Virus

      10 января       Прошло пять дней с тех пор, как Нил в последний раз видел Эндрю.       Когда он написал ему сообщение вечером после их свидания, Эндрю сказал ему, что на следующий день поедет в Колумбию с Ники, Эриком и Аароном. Ники уезжал восьмого числа, и они хотели немного поработать над домом, которым владели вместе, прежде чем сдавать его новым жильцам. За время разлуки их сообщения оставались непринужденными: Нил прислал фотографию Майи, держащей его за палец; Эндрю прислал селфи в желто-фиолетовой цветочной маске на лице с самодовольным Аароном на заднем плане и кроличьими ушами на голове, которые, вероятно, принадлежали Ники.       К восьмому числу сообщений от Эндрю стало меньше, а сообщения Нила начали оставаться без ответа. Когда Нил вернулся домой после смены в кафе, которое снова открылось, машина Эндрю была на месте. Он несколько раз постучал в дверь, но, не получив ответа, решил отправить еще одно сообщение. Эндрю быстро ответил: «Вышел — вернусь позже».       К девятому числу все сообщения Нила стали белым шумом, и снова никто не ответил на звонок, хотя Мазерати так и стоял на обочине. Утром десятого числа Нил проснулся с хмурым лицом и соответствующим настроем, решив, что ему надоело быть призраком. Больше всего на свете он хотел дать Эндрю пространство, в котором тот нуждался, но не был уверен, что его эго выдержит, если его будут выбрасывать на несколько дней каждый раз, когда они дрейфуют по неспокойной воде. Поэтому, вернувшись в квартиру Эндрю после торопливого завтрака, он стал колотить в дверь, крича, чтобы Эндрю «Открыл, черт возьми!».       Поскольку его фитиль был достаточно коротким, чтобы загореться, он решил подождать всего пять минут, прежде чем достать из кармана отмычки. Он с тихим скрипом открыл дверь и произнес: «Эндрю! Я вхожу…»       Нилу потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять, что что-то не так. В квартире царил беспорядок. У его ног беспокойно мяукали кошки, которые свернулись вокруг его ног, борясь за внимание. Полупустые кружки и тарелки валялись на журнальном столике, а на кухне царил беспорядок. На кафеле стояла перевернутая одна из кошачьих мисок, обе были пусты, и на дне тарелки с водой оставалось лишь несколько чайных ложек жидкости.       Подойдя к спальне, Нил тихонько толкнул дверь, срывая с языка обеспокоенное «Эндрю…».       Он щелкнул выключателем в тот же момент, когда Эндрю прохрипел «Нил…?» с кровати, за которым сразу же последовал приступ кашля.       Нил пересек комнату тремя широкими шагами, его рука подлетела к влажному лбу Эндрю. Его бледная кожа блестела от пота, хотя на нем было только нижнее белье, а все одеяла были откинуты в сторону. Когда Нил дотронулся до него, он почувствовал под ладонью красную липкую кожу, и Эндрю попытался отвернуть голову от прикосновения в запоздалой реакции. — Эндрю… о боже… ты… как давно ты в таком состоянии?       Эндрю удалось приподняться на локтях и снова упасть на спину, прикрыв лоб рукой, чтобы заслонить верхний свет. — Пару дней… убирайся отсюда.       Он говорил так, будто не пил воды несколько дней, хотя на прикроватном столике стояла полная бутылка. — Что? Нет. Ты болен, ты… — Убирайся, пока не заразился, — сказал Эндрю, вызвав у себя очередной приступ кашля.       Нил полностью проигнорировал его и стащил бутылку со стола, открутил верхнюю часть и поднес ее к губам Эндрю. Он слабо попытался оттолкнуть ее, но, видимо, у него не было сил продолжать борьбу, потому что он взял ее после еще нескольких попыток. — Нил…       Нил поставил бутылку обратно на стол, все еще слишком полную, и снова положил руку на голову Эндрю. — Эндрю, ты весь горишь… — Остроумное наблюдение, доктор тупица, — прохрипел Эндрю, его оскорбление оборвалось, когда он снова закашлялся.       Губа Нила чуть не приподнялась, но его сердце забилось в груди от беспокойства. — Отлично, значит, ты, скорее всего, умираешь, но у тебя все еще есть время побыть придурком…       Эндрю закрыл глаза и снова слабо махнул в сторону Нила. — Это просто простуда.       Сдерживая желание врезать назойливому блондину, Нил понесся на кухню за аптечкой — той самой, которую Эндрю использовал для перевязки его руки несколько недель назад. Он взял термометр и чистую ткань, намочив ее в холодной воде. Выжав лишнюю воду, Нил осторожно положил ее на голову Эндрю, отодвинув его руку, и просунул термометр между губами. Он не мог видеть глаз Эндрю, но по тому, как его красный нос сморщился от этого вторжения, понял, что на него смотрит убийственный смертоносный взгляд.       Через несколько секунд термометр подал звуковой сигнал, и на мгновение Нил подумал, что он может быть сломан. Он подумал, не попробовать ли еще раз, но, учитывая состояние Эндрю, понял, что он точен. 103.4. Нил не был врачом и, честно говоря, болел не слишком часто в своей жизни — большинство его проблем со здоровьем были связаны с травмами, — но даже он знал, что такая высокая температура — это нехорошо. — О боже… Эндрю. Тебе нужно в больницу. Я могу отвезти тебя… или вызвать скорую… — пробормотал Нил, уронив устройство на пол.       Он как раз собирался достать телефон из кармана, когда рука Эндрю поднялась и схватила его за запястье, хватка была слабой. — Никаких больниц. — Но… — Я сказал «нет», — твердо произнес Эндрю, после чего снова закашлялся.       С телефоном в руке было бы легко игнорировать Эндрю. Насколько Нил знал, он был в бреду из-за лихорадки. Но что-то в нем подсказывало, что так будет лучше. Он знал, как важно уважать желания Эндрю.       С последней заминкой Нил бросил телефон на кровать, и Эндрю отпустил его, его рука обмякла на боку. — Ты не получил свою вакцину? — спросил Нил, в его тоне отчетливо слышалось беспокойство.       Слабое движение головы Эндрю подсказывало «нет», но сказать было трудно. Наконец он произнес: — Я пошел восьмого числа… была температура. Они не стали этого делать.       Нилу пришлось наклониться, чтобы расслышать его, и его пальцы вцепились во влажные простыни, когда он сел. — Когда ты в последний раз что-нибудь ел?       На этот раз Эндрю понадобилось больше минуты, чтобы ответить. — Не знаю. Тошнило вчера… кажется, вчера…       Нил положил руку поверх ткани, и Эндрю, казалось, даже не заметил этого. — Я знаю, что ты не хочешь идти к врачу, но Эндрю… я почти уверен, что у тебя вирус гриппа. Люди умирают от него. Здоровые люди. Я думаю, тебе действительно стоит сходить. — Нет… я… буду в порядке. Просто нужно поспать. — Нил ерзал на месте.       Он хотел исполнить желание Эндрю, но в то же время не хотел, чтобы с ним что-то случилось. Согласно всему, что он читал, они мало что могли сделать, кроме как лечить симптомы. Нил неохотно оставил Эндрю надолго, чтобы обшарить кухню и аптечку в ванной. Он нашел несколько основных обезболивающих и лекарств от простуды — одна бутылка лекарства от кашля была пуста в мусорном ведре рядом с туалетом. Решив, что того, что есть у Эндрю, недостаточно, Нил вернулся в свою квартиру. Он собрал небольшую сумку со сменной одеждой, ноутбуком и шестью упаковками педиалайта (Кевин рекомендовал его для восстановления жидкости после физических нагрузок, и он творил чудеса с тех пор, как он переехал во влажную Атланту). Он также прихватил почти полную бутылку тайленола-3, которую ему дали от растяжения лодыжки годом ранее, но он решил обойтись без лекарств.       Эндрю был почти мертвым грузом, но Нилу каким-то образом удалось приподнять его на стопке подушек настолько, что он смог под хорошим углом проглотить лекарство с неприятным вкусом. Ему также удалось заставить его выпить еще немного. Заменив полотенце на чистое, Нил наконец согласился дать Эндрю некоторое время, чтобы лекарство подействовало. Он ворвался в квартиру Эндрю со всей силой профессионального уборщика, завернувши все в одну наполненную тревогой рыжую голову. К сожалению, его нервная энергия означала, что он быстро справился с заданиями, и потребовался всего час, чтобы накормить кошек, убрать гостиную и кухню и сложить белье, которое все еще лежало без дела в сушилке.       В полдень Нил занялся приготовлением супа и процедил его до состояния бульона. Эндрю успел съесть несколько ложек, прежде чем тошнота заставила его оттолкнуть миску. Через пятнадцать минут его вырвало, и он со склоненной головой бросился к мусорному ведру у кровати, а Нил держал ведро в одной руке, а другой успокаивающе растирал круги на спине Эндрю.

***

      В течение дня Эндрю не раз угрожал Нилу физической расправой, если тот не уйдет, но тот, казалось, твердо решил выполнять свою задачу сторожа. И он имел в виду каждую из этих угроз, но его тело не выдерживало достаточно долго, чтобы встать, дабы отлить, не говоря уже о том, чтобы броситься на своего соседа.       Это бесило, унижало и успокаивало одновременно, и Эндрю ненавидел это. Проходили часы — по крайней мере, Эндрю думал, что это часы, — Нил не отходил от него больше чем на несколько минут. Он снова и снова измерял температуру Эндрю, а когда солнце начало опускаться за горизонт, Нил набрал в ванну теплой воды и велел ему лежать с пакетом льда на голове. В состоянии лихорадки он позволил Нилу помочь ему дойти до ванной и даже не позаботился о том, чтобы попросить Нила отвернуться, когда тот медленно спускал свои потные трусы с бедер. Он все равно отвернулся.       Каким-то образом он слышал Нила из другой комнаты, топот и шорох ткани. Когда вода стала совсем холодной, Нил вернулся со свежей парой белья и дал ему одеться, после чего оттащил его в спальню. Он сидел на краю кровати, беспокойно ворочаясь, с растрепанными волосами, пока Эндрю то входил, то выходил из сознания.

***

      Когда в следующий раз Эндрю открыл глаза, Нил как раз успел просунуть прохладное металлическое острие термометра между его губами. Он не стал жаловаться и позволил Нилу просунуть его под язык. Когда он вытащил термометр, его брови настороженно сошлись, и он потряс крошечную рукоятку, чтобы убедиться, что прочитал все правильно. — Эндрю… — попытался он, но глаза блондина были уже закрыты, рот открыт, дыхание неглубокое. Он попытался снова, на этот раз слегка тряся его за плечо. — Эндрю…       И все равно ничего. Проведя целых десять минут на бежевом ковре возле кровати Эндрю, Нил наконец сдался. Он взял с тумбочки телефон, батарея которого разрядилась на 20 процентов, так как не заряжалась более суток. Телефон был заблокирован паролем, но в нем была опция отпечатка большого пальца, поэтому Нил наклонился и взял слабую руку Эндрю, приложив теплый палец к круглой кнопке. На экране высветились приложения, и Нилу потребовалось несколько минут, чтобы найти список контактов, поскольку это была незнакомая модель. Он быстро пролистал его. В алфавитном списке не было имени «Аарон», но у Эндрю было не так много контактов, и очевидно, что тот, который был помечен как «определенно младший близнец», принадлежал его брату. Прижимая телефон к уху и выходя из комнаты Эндрю, Нил старался не зацикливаться на том, что он был помечен как «Тупая бандана Нил, у которого, по крайней мере, красивые бедра».       Телефон подняли после двух гудков. — Эндрю? Где тебя носит, я звоню тебе уже два дня… — Эндрю заболел… — Нил пролепетал, его спокойное объяснение упало на ковер, по которому в данный момент все еще шагали его одетые в носки ноги. — Он… кто это? — подозрительно спросил Аарон. — Это Нил, — сказал он, внезапно раздражаясь. А кто еще это может быть? — Послушай, Аарон… Эндрю болен, и он не разрешает мне отвезти его в больницу, а я не знаю, что делать. У него температура больше ста трех, и ему становится все хуже. Это высокая температура, да? Я дал ему немного лекарств, но не думаю, что они помогают, я даже не могу разбудить его прямо сейчас. Аарон, он не просыпается, что мне делать… — Заткнись. — Голос Аарона понизился и приобрел более мягкое, серьезное звучание, которое было чуждо Нилу. — Просто… не уходи. Я приеду. — Разве я не должен вызвать скорую? Что, если… — Нет, — сказал Аарон. — Эндрю бы этого не хотел. Просто сиди тихо, я буду там через десять минут.       Когда Нил вернулся к кровати Эндрю, его глаза снова были открыты, и Нил подумал, что невозможно получить удовольствие от того, что на него так пристально смотрят, но тут его накрыла волна облегчения. Он потянулся вниз, но не смог дотронуться, запутавшись рукой в простынях. — Я позвонил твоему брату, — тихо признался он. — Он сейчас приедет.       Глаза Эндрю все еще были остекленевшими, а его лицо приобрело странное выражение, самое близкое к улыбке, которое Нил когда-либо видел. — Он ненавидит тебя… — прохрипел Эндрю, — за ту выходку.       Длинная струя воздуха со свистом вырвалась из носа Нила, и он поджал губы. — Ну да, мне все равно. Он вроде как засранец, так что, наверное, заслужил.       Тупые ногти заскребли по тыльной стороне покрытой шрамами руки Нила, и он чуть не подпрыгнул от этого прикосновения. Эндрю поднял его руку и сжал ее между потными пальцами. — Он ненавидит тебя, но не знает тебя. Я знаю тебя и не ненавижу, — пробормотал он, его губы все еще были изогнуты вверх.       Нил протянул руку, которая не была в заложниках, и просунул ее под влажную челку, чтобы снова пощупать лоб Эндрю. Он звучал почти пьяным, что, вероятно, было признаком того, что его жар стал еще сильнее, и беспокойство внутри Нила вернулось в полную силу. — Хорошо, что ты меня не ненавидишь, — пробормотал Нил, пытаясь улыбнуться и терпя неудачу.       Глаза Эндрю медленно закрылись и снова открылись, лениво моргая. — Я даже не ненавидел тебя, когда ты был Натаниэлем…       Застыв на месте, Нил почти отдернул руку. — Что ты сказал?       Голова Эндрю дважды повернулась из стороны в сторону, он снова моргнул сквозь тяжелые веки. — Аарон — мудак… но… но твой отец был еще хуже. Еще худшим засранцем. Он был… плохим… — Откуда ты знаешь… Эндрю, — не удержался Нил от вопроса. — Откуда ты знаешь о… о…       Несколько раз кашлянув, Эндрю слабо потянулся вверх, чтобы прижать два пальца к шраму на щеке, оттолкнул его лицо, прежде чем опустить руку обратно на матрас с мягким стуком. — Интернет… знает все… — Как долго? Эндрю, как долго ты знаешь? — спросил Нил, ненавидя то, как панически он звучал. — Хм…? — Я сказал, как…       Эндрю все еще улыбался своей довольной улыбкой, но Нил смотрел на него с неприкрытым шоком, борясь за самообладание, пока его мозг укорял его за то, что он допрашивает этого человека, когда тот совершенно не в себе. Эндрю снова закрыл глаза, и Нил издал дрожащий вздох, проведя костяшками пальцев по руке Эндрю, прежде чем снова выйти из комнаты.       Почему он ничего не сказал? Как долго он знал? И что это значит для них? Конечно, Эндрю не хотел бы находиться рядом с сыном мафиози-убийцы. По словам людей, с которыми он встречался в прошлом, криминальное прошлое его отца стало темой многих курсов по уголовному правосудию… может быть, именно поэтому он знал? Одно время даже ходили разговоры о телевизионном фильме. К самому Нилу обращались по этому поводу, но он сказал заинтересованным лицам, чтобы они шли на хрен. И он уже решил, что должен рассказать об этом Эндрю. Так почему же сейчас он был в таком замешательстве?       Нил не был уверен, как относиться к новой информации, но сейчас было не время беспокоиться об этом. Он достал свой телефон и посмотрел на время. Было тринадцать минут. В четырнадцать минут и семь секунд он набрал номер 9-1-1, и как раз перед тем, как его большой палец нажал на кнопку набора номера, кто-то постучал в дверь.       Он сунул аппарат в карман и полетел к двери так быстро, что кошки разбежались от его ног и забились под диван. Дверь распахнулась с порывом приятного холодного воздуха, и Аарон пронесся мимо него, даже не поприветствовав и не сняв ботинки. С большой кожаной сумкой в руках он пронесся в спальню.       Аарон сразу же открыл пакет и принялся за работу, отбивая руку Эндрю, когда тот потянулся, чтобы оттолкнуть его и пробормотать непристойности. «Отвали. Иди домой». Аарон проверил пульс, проверил дыхание и насыщение кислородом. Он снова проверил его температуру тем же модным термометром, который принес с собой на вечеринку. Когда он подал звуковой сигнал, он показал его Нилу, который наклонился, чтобы посмотреть со своего наблюдательного поста за плечом Аарона. — 103.6… вот что было раньше, — добавил Нил.       Другой блондин осмотрел территорию и поднял бутылочку с тайленолом. — Когда ты дал ему это?       Нил объяснил, что дал ему одну дозу утром и через час дал бы вторую. Аарон несколько раз кивнул, глядя вниз на своего близнеца. — Это нехорошо. Но дай лекарству время, чтобы сбить температуру. — Значит, ты не думаешь, что ему нужно ехать в больницу? — скептически спросил Нил. — Конечно, ему это чертовски нужно… — с горечью сказал Аарон, — но он не простит нам, если мы отвезем его туда, а он не умрет. Мы можем дать ему больше времени, прежде чем принять решение.       Эндрю снова полностью отключился, его дыхание все еще было тяжелым и неровным, но его лицо было вялым, без нервной улыбки или страдальческого оскала.       Аарон наконец повернулся к Нилу, вставая. — Ты вакцинировался? — На прошлой неделе, — кивнул Нил. — Он что-нибудь ел? — Я пытался дать ему бульон, но его вырвало. Я заставил его немного попить, но не много. Я думал, Эндрю сказал, что ты микробиолог? — спросил Нил, скрестив руки.       Аарон бросил на него хорошо знакомый язвительный взгляд. — Я врач, мы все проходим курс общей медицины в школе.       Нил просто пожал плечами, а Аарон поставил свою сумку на пол, прижав ее ногой к тумбочке. — Мне нужно выбежать. Позвони мне, если что-то изменится. Я ненадолго.       Следующий час и двенадцать минут Нил провел, сидя на краю кровати Эндрю, меняя влажную ткань на его голове на свежую каждые пятнадцать минут и пытаясь не дать кошкам свернуться рядом с Эндрю и сделать его теплее, чем он уже был. Через полчаса Аарон написал ему сообщение и сказал, чтобы он повременил с дозой лекарств.       Нил не мог припомнить, чтобы он так беспокоился о другом человеке, и почувствовал облегчение, когда Аарон снова появился в десять минут восьмого. На этот раз он не спешил снимать обувь и прихватил с собой еще одну сумку — пакет для продуктов, который он бесцеремонно разложил на кровати. Там были два прозрачных пакета с желтоватой жидкостью, а также различные предметы медицинского оборудования. — Откуда у тебя все это? — спросил Нил, поднимая один из банановых пакетов и перекатывая его между ладонями.       Аарон выхватил пакет. — Из больницы, где я иногда работаю.       Рыжая бровь поднялась до предела. — И они просто… одолжили тебе все?       Блондин коротко нахмурился, выражение лица было идентично выражению его брата, и закончил сортировать вещи. — Я не всегда был доктором, — сказал он загадочно, — и они не упустят этого.       Когда предметы были убраны, Аарон снова сел, потянулся, чтобы несколько раз хлопнуть Эндрю по щеке. — Эндрю… Эндрю…       Эндрю проснулся, сделал слабый взмах рукой, который Аарон предвидел, и он отмахнулся. — Я собираюсь поставить капельницу. Тебе нужна большая доза лекарств, чтобы сбить температуру, и тебе нужна жидкость. Не вырывай ее и не бей меня, когда я буду вставлять тебе капельницу.       Аарон дал ему еще одну легкую пощечину, когда он снова начал дремать, и Эндрю наконец пробормотал. — Ладно…       Нил наблюдал, как Аарон надевает перчатки и обвязывает синей лентой руку Эндрю чуть выше локтя, тыкая в вену на тыльной стороне кисти. Он не сопротивлялся и даже не дергался, когда Аарон втыкал или заклеивал иглу. Введя какое-то лекарство из прозрачного флакона, он подсоединил иглу к какой-то трубке. — Иди возьми вешалку из гостиной, — приказал Аарон.       Нил смотрел на него в замешательстве, пока он не крикнул «Сейчас!» достаточно громко, чтобы Нил вскочил и двинулся выполнять приказ. Он бросил пальто на диван и отнес вешалку в спальню. Аарон отодвинул ногой тумбочку и кивнул на пространство между столом и кроватью. Нил поставил деревянную подставку на освободившееся место, а Аарон прикрепил желтый пакет к трубке и повесил его на одну из стоек для пальто, слегка сжав его. Эндрю зашевелился, но только повернул голову на другой бок. — Это его вылечит? — спросил Нил, губа распухла и была покусанная от того, как он ее жевал.       Бросив перчатки в ближайшую урну, Аарон встал и пригласил Нила следовать за ним. — Это поможет. Люди продолжают умирать от этого, потому что лихорадка длится слишком долго. Люди не могут поддерживать такую высокую температуру в течение длительного периода времени. И не помогает то, что инкубационный период так долог… к тому времени, когда они начинают чувствовать симптомы, они ходят по округе уже неделю или больше. Как долго он был в таком состоянии?       Они остановились, и Нил потянул на себя закрытую на щеколду дверь. — Я не знаю… Я просто ворвался сегодня, потому что несколько дней ничего не слышал от него. Он сказал, что 8-го числа у него была небольшая температура… — Как он вообще заболел? — спросил Аарон, прервав его. — Он обещал не выходить на улицу и хотя бы надевать маску… Я сказал ему, что это небезопасно, пока он не сделает прививку. Конечно, он ни хрена меня не послушал, он никогда не слушает… Ты знаешь, где он был? Почесав голову, Нил попытался обдумать ситуацию. Поскольку он не разговаривал с Эндрю уже несколько дней, он понятия не имел, куда тот мог пойти. — Я не собираюсь никому говорить, что он болен, если смогу избежать этого, потому что они захотят госпитализировать его, но я должен сообщить, где он мог подхватить эту болезнь, — пояснил Аарон, как будто в этом была причина колебаний Нила.       Он порылся в памяти. — Я не знаю… то есть, он поехал с вами в Колумбию, но он отправил мне то селфи в этой уродливой маске… я не знаю, где еще… ох. — Что? — коротко спросил Аарон, вероятно, не оценив колкость по поводу собственноручно сделанной маски его жены. — Мы... Я пригласил его на свидание. В прошлую субботу. Мы сходили в пару ресторанов. Но мы почти ни к кому не подходили, и это было больше недели назад… Это моя вина, — сказал Нил, нахмурившись. — Возможно, — предложил Аарон. — О боже… — Бог здесь ни при чем.       Нил вышел из комнаты и спрятался на кухне, стараясь не поддаться приступу паники. Это была его вина. Он не должен был уговаривать Эндрю пойти на свидание той ночью. Эндрю мог умереть, и это была его вина. Как он мог не видеть этого? Ты уничтожаешь все, к чему прикасаешься, — сказал ему старый голос. Нил опустился на корточки и запустил пальцы в свои волосы, потянув за них, чтобы почувствовать это, чтобы попытаться заземлиться в моменте, чтобы не провалиться в самые темные уголки своего сознания.       Появился Аарон, выглядевший раздраженным и измученным, и уставился на него, пока тот метался. — Куда ты пошел? Мне нужно сделать анонимный звонок в Центр контроля заболеваний.       Это было чудо, что Нилу вообще удалось подобрать слова, но он как-то смог сказать ему названия двух ресторанов, которые они посетили, прежде чем рухнул на диван, схватившись за шею. Как он мог быть таким глупым?       Что, если Эндрю умрет? — снова подумал он. И почему Аарон просто позволяет этому случиться… уверенность в том, что Эндрю должен жить, перевешивала его отношение к больнице. — Аарон, мы должны отвезти его в больницу, мы не можем позволить ему… Я не могу его потерять… — Он поднял голову, выражение лица было мрачным и болезненным одновременно.       Аарон с любопытством осмотрел его. — Я заберу его, если ему нужно будет. Сейчас в этом нет необходимости.       Он сильнее сжал затылок и набрал воздуха в легкие. — Почему тебя это так волнует? Ты его едва знаешь, — сказал Аарон, стоя над ним со сложенными руками. — Я знаю его, — защищаясь, сказал Нил, гнев нахлынул на него и заставил его панику немного утихнуть.       Аарон прислонился к стене, где когда-то была вешалка. — Ты не знаешь его настолько, чтобы понять, почему он не хочет ехать в больницу. Если бы ты знал, ты бы не давил так сильно. — Почему он не хочет ехать в больницу? — спросил он со злобой. Аарон просто уставился на него. — Кто он для тебя?       Ошеломленный, Нил с трудом выдержал пристальный взгляд Аарона. Он знал, что чувствует к Эндрю. Знал, что значит иметь Эндрю в своей жизни. Но когда он нуждался в них больше всего, слова подвели его. — Он… он… то есть он…       Оттолкнувшись от стены, Аарон повернулся и приостановился, держа руку на двери. Он не был таким пугающим, как Эндрю, но все же в нем чувствовалась определенная опасность, и Нил следил за его движениями, несмотря на то, что не мог смотреть ему в глаза. — Ты даже не знаешь, — злобно сказал он. — Ты можешь уйти, пока не выяснишь это. — Я не… — Нил стоял, приготовившись к драке. — Уходи. — Аарон открыл дверь и бросил ботинки Нила на бетонную площадку. — Я дам тебе знать, если что-то изменится, но иди. Я не буду нянчиться с вами обоими. Мне не нужна твоя помощь, и я в долгу перед ним. Так что иди.       Нил продержался еще несколько секунд, затем повернулся, схватил свою сумку с дивана и захлопнул дверь, промучившись остаток ночи, пока его тело не смогло больше бодрствовать.