И так бывает

— Здравствуй, красавица, — раздался голос позади невидимой Тонкс. Секунду спустя до неё дошло, что никакая она не невидимая. — Ты кто? — резко развернувшись, аврор упёрлась палочкой в женщину. Немного покопавшись в памяти, она вспомнила, что это тётя Гермионы Грейнджер, которая была вместе с ней здесь несколько дней назад. Именно о ней рассказывал Кингсли. Но как она сняла невидимость? — Спокойно, аврор, я поговорить пришла, — подняла она пустые ладони. — Ну, говори, — не опуская палочки, потребовала Тонкс. — Мара Реас, — представилась гостья и выжидательно посмотрела в глаза Тонкс. — Аврор Тонкс, — нехотя представилась та. — Аврор — это имя? — ехидно осведомилась Мара. — Впрочем, неважно. Мне надо, чтобы ты передала записку от меня Альбусу Дамблдору. Справишься, аврор? — С чего бы мне передавать ему записку от разных подозрительных личностей? — скривилась Тонкс. — Потому что я попросила? Потому что Дамблдор меня знает, как и ты знаешь, что я здесь была с племянницей? — С чего ты взяла?.. — Ну так что? — проигнорировала Мара вопрос. После недолгих раздумий Тонкс решила согласиться. Она определённо понимала, что просто так Мара от неё не отстанет, поэтому взяла записку. — Но я не могу прямо сейчас отправиться к Дамблдору и оставить пост, — предупредила она. — Через сколько времени ты отправишься? Тонкс прикинула. Получалось, что через двадцать минут появится Артур Уизли и сменит её. — Отлично, — удовлетворённо кивнула Мара, — я подожду, — и она ушла. Почти ровно через оговоренное время она вновь появилась, а за ней пришёл Уизли. — Передай Дамблдору, что я подожду здесь, — сказала Мара Тонкс. К счастью, тот как раз оказался на Гриммо 12 и разговаривал с Сириусом, когда туда прибежала Тонкс и передала послание Мары. Дамблдор задумчиво прочёл записку и удовлетворённо покивал головой. — Мне надо откланяться, Сириус, но, мальчик мой, мы обязательно продолжим наш несомненно увлекающий разговор о необходимости бросать пить, — усмехнулся он в бороду. Сириус недовольно пробурчал что-то и скривился, а Дамблдор отправился к выходу. — Девочка моя, будь добра, передай мисс Реас моё пожелание встретиться в Трёх Мётлах прямо сейчас, — обратился он к Тонкс. Та кивнула и аппарировала обратно на Тисовую улицу, где её ждала Мара. Через несколько минут Реас шла по Хогсмиту в бар. Зайдя в него, она почти сразу увидела Дамблдора, общающегося с мадам Розмертой. — Директор, — поздоровалась Мара. — Мисс Реас, рад встрече, — благодушно улыбнулся тот. — Приятно было встретиться, Розмерта, — напоследок обратился он к хозяйке бара. В полной тишине они прошли до ворот Хогвартса и поднялись в кабинет Директора. — О чём же ты хотела поговорить? — спросил Дамблдор. — О Гарри Поттере. — Вот как? — явно удивился профессор. — Интересно. — Он что-нибудь рассказывал о своей жизни? — Мара внимательно смотрела на реакцию Дамблдора. Если он будет удивлён, значит всё в порядке, а вот если нет… Она заберёт Гермиону и увезёт подальше от него. — О своей жизни до Хогвартса? — нахмурился директор. — Нет, кажется. Но наблюдатель, миссис Фигг, говорила, что всё в пределах нормы, так что… — Скажи, а в пределах нормы не кормить ребёнка? — слишком спокойно спросила Мара. Дамблдор поперхнулся. — Или, может, в пределах нормы игнорировать психические проблемы мальчика? Постоянно оставлять его в явно нелюбимом месте? — Я не понимаю о чём ты, — сказал наконец профессор. — Хорошо, давай начистоту, — покладисто кивнула Реас. — Не то, чтобы меня сильно волнует мальчик, но он волнует Гермиону, а значит это касается и меня. Почему несовершеннолетний волшебник живёт в насквозь маггловском мире? Он ведь не магглокровка, он полукровка, у которого нет взрослого адекватного родственника волшебника. Так почему ты не позаботился о том, чтобы справиться у ребёнка о здоровье, о магических выбросах, о его отношениях с магглами? Почему юный Герой голодает и страдает от одиночества летом? Некоторое время царила тишина. Но, собравшись с мыслями, Дамблдор стал отвечать: — Дурсли — его кровные родственники, он должен жить у них до совершеннолетия из-за кровной Защиты, наложенной Лили. Кому, как не им, надо было отдать мальчика? Другим родственникам магам было либо не до него, либо они были оправданными Пожирателями, которым никто в здравом уме не доверил бы ребёнка, либо их родство было столь дальним, что Защита не действовала. Сириус загремел в Азкабан, и я действительно считал, что он предатель. Маги не могли следить за Гарри опять же из-за Защиты. Они могли встретить его на улице, на некотором отдалении от дома, о чём потом мне рассказывали. Единственные, кого пропускала Защита были сквибы, поэтому я попросил Арабеллу Фигг присмотреть за мальчиком. С её слов выходило, что его не особо любят, но и не третируют, как могло бы быть в приюте. Но я действительно не знал, что Гарри голодает, — волшебник выглядел растерянным, так что Мара слегка расслабилась, понимая, что он действительно не знал. — Если маги не могут приблизиться к дому из-за Защиты, как же это сделала я и Гермиона? И те маги, которые стерегут его? — уточнила она. — С возрастом Гарри защита слабеет. Хотя, — профессор нахмурился, — Защита не должна была позволить вам подойти так близко к дому. Возможно, участие в Турнире сделало Гарри условно совершеннолетним, из-за чего Защита может перестать действовать или действовать с перебоями. Это определённо нехорошо. — Как именно работает Защита? — Она не должна подпускать магов к дому, где живёт подопечный. Чтобы Защита продержалась дольше, необходимо проживать с близкими родственниками. Так она будет до совершеннолетия, но в любом случае начнёт ослабевать с одиннадцати лет. Ах да, подопечный должен считать домом то место, где живёт. — Вот тебе и ответ, — хмыкнула Мара. — Ты уверен, что мальчик считает тот дом своим? Что-то я не заметила, чтобы он с особой любовью смотрел на него. Как по мне, он вовсе горел желанием сбежать оттуда и непонятно, что его останавливает. — Я частично объяснил ему про Защиту, — пояснил Дамблдор. — Но твои доводы имеют смысл. Прогуляешься со мной? — предложил он. Мара посмотрела на время и, поколебавшись, согласилась. *** — Собирайся, ты отправляешься с Гарри к Уизли, — первое, что услышала Гермиона от Мары. — Что? Подожди, как? Разве я уже здорова? — девушка не смогла скрыть разочарование в голосе. — Не совсем, но мне надо отлучиться и довольно надолго, поэтому ты должна быть под присмотром, — Мара позволила себе быструю усмешку и вернулась к обеду. — А куда ты уйдёшь? — тихо спросила Гермиона. — По работе, — уклончиво ответила Реас. — Не переживай, я уйду вечером. До этого буду с тобой и посмотрю на место, где ты будешь жить с друзьями, — добавила она. — Ты говорила с Директором о Гарри? — поинтересовалась Гермиона. — Да. Не буду пересказывать суть разговора, а последствия тебе расскажет твой друг. И да, я надеюсь, что ты не станешь рассказывать обо всём происходившем здесь, — с неохотой закончила Мара. Гермиона понятливо хмыкнула. Ну да, кому захочется выслушивать гневные упрёки о неправильном воспитании. Впрочем, девушка и сама не стала бы подставлять тётю и рушить наконец-то наладившиеся отношения. Прошёл день с того момента, когда гриффиндорка позволила себе обнаглеть. Всего день, а тёплые объятия уже казались сном, но таким уютным и мягким, что забыть его не получалось. Да и не хотелось, если быть честной с самой собой. Гермиона решила обнимать Мару в качестве приветствия или прощания. Когда она сделала это первый раз утром, тётя напряглась и застыла, будто оказалась под заклятием. Но девушка не отпустила её, пока та не обняла в ответ. Только позже Гермиона вдруг подумала, что тёте могут быть просто неприятны прикосновения и даже попыталась извиниться, но Мара, на удивление, просто молча обняла её и велела собираться за вещами. В тот же день они отправились в дом четы Грейнджер, чтобы разобраться с наследством. В общем-то, разбираться было не с чем — дом и все вещи принадлежат Гермионе, а до её совершеннолетия Маре, так что девушка просто забрала некоторые вещи и книги. Продавать этот дом она не собиралась, хоть и не была уверена, будет ли жить там впоследствии. Наблюдающая за терзаниями племянницы Мара сказала, что домик можно будет сдавать кому-то, и это немного успокоило девушку. — Постарайся ничего не забыть, мне бы не хотелось постоянно мотаться чёрт знает куда, — слегка раздражённо донеслось с кухни. — Подожди, а ты не знаешь, куда мы идём? — удивилась Гермиона. Хоть что-то уже и успело достать тётю, но не настолько, чтобы та срывалась на окружающих. Если повезёт, можно даже попытаться успокоить её и вернуть благодушное настроение, но девушка ещё не так хорошо узнала Мару. — Очевидно, нет. Мы встретимся с кем-то из людей Дамблдора в доме Поттера, так что активнее складывайся, иначе уйдут без нас, — было слышно, что Реас не по душе довериться кому-то и добровольно перенестись в неизвестное место, даже если этот кто-то — сам Дамблдор. Впрочем, Гермионе трудно было винить её в излишней недоверчивости, особенно зная её историю. К тому же, она и сама нарушила доверие тёти. Каждый раз, вспоминая этот инцидент, она безудержно краснела и тщетно пыталась успокоиться. — Ладно, к Гарри, так к Гарри, — пробурчала девушка. — А во сколько мы отправимся? — Через… полчаса, — довольно улыбнулась Мара на заметавшуюся племянницу. И действительно, ровно спустя тридцать минут они аппарировали к домику Дурслей. Гермиона радостно кинулась на шею Гарри, а уже через несколько минут они знакомились с забавной девушкой по имени Нимфадора Тонкс и встречали профессора Грюма, который, по сути, профессором не был. Потом их ждало увлекательное путешествие на мётлах до площади Гриммо, где им троим дали листок пергамента с надписью: «Штаб-квартира Ордена Феникса находится по адресу: Лондон, площадь Гриммо, 12». Что за Орден им не сказали, но после прочтения надписи между 11 и 13 домом на площади появился и тот самый 12 дом. Там Гарри встретился с Сириусом и остальными, а также им рассказали немного информации о происходящем. О том, что такое Орден Феникса, о том, что этот дом принадлежит семье Блэков, то есть Сириусу, и что он здесь рос. Потом Гермиону и Гарри отправили в комнату к Рону и близнецам с Джинни. От них они получили информации не больше уже сказанного. А потом Гермиона выдала предложение, которого сама от себя не ожидала: — Может, попытаемся подслушать собрание? Ошарашенные лица друзей стали ей наградой. К тому моменту, когда собрание началось, близнецы и Джинни уже ушли в комнаты, и Гермиона беспрепятственно прошла на лестницу, чтобы найти удобное место для подслушивания. К её счастью, взрослые не удосужились наложить заглушающие чары. Только она начала прислушиваться, как её отвлёк шум, доносящийся с лестницы. Гермиона недовольно посмотрела на друзей, издающих, по её мнению, слишком много шума. В следующую секунду она закатила глаза, видя, что подслушивать пришли не только Рон и Гарри, но и близнецы с Джинни. Жестом призвав их к тишине, она затаилась и принялась напрягать слух, в надежде услышать всё более чётко. — Может, ты расскажешь остальным о своей семье, Реас? — недружелюбно предложил Грозный Глаз. — Аластор, — предупредительно сказал Дамблдор, но Мара усмехнулась и начала говорить: — Отчего бы и не рассказать? Мне скрывать нечего и, если честно, абсолютно наплевать на ваше отношение ко мне, — она равнодушно пожала плечами. — Мой брат стал Пожирателем Смерти по велению родителей. Меня, к счастью, они не пытались отправить туда же, ибо мне была уготована роль жены какого-то старого вдовца, в общем, я была предметом торговли. Потом братец втайне от родителей влюбился в магглу и женился на ней, тем самым предав Тёмного Лорда. Чтобы спасти жену и себя, он обратился к Дамблдору, став его тайным осведомителем. Однако о его предательстве узнали незадолго до падения Тёмного Лорда и его убили, когда он попытался сбежать. Всё, — скучающе закончила Мара. Новость о том, что родной отец Гермионы был Пожирателем Смерти, всех ошеломила. Но явно не удивлённый Грюм стал допытываться: — А что же ты не помогла брату спастись? — Честно? Я его ненавидела, — усмехнулась Реас. — Он был полностью маменькиным сынком и предал меня, когда я сбежала из дома. Он мог убежать со мной, но отказался и стал Пожирателем. Когда о его предательстве стало известно, я была слишком далеко, чтобы помочь. После его гибели я посчитала, что и моя племянница мертва, поэтому со спокойным сердцем уехала из Англии. И вряд ли бы вернулась, если бы чету Грейнджер не убили Пожиратели. — Почему ты сразу решила, что убийцы — Пожиратели? — продолжал допрос Грюм. Мара закатила глаза, но ответила: — Моих родителей убили обычным ножом. Чету Грейнджер — тоже, и это явно не было совпадением. На некоторое время в гостиной повисла тишина. Но тут внезапно усмехнулся хозяин дома: — А мы с тобой похожи, Реас, — на вопросительный взгляд он пояснил: — Семьи поддерживали Тёмного Лорда, братья стали Пожирателями, обоих убили по приказу Лорда за предательство. К тому же ты тоже сбежала от родителей. Кто-то пробормотал, что действительно забавное совпадение, на лицах некоторых появились слабые улыбки. Но тут Дамблдор заметил нехорошие искры в глазах Мары и вздохнул — она явно собирается уничтожить любую симпатию в свою сторону. Насколько Альбус успел узнать — для неё это просто забавно. — Похожи? Боюсь, ты заблуждаешься, — мрачно усмехнулась женщина. — Скажи, ты бы смог убить своих родителей? — Не знаю, — спустя пару секунд молчания ответил Сириус. — Если только… — В состоянии аффекта, — закончила за него Мара. — Ты бы не смог сознательно убить кого-либо из своей семьи, если бы у тебя был выбор. А я смогла. Ответом ей послужила могильная тишина. — Знаете, как именно умерли мои родители? Их убила я. И не заклинанием, что было бы милосердней, а обычным столовым ножом. Сначала мать, нанесла ей удар со спины, — продолжала Реас, ухмыляясь. — Папаша успел ударить меня каким-то тёмным проклятием, из-за чего у меня появился шрам, — она провела подушечками пальцев по шраму на щеке, — но я и до него добралась. Я действовала осознанно и с полным осознанием происходящего. У меня был выбор, я могла просто их оглушить, но нет, я предпочла их тяжёлую и мучительную смерть. И знаете, что самое забавное? — она с задумчивой улыбкой провела пальцами по губам. — Мне абсолютно наплевать на их смерть. Я совсем ничего не чувствую. Да и тогда я ощущала только радость от осознания свободы. В этом наше кардинальное отличие, Блэк. Ты тёмный маг со светлой душой, а я просто тёмная ведьма, лишённая морали. Я убивала, пытала и не раз. И мне напевать на это, — закончила она с жестокой усмешкой. В большинстве взглядов Мара с радостью заметила отвращение и презрение. Его не было только у тяжело вздохнувшего Дамблдора, Снейпа, уже знавшего об этом, и Блэка, во взгляде которого проскальзывало безумие. — Полуправда хуже лжи, Мара, — заметил Альбус. — И поэтому ты часто недоговариваешь, — иронично ответила она. — Тебе можно, а мне нет? Впрочем, я сказала почти всю правду, а незначительные детали можно опустить. — Спасение чужой жизни — незначительная деталь? — устало спросил маг. — Мара убила родителей, когда защищала беременную Изольду, жену её брата. — И как же это получилось? — скептично осведомился Кингсли. — Мой недалёкий брат не придумал ничего лучше, чем притащить магглу в наш дом и представить её полукровкой перед родителями. Он же и попросил меня присмотреть за ней, пока сам не прибудет с задания. Всё, допрос окончен, господа авроры? — ехидно усмехнулась Мара. — А теперь давайте начистоту: мне искренне плевать, что вы обо мне думаете, как живёте и чем занимаетесь по жизни. Всё, что волнует меня на данный момент — насколько сильно вы будете мешать привычному течению моей жизни, а само моё присутствие в вашей компании уже мешает. Можете даже не пытаться играть в это ваше добродушие и готовность принять, я всё равно не поверю, — она скривилась. — Лучше, чтобы мы друг друга не замечали, окей? Ответом ей стала тишина. Некоторые недовольно поджали губы, другие пробормотали, что и не собирались предлагать ей дружбу. Внезапно напряжённость разорвал громкий сумасшедший смех. Блэк смеялся от души, запрокинув голову, но кроме него никто даже не улыбнулся. — Полагаю, теперь я могу спокойно удалиться и оставить свою племянницу здесь, — Мара развернулась, но внезапно повернулась обратно и продолжила: — Не знаю, как вы относились раньше к Гермионе, но если среди вас есть недалёкие и глухие, я, на всякий случай, предупреждаю — если моей племяннице кто-то навредит, я этого кого-то убью с особой жестокостью, а опыт у меня есть, поверьте, — она хмуро усмехнулась. — Не советую пытаться как-то навредить мне через неё. — Но какова твоя забота — применять Непростительные? — Грюм криво усмехнулся последовавшим возмущениям от собравшихся. Мара нехорошо прищурилась, но резко успокоилась и насмешливо выгнула бровь, как бы говоря, что попытка вывести её из себя провалилась. — Не ваше дело, как я воспитываю племянницу, — коротко рявкнула она на не замолкающих людей. — До встречи, Директор, Грюм, — Мара коротко склонила голову и быстро ушла. — Да замолчите, сколько можно базарить, — не выдержал Аластор. После ухода Реас волшебники никак не могли угомониться, не понимая, почему ту не лишат опеки над «бедной девочкой». После окрика Грюма взбудораженное собрание, наконец, затихло. Усталый и задумчивый Дамблдор благодарно кивнул старому другу. — Дорогие мои, — мягко начал он и неожиданно жестко закончил, — в самом деле, не вам решать, как должна воспитывать мисс Реас собственную племянницу! — Но, Альбус, разве так можно… — начала была заново Молли, но её прервал хриплый голос Сириуса: — У аристократов можно всё. А Реас — аристократка, так что не тебе указывать ей, что делать, не того ты больше круга, — он зашёлся не то в кашле, не то в смехе. — Сириус, — укорил того Директор. — Ладно, будем считать, что знакомство состоялось и нового участника Ордена вы приняли. На этом можно расходиться, я полагаю, — и он быстро ушёл к выходу. Грюм поспешил следом за ним. Уже в Хогвартсе Дамблдор его спрашивал: — Зачем ты поднял тему Непростительных, Аластор? — Зачем, зачем, — проворчал тот. — Ты же понимаешь, что у нас и в самом деле есть личности, которые могли усложнить жизнь подружке Поттера. Зато теперь они будут её жалеть, а вся неприязнь сосредоточиться на Реас, которая, кстати, прекрасно это поняла и поддержала эту игру. Она ведь могла сказать, что так принято у чистокровных аристократов, из-за чего девчонку могли пуще прежнего загнобить, но она представила себя в качестве мучителя и вывела племянницу из-под возможного удара. Дамблдор только покачал головой. Несмотря на далеко не дружественные отношения между Марой и Аластором, эти двое без слов понимали, что затеял другой. Наверное, поэтому они и не любили друг друга — слишком похожи. К тому же Грюм считал Реас чистокровной выскочкой, слишком молодой, чтобы понимать что-то в жизни. А Мара просто терпеть не могла подчиняться приказам, да и всегда прямо говорила собственное мнение. Но их тандем был довольно неплох, жаль, что друзьями им не стать. Хотя… Дамблдор хитро улыбнулся. Заставить их считать друг друга хотя бы приятелями будет гораздо проще, чем заставить всех в Ордене, особенно Сириуса, доверять Северусу. Но, тут Альбус тяжело вздохнул, и то, и это надо сделать. Все члены его Ордена должны верить друг другу. Как только это провернуть? *** Мара довольно вышла из кухни и подавила желание хлопнуть дверью на прощание. Но хорошее настроение улетучилось, едва она заметила шестерых подростков, застигнутых врасплох. — Так, так, так, — скрестила она руки на груди, — подслушиваем многоуважаемое собрание? — Ну… — протянула Гермиона, в спешке пытаясь придумать нормальное оправдание. Оправдание никак не хотело придумываться, пока остальные участники мялись в нерешительности. — Бесполезно говорить, что мы случайно, да? — обречённо спросила она. Мара, ухмыляясь, кивнула. Очевидно, никто, даже знакомый Поттер, не решался с ней заговорить. Что ж, если они услышали то, что предназначалось не для них, то настороженность более чем понятна. Вопрос только в том, что они слышали и как давно тут стоят. Что Мара тут же и спросила у своей племянницы. — Эээ… Мы стали слушать с того момента, когда профессор Грюм спросил про семью, — виновато пожала плечами та. — То есть всё, — констатировала Реас. — Ладно, мне сейчас не до вас, так что все вопросы, если они есть, к Гермионе. Я ушла. — Куда? — тут же встревожилась девушка. Остальные же явно желали убраться в комнату и обсудить всю информацию. — Ты говорила, что будешь здесь до вечера. — Планы поменялись, — легко соврала Мара. На самом деле оставаться здесь после такого знакомства совсем не хотелось, но говорить этого она не собиралась. — Мне надо срочно сделать кое-какую работу, которая как раз займёт время до вечера. Не скучай, — она уже хотела уйти, но Гермиона оказалась проворнее и мигом зажала тётю в кольцо своих рук. Та, кажется, уже смирилась и слегка приобняла её. Потом, подумав, она взъерошила буйные волосы племянницы и отстранилась, не замечая её довольной и радостной улыбки. Впрочем, та исчезла, когда её хозяйка наткнулась на пять выжидающих взглядов. Гриффиндорка вздохнула и кивком предложила следовать за ней. *** — Гном! У меня на редкость хорошее настроение и слишком много энергии. Если я прямо сейчас кого-нибудь не убью, кто-то рискует стать моей игрушкой, — радостно скалилась Мара, ворвавшаяся в кабинет. Пухлый мужчина тяжело вздохнул и написал что-то на листке бумаги, после чего отправил послание самолётиком, дабы предупредить остальных о Маре. Та улыбнулась ещё шире и скрылась за дверью, направляясь в тренировочный зал. Те, кто встречал её по пути, шарахались в стороны и старались скрыться как можно скорее. Никому не хотелось становиться игрушкой для тренировок местной ненормальной. А в кабинете, из которого Мара только что ушла, озадаченная женщина переглянулась с не менее озадаченным молодым человеком и спросила у остальных присутствующих: — Что это только что было? — Не что, а кто, — флегматично поправил её тот, кого назвали Гномом. — Позвольте представить, это была Мара Реас, чистокровная аристократка и местная ненормальная, — усмехнулся его напарник, по прозвищу Гоблин. — Она немного сумасшедшая, но тщательно это скрывает, и в обычной жизни это никак не проявляется. Она одна из менталистов и тех, кто не боится запачкать руки в крови. — Пытать, если проще, — будничным тоном пояснил Гном. Молодой человек поперхнулся. Отведя душу и разнеся тренировочный зал, Маре полегчало. На неё иногда накатывали странные настроения: то убить кого-то тянуло, то душа требовала нежностей, то просто безудержного веселья. Теперь, когда в мозгах перестало зудеть, можно пойти и разработать нормальный план. — А вот и я, — она вошла в знакомый до боли кабинет. На диванчиках уже расположились другие из их бывшей компании, а за столом восседал Гном — хозяин кабинета. Всего в помещении было пять волшебников, считая саму Мару. Когда-то их было девять, но из-за одного предателя трое умерли. Впрочем, сам предатель тоже не задержался на этом свете. Гном был невысоким и пухлым, зато обладал связями и идеальной памятью, а потому был прекрасным информатором. На самом деле его звали Ноэль Рошер, и родом он был из Франции. Его бессменный напарник — Гоблин, Хосе Ариас. Прозвище получил из-за крайне низкого роста, хотя поначалу все думали, что у него в родне действительно затесались гоблины. У него был цепкий взгляд, поэтому за информацией и на дело они выходили вместе — Гном и Гоблин. Был у них в команде и метаморф, по прозвищу Некто. Никто не знал настоящего имени и пола, но тот чаще всего одевался и показывался в облике девочки-пацанки. Был и некромант — Жнец по имени Роберт Годдард. Вечно в белом, малоразговорчив, но часто улыбается. Волосы уже давно торчали седым ёжиком, но некромант ни за что не хотел что-либо в них менять, а потому от него давно отстали. У самой Мары тоже было прозвище — Тень. И появилось оно исключительно потому, что она может бесшумно ходить и буквально прятаться в тенях. На самом деле она просто идеально владела чарами сокрытия. А ещё хорошо чувствовала слежку. — Ты не прибавила мне работы, я надеюсь? — Роберт как всегда улыбался. — Увы, все жертвы разбежались, едва меня увидев. Неужели я такая страшная? — Мара в притворном возмущении вскинула руки. — Ну как тебе сказать, — задумчиво протянул Гоблин. — Так, прекратите балаган в моём кабинете! — Гном хмуро обвёл всех взглядом. — Да они даже не начинали, — фыркнул Некто, сегодня представший в виде парня лет семнадцати. — Между прочим, ты напугала сегодня моих посетителей, — проигнорировал Некто Гном. Мара только фыркнула. — Зачем мы собрались-то? — лениво поинтересовался Жнец. — Мы заказ выполнили? Выполнили. Чубанки нашли, информацию добыли, заказчикам передали, те довольны. Имеем мы право отдохнуть? — риторически поинтересовался тот. Все прекрасно понимали, что если их позовут выполнять очередной заказ, то каждый из них тут же бросит любой отпуск и кинется в работу. Они ещё не успели надышаться жизнью, а каждый заказ, так или иначе, сулил приключения и, в качестве приятного бонуса, денежное вознаграждение. — Вообще-то, это я попросила Гнома собрать вас, — Мара вопросительно на того посмотрела. — Я ещё не успел рассказать им твоё предложение, — ответил он на немой вопрос. — Господа, не желаете развлечься с некоторым количеством чистокровных? — Реас довольно усмехнулась, увидев во взгляде присутствующих живой интерес. Только Гном, хоть и не упрекал их в чрезмерной жестокости, никогда не любил пытки. Раньше он был в этом не одинок, но теперь единственный оставался в своём кабинете, пока остальные расслаблялись и развлекались. — И кто же наша жертва? — жутко улыбнулся Гоблин. — Да так, трое бывших Псов, — беспечно пожала плечами Мара. — Пиритис, Роули и Треверс. Только перед тем, как развлечься, стоит изловить скользких гадов. Компания заметно оживилась. Некто и Гоблин наперебой предлагали варианты. Жнец периодически вставлял своё слово. Даже Гном, хоть и не приветствовал их будущее развлечение, корректировал предложения. В итоге коллеги выработали простой план, который немедленно стали приводить в действие. Гном оставался подготавливать зал, Мара отправлялась обеспечивать краткое отсутствие означенных Псов. Им нужно было всего пять часов, поэтому осталось только остальным выманить волшебников. Буквально спустя час троица Пожирателей уже была в пыточной. Сначала те ещё пытались хорохориться, но Некто так не любил, когда игрушки сквернословят, что незатейливо стал выдирать ногти. Пришлось оставить Роули без ногтей на ногах, пока до него и остальных дошло. Но и те тоже остались без ногтей на одной из ног, так, для профилактики. А вот уже после того, как Мара добыла всю интересующую информацию, с волшебниками церемониться перестали. Но пытать всех троих одновременно оказалось неудобно, поэтому решили делать это по очереди. Первым был Роули, и на нём троица оттянулась сполна. Жнец несколько раз реанимировал Пожирателя. А уж когда они влезли в его мозги и стали перерывать воспоминания, касающиеся его прошлой деятельности… Было решено не милосердно убить его, а пустить на опыты, чтобы эта тварь помучилась дольше. Пиритисом они занимались уже без прежнего огонька. Так, ломали кости, жгли огнём и не только, но тот быстро сломался. Поэтому общим решением было сдать Пса в качестве послания. Треверсом заниматься было уже откровенно лень, да и время подходило к вечеру, а Маре очень надо было быть с племянницей за ужином. С одной стороны Треверсу повезло, что они не стали его пытать, но с другой… Его они отдали на отработку тёмных проклятий. В Организации вечно не хватает подопытных волшебников. И через полчаса, попрощавшись с остальными, Мара уже отмокала в тёплой ванне. Пусть они и были аккуратны и в крови почти не запачкались, но всё же одежду пришлось оставить чистильщикам. Как, впрочем, каждый раз после пыток. Вряд ли те удивятся грязной рабочей одежде, хотя совсем недавно они её уже чистили. К моменту ужина Реас уже была в самом своём благодушном настроении, поэтому совсем не собиралась ругаться с новыми коллегами. Надо было только мирно отсидеть один ужин и послушать племянницу. А после можно было хорошо расслабиться в компании книг и ирисок. Гермиона была несколько удивлена, когда пришедшая Мара сама нашла её и обняла. А после ещё и поинтересовалась прошедшим остатком дня, чего она не делала и вряд ли собиралась. Гриффиндорка в шутку проверила температуру тёти, но та лишь засмеялась, а девушка поймала себя на мысли, что смех оказался весьма приятен. А ещё она всё же пожаловалась, что друзья не особо хотят познакомиться с Марой, даже Гарри, хотя тот уже был знаком с ней. Гермиона и не предполагала, что настороженность по отношению к тёте так заденет. — Не обращай внимания, они привыкнут. Все привыкают, — усмехнулась Мара. — У тебя грязь на ухе, — заметила гриффиндорка. Реас удивилась и быстро убрала бурое пятно. За ужином царила напряжённая атмосфера, но Мара, казалось, этого не замечала. Она общалась с племянницей и совершенно игнорировала всех остальных присутствующих. Ближе к завершению ужина в дом пришли Дамблдор и Грюм. И если первый выглядел уставшим, то второй странно ухмылялся, а, появившись на кухне, его волшебный глаз уставился на Мару. От чая ни тот, ни другой не отказались. — На пороге министерства нашли сильно изувеченное тело Пиритиса. На его лысой голове была надпись: «Послание для Волан-де-морта». Знаешь что-то, Реас? — хрипло спросил Грюм. — С чего бы? — казалось, искренне удивилась Мара. — Дело в том, — вмешался Дамблдор, — что Роули и два других Пожирателя были теми, кто заказал родителей Гермионы, — хотя он явно не хотел посвящать подростков в эту ситуацию, было бы глупо скрывать такую мелочь. — А теперь один из них мёртв, а два других без вести пропали, — Грюм пристально смотрел на Мару, как, впрочем, и остальные. — Вот совпадение, правда? — невозмутимо пила чай Реас. А Гермиона неожиданно осознала, что за грязь была на ухе Мары и какую работу та уходила выполнять. — А найдут ли Роули и Треверса? — будто бы в никуда спросил Дамблдор. — Сомневаюсь, — с небольшой заминкой ответила Мара. Все вздрогнули от громко фыркнувшего Блэка.