Глава 38
21 ноября 2022 г., 20:33
38
- Мамочка, почему есть люди, которые улыбаются, а есть те, которые всегда грустят? - Дорогой мой, все из-за того, что некоторые нашли себя и живут полной жизнью, а другие лишь тщетно пытаются существовать, жалуясь на жизнь. Вот так вот. - Понятно...***
- Мамочка... Почему ты плачешь...***
- Вас зовут Гулла? Хорошо. Миссис Солидфелл, я принимаю вас в отряд. - Как говорится, добро пожаловать.***
- Ну, спасибо, что ли. Я Хельга! Будем знакомы!***
- Т-тетенька, вы з-злая?***
- Не старовато ли ты для богини выглядишь?***
- Отступаем! – скомандовала Ингрид. Она понимала, что всем не спастись, это поняла и Гулла. Храбрая воительница побежала в противоположную сторону от убегающих товарищей. – Гулла! Вернись! – последнее, что увидела Ингрид – легкую улыбку на светлом и добром лице подруги, скрывшейся за домами. Фенрир некоторое время смотрел на отверженную валькирию, но вскоре вернулся обратно к спасающимся людям. Не успел он повернуть морду, как в нее со всей силы влетела Гретта, что аж оттолкнула бестию чуть назад. – Я чувствую неуважение в твоих сучьих глазах! – смотря прямо в его багряный глаз, фыркнула валькирия. Она быстро нанесла три укола по морде Фенрира. Дьявольским воплем заорал он. - Гретта! Зачем! – закричала остановившаяся Гулла. - Не хотелось отдавать всю славу доживающей свой век карге! – махнула она рукой. Гретта спрыгнула с волка на крышу дома. Убегающие валькирии почти скрылись в улице за домами, чего ни в коем случае не хотел допустить волк. Вновь взвыв, на его теле образовались ледяные копья, направленные прямиком в беглецов. - Блять! Фрея оттолкнула Ингрид в сторону и старалась закрыть собой Кэйу. Четыре голубых копья вошли в тело и прошли насквозь первую валькирию. Проткнули и младшую из них, в ней застыли. Мальчик видел, как в теле Кэйи прямо у его носа торчат полупрозрачные холодные иглы, с кончиков которых капала кровь на колеблющееся лицо Юкаге. - Фрея! Кэйа! – Ингрид вскочила с земли. - Нормально-нормально... – откашливаясь кровью сказала Фрея. Кэйа лишь кивнула и продолжила уносить потерявшего сознание мальчика, не проронив и слова. Гретта носилась у Фенрира и раз за разом поражала его своим копьем. Гулла так же мешала бестии сдвинуться с места. Этого хватило, чтобы волк потерял из виду других валькирий. – Че, тварь, не поспеваешь? Гретта двигалась нечеловечески быстро, монстр и правда не мог задеть воительницу. Самоотверженные валькирии повели зверя обратно к западным воротам, через которые он ворвался в город. - Не суетись! Быстро выдохнешься! Гулла швырнула в лапу Фенрира топором, нанеся сильную рваную рану. Через некоторое время они уже были у пролома в стене. - А дальше-то что... На открытой местности он в миг нас ебнет... – бубнила Гретта. Воительницы переглянусь, Гулла мотнула головой, говоря напарнице уходить. Та недовольно закачала головой, но Гулле было уже все равно. Она, засветившись, побежала на Фенрира. Гретта могла лишь обескураженно смотреть на самоубийственную атаку старшей валькирии. На лице застыла эмоция скорби. Самой горькой скорби за всю ее жизнь. Гулла не останавливалась, бежала, что есть сил. Нанесла молниеносную атаку по всему правому боку зверя. Из раны хлынули фонтаны крови. Но Фенрир был несгибаем. А валькирия без сил свалилась на колени, опустила голову и, улыбнувшись, закрыла глаза. Волк быстро замахнулся, однако обессилившую валькирию закрыла Гретта, отразив удар. – Я вроде говорила, что не дам забрать всю славу! Ее речь становилась медленнее. Жадно пыхтя ледяным воздухом, она смотрела в глаза бестии. Разъяренный, что его атаку снова заблокировала какая-то мошка, Фенрир вновь быстро замахнулся. Он вновь был направлен на уже лежащую на земле Гуллу. Гретта попыталась выдержать его. Но удар на огромной скорости отправил валькирию в каменную стену. Некоторое время девушка оставалась словно прибитой к ней. Но вот она соскользнула вниз, оставив за собой огромное кровавое пятно. Грудная клетка ее полностью смята, ребра пронзали легкие и даже кожу. В ее теле осталась одно-единственное место, где кости смогли уцелеть, - рука. Она перестала чувствовать боль, ей не было до этого дела. Оставляя длинный шлейф из крови за собой, Гретта ползла к лежащей валькирии. – Прости, Гулла... Гретта чуть приподнялась, опершись на меч, снятый с пояса. Кровь со лба собиралась на кончике ее носа. Капала прямо на лицо Гулле. - Я же для тебя карга... – из последних сил улыбнулась она. - Тебе к-кто-нибудь говорил, ч-что ты слишком предвзята к людям... – проговорила Гретта, отхаркивая сгустки крови. «А я ничего не боюсь! – прозвенело, как гром во время грозы, в ее голове. – Хуелучник... Антонио, похоже я так и останусь побежденной». Одним укусом Фенрир закончил страдания обеих. Завопил от жгучей боли, от того, что кто-то посмел умереть с улыбкой на лице перед ним. Что кто-то посмел не утонуть в пучине отчаяния перед самим ужасом Севера. Он выл долго и громко, что аж земля задрожала, что аж небеса заплакали. Что дрожь пробирала до костей, кто еще пытался убежать. Этот вой окатил паникующую толпу людей, продирающихся свозь снежные сугробы ледяной пустоши. Все они шли с опущенными головами, старались ни о чем не думать, не оборачиваться. – Что же дальше будет... – обреченно качала головой Фрея. - Не думай... – тихо сказала Ингрид. – Где Кэйа? - мрачным плавленым серебром оглядывалась она по сторонам. - Я не следила за ней... Блять. - Так не привычно слышать от тебя брань... Наверное, затерялась где-то в толпе... Нужно отыскать ее. Среди неугомонного потока людей неспешно плелась белокурая валькирия. Тащила на спине спящего мальчика. Окрашивала в алый снег позади. – Нужно продолжать идти... Нельзя останавливаться... Только вперед... Она продолжала идти, несмотря ни на что. Волчик суетился поблизости. Отпугивал всякого, кто пытался подойти к ним. Голова Кэйи была опущена, она навряд ли видела, куда брела. Кэйа вступила на непротоптанные сугробы, не заметив, как давно покинула толпу людей. Кожа ее побледнела, губы высохли и посинели, длинные светлые ресницы покрылись льдинками. В небольшой избочке девушка пустым взглядом видела свое спасение. – Дом... Она смотрела затуманенным взглядом на одинокий сруб. Волчик истошно лаял, пытался тянуть валькирию назад. Она не заметила. – Малыш... Юкаге, я тебя познакомлю с мамой и папой... Они такие хорошие, я думаю, что ты им сразу понравишься. На ее лице появилась крохотная, как и она сама, улыбка. Игнорируемая валькирией, собачка мальчика убежала. Кэйа с трудом открыла дверь и села на холодные, заснеженные полы здания. – Дома так приятно... Так тепло... Да? Она сидела, крепко обнимая Юкаге, лежавшего в ее беленьких усохших ручках. Кэйе казалось, что она сидела на красивом мраморном полу своего родного дома. Длинные полупрозрачные желтые шторы развивались теплым ветерком, задувающим в огромные распахнутые окна. Она чувствовала запах булки, которые готовила их служанка каждое воскресение для чаепития среди красивых леди и джентльменов, покуривавших трубки и читающих пахнущие старостью газеты. Кэйа сжала мальчика еще сильнее, слезы не успевали стекать – намертво примерзали к коже. – Думаю, тебе очень понравится футбол, забавная западная игра... Мы обязательно поиграем в нее, когда все соберутся... Я расскажу тебе все о тех землях... Свет покидал Кэйу. - Мы с тобой и моей мамой будем читать красивые романы про красивых людей, проживающие прекрасные жизни... Веки тяжелели. - Да... И я когда-нибудь, как прекрасная принцесса... Женюсь на том самом... Крохотная улыбка застыла на лице. - И мы будем жить долго и счастливо... Ее свинцовые глаза, покрытые замерзшими слезами, окончательно погасли. Она продолжила держать мертвой хваткой своего ученика. До конца.
