И так бывает

Маре не нравилась появившаяся привязанность. Очень не нравилась. Без девчонки дом теперь как будто опустел. Конечно, это временный дом, пока Гермиона под её опекой, но возвращаться в своё постоянное жилище теперь совсем не хотелось. То была маленькая и пустая квартира, в которой Мара только ночевала и, иногда, отлёживалась. В основном она проводила своё свободное время среди книг в библиотеке Организации, также как и все остальные. Теперь же даже там стало скучно. А когда Мара собиралась расслабиться за чтением в доме, то вместо долгожданного отдыха в голове стали метаться мысли о племяннице — нормально ли она ест, не скучно ли ей и всякое такое. — Что за сентиментальщина? — тихо шипела Реас. — Я чёрная ведьма, мне абсолютно плевать на окружающих, меня не заботят их чувства… — как мантру повторяла она. В итоге она швырнула так и не открытую книгу на диван и, накинув лёгкоё пальто, отправилась в офис Организации. На удивление, вечно живое здание сейчас пустовало, что бывало крайне редко. Мара остановилась в задумчивости. В квартиру идти нет смысла, в библиотеку тоже, домой не хочется… Сейчас бы послушать бесконечный поток слов племянницы, послушать о её жизни, обсудить что-нибудь интересное и уснуть, устроив её себе под бок. Представшая картина была на редкость уютной, из-за чего Мара даже улыбнулась, но улыбка медленно пропала, когда появилось осознание… «Какого Мордреда?! — панически пронеслось в её голове. — Мерлин и Моргана, откуда у меня эти чувства?! Откуда эта грёбанная нежность? А ведь Дамблдор что-то спрашивал про внезапные эмоции в отношении Гермионы… Вот же чёрт!» Она, не раздумывая о позднем времени, аппарировала на площадь Гриммо и нервно вошла в штаб Ордена. К счастью на кухне ещё горел свет и слышались голоса, поэтому она быстро пошла туда. А на кухне тем временем шла очередная воспитательная беседа, не приносившая, впрочем, никакого толка. Дамблдор, выступавший в качестве воспитателя, печально покачал головой. Бедный Сириус определённо сходит с ума, а помочь ему может только он сам. Что и говорить, если даже директора он не хочет слушать. Вот и сейчас только закатывает глаза на просьбы перестать напиваться хотя бы ради крестника. Можно подумать, он постоянно пьян! Нет, Сириус с радостью общается с Гарри и его друзьями, но вечером то можно и расслабиться! Сидящий тут же Люпин читает нотации, но вот его Сириус точно слушать не собирается, поэтому он резко встаёт и говорит стандартную фразу, что всё понял и исправится. Не слушая возражений, Блэк идёт к выходу, но внезапно сталкивается с кем-то. — С дороги, — раздражённо бросает пришедшая Мара и отталкивает Сириуса. Тот, кажется, уже и не спешит уходить, с интересом разглядывая неожиданную гостью. — Мара? — удивляется Римус, но та не здоровается, а идёт сразу к Дамблдору. Она нервно потирает руки и зло спрашивает: — Какого чёрта, Альбус? Что со мной? Почему у меня появилась такая сильная привязанность к девчонке? Так не должно быть! — Тише, Мара, — пытается успокоить её Дамблдор. Он вздохнул и начал объяснять: — Это активизировались Кровные узы. — Что? Какие к дьяволу кровные узы? Ты в своём уме? — тихо прошипела ведьма. Что-то об этих узах она слышала, но мельком, а вспоминать их сейчас и не пыталась. — Старинное заклятие, которое наложил Кристиан, чтобы ты позаботилась о его дочери, — поразительно спокойно ответил профессор, тогда как Римус с самого прихода Мары был напряжён. Его внутренний волк чувствовал опасность, исходящую от неё, и только безмятежность Дамблдора не давала оборотню вытащить палочку или поспешно уйти. А вот Сириус, казалось, наслаждался этим мини-представлением. Ему было крайне любопытно поближе познакомиться с Марой, всё же она была действительно красивой и притягательной. Но, когда они впервые встретились, на флирт Блэка Реас лишь презрительно скривилась. Она тогда сказала, что с вшивыми и неадекватными пьяницами не общается, и посоветовала обратиться к какому-то психиатру, чтобы тот вправил магу мозги. Кто такой психиатр просветил Римус, посмеявшийся на жалобу друга. Вот ему-то было хорошо видно, что Мара никогда не купится на внешность, на что надеялся Сириус. — Как их разорвать? — Реас была напряжена. Одно дело, когда она сама привязывается к кому-то, и совсем другое — когда на это влияет магия. — Никак, — донёсся лаконичный ответ. — Замечательно, просто прекрасно! — А что тебе не нравится? Ты же всё равно хотела наладить с ней отношения, — указал Дамблдор. Несмотря на внешнее спокойствие, он судорожно пытался придумать, как успокоить ведьму. Слишком уж отчётливым было воспоминание о том дне, когда злая Мара буквально стёрла в пыль нескольких Псов. А они всего лишь пытались её приворожить. Что она может сделать сейчас, когда узнала о не совсем добровольной привязанности к племяннице, можно лишь гадать. Разумеется, она не сможет убить кого-то сейчас, но это не значит, что она не разрушит что-нибудь. — Да, но это не значит, что я хотела оказаться под влиянием чёртовых Уз! — Мара резко выдохнула и процедила: — Ты прекрасно знаешь, насколько сильно я не люблю вмешательство в свой разум и чувства. А теперь заявляешь, что я должна смириться с Узами? — Но всё не так плохо. Узы бы не активировались, если бы ты испытывала ненависть или отвращение к Гермионе, — заметил Дамблдор. — А так, она тебе понравилась, и ты сама стала к ней привязываться. Узы лишь усилили этот процесс. Кроме того, они влияют в обе стороны, так что, я уверен, Геомиона тоже чувствует к тебе возрастающую привязанность. И прошу тебя, успокойся, мне бы не хотелось, чтобы это прекрасное место оказалось разрушенным. Сириус оторвался от разглядывания Реас и оглянулся — хоть с прекрасным местом директор и приукрасил, но посуда позвякивала, а некоторые вещи начинали трястись. Всё прекратилось, когда Мара вернула контроль над собственной магией. — Прошу прощения, — сухо произнесла она. — Где Гермиона сейчас? — В библиотеке, скорее всего, — ответил директор, мысленно выдохнув — беды удалось избежать. Мара тут же развернулась и вышла из кухни, задев плечом Сириуса. — И что это было? — осторожно спросил Римус. Он едва не зарычал, когда Реас потеряла контроль, из-за чего сам себе удивился, ведь раньше такого не было. — Это, друзья мои, был пример того, что не стоит пытаться влиять на сознание других магов и волшебниц, — невозмутимо ответил Дамблдор. — Сириус, куда это ты пошёл? Мы ещё не закончили, — ласково улыбнулся он и жестом попросил Блэка сесть. Тот нехотя повиновался — за просьбой явно прослеживался приказ. *** Мара и сама не понимала, зачем идёт сейчас к Гермионе. Она явно не виновата, что её сумасбродный папаша настолько не доверял собственной сестре. Да и Узы, как сказал Дамблдор, лишь немного усиливают родственные чувства, а значит, это действительно сама Мара привязалась к ней. Впрочем, легче от этого не стало. Женщина тихо зашла в библиотеку. И почти сразу увидела свою племянницу — та, подперев голову рукой, внимательно вчитывалась в книгу. Осторожно ступая по полу, Мара подошла сзади и резко, но аккуратно положила руки на плечи Гермионы и слегка сжала их. — Читаешь? — шепнула она. Гермиона в испуге подпрыгнула. Но, услышав знакомый голос, судорожно выдохнула, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. — Мара! — негодующе воскликнула она. — Нельзя же так пугать. — Это было забавно, — беспечно пожала Реас плечами и через секунду оказалась в крепких объятиях. Решив, что напрягаться и пытаться избавиться от Уз, глупо, слишком глупо и нудно, она обняла племянницу в ответ. Может, ей и впрямь пора кому-то довериться и впустить в свою жизнь. Правда, в прошлые разы это заканчивалось плохо. С другой стороны, в этот раз их доверие поддерживает сама магия. Хотя, привязанность не всегда подразумевает доверие… — Что ты здесь делаешь? Уже ведь ночь на дворе, — любопытно спросила Гермиона. На мгновение в голове Мары пронеслась мысль рассказать ей обо всём, но в итоге она решила сказать частичную правду — незачем девочке знать сомнения тёти. — В доме стало слишком скучно. Я даже не могу сосредоточиться на книге, так что решила прийти сюда, хоть какое-то разнообразие. А вот почему ты в библиотеке, а не с друзьями, позволь узнать? Разве ты не жаждала встречи с ними почти с самого начала лета? — Ну, — замялась Гермиона, — после твоего ухода меня пытались убедить в том, что ты ужасная тётя и мне надо держаться от тебя подальше. Я сказала им, что они просто не знают тебя близко, и посоветовала не лезть не в своё дело. Теперь мы не разговариваем, потому что они не понимают меня, а я не хочу прощать их нелестные слова. Так что я здесь, а они где-то в комнате наверху, — она старалась говорить с безразличием, но не смогла сдержать горечь, всё же друзья для неё значили много. Она не знала, что Гарри и Рон мучились чувством вины, потому что вновь обидели её, и понуро выслушивали гневную речь Джинни, которая не понимала, как эти двое посмели упрекать Гермиону за наивность и глупость. — Наверное они волнуются за тебя, — пожала плечами Мара. На недоумённый взгляд племянницы она пояснила: — Они услышали, что я применяю Непростительные. Для всех обывателей это автоматически приравнивает мага к злым людям, которым нельзя доверять и которых нужно опасаться. А ты живёшь со мной, естественно они переживают, что я тебя убью или сотворю что-то плохое, — с этой стороны Гермиона на ситуацию не смотрела, поэтому задумчиво кивнула. — Поверь, не они первые, не они последние так считают. Я давно привыкла к такому и мне абсолютно наплевать на мнение окружающих, о чём я не раз уже говорила. Не стоит из-за меня ругаться с друзьями, хоть мне и приятно, что ты за меня вступилась. А теперь, раз тебе нечем заняться, — сменила Мара тему, не желая продолжать прошлую, — предлагаю пойти со мной… погулять. — Уже поздно, Мара, какой гулять, — возмутилась Гермиона. Она покорно поддержала смену темы, но мысленно решила чуть позже подробнее расспросить Мару. К тому же теперь ей хотелось объясниться с друзьями, чтобы решить все вопросы. А ведь они действительно за неё волнуются, просто не умеют нормально это выражать. И как она сразу не поняла этого? — Хорошо, тогда, может быть, пойдём в гостиную и что-нибудь обсудим? — продолжала уговаривать её Реас. Она и сама не понимала, зачем это делает, но отступать не хотелось. Всё же это было хоть какое-то развлечение. — Ладно, пойдём в гостиную, — со вздохом согласилась Гермиона. Она закрыла том трансфигурации и убрала его на место, после чего позволила Маре увести себя. Проще было согласиться, чем продолжить сопротивляться. Да и поговорить с друзьями, как и дочитать книгу, она ещё успеет. Они устроились на мягком диване в тёмной и несколько мрачной гостиной и стали обсуждать всё, что только могли придумать, а в какой-то момент даже стали спросить о применении разных чар. Из-за увлечённости они не сразу заметили, что спорят не только друг с другом, но и с другими людьми, пришедшими на шум. Так и получилось, что на диване сидели Мара с Гермионой, на креслах Гарри и близнецы, а Джинни и Рон разлеглись на полу и с увлечением слушали споры. Чуть позже к ним присоединилась и Тонкс, изредка вставляя своё мнение. Периодически кто-то из спорщиков вскакивал и принимался взбудоражено ходить по комнате, стремясь доказать свою точку зрения. Поскольку время было уже достаточно позднее, а заканчивать разговор ни у кого желания не было, то Мара просто наложила заглушающие чары, чтобы никто не пришёл их прогнать по спальням. Спустя какое-то время они всё-таки сошлись во мнениях и замолчали. Тишина была на удивление уютной, и никому не хотелось нарушать её. К этому моменту расположение магов в гостиной немного поменялось. Так, Мара задумчиво перебирала волосы Гермионы, которая лежала на её коленях с закрытыми глазами, и прислушивалась к её мерному дыханию. Близнецы сидели на полу у дивана, поскольку в споре были больше согласны с Марой, нежели с Гарри или Тонкс, а их места на креслах заняли Рон и Джинни. Нимфадора с Гарри тоже поменялись местами — теперь она сидела в кресле и трепала непослушные волосы юного героя, который сидел на полу у кресла. — Знаешь, а мы думали, что ты плохая, — неожиданно призналась Джинни. Мара лишь хмыкнула — это уже не было новостью. — Я же говорила, что вы просто не знакомы с ней лично, — слегка сонно протянула Гермиона. Она довольно жмурилась от мягких прикосновений Мары. — Да, ты как всегда оказалась права, — со смешком сказал Гарри. За время споров они успели прояснить большинство недоразумений и теперь снова общались. На какое-то время вновь наступила тишина, нарушаемая только дыханием. Но вот Тонкс потянулась, разминая затёкшую спину, и предложила: — Быть может, сыграем во что-нибудь? — Во что… — начал Фред. — Например? — закончил Джордж. — Вряд ли кто-то из нас желает много и резко двигаться, верно? Значит, нам нужна настольная игра, — разумно указала Мара, проигнорировав привычную манеру близнецов. Те переглянулись и обидчиво закатили глаза — многих их манера общения сбивала с толку, и наблюдать за этим было весело. — Поскольку лишняя магия может сбить чары тишины и привлечь ненужное внимание, игра нужна маггловская. — Что-то из карт — это проще запомнить, — подала голос Гермиона. — Мафия, Уно, дурак… Нет, для дурака нас слишком много, — начал перечислять Гарри, пока остальные молча внимали знатокам другого мира. — Значит Мафия, правда, если только с двумя мафиями, и Уно. Выбираем, что будет первым, — сказала Мара. Гермиона и Гарри стали спорить, пока Рон не спросил, как вообще в них играть. Тогда они оглянулись и поняли, что никто кроме них играть не умеет. Перебивая друг друга, друзья принялись объяснять правила игр. Убедившись, что все всё поняли, стали выбирать первую игру. Методом голосования решили, что сначала будет Мафия, поскольку в неё играть относительно быстро. Мара трасфигурировала карточки для игры и сказала сыграть пока без неё, поскольку за Уно надо было сходить, ведь иначе пришлось бы слишком долго возиться с созданием всех карт. Игры проходили очень весело и громко. Первое время все старались быть тише, но когда вспомнили про заглушающие чары, возгласы и взрывы смеха стали гораздо громче. Время было далеко за полночь, когда Мара решила, что уже пора спать. Остальным пришлось согласиться, ведь глаза начали закрываться у всех, а зевки стали чаще и заразительнее. Но ребята настояли, что лучше всего спать именно здесь, в гостиной, поэтому каждый принёс одеяло и подушку из комнат и выбрал место на полу. Для всех это предстало как тайная операция, поскольку идти надо было предельно тихо, дабы не выдать себя и не разбудить кого-либо. Мара же решила поступить проще и легла вместе с Гермионой, чтобы было ещё и теплее. Диван все, по молчаливому согласию, посчитали неудобным, поэтому там никто не спал. Так и нашли их всех утром, разбудив разговорами. Оказалось, что Молли Уизли постучалась ко всем в комнаты, говоря про завтрак, и очень удивилась, когда никто не пришёл. Тогда, подключив и недовольного ранней побудкой Сириуса, она пошла по комнатам и несколько запаниковала, когда они оказались пустыми. К этому моменту пришёл Дамблдор, чтобы продолжить воспитательную беседу с Блэком, и Римус, пришедший за этим же. Надо сказать, они сильно удивились и даже заволновались, узнав причину лёгкой паники. Уже вчетвером они стали ходить по комнатам, пока не дошли до дальней гостиной, где и обнаружили беспечно спящих подростков вместе с Тонкс и Марой. — Молли, не стоит так кричать, ты же их разбудишь, — добродушно сказал Дамблдор, с видимым облегчением выдохнув. Хоть разумом он и понимал, что никуда Мара с остальными не ушла бы, из-за общей напряжённости внешнего мира были некоторые опасения. — Это безответственно, Альбус! Детям надо спать в кроватях, а не на полу в гостиной! — не успокаивалась миссис Уизли. Сириус переглянулся с Римусом, едва сдерживая нервный смех. Они тоже перепугались, что что-то могло случиться. — Сколько можно орать? — перебила Мара хриплым голосом. Реас выпустила Гермиону из объятий, отчего той стало холодно, и она поёжилась, и повернулась на спину, не сдержав недовольный вздох. Потом она села, потирая затёкшую шею, и легонько ткнула племянницу: — Подъём, спящая красавица. — Доброе утро, Мара, — благожелательно улыбнулся Дамблдор. — Можно узнать, как и почему вы оказались здесь? Надо сказать, мы все несколько взволновались, не найдя детей в комнатах, — в его голосе послышался лёгкий упрёк. — Играли, не видно, что ли? — вместо Мары пробурчал проснувшийся Гарри. Директор покачал головой и увёл миссис Уизли, пока она молчала, набирая воздух для громкой обвинительной речи. Так прошёл июль. Мара периодически появлялась на Гриммо, иногда даже оставалась на несколько дней, а после исчезала на свою работу, о которой кроме Гермионы и Дамблдора никто не знал. Сириус всё также пил, а Римус пытался заставить его прекратить, в чём ему помогала Молли и некоторые члены Ордена. Они прятали бутылки, но Блэк всё равно их находил, пользуясь тем, что Кричер не может отказать единственному хозяину. Гарри же постепенно отдалился от крёстного, поскольку тот постоянно путал мальчика с его отцом и часто вспоминал их прошлое. Первую неделю слушать было даже интересно, и вместе с Гарри приходили и остальные. А вот дальше не пришли сначала Гермиона с Джинни, отговорившись учёбой, потом близнецы и даже Рон сбежал, сказав напоследок: — Знаешь, друг, ради тебя я готов на многое, но слушать постоянно одно и то же всем уже надоело. К тому же ты конечно прости нас, но мы все считаем, что Сириус немного сошёл с ума и зациклился на прошлом. Гарри не осуждал друзей, поскольку и сам замечал это. Он выдержал ещё неделю, пока Сириус, сильно напившись, не стал рассказывать о школьных годах и том, как, будучи Мародёрами, постоянно сталкивались со Снейпом. Тогда Гарри открылась правда, которую он бы не хотел знать. Тогда грянула его первая крупная ссора с крёстным. — То есть ты сейчас на полном серьёзе утверждаешь, что это нормально? — тихо и недоверчиво переспросил Гарри. Они сидели на кухне и ждали обеда. Тут же суетилась Молли Уизли и спускались остальные. — Ну да, а что в этом такого? — изрядно пьяный Сириус не понимал претензии мальчика. — Так вот, и мы тогда загнали его в угол, Сохатый выбил палочку, и Нюнчик пытался броситься на нас, но мы быстро скрутили его и стали кулаками подтверждать свои слова. А потом мы вытряхнули его вещи и смотрели, как он бросился их поднимать. Он ещё ругаться начал, а тут Макгонагалл выходит и снимает баллы! Вот умора была! — Сириус! — вмешался Римус с ужасом в голосе. Он только пришёл, на секунду опередив Дамблдора. Тот же укоряющее смотрел на хозяина дома, понимая, что эти подробности из жизни отца и друзей Гарри знать не стоило. — И ты в этом участвовал, Римус? — слишком спокойно спросил Поттер. Впрочем, ответ ему не понадобился. — Замечательно. Я не желаю разговаривать с людьми, подло нападающими на других. Я не буду обедать, миссис Уизли, — он резко встал и ушёл прочь. За ним поспешили и его друзья, осуждающе посмотрев на Сириуса и неверяще на Римуса. — Сириус, мальчик мой, что же ты натворил, — покачал головой Дамблдор и ушёл следом за детьми. В конце концов, им надо объяснить всю ситуацию, пока они не накрутили себя. — А как же обед? — растерянно спросила Молли у Люпина. Тот отмахнулся, взял друга и потащил его в комнату, остро жалея, что тот напился. *** — Гарри, успокойся, — пробормотал Рон. Поттер метался по комнате и успокаиваться никак не желал. — Как они могли? Я думал, что мой отец был благородным, а не жестоким и избалованным! А Сириус? И почему Римус их не остановил? Он-то куда смотрел?! А ещё и старостой был! — Гарри никак не мог взять в толк, почему никто об этом не рассказывал? Он думал, что Снейп ненавидит его из-за мамы! А Гарри-то вылитый отец! — Все мы совершаем ошибки, — осторожно заметила Гермиона, — и профессор Люпин не исключение. Гарри резко повернулся к ней и остальным. Они отшатнулись, заметив гнев в его потемневших глазах. — Ошибки? — прошипел он. — Издевательство над слабыми — ошибки? О да, Римус не издевался над Снейпом, но он и не останавливал других, хотя мог! Тем более, что он был уже тогда физически их сильнее, — напомнил Поттер. — Но похоже его вполне утраивало всё то, что творили остальные! Неудивительно, что Снейп меня ненавидит — я маленькая копия его врага с глазами первой любви! Рон и Гермиона переглянулись — Гарри скатывался в банальную истерику. Он продолжал ходить из угла в угол и размахивал руками, громко поясняя, почему это не ошибки молодости, а простое и банальное издевательство. — Чего он так завёлся-то? — шёпотом спросил Фред у Гермионы. Близнецы и Джинни появились тихо, не желая привлекать внимания бушующего друга. Им тоже было неприятно узнать такие подробности из жизни Бродяги — близнецы уважали Снейпа за его мастерство в зельях, а Джинни просто не любила издевательств. Но и такой бурной реакции Гарри они не понимали. — Его кузен с дружками тоже был не прочь поиздеваться над ним, поэтому Гарри вспомнил себя, когда был их жертвой, — так же шёпотом пояснила Гермиона. — И ему очень не понравилось осознавать, что его отец был не лучше кузена. — А вы! — повернулся вдруг Поттер к друзьям. — Вы всё знали! Знали и молчали! О, Гарри, Джеймс был храбрым и благородным, — передразнивал он. — Почему-то никто не сказал мне, что мой отец был любителем издевательств! — Э, Гарри, — осторожно начала Гермиона, но её перебили: — Мальчик мой, о мёртвых либо хорошо, либо никак, — печально улыбнулся Дамблдор. Только тогда ребята поняли, что Гарри обращался к нему, а не к ним. — Да, возможно следовало тебе без прикрас рассказать обо всём, но разве ты бы поверил тогда? — Ну и что? — продолжал бушевать Гарри, пока его не прервал стальной голос: — Поттер! Я всегда знал, что вы неуравновешенный и несдержанный мальчишка. Немедленно успокойтесь и успокойте свою магию! Что за концерт вы тут устроили? — Профессор Снейп? — потерянно произнёс Гарри. Он сразу как-то сдулся и потерял свой запал, едва увидев тёмную фигуру профессора. — Северус! — облегчённо воскликнул Дамблдор. Он сомневался, что смог бы успокоить мальчика, магия которого начала выходить из-под контроля. — Ты очень вовремя пришёл. У тебя с собой есть успокоительное? Снейп, не слушая директора, уже подошёл к Поттеру и всучил ему небольшой филиал. — Пить по несколько капель до еды утром и вечером. Сейчас выпейте три капли, немедленно, — он проследил за исполнением своего наказа и резко обернулся к его друзьям, замершим при виде профессора. — Мисс Грейнджер, проследите за мистером Поттером, чтобы он в точности соблюдал приём зелья, — холодно приказал Снейп и ушёл вслед за Дамблдором. — Полегчало? — тихо спросила Джинни у Гарри. В ответ тот несколько заторможено кивнул. *** — Хорошо, уговорили. И кто же займётся его обучением? — Дамблдор устало потёр глаза. — Северус? На кухне двенадцатого дома только закончились жаркие споры, касающиеся недавнего срыва Поттера. Сначала Дамблдор отчитал Сириуса, напившегося настолько, что совсем перестал следить за словами. Потом утихомиривал Снейпа, понявшего причину истерики Избранного. Северус порывался прибить то Блэка, рассказавшего про их весёлые встречи, то Люпина, не остановившего их тогда, то самого Поттера, который Гарри, за то, что тот узнал эту часть жизни профессора. Сидящая рядом Мара ехидно шепнула, что избавляться тогда надо и от Уизли, и от её племянницы, ибо они тоже всё слышали. Потом успокаивать пришлось Сириуса, желавшего вцепиться в своего давнего недруга. — Римус сядь! — рявкнул раздражённый Дамблдор, когда оборотень решил пойти и повиниться перед Гарри. — Замолчали все немедленно! У нас не собрание, а базар какой-то! — он глубоко вдохнул, успокаиваясь, и продолжил уже спокойным тоном: — Сделанного не воротишь, а так получилось, что Гарри узнал неприглядную правду о Джеймсе и у него едва не случился магический выброс. А где один раз, там и второй. К зельям он может привыкнуть, так что нужно решить, что делать с его магией. Предлагаем идеи! Сначала все молчали, пытаясь придумать какое-то решение, а после стали высказывать свои мысли. Снейп предлагал модифицировать успокоительное, но это должно занять время, а потому не подходило. Молли вспоминала, как справлялась с выбросами своих детей, но это тоже не подходило, ведь Гарри было почти пятнадцать лет. Блэк просто предлагал поискать решение в библиотеке. Римус предлагал постоянно колдовать, чтобы сбрасывать излишки магии, но это слабо подходило — на каникулах, всё же, нельзя колдовать. Хотя Дамблдор и задумался — а не сообразить ли где-нибудь на Гриммо тренировочный зал? Решив обдумать эту идею чуть позже, он стал слушать предложение Мары. — Почему вы все зациклились именно на магии Поттера? Причина-то в эмоциях, — напомнила она. — Почему бы ему не медитировать, усмиряя эмоции? Можно и окклюменцию освоить. Дамблдор засомневался — учить окклюменцию сложно и долго, справиться ли с ней Гарри? Но все остальные решили, что это лучший вариант и стали уговаривать Дамблдора. Он вяло отбивался, но в итоге всё же сдался и спросил, кто будет учить мальчика? — Ни за что, — тут же открестился Снейп, на которого посмотрел директор. — Альбус, он меня ненавидит, что, впрочем, взаимно, так что наши уроки вряд ли будут продуктивными. Дамблдор согласно кивнул и перевёл взгляд на Мару. Та скривилась — обучать неугомонного подростка, к которому в придачу наверняка пойдут как минимум младший Уизли и собственная племянница, было неохота, но идея принадлежала ей, да и других кандидатур, вроде, не наблюдалось. — Может, Римус? — она попыталась перевести стрелки на оборотня. Тот помотал головой, мягко улыбаясь. Всё это время он виновато смотрел на Снейпа, которому эти взгляды побитой собаки быстро надоели. — Прости, но у меня природный блок, да и легилименцией я не владею, — Мара неохотно кивнула, признавая его неподходящей кандидатурой. — А что его крёстный? — вдруг вспомнила она. Сидящий напротив Блэк поперхнулся, но быстро затряс головой. — Блохастый и обучение — вещи несовместимые, — едко прокомментировал Северус. Сириус зарычал, но сказать хоть что-то не успел. — Это дело десятое, — отмахнулась Мара. — Щиты у тебя прекрасные, отношения с Поттером доверительные, так почему бы тебе не обучить крестника? — обратилась она непосредственно к Сириусу. — Я… не окклюмент, — нехотя сказал тот. — У меня амулет. Услышав это, Мара презрительно усмехнулась. Блэк в её глазах упал ещё ниже. — Да, куда катится мир! И что мы требуем от других, если Наследник Древнейшего и Благороднейшего Рода не может защитить свой разум без амулета? — риторически спросила Реас. Дамблдор хотел было вмешаться в её речь, но внезапно передумал, чему-то улыбнувшись и давая остальным знак молчать. Он устроился удобнее в кресле и стал с интересом смотреть за диалогом. — Да что бы ты понимала, — оскалился Блэк. Ему оказалось неожиданно неприятно признавать своё бессилие в ментальных науках. — Теперь мне совершенно понятно, почему твоя мать так злиться, — ехидно продолжала Мара. — Если ты даже разум самостоятельно защитить не можешь, то что ты вообще в состоянии сделать? Ругаться с портретом и эльфом? Рассказывать крестнику о былых деньках? Ты даже не можешь нормально заменить ему семью, учитывая то, что после смерти его родителей ты обязан был сделать именно это. Но нет, куда проще бросить ребёнка и самому отправиться за предателем! Мало того, что ты как Наследник Рода отвратителен, ты и в качестве крёстного оказался ужасен. Твой друг тебе на Том свете спасибо явно не скажет. А если так, может, ты как человек и мужчина тоже не очень? — Да, я признаю, что оказался никудышным сыном и Наследником, — сквозь зубы начал говорить Сириус. Получить такую нелестную характеристику оказалось ещё более неприятным, а потому он поспешил оправдаться. — Да, я должен был в ту ночь забрать Гарри, а не гнаться за Хвостом, но вид мёртвого друга не очень хорошо подействовал мне на мозги. Я провёл двенадцать лет в Азкабане и сейчас не могу ничего исправить! — А ты и не пытался, Блэк, — холодно ответила Мара. — Хорошо, ты попал в Азкабан в состоянии аффекта, хотя знаешь, мне тоже пришлось потерять лучшего друга, умершего буквально на моих руках, но я не погналась сию секунду мстить виновнику его гибели. Но почему же ты двенадцать лет ждал, прежде чем сбежать? Да и сбежал ты, если признать честно, не ради крестника, а ради крысы. И не пытался наладить связь с крестником после этого. Думаешь, пару писем прислал и этого будет достаточно? Я удивлена, как тебя Магия ещё не убила за такое пренебрежение Узами. Даже сейчас, находясь в родном доме, ты не пытаешься улучшить положение, а только ухудшаешь его. Позволяешь грабить дом, хамишь портрету, напиваешься в компании гиппогрифа — и всё это вместо того, чтобы элементарно узнать крестника лучше или спросить совета, а то и попросить прощения, у матери. Тебе плевать на свой род, и ты не делаешь ничего, чтобы хоть что-то вернуть. Складывается ощущение, что тебе не нужна жизнь, что ты сейчас существуешь, чтобы умереть в бою, желательно, спасая кого-нибудь. Ты мне чертовски отвратителен, и я надеюсь, что Гарри возьмёт пример не с тебя, а со своей покойной матери, — Мара презрительно смотрела в серые глаза Блэка, потемневшие от гнева. Она встала и повернулась к Дамблдору: — Я буду учить Гарри и других желающих окклюменции, раз уж других кандидатур нет. А сейчас, позвольте откланяться, мне давно надо быть в другом месте. Подглядывающая троица друзей испуганно отшатнулась от двери, но Мара пронеслась мимо них, даже не взглянув. Идея подслушать, что будут обсуждать взрослые на сей раз, принадлежала Гарри, жаждавшего узнать свою дальнейшую судьбу. — Она очень злиться из-за мистера Блэка и предстоящего обучения, — на грани слышимости прошептала Гермиона. — Но, к счастью, на нас она отыгрываться не будет. Гарри и Рон переглянулись. Не сказать, что их радовала учёба на каникулах, но оба понимали, что в этот раз лучше не увиливать, не то учить их станет не Мара, а Снейп. В гостиной некоторое время царила тишина. Все были несколько поражены отповедью Мары и её скорым уходом. Блэк сердито скрипел зубами, сверля потемневшими глазами дверь. Снейп холодно усмехался, радуясь, что его недруг получил заслуженную отповедь. Дамблдор, оглядев оставшихся, тяжело вздохнул и начал говорить: — Сириус, мисс Реас права, и ты это знаешь. Тебе стоит задуматься над своим поведением. Молли, — обратился он к женщине, — когда я попросил помочь навести порядок, я имел в виду убрать пыль и вредителей, а не выбрасывать всё подряд. — Но Альбус… — попыталась она возразить. — Род Блэков крайне тёмный, и ты тем более не должна была пытаться убрать и выкинуть артефакты или книги. Ты здесь гостья, а не хозяйка. Разве ты не знаешь, что дом, особенно такой, может и отомстить? Миссис Уизли нехотя кивнула. Сириус резко встал и пробормотал, что ему срочно надо выйти. Римус попытался его остановить или пойти за ним, но Блэк отмахнулся от друга и сказал, что ему надо побыть одному, после чего ушёл на чердак к Клювокрылу. — Не надо Римус, — мягко остановил его Дамблдор. — Сириусу полезна такая встряска, может хоть так он начнёт исправляться. На следующее утро все собравшиеся на Гриммо могли наблюдать крайне непривычную картину — Сириус находился в библиотеке и даже внимательно что-то читал. В этот день он попросил прощения у Гарри за своё поведение, но тот холодно уточнил, что просить прощения Сириусу надо не только у крестника. Несмотря на начавшего исправляться крёстного, Гарри продолжал избегать и его, и Римуса, и даже Снейпа, когда он появлялся на Гриммо. Избегать не получалось только Мары — она целенаправленно искала его и Рона с Гермионой, дабы изучать основы окклюменции.