Shrinesday Social

Уилбуру следовало остановиться после третьей кружки пива. Вероятно. Может быть. Но Томми доволен собой. Он уже практически взрослый мужчина, но его почему-то продолжает преследовать параноидальная мысль о том, что люди могут принять его за ребенка, поэтому он всегда просит Уилбура поручиться за него, когда он берет выпивку. И не то чтобы у Уилбура были другие дела, ночь только что начинается. Все в порядке! На самом деле не имеет значения, сколько он выпил! Он все равно не умеет летать, а Томми позже доведет его до дома. – Уилбуууууур! – Томми хлопает его по спине - ох, его бедные престарелые кости - с неизменной широкой улыбкой. – Смотри! Похоже, они наконец-то закончили строительство нового паба! Уилбур прищуривается, глядя на ностальгически знакомый знак полумесяца, красующийся на вывеске. – О, Десп-еро… – Он проглатывает щебечущую икоту, прислоняясь к плечу Томми. – … он закончил… блять, ууууууууууу… Черт, я не знаю, как это сказать на скрипте. Бар, блять, сломали. – Ты пытаешься сказать «обновили»? – Неуверенно предполагает Томми. – Потому что если это так, по закону я буду обязан издеваться над тобой. Уилбур наваливается на Томми всем своим весом. – По за-ко-ну ты не име-ешь права быть такииииим злым. – Мне нравится, что ты продолжаешь пытаться замедлить меня своими хрупкими птичьими костями, в то время как я каждый день вынужден расталкивать коров с Главной Тропы, – невозмутимо говорит Томми, поддерживая элитрийца одной рукой, как будто он на самом деле ничего не весит. – Ммм… К черррту коров, - бормочет Уилбур. – Я тяжел из-за грехов, тянущих меня к земле. – Клянусь Праймом, Уилбур. Тебе пора перестать слушать те драматичные диалоги из старых военных радиопередач. – Попробуй остановить меня, – красноречиво парирует Уилбур. – Сука. Томми перекидывает руку Уилбура через свое плечо, когда они неровным шагом заваливаются в недавно открытый паб. – Боги, я так стар, – Бормочет Уилбур, спотыкаясь. – Потерял свой гребаный палец, и теперь, блять, не могу нормально ходить. Через пару лет мне уже нужно будет начать присматривать себе трость как у Фила, и я буду хромать повсюду как какой-то... престарелый муравьед – Его сбивчивый монолог быстро прерывается презрительным шипением. Томми притворяется, что не слышит Уилбура (ублюдок), вместо этого просматривая листовки со свежими новостями, которыми беспорядочно увешаны стены. – В этом пабе есть ка-ра-оке, – читает Томми на одной из этих бумажек. – Чтобы, черт возьми, это не значило. Уилбур прищуривается. – Это означает, что там можно п-петь. Томми хихикает. – В этом состоянии из тебя получиться очень удручающая певчая птичка. – Сказал мне человек, который умеет издавать только высокочастотные звуки, – медленно произносит Уилбур, пытаясь совладать с непослушным языком. Томми закатывает глаза, делает глубокий (показательный) вдох и выдыхает. – Я пытаюсь не дать тебе опозориться, сука. Уилбур предпринимает (неудачную) попытку упасть на землю. – Нееееет, мы будем позориться вместе! – Фу, прекрасно. – Томми осматривает список виниловых пластинок. – Что бы не значило «Запрыгивай в Кадиллак», это не может быть слишком сложно, верно?

-<>♥<>-

– Я слышал, есть особое место, – пьяно бормочет Томми. – Куда люди могут прийти и освободиться… – … от жестокости и тирании своих правителей, – продолжает Уилбур, и его голос звучит странно трезво, учитывая количество пустых бутылок, оставленных ими в баре. – Это место настоящее, не нужно беспокоиться… – Томми делает паузу. – Блять, уууух… – С Уилбуром, Томми, Туббо… НАХУЙ ЭРЕТА! – Внезапно кричит Уилбур в пустую улицу. – ДААААА! – Большой не взорванный Л’Манбург! – Наш Л’Манбург, – шепчет Томми, поднимая глаза к звездному небу, – наш Л’Манбург. – Наш Л’Манбург, наш Л’Маааааааанбург.

-<>♥<>-

Уилбур уснул на диване. Когда Фанди возвращается домой, по его лицу все еще текут слезы. Фанди садиться рядом с ним, утыкаясь головой в плечо отца. – Боже. Что, черт возьми, мне с тобой делать? Уилбур просто обнимает его сквозь сон, издавая тихую задушенную трель. – Хорошо. – Фанди закрывает глаза. – Хорошо.