Virus

      1 января       В какой-то момент ночи они разделились. Когда Нил проснулся в следующий раз, он зевнул и перекатился на спину, на мгновение забыв, что находится не в своей постели. В середине поворота его плечо коснулось чего-то твердого, и дыхание порывом покинуло легкие, выбив из него весь воздух. Кулак Эндрю врезался в спину рядом с позвоночником, и она болезненно запульсировала. Он потянулся назад, чтобы надавить на ноющую мышцу, и ладонь Эндрю присоединилась к его руке, проведя по тыльной стороне его покрытой шрамами руки, а затем прижалась к ней с мягким давлением. Нил медленно перекатился, стараясь оставаться на своей стороне кровати, и его встретил извиняющийся хмурый взгляд Эндрю, его глаза были слишком большими для человека, который только что проснулся. — Прости… я не хотел касаться тебя, — пробормотал Нил.       Эндрю убрал руку, когда Нил проделал оставшийся путь. — Это был несчастный случай.       Он не был уверен, имел ли Эндрю в виду, что удар по нему был случайностью или что Нил в него врезался; в любом случае, смысл был один и тот же.       Нил еще несколько секунд поглаживал свою спину, а затем положил руки на матрас между ними. Они внимательно смотрели друг на друга, оба искали раздражение и не находили его. Эндрю не принес извинений, но протянул руку, чтобы убрать назад волосы Нила, которые спутались у него на лбу. Нил закрыл глаза и тихо вздохнул: боль теперь была лишь тупой пульсацией и не шла ни в какое сравнение с теплом руки Эндрю на его коже. Когда большой палец Эндрю провел по шраму от ожога и задержался там, Нил открыл глаза. — Лола, — прошептал он. — Что? — Помощница… моего отца. Она сделала это со мной. — Он тяжело сглотнул.       Ореховые глаза вспыхнули чем-то, что Нил не смог определить, прежде чем Эндрю сменил выражение лица на безразличное. — Ты не должен… — Все в порядке, — сказал Нил, его пульс учащенно бился и подстегивал его. — Я думаю, тебе нужно кое-что знать. Обо мне. О моем прошлом.       Это была прекрасная возможность для Эндрю признаться. Вместо этого он опустил руку на шею Нила и забарабанил указательным пальцем в такт биению сердца Нила. — Это в прошлом. Мне не нужно знать.       Внутри сознание Эндрю вскипало, крича о том, что нужно сказать правду, позволить Нилу сказать правду. Но почему-то это казалось хуже — позволить Нилу признаться во всем, что Эндрю уже знал в течение нескольких месяцев, чтобы Эндрю мог притвориться, что не знал. Это казалось ложью. — Это может изменить твое мнение обо мне, — признался Нил, поворачивая руку, чтобы слегка обхватить запястье Эндрю. — Это может изменить твое мнение об этом.       Он сжал запястье Эндрю, большой палец впился в кожу его ладони. Автопилот в мозгу Эндрю автоматически выдал: «Этого нет», но он каким-то образом поборол эту мысль и прошептал: — Твое прошлое не имеет к этому никакого отношения.       Дыхание Нила сбилось, и Эндрю наклонился вперед, ловя выдох между своими губами.       Нил забыл об ужасах своего прошлого в тот момент, когда Эндрю перекатился на него сверху, вдавливая его в матрас теплыми губами, теплыми руками и щекоча светлыми волосами его лоб. Он открыл рот при первом толчке языка Эндрю и застонал от ощущения: мокрого, скользящего и гладкого. Он втянул язык Эндрю в рот, задыхаясь, когда бедра Эндрю прижались к его бедрам. Эндрю был тверд напротив него, и Нил сжал пальцы в ладонях, позволяя Эндрю удерживать их. В следующий раз, когда Эндрю прижался, Нил приподнялся, его щиколотка начала пробираться вверх по икре Эндрю и обхватила его колено, удерживая их вместе. Эндрю отпустил одно запястье и схватил Нила за челюсть, отодвигая его подбородок назад и отрывая губы, чтобы провести зубами по горлу Нила. Нил застонал и снова задвигал бедрами, на этот раз от отчаяния.       В тот момент, когда Эндрю отпустил его второе запястье и Нил наконец смог ухватиться за золотую голову Эндрю, как за спасательный круг, в дверь квартиры постучали.       Они оба замерли, повернув головы в сторону, чтобы попытаться понять, не привиделся ли им этот звук. Но раздалась еще одна серия стуков, на этот раз гораздо громче. Нил осторожно подался вверх, решив, что ему все равно, кто стоит за дверью, но Эндрю остановил движение, положив руку на бедро, явно пытаясь решить, что делать.       На этот раз третий стук сопровождался приглушенным: — Нил Джостен, я не могу поверить, что ты бросил меня, чтобы заняться сексом!       Нил издал еще один стон, явно менее привлекательный, чем предыдущий, и Эндрю со вздохом скатился с него. Нил на мгновение прижал ладони к глазам, считая до десяти на трех языках, желая, чтобы его тело успокоилось. Он хотел, чтобы злость утихла, чтобы потом, когда у него будет разговор с Элисон о том, что она испортила ему утро, он не взорвался на нее. — Нил, я знаю, что ты там, твои кроссовки все еще у двери!       Он опустил руки и посмотрел на Эндрю, который уставился в потолок и выглядел слишком собранным. Настолько, что это немного разозлило Нила. — Извини… я должен… — Эндрю кивнул, и Нил нехотя поднялся с кровати. Он остановился у двери. — Я сказал Эл, что сегодня пойду с ней к Дэн и Мэтту. Мы можем провести время вместе завтра?       Эндрю положил руки под голову, но кивнул, и Нил вышел из комнаты, предоставив котам занять их место на кровати. Эндрю услышал его крик «Я, блять, иду!», прежде чем с громким скрипом открылась дверь. Он также услышал тихое «Надеюсь, что нет» Элисон и ее гогот, который последовал за этим. «Разве ты не должна быть с похмелья…», — дверь захлопнулась, и он пропустил остаток разговора. Ну что ж… холодный душ…

***

      4 января       Несмотря на непонятное желание Нила снова встретиться с Эндрю так скоро (ведь за последние несколько недель они виделись чаще, чем за несколько месяцев после переезда Нила), на следующий день этого не произошло. И не на следующий день. Или на следующий. Рэнди Бойд вернулась в город, чтобы провести время с Дэн и Мэттом и познакомиться со своей новой внучкой. А поскольку Элисон вернулась в Нью-Йорк, они позвали Нила, чтобы он помог вмешаться. В основном это означало, что он тратил свое время на то, чтобы отвлечь Рэнди, когда она пыталась дать Дэн и Мэтту непрошеные советы по воспитанию детей, так как из-за истощения и обилия биологических жидкостей они оба были не в духе.       На другом конце города Эндрю проводил свободное время со своим братом и кузеном после долгого нытья (со стороны Ники) и уговоров (со стороны Аарона), что он должен быть более общительным. У Ники было всего несколько дней в городе, прежде чем он отправится обратно в Германию с Эриком. Эндрю коротал эти часы, постоянно переписываясь с Нилом. Эндрю: Магазины снова открываются, пока в них находится десять человек или меньше. Ники только что купил одежду на 600 долларов. Все вещи, которые он купил, имеют фиолетовый оттенок. Я все ненавижу. Голубоглазый ублюдок Нил: Я согласился побороться с Рэнди, чтобы она не давала Дэн советы по кормлению грудью. Думаю, она сломала мне руку. Эндрю: Хорошо, что тебе нужны только ноги Голубоглазый ублюдок Нил: Не знаю, мои ладони прикреплены к моим рукам, а тебе они, похоже, нравятся.       Несколько минут спустя. Эндрю: Иди приложи лед к руке. Идиот       Нил усмехнулся со своего места за кухонным столом, но тут же стер это выражение со своего лица, услышав, как Мэтт шепчет Дэн: «Смотри, он опять переписывается со своим парнем». Нил отмахнулся от них, когда они зашушукались, и направился к холодильнику.       Одним из положительных моментов в их разлуке было то, что компании постепенно начали открываться, потому что была разработана вакцина против нового штамма вируса. 3-го числа Нил пошел с Мэттом и Дэн на повторный прием в больницу, поскольку им было трудно заставить Майю есть. Они все сделали прививки по предложению врача, и Нил сфотографировал пластырь с Капитаном Америкой на руке и отправил его Эндрю, который ответил: «Я бы предпочел Халка». Эндрю также заверил его, что он сделает прививку в следующую среду, когда вакцины начнут поступать в аптеки, поскольку он отказался идти в кабинет врача.       Наступили выходные, а они, даже переписываясь, так и не затронули тему с Нового года. Нил не рассказал больше о своем прошлом, а Эндрю не признался, что уже знал об этом. Эндрю также не признался, что у него чуть не случилась паническая атака, когда он проснулся, трезвый, с Нилом в своей постели, где Эндрю свернулся вокруг него, как коала. За последние три недели он нарушил столько собственных правил, что с таким же успехом можно было сжечь всю книгу.       Поэтому, когда Нил предложил им встретиться в тот субботний вечер, Эндрю решил, что ему нужно признаться. Наконец-то. Нет, правда, на этот раз он собирался это сделать. После беседы со своей старой психиаторкой по скайпу Эндрю признался ей, что сохранение тайны беспокоит его, и она подтвердила то, что он уже знал. Би уже знала, что его что-то беспокоит; она слишком хорошо научилась читать его за эти годы. Она предложила ему признаться, и Эндрю согласился. Нил расстроится или будет благодарен за то, что ему не придется произносить эти слова самому. Но в любом случае Эндрю нужно было, чтобы он знал, что он уже знает большую часть его грязного прошлого и все равно хочет его. Потому что, по крайней мере, к концу разговора с Би он знал, что Нил ему нужен. Каким образом, ему еще предстояло выяснить. Хотел ли он просто друга? Друга для секса, которому он иногда разрешал остаться на ночь и поваляться на диване с его кошками? Перемирия с соседом? Или он хотел чего-то большего?       Отношения были чужды Эндрю. В юности он слишком быстро пытался наладить их с приемными родителями, братьями и сестрами и всегда оказывался разочарован. Иногда трагически. Когда он встретил Аарона и Ники, он понял, что хочет защитить свою семью — мальчиков, которые, возможно, были не такими сломленными, как он, но по-своему поврежденными. Но потребовались годы, чтобы признаться себе, что он хотел поддерживать с ними отношения и ради себя самого. Хоть раз в жизни он хотел, чтобы рядом был кто-то, кто не уйдет. Кто не оставит его позади. Хотеть этого от Нила было нелепо и опасно. Ведь парень провел половину своей жизни в бегах. На самом деле в бегах. Ожидать, что он останется здесь, было невероятно. Через полгода они окончат университет и разъедутся в разные стороны, и все это окажется несбыточной мечтой. Но это не остановило предательское сердце Эндрю от желания.       Было уже ближе к пяти часам, когда Нил появился в его квартире в темно-синих джинсах и бордовом свитере, которые выглядели как новые. Затем Эндрю оглядел себя, проведя глазами по своей растянутой футболке и треникам, и понял, что он явно плохо одет для их запланированной прогулки.       Он впустил Нила и пошел переодеваться в пару черных джинсов и такой же свитер. Их черные пальто были почти одинаковыми, но Эндрю сделал вид, что не заметил этого. Эндрю сел за руль, но позволил Нилу вести их к месту назначения. Споры были недолгими, так как Нил имел обыкновение подсказывать ему, куда повернуть, в самую последнюю секунду. Они припарковались на улице в квартале от дома и помчались по ледяному ветру к ярко освещенному ресторану на углу. На улице в ожидании стояло несколько небольших групп, но Нил подвел их к двери, и они, не дожидаясь, вошли внутрь. Весь персонал ресторана был в хирургических масках, и Эндрю практически слышал, как Аарон ругал его за то, что он не надел маску из ткани, которую сшила для него Кейтлин. Мысленно он спорил со своим сознанием, звучащим как голос Аарона, что его никогда не застали бы мертвым в такой отвратительной вещи.       Внутри было занято всего несколько столиков, каждый в своем уголке маленькой закусочной. Заведение называлось «Poor Calvins», и, несмотря на то, что Эндрю много лет прожил в Атланте и во время учебы выживал в основном за счет еды на вынос, он никогда не слышал об этом месте. А вот Нил, похоже, бывал здесь раньше. Он делал предложения, указывая на красочное меню, которое Эндрю держал в руках, и не удосужился заглянуть в свое собственное. На вопросительный взгляд Эндрю он ответил: «Дэн очень нравится это место».       Хотя Эндрю никогда не встречал неуловимую Даниэль Уайлдс, о которой так много говорил Нил, она, похоже, обладала хорошим вкусом в еде. В итоге Эндрю взял только небольшую порцию, и то для того, чтобы заказать десерт. Нил выхватил меню, когда он попытался заказать больше чем одну порцию, сославшись на то, что им нужно сделать еще одну остановку, прежде чем отправиться домой, так что Эндрю пришлось довольствоваться тем, что он хмуро смотрел на него поверх тарелки с бужениной. Когда они собрались уходить, между ними завязался короткий спор, который в основном состоял из многозначительных взглядов и выхватывания чека, пока они спорили о том, кто будет платить. Эндрю никогда раньше не был на свидании, если это было именно свидание, но он решил, что должен поступить по-хорошему и заплатить за ужин, поскольку Нил все спланировал. В конце концов, они решили разделить это дело, поскольку официантка начала крутиться вокруг них, несомненно, ожидая, когда они уйдут, чтобы убрать со стола и пригласить следующую группу.       От ресторана они прошли еще несколько кварталов по холоду, проходя мимо Мазерати, и Нил подшучивал над тем, что щеки Эндрю стали розовыми на фоне его бледной кожи. Он натянул шарф повыше, чтобы не покраснеть и не усугубить ситуацию, и для пущей убедительности толкнул Нила бедром в куст. Рыжеволосый рассмеялся, что никак не притупило жар, ползущий по шее Эндрю, и он внутренне отругал себя за то, что его собственный план не сработал.       Когда они добрались до следующего пункта назначения, перед входом была такая же очередь, которую они снова обошли. Эндрю бросил на Нила вопросительный взгляд, но тот лишь пожал плечами и пробормотал: «Я заказал столик», хотя Эндрю был абсолютно уверен, что видел, как Нил протягивал владельцу магазина значительную пачку денег, когда они вошли.       Вторым пунктом назначения был десертный бар под названием «Bittersweet». Там продавали только алкоголь и десерты. И алкогольные десерты. Когда Эндрю вошел, его глаза на мгновение расширились до размеров блюдца, но быстро потускнели, когда он взглянул на меню. Только через тридцать секунд он принял решение, прежде чем заказать три напитка и четыре десерта, несмотря на то, что уже был сыт.       В баре вновь было всего несколько человек, и после заказа пара уединилась в углу за маленьким столиком, едва вместившим все сладости Эндрю. Нил потягивал один напиток — кофе с бурбоном и одно десертное пирожное, пока Эндрю в рекордные сроки расправлялся со всеми своими. Нил наблюдал за ним с забавной улыбкой, и они молчали, за исключением того, что Нил иногда крал немного угощений Эндрю, что приводило к тому, что он строил гримасу, а Эндрю закатывал глаза и язвительно замечал, что у Нила вкусовые рецепторы семидесятипятилетнего белого человека из 1940-х годов, когда все кипятили. В девять часов Нил отлучился в уборную, а Эндрю проверил чек, подошел к бару, чтобы расплатиться и заказать еще один десерт домой. Он решил, что может отнести его Ники в качестве подарка на прощание, но знал, что в итоге съест его сам. Главное — это подумать.       На обратном пути к машине начался снегопад, если это вообще можно было назвать снегом. Новый год был просто счастливой случайностью: дюйм порошкообразной пыли покрыл землю и окрасил мир в белый цвет. Теперь он просто таял при соприкосновении и создавал холодную мокрую слякоть на дорогах. Эндрю сунул ключи Нилу, когда они подошли ближе. Он был все еще трезв, но в то же время очень сыт и не знал, сколько алкоголя он на самом деле употребил. Нил без вопросов отвез их обратно, и они удалились в тепло квартиры Эндрю.       Концы джинсов Нила промокли, поэтому он одолжил пару треников, а не пошел за своей парой, и даже Эндрю переоделся во что-то более удобное. К десяти они свернулись калачиком на диване с кошками, на заднем плане шел фильм. Нил сел напротив, и Эндрю лег головой на бедро Нила, жалуясь, что у него болит живот. Нил рассмеялся и ответил: «Интересно, почему?», за что получил щипок за лодыжку. Когда Эндрю обвил рукой икры Нила, Нил позволил своим пальцам провести по волосам Эндрю ленивыми повторяющимися движениями. Он наблюдал за тем, как глаза блондина трепетали каждые несколько минут, и дергался, когда начинал дремать. В ту ночь они легли в постель, измученные, но довольные. Нил все еще чувствовал призрак синяка на спине, оставшегося после последнего раза, когда они заснули вместе, но он все равно притянул руку Эндрю к себе и держал его, пока тело Эндрю не обмякло и он не прижался поцелуем к основанию шеи Нила. Он улыбнулся, засыпая. Его первое свидание с Эндрю прошло, так или иначе, с ошеломляющим успехом. Ему не терпелось увидеть выражение лица Элисон на следующий день во время их разговора по скайпу, когда он сообщит ей, что она должна ему пятьдесят баксов.

***

      5 января       На следующее утро после их первого свидания Нил проснулся от того, что Эндрю уставился на него; хотя он быстро закрыл глаза, как только понял, что его застукали. Нил перевернулся на спину и вылез из кровати, чтобы сходить в ванную. После использования туалета его внимание привлекла новая оранжевая зубная щетка в стакане. Ухмыльнувшись, он взял маленькую щётку и почистил зубы, вспомнив комментарий Эндрю «Я не люблю утреннее дыхание», сделанный накануне, когда Нил увидел продукты на прилавке, прежде чем убрать их.       Мягкий стук заставил его приостановить чистку зубов, и он потянулся, чтобы открыть дверь. Эндрю все еще был сонным и очаровательно взъерошенным, его волосы торчали на одну сторону, а на щеке образовались складки от подушки. Он прошел мимо Нила, не глядя на него, и поднял крышку унитаза, чтобы облегчиться. Нил отошел в сторону, чтобы он мог помыть руки, и как раз сплевывал в раковину, когда Эндрю взял свою зубную щетку. Это было очень мирно: вместе заниматься обыденными делами. Нормально.       Не желая пока отходить от Эндрю, Нил достал из стопки чистое полотенце и неспеша вытер лицо. Каждые несколько секунд плечо Эндрю задевало его плечо, и он чувствовал тепло, исходящее от другого парня, который всегда казался немного горячим.       Пока его лицо было погружено во влажную ткань, включился душ, и Нил быстро закончил, собираясь бросить полотенце в корзину для белья и дать Эндрю собраться с мыслями. Но когда он потянулся к двери, Эндрю поймал его за запястье. — Ты идешь? — спросил он с невозмутимым выражением лица.       Нил с удивлением наблюдал, как Эндрю отпускает его, чтобы раздеться до трусов. Он забрался в душ и, оставив занавеску наполовину открытой в знак приглашения, шагнул под горячую струю. Нил жевал нижнюю губу до крови, когда глаза Эндрю распахнулись, голова откинулась назад, чтобы посмотреть на него, и по вискам и щекам побежали струйки воды. — Тебе не обязательно, — сказал он, на этот раз с чуть большей интонацией, чтобы Нил знал, что он не расстроится, если тот уйдет.       Нил обдумывал свое решение. Он хотел. Он действительно хотел.       Его пальцы слегка дрожали, когда он беспрекословно спустил треники, а затем задержался на резинке трусов, прежде чем спустить и их. Нил зашел за Эндрю, все еще в белой рубашке, которую он надевал под свитер накануне вечером, и Эндрю повернулся к нему лицом, переводя взгляд на рубашку, а не на обнаженную промежность Нила. — Мои руки и лицо — не единственные места, где у меня есть шрамы… — тихо сказал Нил.       Эндрю сделал шаг вперед и слегка провел рукой по подолу; Нил напрягся, но не сказал «нет». Эндрю наклонил голову. — Это нет?       Нил медленно покачал головой, издав дрожащий вздох. — Это да…       Подняв руку выше, Эндрю провел пальцами по груди Нила, но даже когда его рубашка задралась над рукой Эндрю, он не сводил взгляда с голубых глаз. Нил потянулся и притянул Эндрю к себе за шею, смыкая их губы. Вскоре это были распухшие губы и сражающиеся языки, а синяки размером с пальцы вдавливались в кожу. Пар, казалось, поднимался по мере того, как между ними росла температура, и Эндрю прижал Нила к стене. Нил слегка оттолкнул его и схватил сзади свою рубашку, на мгновение замешкавшись, а затем стянул ее через голову. Она упала с мокрым шлепком на плитку возле ванны. Эндрю остался стоять в нескольких сантиметрах от нее, чтобы рассмотреть открытую кожу — разрушенный пейзаж ужасных воспоминаний. Бледные пальцы прижались к шраму в форме треугольника на плече Нила. — Мой отец… — сказал Нил, — утюг.       Эндрю наклонился вперед, все еще держа их тела врозь, и поцеловал линию шрама, его прикосновение было таким легким, что щекотало. Затем его пальцы переместились к шраму на расстоянии вытянутой руки. — Пуля.       И снова Эндрю заменил пальцы ртом. Затем его рука провела по бесформенной побелевшей коже, которая шла от ключицы Нила, через грудь к другой стороне бедра. — Выпрыгнул из движущейся машины.       Эндрю кивнул и провел по линии губами и языком, пока не оказался на коленях. Он прикусил бедро Нила, а затем провел языком там, где Нил больше всего хотел.       Рука Эндрю быстро работала над ним, а его рот опустился на член Нила, двигаясь медленно. Нил смотрел так долго, как только мог, а затем закрыл глаза и откинул голову назад, на мокрую плитку, пальцами перебирая волосы Эндрю в знак поощрения, но не прикасаясь больше ни к чему. Эндрю отпустил его руку и использовал обе, чтобы прижать бедра Нила обратно к стене, прижав его на месте, а его рот стал двигаться быстрее. Когда его стоны превратились в лишь учащенное дыхание, Эндрю внезапно приподнялся и проглотил отчаянные звуки из его рта в пьянящем поцелуе. Он не мог видеть, но чувствовал, как Эндрю стягивает трусы, упирается членом в Нила и прижимает их друг к другу. Нил громко стонал ему в рот, и Эндрю зарычал от этого звука. Затем его рука сомкнулась вокруг них, и они оба прижались друг к другу, их движения были синхронными. Когда трения стало недостаточно, Эндрю свободной рукой вцепился в плечо Нила, удерживая его неподвижным. Он толкнулся в Нила, его движения были резкими, и Нил издал последний стон в шею Эндрю. Нил кончил первым, втягивая воздух и задерживая его, пока он не вырвался в виде приглушенного звука на мокрой коже, с закрытыми глазами. За ним последовал Эндрю, произнеся лишь ряд невнятных ругательств. Когда Нил услышал свое имя, он поднял голову из ложбинки на шее Эндрю и прильнул к его губам в поцелуе, от которого на них едва не появились синяки. Прошло несколько минут, прежде чем Эндрю отпустил их, отстранился и опустил голову на плечо Нила. Когда его глаза открылись и опустились вниз, он увидел, что Эндрю держит свою грязную руку под струей воды. Он намеренно не встречался с Нилом взглядом, и когда его тело скрылось под струей, он прошептал: «Иди».       Нил подчинился, без лишних слов вышел и быстро вытерся полотенцем. Уже закрывая дверь, Нил услышал характерный шлепок, означающий, что трусы Эндрю присоединились к рубашке Нила на полу.

***

      Вода скопилась у ног Нила, когда он замер в нескольких шагах от двери, услышав щелчок замка через несколько секунд после того, как прекратился шум душа. Он старался не принимать отстранение близко к сердцу. Судя по тому, что он знал об Эндрю, для него это тоже была новая территория, и Нил решил, что ему нужно время, чтобы все обдумать. Нил, наверное, тоже был бы в панике, если бы его тело не было похоже на миску с теплым желе, а голова — удивительно пустой от мыслей в данный момент. Если бы он слишком много думал, то, вероятно, обдумывал бы причины показать Эндрю свои шрамы — рассказать ему, как они у него появились.       Единственный раз, когда он так сильно обнажил себя, был на втором курсе колледжа. У одного из первокурсников большая часть тела была покрыта шрамами от ожогов, и несколько человек из младших курсов подшучивали над ним за это. Нил переоделся в раздевалке в знак солидарности, шокировав своих товарищей по команде — даже тех, кого он знал много лет. Мэтт и Кевин знали, что они есть, но все равно вздрагивали при виде их. И никто никогда не прикасался к ним, если только это не был врач или медсестра, лечившие его от травм. Даже Элисон и Кевин не проникали под его одежду. Но Эндрю видел их все, и Эндрю не вздрогнул. Он прикасался к ним, как будто они были просто частью Нила. Частями, которые делали его тем, кем он являлся.       Но они также делали его Натаниэлем Веснински, сыном Мясника, и тот факт, что он до сих пор не рассказал Эндрю о самой важной части своего прошлого, о котором знали все его самые близкие друзья, начинал его раздражать. Он никогда никому добровольно не рассказывал, кто он такой. Даже Мэтту. Его бывшая команда узнала об этом примерно в то же время, что и весь мир — когда он исчез с одной из игр, а через день оказался в больнице, его отец был мертв, а тело искалечено. После того, как это попало в новости, все узнали. За прошедшие годы Нил сделал все возможное, чтобы оставить это в прошлом. Он начал новую жизнь под именем Нил Джостен, скрываясь в тени, неизвестный и невидимый для всех, кроме избранных. Он не был уверен, почему он хотел, чтобы Эндрю знал об этом. Какая-то его часть думала, что если Эндрю узнает правду, он уйдет, и тогда Нил снова будет свободен. Он хотел того, что у них было. Ему нравилось то, что у них было. Но он не хотел продолжать впускать Эндрю только для того, чтобы он ушел, когда решит, что не может справиться с прошлым Нила. Что любой человек в здравом уме, вероятно, и сделал бы. Было бы проще уйти от этого сейчас.       Нет, — Нил покачал головой, вода полетела во все стороны, и кошки бросились врассыпную, чтобы избежать брызг. Эндрю не стал бы этого делать. Эндрю видел его шрамы, слышал правду Нила, по крайней мере, ту, которую он ему сказал, и даже не вздрогнул. Эндрю не уйдет.       С огромным усилием он похоронил свои мысли и пошел в спальню, чтобы взять другую сменную одежду, заставляя себя думать о руках Эндрю на нем, а не о каком-то гипотетическом Эндрю, который уже устал от него.       Через полчаса дверь в ванную оставалась закрытой, поэтому Нил написал короткую записку и оставил ее на подушке. «Сегодня ужинаю с Мэттом и Дэн, но я тебе напишу. Хорошего дня».       Почесав напоследок за ухом Короля, Нил отправился домой.