Virus

      31 декабря       Новый год начался с морозной погоды и легкого снега, ветер был достаточно сильным, чтобы пыль покрывала верхнюю часть площадки между квартирами. Эндрю поскользнулся на старой паре кроссовок, оставив их не зашнурованными, и ударился носком. Он нес с собой две чашки кофе и правду на языке. При виде Нила, открывшего дверь — зевающего, с откинутыми набок волосами и не совсем открытыми глазами, — все мысли присоединились к холодному порыву ветра. Пижама на босых ногах топорщилась, а ее концы растрепались. Даже при его загорелой коже, потерявшей часть своего цвета в прохладные месяцы, его щеки все еще были розовыми — несомненно, остатки теплой постели, которую он покинул всего несколько минут назад. Слово «восхитительный» никогда не входило в словарный запас Эндрю, но сейчас оно все время занимало место в его мозгу. — Доброе утро. — Нил снова зевнул и немного посторонился, чтобы дать Эндрю возможность войти.       Эндрю снял ботинки и слишком грубо всунул кофе в руки Нила, несколько капель попали на край кружки. Нил пробормотал «спасибо», но Эндрю тут же устроился поудобнее на диване, рассматривая все вокруг, кроме своего помятого сном соседа, которого он хотел прижать к стене и поцеловать до потери сознания. Нил, вероятно, не возражал бы, но отсутствие контроля над своими эмоциями заставляло его чувствовать себя не в своей тарелке, поэтому он подавил это желание.       Подушки прогнулись под весом Нила, когда он сел на противоположный конец дивана, опираясь спиной на подлокотник. Пальцы его ног стремительно впились в бедра Эндрю, и Эндрю постарался не напрячься под этим давлением.       В течение нескольких минут никто не говорил, каждый потягивал свой кофе в комфортной тишине — только слабое тиканье настенных часов и тихое гудение обогревателя составляли компанию. Эндрю знал, что Нил смотрит на него, время от времени улавливая его периферийным зрением. Он ждал, что Нил спросит о его отстраненности последние несколько дней, но вопроса так и не последовало. Его молчаливое понимание почему-то раздражало. На кончике языка у Эндрю вертелась язвительная колкость, готовая испортить момент, но вместо этого Нил начал рассказывать о своих планах на вечер. Он собирался присоединиться к своим друзьям на вечер кино, что было бы более спокойным событием после появления новорожденного, хотя он не выглядел расстроенным из-за изменения планов. В свою очередь, Эндрю подавил раздражение и рассказал о собственных планах. После ежедневной тренировки ему пришлось бы отправиться на поиски открытого магазина, поскольку Ники попросил принести побольше выпивки — а он, конечно же, не собирался предлагать свою превосходную заначку незнакомцам и людям, не обладающим хорошим вкусом. Поскольку большинство учреждений оставались закрытыми из-за карантина и продолжающегося кризиса здоровья, кузены решили встретить Новый год в номере Ники и Эрика. Были приглашены лишь несколько друзей, так что праздник будет небольшим, и, честно говоря, Эндрю не жаждал этого с нетерпением. Он мог терпеть своих родственников и их партнеров, но идея провести вечер в тесном кругу с незнакомцами была непривлекательной. По крайней мере, ночной клуб обеспечивал большую анонимность, чем гостиничный номер площадью 500 квадратных футов. И он, честно говоря, был удивлен, что Аарон со всей своей паранойей согласился организовать даже небольшое празднование. — Ну, если ты передумаешь, ты всегда можешь прийти и посмотреть с нами марафон «Игры престолов». Не обещаю, что Мэтт не будет плакать или кричать на телевизор, но предложение в силе, — сказал Нил.       Эндрю хмыкнул и тяжело вздохнул, когда его телефон зажужжал в кармане. Он посмотрел на сообщение — уже третье за последний час. — Мой дорогой кузен… — сказал он с тяжелым раздражением, — похоже, думает, что в магазинах закончится спиртное.       Нил усмехнулся и сел, поставив кружку на стол и наклонившись вперед над скрещенными ногами. Эндрю наблюдал, как пальцы Нила обвились вокруг его собственных лодыжек. — Если он так беспокоится, скажи ему, пусть сам идет… — Я не хочу всю ночь пить что-то розовое. Так что пойду исключительно ради самосохранения, — нахмурился Эндрю, вставая и запихивая телефон обратно в штаны.       Нил кивнул в знак понимания, и Эндрю начал наклоняться, чтобы убрать пустую кружку, но его тело отвлеклось на полпути. Привлеченные, как мотылек к свече, его пальцы перебирали непокорные кудри на макушке, скользили по шее. Нил закрыл глаза и подался вперед, опустив подбородок на грудь, чтобы Эндрю мог надавить на короткие волосы на затылке. Он удовлетворенно вздохнул, и Эндрю благодарно почесал ногтями короткие волоски, прежде чем отстраниться. Убрать руку и заменить кожу Нила на холодную керамическую кружку было, наверное, самым трудным делом за весь день. — Если хочешь, можешь воспользоваться беговой дорожкой, — предложил Эндрю, сделав паузу после одного шага. — Прошлой ночью шел снег.       Позвонки хрустнули, когда Нил встал, подняв руки над головой, чтобы размяться. Эндрю повернулся и был немного разочарован тем, что его рубашка была слишком длинной, чтобы при движении задираться выше бедра. — Все в порядке, холодный воздух пробуждает меня. К тому же, я видел, как они посыпали солью все вчера вечером, — сказал Нил, не потрудившись скрыть свой последний зевок.       Эндрю пожал плечами и направился к двери: — Как хочешь, наркоман.       Нил фыркнул на это прозвище, и прохладный ветерок ворвался в квартиру, когда он открыл дверь.       Эндрю сделал последнюю паузу, на этот раз не оборачиваясь. — Спасибо. За подарок, — сказал он так тихо, что его едва можно было расслышать. — Не за что, — ответил Нил, почти так же тихо, и Эндрю мог представить себе выражение мягкой благодарности, которое он уже видел столько раз за последние недели. Кивнув, Эндрю побрел по снегу обратно в свою квартиру. Задники туфель неуклюже волочились за ним, так как он толком не успел их надеть. — Повеселись сегодня! — позвал Нил, звучавший уже более бодро. — Ага. Ты тоже.

***

      Звук подъезжающего к обочине Порше Элисон встретил Нила, когда он спрыгнул с последней деревянной ступеньки на бетон. Снова пошел снег, на этот раз более сильный, и он натянул капюшон своей толстовки на слегка подстриженные кудри. Прежде чем он успел вынырнуть из-под крыши здания, Элисон была уже на полпути к нему, с телефоном в руке и острыми ногтями, растопыренными, чтобы остановить его. Нил наклонил голову в сторону и напрягся, чтобы услышать, что она говорит. — Хватит извиняться! — твердо сказала Элисон, хотя она не выглядела расстроенной. — Да, все в порядке… честно! Мы что-нибудь придумаем, не волнуйся за нас. Просто поспи немного, хорошо? Позвони мне, когда встанешь, и я принесу что-нибудь поесть. Хорошо. Да, мам. Пока, детка. — Кто это был? — спросил Нил, хотя у него было предположение. — Планы изменились. Майя не давала им спать всю ночь, и они просто измотаны. Так что, похоже, сегодня мы с тобой вдвоем, малыш. — Элисон остановилась, как только оказалась под навесом, защищенная от влаги, которая угрожала ее безупречно уложенным волосам.       Нил огляделся вокруг, засунув руки в капюшон своей толстовки. — И что теперь?       Шум Элисон, щелкающей ногтями по экрану, привлек его внимание. — Я могу проверить, что открыто? — размышляла она. Нил покачал головой. — Не знаю… большинство мест все еще закрыты, и я не очень хочу находиться среди незнакомых людей, если нас только двое. — Думаю, мы можем потусоваться здесь? — спросила она. — У меня есть ящик вина в багажнике, и мы могли бы поиграть в какие-нибудь игры. Может быть, напьемся настолько, чтобы подшутить над Кевином. — Для этого нам не нужно быть пьяными, — усмехнулся Нил.       Она взъерошила его волосы и сунула ему в руки свои ключи. — Вот теперь мы поговорили. Иди за вином. Если я еще немного простою под этим белоснежным дерьмом, я расплавлюсь.       Нил закатил глаза, но сделал, как она просила, вернувшись с тяжелым ящиком в руках. Они осторожно поднялись по сырым ступеням, и когда добрались до верха, Нил сказал Элисон достать ключи из его брюк. Она уже полезла в его передний карман, когда дверь напротив захлопнулась, заставив ее быстро отступить с наградой в руке.       Последовал трехсторонний матч взглядов, и наконец Эндрю нарушил молчание, опустив глаза на ящик в руках Нила. — Ты не пьешь. — Нет. — Нил покачал головой.       Наконец Элисон, казалось, надоело молчание, и она пересекла расстояние на площадке, протянув изящную руку в сторону Эндрю. — Я Элисон. Я много о тебе слышала, — улыбнулась она, и Нил раздраженно вздохнул позади нее. Она проигнорировала его.       Прошло несколько секунд, Эндрю переводил взгляд с ее руки на Нила, потом обратно. Наконец, он взял ее и коротко стиснул. — Эндрю. — Куда-то идешь? — спросила Элисон, явно не считая, что его единственного слова достаточно для первой встречи. — Наружу.       Он определенно выглядел одетым для ночной тусовки. Нил так привык видеть его в трениках, свободных джинсах и простых рубашках, что было немного непривычно видеть, что Эндрю выглядит не как черное облако недовольства. Он по-прежнему был одет в темные тона — приталенные черные брюки, заправленные в ботинки, более плотный угольный свитер, чем те, что он обычно носил, под черным пальто, доходившим ему до колен. Но поверх всего этого на нем был надет зеленый шарф, искусно закрученный вокруг шеи. Нил подумал, что если бы он подошел поближе и было бы не так темно, то это выделило бы зеленые крапинки в его ореховых глазах.       Нил тяжело сглотнул. — Ты ведь идешь на вечеринку? Хорошо проведи время.       Он чувствовал себя идиотом, повторяя то, что сказал всего несколько часов назад. Эндрю выдержал его взгляд, и Нилу потребовалось огромное усилие, чтобы отвернуться. Элисон крутанулась на каблуках и стала возиться с ключами в руке, направляясь к двери. — Значит, он идет на вечеринку, а я торчу с твоей трезвой задницей всю ночь? — насмехалась она. — Мне трудно поверить в твое раздражение, учитывая, как часто ты говорила, что тебе нравится моя задница, за последние семь лет. — Ну, это твое самое привлекательное достоинство… — Заткнись и открой дверь, — фыркнул Нил.       Эндрю прервал их перебранку, успев только запереть свою дверь и спуститься с верхней ступеньки. Теперь он наблюдал за ними, держась одной рукой в перчатке за перила. — Вы не собираетесь выходить? — спросил он. — О… — поставив коробку, Нил разжал руки и оставил Элисон открывать дверь, сделав несколько шагов ближе к Эндрю. — Мэтту и Дэн нужно поспать. Они слишком долго возились с ребенком, так что мы с Эл просто побудем здесь.       За тускло освещенной лестницей снегопад прекратился, и Эндрю барабанил пальцами по перилам в неровном ритме. Его глаза буравили Нила с ног до головы, а когда он заговорил, его дыхание вырвалось наружу в виде холодного белого пара. — Найди что-нибудь из одежды, чтобы ты не выглядел бездомным. Я подожду в машине, — сказал Эндрю.       Блондин сделал несколько шагов мимо Нила, прихватив ящик с вином, и исчез по ступенькам, не удостоив его взглядом.       Элисон усмехнулась ему в спину, а Нил слишком долго рассматривал свою одежду — пару треников с пятном краски на бедре, побитые кроссовки и толстовку на два размера больше. Он выглядел… комфортно… не бездомным. Он собирался возразить, но Эндрю уже спускался по первому пролету, топот тяжелых ботинок становился все более отдаленным под ними. — Не волнуйся, я позабочусь об этом, — сказала Элисон, в основном самой себе, когда она обхватила Нила за шею, зажав его голову.       Он ворчал во время всего процесса, но позволил Элисон порыться в шкафу и бросить ему пару темных брюк цвета хаки и синий свитер на два тона темнее его глаз. Он также позволил ей нанести на его волосы гель, о котором он даже не подозревал, и который она снова извлекла со дна шкафа под раковиной.       Десять минут спустя они вдвоем забрались в прогретый Мазерати Эндрю. Элисон оттеснила его на заднее сиденье машины и повернулась на сиденье, чтобы осмотреть Эндрю, как только ремень был застегнут на ее груди. Он осторожно выехал на заснеженную улицу и всю дорогу игнорировал ее подначки. Она не выглядела обеспокоенной его молчанием, только один раз одобрительно хмыкнула, когда похвалила салон машины. Нил наблюдал за ними сзади, разрываясь между раздражением и весельем, гадая, кто же первым расколется. Ответ был ни тот, ни другой, и через пятнадцать минут они без происшествий подъехали к шикарному отелю.       Было уже четверть девятого, когда они добрались до номера. Нил и Элисон шли позади Эндрю, который шел удивительно быстро для человека с такими короткими ногами. Нил был немного обеспокоен всем этим замыслом. Обычно он не очень хорошо вел себя в окружении незнакомых людей — либо делал то, что Элисон называла его «лицом отдыхающего ублюдка», либо был откровенно груб. С годами его тактичность улучшилась, но лишь незначительно. В конце концов, его желание быть рядом с Эндрю взяло верх над его настороженностью по отношению к семье Эндрю и их друзьям.       Когда они дошли до двери, Эндрю переложил коробку, полную различных бутылок с ликером, на бедро, чтобы постучать. Дверь открылась под тихий смех изнутри, и близнец Эндрю, Аарон, хмуро посмотрел на них троих. Эндрю попытался протолкнуться мимо него, но внезапно второй Миньярд приставил ко лбу брата инфракрасный термометр. — Если ты не уберешь это с моего лица через две секунды, я заставлю тебя проглотить его.       Аарон казался невозмутимым, вероятно, привыкнув к угрозам насилия со стороны своего близнеца, но через несколько секунд он отстранил его. Эндрю протиснулся внутрь, но когда Нил и Элисон попытались последовать за ним, он уставился на них, вытянув руку и прижав ладонь к дверной раме. — Какого хрена вы здесь делаете? — спросил он, устремив взгляд на Нила.       Нил смерил его ровным взглядом и сделал шаг назад, чтобы не смотреть на Аарона косыми глазами. — Распространяю доброе слово, — отчеканил он. — У вас есть минутка поговорить о нашем Господе и Спасителе Иисусе Христе?       Элисон ухмылялась рядом с ним, и он подумал, что Аарон закроет дверь, но внезапно позади него появился Ники, обнимая кузена за плечи, явно подвыпивший. — Боже мой, — воскликнул Ники, обернувшись, чтобы крикнуть в номер. — Эндрю, я не могу поверить, что ты привел горячего соседа Нила! — Когда Ники обернулся, напиток в его руке дико плескался, и он потряс Аарона за плечо. — Ты должен мне пятьдесят баксов!       Аарон сумел стряхнуть его с себя и протянул термометр, нахмурившись еще больше. — Если у вас жар, вы не войдете.       Элисон выхватила градусник из его рук, поднесла его сначала к себе, а затем к Нилу, между делом показав Аарону обратную сторону. — Ладно, — проворчал он, отступая в сторону, чтобы пропустить их внутрь.       Их провели в сторону открытой кухни, и Нил осмотрел окрестности. Кроме двоюродных братьев, здесь присутствовала лишь пара человек. Он решил, что высокий европеец в очках, стоявший у барной стойки, — это Эрик, жених Ники. Аарон переместился обратно в гостиную и встал рядом с рыжеволосой девушкой, которую Нил принял за его жену. Там же находились еще две пары, сгруппировавшиеся вместе и разговаривающие, с напитками в руках. На кухне девушка, всего на пару дюймов выше Нила, помогала Эндрю распаковать вещи. Они тихо разговаривали, и Эндрю, казалось, слушал. Нил не мог их слышать, но они прижались друг к другу, плечом к плечу, ставя бутылки на мраморную стойку. Девушка подняла глаза, когда они подошли, и Нил поставил коробку с вином на столешницу, чтобы она присоединилась к остальному алкоголю. — Я Рене, — сказала девушка, протягивая руку.       Элисон взяла ее первой, представившись и задержавшись чуть дольше, чем нужно. Нил сразу заметил, как взгляд Элисон блуждал по Рене — от ее миниатюрной фигуры и голых мускулистых рук до белой рубашки с оборками и пастельных прядей на концах белокурых волос. Он хорошо знал этот взгляд. — Нил, — сказал он, быстро пожимая ей руку.       Эндрю выгнул бровь в его сторону, почувствовав его дискомфорт. Он пожал плечами и занялся распаковкой вина. Он знал, что Ники все еще говорит о нем. Он говорил с Эриком по-немецки и, видимо, не знал, что Нил может его понять. Его внимание разрывалось, перемещаясь между Элисон и Рене, Эндрю и Ники. Когда все было распаковано, Рене предложила каждому по готовому напитку со стойки. Элисон взяла один из розовых коктейлей, а Рене взяла банку содовой. — Можно мне одну? — спросил Нил, наклонив голову в сторону безалкогольного напитка. — Конечно, — ответила Рене.       Она достала неоткрытую банку из холодильника позади себя и протянула ему. Он постучал по крышке, прежде чем открыть ее. Она все еще улыбалась ему, и он немного сжался под ее взглядом. Несмотря на то, что все, кого он встречал до поступления в колледж, были незнакомцами, он никогда не умел искренне общаться с ними, если только не играл роль — фальшивую личность. Он так и не понял, как заводить друзей самостоятельно, и до сих пор считал Лисов случайностью. Эндрю тоже, он полагал.       Эндрю налил себе стакан чистого виски и придвинулся к Нилу. — Пойдем? — сказала Рене, жестом указывая на обстановку номера. — Пойдем, — сказала Элисон, которая последовала за Рене.       Когда Рене сделала несколько шагов вперед, она повернула голову назад и сказала Нилу: «Она горячая!». Он закатил глаза и повернулся обратно к бару, к которому все еще прислонялся Эндрю. — Ты не хочешь пообщаться? — спросил Нил.       Ореховые глаза остановились на нем и моргнули один раз, явно не интересуясь тем, что происходит в гостиной. Через несколько секунд Ники снова произнес его имя, потом что-то про его задницу, и наконец Эндрю вывернул шею. — Он может понимать тебя, идиот.       Ники застыл, а глаза Эрика слегка расширились. Нил повернулся к ним лицом. — Приседания, — сказал Нил, его немецкий акцент был безупречен. — Я могу прислать тебе свой режим тренировок, если хочешь.       Эрик рассмеялся, звук был приятным. Он потрепал Ники по плечу, но выглядел совершенно восхищенным ситуацией, в которую попал. Ники, напротив, покраснел еще больше, смущение затмило вызванный алкоголем румянец на его щеках. — О… да. Это было бы здорово! — пискнул он. — А теперь… если ты не возражаешь, я пойду в туалет. И утоплюсь в унитазе.       Эрик снова засмеялся и последовал за Ники из кухни. Губы Нила дернулись вверх, и он оглянулся на Эндрю. — Знаешь, тебе не нужно было так его смущать, — сказал он, похоже, забавляясь. Эндрю только пожал плечами. — Он всегда, блять, разевает свой рот. Поделом ему.       Нил подошел ближе к Эндрю и толкнул его плечом. Эндрю толкнул его в ответ.

***

      В какой-то момент в номере зазвучала музыка, достаточно громкая, чтобы ее можно было услышать, если бы люди занимали соседние комнаты, но все же достаточно тихая, чтобы можно было разговаривать. В конце концов, Нил последовал за Эндрю. Они пробрались в главную комнату и смешались с другими посетителями вечеринки. Если можно назвать молчаливое стояние в непосредственной близости общением. Незнакомцы были достаточно вежливы, но не казались заинтересованными настолько, чтобы задавать вопросы, за что Нил был им благодарен, поскольку первые вопросы обычно касались того, откуда у него шрамы. Единственным, кто, казалось, вообще не обращал на них внимания, был Аарон, который то и дело бросал на Нила подозрительные взгляды и иногда поглядывал на брата.       Когда Эндрю вернулся на кухню, чтобы наполнить свой стакан, Рене появилась рядом с ним, оставив Элисон знакомиться с Кейтлин, женой Аарона. — Итак, — сказала Рене. — Ты живешь рядом с Эндрю. Я рада, что он привел тебя. Я давно хотела с тобой познакомиться.       Содовая потекла не в то горло, и он несколько раз сглотнул, чтобы не закашляться. — О, он рассказал тебе обо мне? — Не так много. Именно поэтому мне было так интересно.       Нил не знал, что на это сказать, но Элисон вернулась вовремя, чтобы он не успел ответить. — А что насчет тебя? — спросила Элисон. — Как ты познакомилась с маленьким монстром?       Нил вздрогнул от этого прозвища. Она стала называть его так, когда Нил звонил и жаловался на их участившиеся розыгрыши предыдущим летом. Рене, казалось, не возражала и безмятежно улыбалась. — В колледже. Мы оба играли в соккер за Университет Южной Каролины в Колумбии.       Это откровение еще больше заинтересовало Элисон. Нил не сказал ей, что все они учились в колледже в Южной Каролине, в часе друг от друга. — О? — спросила она, скривив рубиновые губы. — Нил не сказал мне, что вы, ребята, из Южной Каролины. Мы учились в университете Пальметто. Лакросс. Вообще-то мы иногда приезжали в Колумбию на выходные. Интересно, встречались ли мы раньше? — Вполне вероятно. — Пальцы Рене переместились на маленький серебряный крестик на ее шее, и она передвинула кулон по цепочке. — Могу я предложить тебе еще выпить, Элисон?       Элисон откинула свои длинные локоны на плечо и потянулась, чтобы сжать руку Рене, что Нил считал одним из ее фирменных приемов флирта. — Ты мне что-нибудь приготовишь? — Я больше не пью, но кое-что еще помню.       Нил глядел между ними, поднося банку с содовой к губам, чтобы скрыть улыбку. — Я собираюсь найти Эндрю.       Он побрел прочь, оставив их. Не успел он найти блондина поменьше, как снова появился Ники. Он был все еще пьян, но, похоже, старался выглядеть трезвым. Он извинился, протягивая руку и изо всех сил стараясь выглядеть серьезным. — Попробуем снова? — спросил он. — Конечно, — ответил Нил, пожимая ему руку.       Ники задорно улыбнулся ему, и Нил решил, что он безобиден, поэтому не стал беспокоиться по поводу предыдущих замечаний о его телосложении, которые большинство людей могли бы счесть льстивыми. Ники развернул его, чтобы втянуть в разговор в гостиной. Кейтлин представилась с легкой улыбкой. В знак доброй воли Нил протянул руку Аарону, но тот лишь посмотрел на нее, а затем продолжил разговор с Ники, игнорируя Нила.       В конце концов, он вернулся к Эндрю, который сидел на диване в одиночестве. Его стакан был почти полон. Нил не был уверен, это его второй или третий. Он сел, оставив между их бедрами всего несколько сантиметров. Поставив свою опустевшую банку из-под содовой на стол, Нил взял стакан из рук Эндрю и сделал глоток. Он скорчил гримасу, а Эндрю закатил глаза и забрал стакан обратно. — Твой брат ненавидит меня, — спокойно сказал Нил. — Умерь свое самомнение. Он ненавидит всех, — ответил Эндрю. — Кроме того, однажды он чуть не оглох из-за тебя.       Нил ухмыльнулся и стал краем глаза наблюдать за тем, как он пьет.       Через несколько минут к ним присоединились Элисон и Рене, которые над чем-то хихикали и доставали свои телефоны. Ники и Кейтлин примостились на концах дивана, и все они запустили на телевизоре какую-то игру, в которую можно было играть с помощью телефонов. Эндрю терпел их крики только полчаса, а потом исчез. Нил, который не хотел показаться слишком навязчивым, остался и позволил Элисон показать ему, как играть в игру. Он ничего не понимал, и ему ужасно не удавалось придумать «изюминку», необходимую для того, чтобы другие люди дали ему хоть какие-то очки. Ближе к полуночи группа распалась, и кто-то переключил телевизор на новостной канал, на заднем плане которого болтался отвратительного вида диско-шар.       Это было немного странно. Последние семь лет Нил наблюдал за опусканием шара, и всегда за камерами стояли толпы людей, закутанных и прижавшихся друг к другу на холоде, готовых встретить Новый год. Но сейчас, когда пандемия распространилась по всему миру, улицы Нью-Йорка казались пустыми, а на экране раздавались лишь приветственные возгласы нескольких знаменитостей в телестудии.       Он понял, что остался один, а остальные столпились в гостиной и на кухне. Нил встал, и Ники вернулся, чтобы налить ему шампанского, до краев наполнив маленький пластиковый стаканчик. Он не собирался пить, но никогда не пробовал шампанское, и ему было любопытно попробовать. Группа собралась снова, когда опустился шар. Они все кричали и прыгали, Ники пришлось втягивать шампанское, чтобы не расплескать его. В полночь комната наполнилась хором «С Новым годом!», а некоторые гости пускали в ход маленькие гудки. А потом они стали целоваться. Все целовались. Ники и Эрик, Кейтлин и Аарон, другие пары, которые, как теперь знал Нил, звались Лили и Рен и Маркус и Софи. Элисон даже поцеловала Нила в щеку, а затем и Рене, оставив отпечаток губ. Нил сердито вытерся, испачкав рукав косметикой, а Элисон взъерошила ему волосы, после чего повернулась к Рене, которая смотрела на Элисон блестящими глазами и, казалось, совсем не возражала против отпечатка на своей щеке.       Большой глоток шампанского обжег ему нос, и на этот раз он немного закашлялся, отвернувшись от всех этих поцелуев. Он подумал о том, чтобы спрятаться ненадолго в ванной, но по пути туда заметил Эндрю на балконе. Нил открыл и закрыл раздвижную дверь, заглушив звук пьяной Элисон, исполняющей серенаду Рене «Auld Land Syne», но при этом коверкая слова.       Эндрю не повернулся на звук, а продолжал, облокотившись на перила, смотреть на ярко освещенный город внизу. Было тихо, только вдалеке, где-то за пределами видимости, гремели фейерверки.       Он повторил позу Эндрю. — Счастливого Нового года. — Это кажется ужасно самонадеянным с твоей стороны, — сказал Эндрю, в его голосе звучала достаточно заметная интонация, чтобы Нил задумался о том, сколько он выпил. — А ты нет? Не счастлив, я имею в виду, — спросил Нил.       Эндрю опрокинул в себя остатки виски. — Разве ты не должен быть там, давать обещания вместе с остальными?       Ники сейчас кричал что-то о том, что поклялся быть более «универсальным» в этом году, что бы это ни значило. Эрик закрыл рот рукой, а Элисон завыла от смеха, остальные присоединились к ней, но звук все еще был приглушен бокалом.       Нил обернулся и опустил голову набок, глядя на лицо Эндрю, затененное темнотой. — Почему? Есть предложения?       Рот Эндрю дернулся, когда он обдумывал вопрос, не отрывая взгляда от земли. — Ты мог бы позволить своей подруге там одевать тебя чаще. Ты меньше похож на уличного бродягу, чем обычно. — Грубо, — проворчал Нил, но на его лице появилась улыбка. — Отлично. Я даю обещание… позволить тебе однажды сводить меня за покупками. — Зачем мне это нужно? — Это даст тебе повод пялиться на мою задницу. Не думай, что я не заметил. — Нил пожал плечами. — Ты можешь, знаешь ли. Я работал над своей задницей ради этого. Буквально.       Даже со стороны Нил мог видеть, как черты его лица исказились в хмурую гримасу. — Я хочу отрезать тебе язык в девяноста процентах случаев…       Нил усмехнулся. — А остальные десять процентов?       Эндрю наконец-то выпрямился и повернулся к нему лицом. — Все еще обдумываю.       Наклонившись, Нил поставил свой пустой стаканчик из-под шампанского на пол и протянул руку к щеке Эндрю. Эндрю сделал единственный, едва заметный кивок, и Нил сократил дистанцию. Глаза Эндрю затрепетали, и он выпустил дыхание, которое превратилось в пар, вырвавшись в холодный воздух. — Ты замерз, — сказал Нил.       Стакан в руке Эндрю звякнул о перила, когда он отодвинул его на несколько футов, шатко балансируя на металлической пластине шириной три дюйма. Он протянул руку и провел пальцем по талии Нила, по поясу брюк под свитером, пока не нашел петельку для ремня. Затем он слегка дернул, и Нил шагнул вперед. Другая рука Эндрю обхватила плечо Нила и плавно спустилась вниз по руке, обхватив запястье. Нил поднял руку, чтобы коснуться другой щеки Эндрю. Только когда их губы почти соприкоснулись, Эндрю прошептал: — Тогда согрей меня.       Нил наклонился, чтобы поцеловать его, одна рука скользнула вдоль челюсти Эндрю и дальше, за шею. Эндрю вздрогнул от неожиданного тепла и притянул их бедра друг к другу, позволяя Нилу откинуть голову назад. Позволив себе потеряться в ощущениях. Воздух между ними превращался в пар, а хватка Эндрю на бедрах Нила едва не доводила до синяков, но это было неважно. Они целовались до тех пор, пока Эндрю не перестал чувствовать холод. Пока пальцы Нила не зарылись в светлые волосы, а румянец на их щеках больше не имел ничего общего с зимним воздухом. В какой-то момент снег снова начал падать. Нил провел языком по губам Эндрю, и Эндрю поймал губы Нила между зубами, потянул, пока Нил не издал звук, который Эндрю запомнил, хотя бы для того, чтобы заставить его сделать это снова. Он опустил губы ниже и сцеловал несколько тающих снежинок с челюсти Нила, подбородка, чуть ниже уха, прежде чем снова найти его рот. Время на мгновение остановилось, и снег заключил их в их собственный частный пузырь, тихий, за исключением учащенного дыхания и шороха одежды.       С другой стороны, влажные всасывающие движения их губ, отрывающихся друг от друга, были громкими в тихой ночи. Почти громче, чем стук по стеклу. Элисон была там, ухмыляясь, ее оттаскивала назад рука Рене, обхватившая ее за талию, пытающаяся сдержать улыбку и произносящая извинения, несомненно, за то, что позволила Элисон прервать их. Остальные внутри обернулись на звук, и выражения их лиц варьировались от растерянного (Эрик и остальные) до восторженного (Ники) и раздраженного (Аарон). Нил сделал небольшой шаг назад, а Эндрю перевесился через перила и потянулся за виски. Нил снова опустил голову на предплечья и прижал ладони к глазам. — Уф. Сколько у нас осталось спиртного? — Ты не пьешь, — напомнил ему Эндрю. — Нет. Но я собираюсь насильно поить им Элисон, пока она не забудет, что только что видела, чтобы мне не пришлось завтра терпеть ее допрос. — Похоже, это требует больших усилий. Есть и другие способы заставить людей молчать.       Нил прислонился боком к перилам, наклонив голову в сторону, чтобы посмотреть на Эндрю. — Да? Например?       Эндрю вытащил маленький нож из-под рукава своего свитера. Рыжие брови скрылись под челкой, когда Нил наблюдал за блеском металла под светом фонаря на крыльце. — Я не собираюсь ее резать, Эндрю. — Как хочешь. — Он засунул его обратно.       Нил позволил себе небольшую усмешку и набрался смелости, чтобы войти внутрь. — Ты идешь? — Через минуту.       Нил колебался, но затем наклонился и поднял пластиковый стаканчик с пола. Когда он встал, поцеловал Эндрю в щеку. — Счастливого Нового года, засранец.       Эндрю подождал, пока Нил уйдет, и позволил чертам своего лица вытянуться в маленькую редкую улыбку — выражение, о котором он даже не подозревал, что способен на такое. — Может, так и будет, — пробормотал он.

***

      Эндрю и Нил провели остаток вечера, уворачиваясь от вопросов и делая вид, что любопытные взгляды направлены не на них. Наконец, громкое «Я не собираюсь говорить с тобой об Эндрю!» Нила, обращенное к Элисон, заставило всех в достаточной степени заткнуться. К тому времени, когда они уходили, Элисон была пьяна, но в хорошем настроении. Она небрежно флиртовала с Рене, которая помогла дотащить ее до машины. Эндрю был навеселе, но все еще в сознании, и он сунул свои ключи в руку Нила, когда они подошли к машине. Рене бросила на него оценивающий взгляд, когда он забрался на водительское сиденье, и Эндрю заметил это, закатил глаза, пробормотав, чтобы она «заткнулась», хотя она не сказала ни слова. Элисон быстро отключилась, и Нил доставил их домой за двадцать минут. Похоже, что снега выпало больше, но дороги были настолько пусты, что ориентироваться по ним было несложно.       Когда он припарковался на обочине, Эндрю предложил им просто оставить Элисон. Несмотря на серьезность своего тона, он все же помог поднять ее по лестнице, когда Нил с трудом вытащил ее из машины самостоятельно. Она была достаточно в сознании, чтобы спотыкаться, но все еще была почти мертвым грузом. Не помогло и то, что она была на трехдюймовых каблуках, а они оба были значительно ниже ростом, так что удержать ее на ногах было довольно сложно. К тому времени, когда они поднялись на все три пролета и добрались до двери Нила, она, по крайней мере, была достаточно бодра, чтобы броситься в ванную, дабы ее вырвало. Эндрю воспринял это как сигнал к уходу и, не говоря ни слова, отправился в свою квартиру. Нил придерживал волосы Элисон, пока она не закончила опорожнять желудок от розовых коктейлей Ники. После этого она полезла в сумку за зубной щеткой. Через десять минут Нил обнаружил ее раскинувшейся на его кровати в одной из свободных футболок и трусиках, обнажавших половину ее ровной загорелой задницы. Он был немного раздосадован, потому что она развалилась посреди матраса, что означало, что он окажется на диване.       Покончив с собственными постельными процедурами, Нил накинул плед на Элисон и взял подушку, чтобы отнести ее на диван. Он смотрел на мягкие подушки добрых пять минут, прежде чем выйти на лестничную площадку. Нил тихо постучал, и, к его удивлению, Эндрю ответил примерно через тридцать секунд, с затуманенными глазами и одетый для сна. — Элисон украла мою кровать, — пробурчал он, пожевав губу и пытаясь вздохнуть, что вышло как зевок.       Эндрю отступил назад, чтобы впустить его. Они вместе прошли в спальню в тишине, Эндрю оставил дверь приоткрытой для кошек, которые в данный момент прятались. Нил устроился на краю двуспальной кровати, но у Эндрю, похоже, были другие идеи, и он притянул его ближе. Он затащил Нила под одеяло, перевернул его так, чтобы их тела оказались рядом, просунул свои холодные ступни под икры Нила, одну холодную руку под подушку, которую они теперь делили, а другая пробралась под рубашку Нила и легла на его живот. Холода было достаточно, чтобы он зашипел, но его тело напряглось по другой причине. Он слишком стеснялся показывать Эндрю свои шрамы и знал, что теперь он сможет их почувствовать. Если он и почувствовал, то не подал виду. Только прижался ближе, пока Нил не затих, и прошептал что-то похожее на «не двигайся» в затылок Нила, его дыхание выровнялось, когда тепло просочилось из тела Нила в Эндрю.       Нил пролежал так больше часа, отчетливо ощущая, как Эндрю лежит позади него, как костяшки его пальцев прижимались к животу. Но он не спал не потому, что ему было тревожно или некомфортно. Он не спал, потому что это ощущение было таким незнакомым. Он чувствовал себя теплым и тяжелым, как печеный хлеб, оставленный лежать на прилавке после извлечения из духовки. Он чувствовал… удовлетворение. Кошки, в конце концов, свернулись калачиком у их ног, и Нил заснул под звуки глубокого дыхания и запаха подушки, пахнущей Эндрю. Счастливого Нового года…