Shrinesday Social

Шлатт надел пиджак поверх свитера, взял трость и завис на какой-то короткий момент, пытаясь понять куда он, черт возьми, вообще собирался. Потому что в последнее время для него это своего рода проблема. У него были небольшие сложности с тех пор, как сердечный приступ забрал его первую жизнь, ясно? Именно поэтому он отправился в путешествие, чтобы посмотреть, сможет ли это привести его мозги в порядок. И путешествовать было… прекрасно. Он действительно провел время с пользой и нашел несколько редких растений для своей аптеки, а так же познакомился со своим будущим мужем. Но сложно сказать, что его изначальная цель была достигнута. Он чувствовал себя так, словно движется по бесконечной реке, притягиваемый, как магнитом, к какому-то неизвестному пункту назначения. (А потом он однажды просто проснулся посреди ночи в наполовину выкопанной яме, сжимая в руках старую грязную книгу. Это было странно, и он очень надеялся, что подобное больше никогда не повторится.) Это не было похоже на маразм или что-то в этом роде (вероятно) (надеюсь), но что-то происходит с его мозгами, и он ничего не может с этим сделать. Он забывает одно дерьмо, вспоминает другое, совершено не имеющее к нему отношение, а потом проходит два гребаных дня и список дел в его дневнике похож на мешанину из случайных слов, ящики на складе уже неделю как не разобраны, и сейчас он просто собирается выйти в люди. Иисус Христос. Квакити сегодня нет, так что Шлатт не может просто спросить у него о повестке дня. Квакити – прекрасный парень – сообразительный, красивый, надежный, самая толстая задница во всем кабинете министров, но так же в последнее время он очень занят из-за всей этой возни с… – ПРЕДВЫБОРНЫЙ МИТИНГ! – Кричит Шлатт в пустую комнату. – ТАК ВОТ В ЧЕМ ДЕЛО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! Ммм… Выйти на улицу. Митинг. Люди. Это, определенно, последовательность событий, которую Шлатт может осознать прямо сейчас, конечно. Честно говоря, он бы предпочел не делать этого. Он предпочел бы остаться дома и послать нахер любого, кто попытается вытащить его на это сомнительно мероприятие. Но проблема в том, что он пообещал Уилбуру прийти (а Уилбур очень болезненно относиться к обещаниям), так что если Шлатт передумает в самый последний момент, Уилбур… Ну… Ну, Шлатт не совсем уверен, что может произойти. Люди всегда выполняли обещания, данные мистеру Суту, и они все еще друзья, насколько известно Шлатту. Но теперь это не совсем Уилбур, это президент Сут. И президент - это совершенно новый, непредсказуемый зверь, с которым у Шлатта не хватает храбрости спорить. Так что выход на улицу – это единственный вариант. Не так уж и плохо, правда? Квакити будет там (о боги, Квакити тоже там будет), и когда все закончиться они все просто пойдут выпить (может быть, покурить? Черт, ему бы хотелось покурить) а потом, раздобыть себе немного хорошей, блять, еды. … И, возможно, где-то в процессе он выяснит, зачем Уилбур заменил себя президентом Сутом. Или что-то в этом роде. Поэтому Шлатт поудобнее перехватывает свою трость, накидывает потертый фиолетовый шарф и выходит на улицу.

-<>♥<>-

Боже, Уилбур действительно не пожалел бюджета на эту штуку, да? Открытая практически театральная сцена, окруженная подиумом и оснащенная проекторами. Интересно, их позаимствовали у Джека или просто взяли из воздуха? Но еще Шлатт замечает… … и это самое смешное. Это смешно, но он мог бы поклясться, что раньше, до его отъезда, на улицах Л’Манбурга не было такого количества колонок, красиво упакованных в смесь пенопласта, дерева и металла, притаившиеся на уличных фонарях и витринах магазинов, как криперы, которые только и ждут момента, чтобы взорваться. Копыта Шлатта ступают на красную ковровую дорожку, и президент Сут поворачивается на той далекой трибуне, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. Шлатт ощущает на языке вкус перла и синего порошка, но решает не думать об этом. Он видит, как Уилбур занимает одно из мест на подиуме – и Шлатт только сейчас осознает, что ему тоже, вероятно, следовало бы подняться туда, а не сидеть в толпе. Ну, теперь, наверно, уже слишком поздно это делать. Первым выступает Квакити (и он украл солнцезащитные очки Шлатта, сексуальный ублюдок), его напарник явно отсутствует. Квакити говорит о том, что Джордж занят работой на благо нации, но легкое движение золотистого пуха на щеках выдает его с потрохами. В следующий раз, когда он столкнется с Джорджем, это, вероятно, закончится дракой. Во всяком случае, Квакити держит себя в руках лучше, чем Уилбур. О, конечно же, этого никто не заметит. Для толпы их президент выглядит лучше, чем когда-либо. Но Шлатт знает Уилбура слишком долго. Острота его демонических глаз фокусируется на пуговицах костюма, которое оцарапаны по краям от того, что их дергали слишком часто, на намеренно небрежно взъерошенных волосах. Уилбур опирается на левую ногу, как он делает это только когда у него похмелье, и паузы, просачивающиеся в его предложениях, слишком резко контрастируют с поспешным тембром Уилбура Сута, которого Шлатт оставил здесь до войны. Может, будет даже лучше, если в предвыборной гонке победит кто-то другой, потому что Уилбур выглядит так, будто он вот-вот свалится в обморок, и никто, блять, этого не замечает. Может, пусть это будет Фанди. Даже если этот парень не так ловок в политике, как его папаша, ему все равно всегда есть что сказать. – Я не силен. Может быть, я не похож на лидера, и у меня нет богатств, но у меня есть мечта. В то время как у Квакити есть праведная идея, а у Уилбура - цель… Фанди и Ники стоят бок о бок, улыбки на их лицах нежные и почти игривые. – У нас с Ники, есть пекарня. Их речь превращается в какую-то шутку о наличии прав на доставку для всех жителей сервера, обещании мороженного и печенья для всех, кто проголосует. Но их первоначальный замысел ясен. Простота. Простые мечты для простых людей. Увидеть в Л’Манбурге тот крошечный торговый город, которым он когда-то был, и спросить у людей, не хотят ли они туда вернуться. Это такая маленькая амбиция. Но, похоже, толпе нравится идея маленьких амбиций. Есть еще разговоры, которым Шлатт не уделяет достаточно внимания, - что-то о закрытии бюллетеней, что-то о партиях, а затем на его коммуникаторе появляется сообщение. О. Похоже теперь его очередь. Он предпринимает попытку встать, и о, боже, это была плохая идея, потому что его мозг снова отключается, почему он решил, что это хорошая идея? Доктор в шарфе с лимонным узором крепко держит его под локоть, протягивая кусочек золотой морковки. – Следуй за мной, Шлатт, – говорит Уилбур. – Я доведу тебя до микрофона… ты ведь помнишь, как работают микрофоны, верно? Мы как-то вместе выступали на радио! Шлатт фокусирует взгляд на этом тупом металлическом шесте, перед которым его ставят… – Ах! Микрофон! – Он постукивает по устройству, из колонок доносится глухой потрескивающий звук. – Микрофон. – Боги, радиотехнологии - странная штука. Он отвлекся от слежки за новинками всего на пять лет, и они уже стали чертовски неузнаваемыми… Речь. … О чем он вообще должен был говорить? (Черт возьми, ему не следовало пропускать прием лекарств.) Шлатт нервно смотрит на Уилбура. – Что…что я… – Предвыборная гонка, – беззаботно напоминает Уилбур. – POG2020 в президенты Л’Манбурга! Шлатт отводит взгляд в сторону. Ах, Квакити тоже здесь. Ну что за прекрасный мужчина! Если подумать, разве присутствие здесь Квакити не создавало конфликт интересов? Наверное, не стоит акцентировать внимание на том, что они практически мужья. Просто прикинуться дурачком. – Кто это? – Слышит Шлатт свой собственный вопрос. (Слишком тупо, слишком тупо!) Квакити издает булькающий смех, поднимая на лоб солнцезащитные очки. – Это я, детка! Шлатт застенчиво наклоняет голову. – Не называй меня так, – бормочет он. Это вызывает смех толпе и на тик даже складывается ощущение, что у него получается разрядить атмосферу, но, черт возьми… Это действительно была плохая идея. Как он согласился на это? Как Уилбур втянул его в это? И спрашивается для чего? Документы и нелепый титул? Забавная маленькая бумажка, следующий обладатель которой, сожрет живьем сначала свою эту маленькую новорожденную страну, а потом и себя вместе в ней. Президент. Да кому, какое дело. Демократия переоценена, с горечью думает Шлатт. Кому вообще нужен этот президент? Толпа замолкает. Уилбур и Квакити смотрят на него с неописуемым выражением на лицах. … Шлатт сказал это вслух, не так ли? Ну и черт с ним. Все в порядке! Все в порядке, все в полном порядке, он может исправить это! Его никто не заставлял прямо агитировать за одного из кандидатов, ему просто нужно заставить людей голосовать! Ага! Голосуйте за президента! Президентское голосование! Эээ… Уууух… – Я САМ БУДУ ПРЕЗИДЕНТОМ! – Кричит Шлатт в толпу. Черт, это еще хуже. – Ладно, – говорит кто-то со спины, – выключайте микрофон… К черту этого парня. Шлатт пододвигает микрофон ближе к себе, прежде чем кто-либо успевает подойти. – Я САМ БУДУ БАЛЛОТИРОВАТЬСЯ! Томми неуклюже хватает его за локоть, дергая на себя. – Прекращай, это уже не смешно! – ШЛАТТ2020! – Разноситься над трибуной демонический голос. – ДА! Вы думаете… Вы думаете вы хотите видеть Квакити в качестве президента? Его напарник по партии УКРАЛ МОЮ ЖЕНЩИНУ! На самом деле это довольно забавно. Он почти понимает, почему Уилбуру может это нравится. – ВЫ ДУМАЕТЕ, ВАМ НУЖЕН УИЛБУР? – продолжает он. Уилбур, Уилбур, Уилбур. Все рано или поздно сводиться к Уилбуру, не так ли? – Он украл мое сердце, – тихо говорит Шлатт в микрофон. На лице Уилбура появляется выражение открытого шока. (Первая настоящая эмоция, которая появилась на его лице за весь этот чертов день.) – Шлатт… Им не нужен Уилбур. Им не нужен идиот, который плакал посреди дороги, когда впервые подумал, что девушка отвергла его, который играл в пророка, превращая искру бунта в изголодавшееся пламя. Парень, который напевал джазовые биты себе под нос, укладывая черные кирпичи в стенах Л’Манбурга, который чуть не потерял сознание от паники, когда Салли рожала. Им не нужен тощий богатенький мальчик из коттеджа на самом дальнем острове, у которого за душой не было ничего, кроме песен о любви, огня в крови и желания что-то изменить. – Я САМ БУДУ ПРЕЗИДЕНТОМ! – Снова кричит Шлатт. Им не нужен Уилбур. Они хотят президента Сута, и Уилбур будет потакать им в этом, пока это, блять, его не убьет. Черта-с два, решает Шлатт. Все не закончится так. Только через мой труп.