”Now, men, do you hear me?..”

      Щебень на обочине искрился свежим инеем в тусклом свете пасмурного дня. Извилистая сельская дорога вывела дилижанс из леса на холм, покрытый сухой пожелтевшей травой. Обесцвеченные приближением зимы поля растянулись по обе стороны дороги, но всего через пару миль они сменялись стальным водным блеском. На самом берегу озера показался острый силуэт старинного поместья, больше напоминавшего рыцарский замок. Из оставшегося позади леса доносилось воронье карканье.       Грей на соседнем месте судорожно вздохнул. Его рука до скрипа сжала край обтянутого бархатом сиденья. Смоллетт, до этого безучастно наблюдавший за проносившимся мимо пейзажем, слегка повернул голову к нему.       — Не переживай ты так, мои родственники совсем не страшные, — наконец подал голос он после недолгих размышлений. — Во всяком случае, по отношению к гостям.       Грей передёрнул плечами и отвернулся к окну, нахмурившись.       — Сегодня холодно просто. — Он помолчал немного, но затем снова взглянул на Смоллетта, настороженно сдвинув брови. — И что это вообще значит — «во всяком случае по отношению к гостям»?       Смоллетт пожал плечами.       — У меня, как правило, есть около полутора дней на отдых, прежде чем начнутся разговоры на тему моей женитьбы и детей. — Он сухо усмехнулся. — Но тебя это, разумеется, не коснётся.       Грей едва заметно вздрогнул и снова отвёл взгляд, но всё же тихо рассмеялся в ответ. Смоллетт откинулся на спинку сидения.       — Хорошо хоть, когда Эленор подросла, она стала делить со мной эту участь, — добавил он.       В салоне дилижанса воцарилась тишина. Смоллетт обернулся и наткнулся прямо на большие глаза Грея. Любопытство в его взгляде наконец перебороло тревогу.       — Ваша сестра?       Смоллетт кивнул.       — Вы не рассказывали, что у вас есть сестра.       Смоллетт сжал руку в кулак. Затем медленно вздохнул.       Грей, как и всегда, терпеливо ждал продолжения. Порой эта его манера едва не выводила Смоллетта из себя — он привык к тому, что все паузы в разговоре, внезапные и неудобные, заполняли его собеседники, но Грей никогда не перебивал даже его неозвученные мысли. Будто действительно хотел знать, что Смоллетт скажет.       — Я тебе о многом не рассказывал, — хрипло выдохнул он.       Воцарившуюся тишину не нарушало ничего, пока Грей с тихим вздохом не отодвинулся на край сидения, поплотнее запахнув дорожный плащ.       Когда они друг за другом выбрались из дилижанса на вымощенную узорчатой плиткой площадку перед домом, пожилой дворецкий уже вышел на крыльцо, придерживая тяжёлую, обитую чугуном дверь. Смоллетт не торопясь поднялся по растрескавшимся ступеням, следя, чтобы рассматривавший поместье с раскрытым ртом Грей не отстал слишком сильно.       — С возвращением, сэр, — произнёс дворецкий с поклоном.       Его голос скрипел почти так же, как проржавевшие дверные петли. Смоллетт лишь мотнул головой в ответ на протянутую за багажом руку и вошёл в холл.       Стон закрывающейся двери сменился звонким стуком каблуков с верхнего этажа. Смоллетт едва успел поставить саквояж на пол, как молодая черноволосая девушка в лёгком платье порывом ветра слетела по лестнице и бросилась ему на шею. Грей, отвлёкшийся на пёстрые, блестящие шёлковыми переливами средневековые гобелены, подобные которым он до этого видел лишь раз, в усадьбе Трелони, подскочил от неожиданности, но услышав тихий смех Смоллетта, пока тот кружил сестру в воздухе, словно та совсем ничего не весила, улыбнулся тоже.       — Эленор, дорогая, не стоит забывать о правилах приличия даже в кругу семьи, — раздался голос, принадлежащий другой женщине. — К тому же сегодня мы принимаем гостей.       Девушка послушно выпустила Смоллетта из объятий и повернулась к Грею с приветственной улыбкой. На вид ей было не больше семнадцати, но строгие острые черты — совсем как у Смоллетта — придавали выражению её лица неожиданную зрелость. Грей выпрямился и сдержанно кивнул ей, всё ещё стараясь унять дрожь в коленях. Он не ждал угрозы со стороны юной девушки, но в её светлых глазах помимо радости от встречи с братом и почти детского любопытства мерцало что-то гораздо более глубокое.       Мистер Смоллетт-старший с женой наконец тоже спустились в холл. Хозяин дома с усталой улыбкой умудрённого опытом джентльмена протянул Грею руку.       — Мы давно ждали вашего визита, мистер Грей, — произнёс он. — Море никак не отпускало?       Грей неуверенно сжал его руку в ответ, растянув губы в напряжённой улыбке, но прежде, чем он успел ответить, мистер Смоллетт продолжил:       — Да, моряки в наших краях большая редкость.       — Но у вас ведь есть свой домашний моряк, — сказал Грей.       Он пожалел об этой шутке даже прежде, чем последние слова слетели с его губ. Так он не волновался даже перед своим первым плаванием в роли штурмана, и этот факт его пугал — не мог исход знакомства с семьёй Смоллетта быть важнее его морской карьеры. Но эта его черта не менялась с самого детства — чем сильнее Грей о чём-то переживал, тем более неуклюже себя вёл.       Звенящую паузу прорезал низкий бархатистый смех. Грей пару раз моргнул, вглядываясь в расслабленное лицо мистера Смоллетта. Миссис Смоллетт и Эленор тоже улыбались. Грей почувствовал, как лёд, сковавший его внутренности, начинает трескаться.       — К сожалению, его это тоже касается, — вздохнул мистер Смоллетт, переведя взгляд на сына, но его улыбка не померкла.       Грей повернулся к другу в ожидании его реакции на слова отца. Но Смоллетт вместо этого почему-то смотрел на него в ответ, ободряюще улыбаясь уголком губ, так чтобы только Грей мог это увидеть. И Грей наконец улыбнулся тоже.       — Позвольте представить вам мою жену, Констанс, — продолжил Смоллетт-старший, — и мою дочь, Эленор.       Грей по очереди коснулся губами обеих протянутых ему рук. Эленор подступила к нему ближе.       — Брат много о вас рассказывал, — сообщила она.       Грей снова покосился на Смоллетта, но тут же отвернулся, почувствовав, как краска начинает заливать его лицо.       — Надеюсь, хорошего, — застенчиво отозвался он.       — Плохого нечего.       Смоллетт хлопнул его по плечу, подошёл к дворецкому, отобрал у него багаж и направился к лестнице. Грей слабо улыбнулся, опустив голову и задумчиво потирая шею, но, поймав на себе вопросительный взгляд Эленор, которая, приподняв бровь, посматривала то на него, то на брата, усилием воли взял себя в руки.       — Александр, вероятно, обязан вам жизнью, — пояснила миссис Смоллетт. — Для нас вы всегда желанный гость.       Смоллетт ждал Грея у подножия лестницы, наклоном головы приглашая следовать за ним. Закончив наконец приветствие, мистер Смоллетт с семьёй удалился в ведущую из холла дверь, а Грей на ставших воздушно-лёгкими ногах поспешил наверх.       Смоллетт провёл его по длинному коридору и открыл дверь в одну из многочисленных гостевых, как Грей понял, комнат. Дневной свет, хоть и тусклый, заливал её от угла до угла, падая на большую кровать, заваленную подушками, резной буковый шкаф и несколько комодов, на одном из которых стояла ваза со свежими цветами.       Грей вошёл в комнату, но тут же снова отступил назад, словно потеряв равновесие. Смоллетт с усмешкой коснулся его спины.       — Эта комната больше, чем весь трюм «Испаньолы»! — выдохнул Грей, умоляюще глядя на него.       — Успокойся, тебе же не надо её ремонтировать, — хмыкнул Смоллетт.       Спустя пару мгновений тишины воздух прорезал тихий, но искренний расслабленный смех. Грей положил свой саквояж на кровать.       — Можешь чувствовать себя здесь как дома, — сказал ему Смоллетт, прислонившись плечом в дверному косяку и уже занеся одну ногу за порог.       Грей вскинулся и резко обернулся к нему.       — Что, просто возьмёте и оставите меня одного? Я же тут потеряюсь!       — Тогда грош тебе цена как штурману. — Смоллетт улыбнулся. — Не бойся, перед ужином я проведу тебе экскурсию. А пока мне нужно хотя бы переодеться.       Грей нехотя кивнул. Дело, разумеется, было не в его страхе заблудиться.       Смоллетт на несколько секунд задержал на нём взгляд, затем как-то неловко махнул рукой, будто сначала собирался сделать что-то другое, и вышел, закрыв за собой дверь.       Как только Смоллетт закончил разбирать дорожную сумку, в его комнате раздался бодрый стук. Смоллетт улыбнулся, узнав почерк сестры. Он открыл дверь, и Эленор снова едва не сбила его с ног. Смоллетт низко рассмеялся.       — Одного раза тебе не хватило? — прошептал он Эленор в плечо.       — Матушка грубо меня прервала, — фыркнула сестра в ответ.       — Она наконец решила поучить тебя манерам?       — Если бы мы чаще виделись, в этом бы не было нужды. — Эленор отпустила Смоллетта и, вместо этого взяв его за руки, посмотрела ему в глаза. — Я надеялась, после отставки ты станешь больше времени проводить дома.       — Ты же знаешь, для меня сидеть на месте без дела не жизнь, — ответил Смоллетт со вздохом. — Повод съездить хоть куда-то для меня теперь редкое счастье.       Эленор немного помолчала.       — Например, встретить друга из плавания? — спросила она с тонкой усмешкой.       Смоллетт непонимающе нахмурился.       — Я приглашал Грея в гости уже давно, да он всё занят был. Впрочем, — он поднял задумчивый взгляд к потолку, — судя по его настроению, дело может быть и не в этом.       — Что же не так с его настроением? — Эленор снова лукаво улыбнулась. — Я теперь, кажется, понимаю, почему ты в последнее время стал таким весёлым — мистер Грей даже отца заставил рассмеяться. — Эленор присела на край кровати и со странной, несвойственной ей застенчивостью опустила голову. — К тому же он довольно симпатичный.       Смоллетт закрыл дверцу шкафа, отвернувшись от Эленор. Неженатых джентльменов, в том числе молодых и красивых, в их доме бывало не мало: политики, аристократы, военные — и ни к кому из них Эленор ни разу не проявляла большего интереса, чем простая вежливость — а со Смоллеттом она делилась многим, чего не показывала публично. Такие нотки в её голосе он слышал впервые. В горле встал ком, под сердцем неожиданно кольнуло.       — Об этом уже не мне судить, — отозвался он наконец. — Но если… — Смоллетт глухо прочистил горло. — Если тебя это интересует, Грей один из достойнейших людей, которых я знаю.       Вскоре они оставили эту тему, будто она не поднималась и вовсе. Эленор принялась рассказывать что-то ещё — про светские сплетни, про здоровье родителей, — но Смоллетт больше её не слушал, укрывшись за перекладывания старых карт и книг с места на место. Мысли его уже самовольно преодолели лестничный пролёт, ярды тёмного коридора, просочились в дверь, за которой он некоторое время назад оставил своего друга. Интересно, чем он теперь занят? Должно быть, сидит на кровати, дёргая ногой, и считает секунды до момента, когда Смоллетт спасёт его от неопределённости. Смоллетт вздохнул. Он бы и сам не отказался от спасения. Эта поездка должна была стать их временем, Грей ведь был его гостем, но теперь… Эленор, его дорогая сестра…       Смоллетт нечасто всерьёз задумывался о своих чувствах — наоборот, он привык пренебрегать ими как чем-то лишним и мешающим. Так чем же Грей отличается от всего остального?       Когда Эленор наконец оставила его, отправившись на занятия музыкой, Смоллетт вернулся к Грею, чтобы, как и обещал, показать ему поместье. На стук в дверь ответа не последовало, поэтому Смоллетт вошёл внутрь и увидел на фоне серого неба стройный силуэт Грея, вышедшего на балкон с трубкой.       Толстые стены замка служили хорошей звукоизоляцией, но на улицу из открытых окон часто просачивались споры слуг, беседы отца с друзьями и прочая жизнедеятельность обитателей дома. Вот и сейчас в холодном воздухе разливалась безупречная мелодия клавесина.       — Ты бы хоть накинул сверху что-нибудь, — произнёс Смоллетт, встав рядом с Греем.       — Кто это играет? — спросил Грей вместо ответа, вынув трубку изо рта.       В груди у Смоллетта снова стало тесно.       — У Эленор урок, — сказал он наигранно безразличным тоном.       — Ух ты! — Грей заулыбался. — А скрипки у вас нигде не завалялось? Я бы присоединился. — Он вдруг опустил голову, неловко почесав в затылке. Улыбка сползла с его лица, уступив место привычному виноватому выражению. — Хотя, наверное, не стоит мешать классику с моряцкими частушками…       Смоллетт недовольно фыркнул, сдвинув брови.       — Твоя музыка мне нравится больше.       Грей робко поднял взгляд на него. По его щекам пробежал тусклый румянец.       — …Тогда вопрос в силе, — пожал он плечами.       Смоллетт вздохнул, но хмуриться перестал.       — Идём, — кивнул он в сторону выхода.       Они обошли все уголки замка, от конюшни, где теперь стояла доставившая их в поместье карета, до заваленного старой мебелью и пыльными картинными рамами чердака. Грей начал привыкать и успокаиваться, и всё же Смоллетт старался не отходить от него далеко. Почему-то его не покидало ощущение, что после этого визита Грея отношения между ними изменятся навсегда, поэтому Смоллетт хватался за каждую секунду, проведённую вместе. Наконец дворецкий доложил о начале ужина, и Грей тут же перестал беззаботно улыбаться, вспомнив, видимо, где находится.       — Меня… тоже там ждут? — неуверенно уточнил он.       — Разумеется, — ответил Смоллетт и ехидно усмехнулся. — Не накрывать же для тебя отдельно.       Грей поник, и Смоллетт тут же пожалел о своём тоне. Грей и так с трудом согласился на эту поездку, и лишний сарказм точно не помогал.       — Не переживай, — продолжил Смоллетт, легонько толкнув его плечом. — Я всё это время буду рядом.       Более глупых и бессмысленных обещаний Смоллетт ещё никому не давал. И тем не менее Грей приободрился.       Вся семья уже собралась за столом. Смоллетт сел напротив отца, Грей пристроился рядом, оказавшись почти лицом к лицу с Эленор, до этого со скучающим видом ковырявшей рагу в тарелке. С появлением Смоллетта и Грея она выпрямилась и заинтересованно посмотрела на них. Смоллетт на мгновение поймал её взгляд и поспешил отвернуться.       Ужин начинался, как обычно, за ничего не значащими на первый взгляд замечаниями о вкусе блюд и просьбами передать соль. Из привычной картины выбивался только нервно сопящий Грей, совсем недавно научившийся правильно выбирать вилки. Смоллетт сжимал свободную руку в кулак, не позволяя желанию коснуться Грея — просто так, ради поддержки — взять верх. Должно быть, со стороны в подобном жесте не было ничего предосудительного, но Смоллетт прекрасно знал, что на самом деле было.       — Расскажите о своей карьере, — наконец обратился Смоллетт-старший к едва расслабившемуся Грею. — Как я понимаю, вы не так давно стали штурманом.       — Всё верно, сэр, — быстро отозвался Грей. — В море я с детства, но теперь у меня появилась возможность заняться чем-то более благородным.       «Ты заслужил это, как никто», — пронеслось в голове у Смоллетта.       — Ваша целеустремлённость восхищает, — продолжил отец. — Полагаю, наниматели остаются вами довольны?       — Грей мечта, а не штурман, — вставил Смоллетт. — Плохо одно — моим штурманом ему уже никогда не быть.       Они с Греем коротко переглянулись.       — Я не заблудился в вашем особняке, — произнёс Грей с неуверенной улыбкой, — после этого мои должностные обязанности — так, детская игра.       Смоллетт снисходительно закатил глаза, но всё же не смог сдержать улыбки. Почему-то он поначалу решил, что эта шутка предназначалась именно для него, но тут же отмахнулся от этой мысли. Смоллетт-старший рассмеялся.       — А тебе, сынок, пора подумать о пенсии, — вдруг сменил он тему. — Ты ещё не смирился с отставкой, но в жизни есть место не только для работы. Я не устаю надеяться, что однажды ты представишь нам свою невесту.       Грей перестал улыбаться и встревоженно взглянул на Смоллетта. А тот с усталым видом сунул руку за пазуху и достал свои карманные часы.       — Хм, — задумчиво протянул он, открыв крышку, — в этот раз что-то рановато.       Он скосил взгляд на Грея, когда тот тихонько стукнул ножом по столу, плотно сжав губы, будто из последних сил сдерживал улыбку. Смоллетт почувствовал, как к лицу приливает тепло — в этом моменте было больше близости с ним, чем во всех его даже самых смелых мечтах.       — Это не шутки, Александр. — Тон мистера Смоллетта приобрёл нотки стали. — Твой статус тебя обязывает.       Смоллетт посмотрел на него исподлобья. Грей рядом с ним глубоко вдохнул.       — Капитан Смоллетт женат на море. — В этот раз в его голосе не звучало ничего похожего на робость. — Мало какая женщина с ним сравнится.       Смоллетт бросил на него короткий взгляд и снова уткнулся в тарелку. Раньше он родителям так и отвечал. Это никогда не было полностью правдой, но всегда помогало отложить расспросы до следующего раза. А теперь… под взглядом его больших глаз цвета тропического океана, Смоллетт просто не мог. Впрочем, вряд ли Грей желал бы знать правду…       — Точнее не скажешь, — бросил он в ответ.       За столом на минуту воцарилась тишина, нарушаемая лишь звоном столовых приборов. Дворецкий налил всем вина, миссис Смоллетт произнесла какой-то тост.       — Мистер Грей, не затруднит ли вас рассказать нам историю вашего знакомства с моим братом, — подала голос Эленор, положив голову на сцепленные ладони. — Из него самого клещами подробностей не вытянешь.       — Дорогая, локти, — тут же напомнила ей мать.       Эленор быстро поправилась, словно её такие замечания, в отличие от Смоллетта, ничуть не беспокоили, но не отвела от Грея заинтересованного взгляда.       — Для Грея эта история не менее тяжёлая, чем для меня, — заметил Смоллетт.       — Нет-нет, я совсем не против, — возразил Грей, но вдруг осёкся. — Если только…       Смоллетт поймал на себе его вопросительный взгляд, вздохнул и равнодушно пожал плечами. С каждым витком разговора ему становило всё неуютнее за столом.       — Прошу вас, — протянула Эленор. — Морские байки мои самые любимые.       Грей рассказал. О том, как по приглашению Сильвера записался в команду «Испаньолы», как узнал о готовящемся мятеже в самый последний момент, как едва не предал честных людей и как всё оставшееся плавание старался искупить свою вину. Умолчал лишь о том, как с каждым днём восхищение, которое он испытывал к своему капитану, постепенно умножалось и перерастало в нечто совершенно иное — всеобъемлющее и куда более личное. Эти воспоминания Грей хранил как самые настоящие сокровища. Смоллетт, казалось, не обращал внимания на его рассказ, лишь молчаливо хмурился в те моменты, когда Грей ругал себя за что-то. Но этот рассказ заставил чувства, о которых Грей уже почти перестал думать как о чём-то особенном, вспыхнуть с новым жаром.       Когда Грей закончил, миссис Смоллетт взглянула на него, приподняв брови и склонив голову на бок, как на ребёнка, солгавшего насчёт разбитой вазы.       — Вы преуменьшаете, мистер Грей, — уверенно возразила она. — Александр даже в своих скупых рассказах особенно выделил вашу роль.       — Капитан думает обо мне лучше, чем я того заслуживаю, — вздохнул Грей.       — Не начинай, — резко оборвал его Смоллетт.       Грей виновато поджал губы, но задуматься об этом глубже ему не позволили.       — В любом случае, сейчас вам стыдиться нечего, — продолжила миссис Смоллетт. — Вы уважаемый член общества, собственными силами сделавший себе имя и состояние.       — И завидный жених, — как бы между делом добавила Эленор.       У Грея зазвенело в ушах. Он сосредоточил взгляд прямо перед собой, на бокале с остатками вина и серебряном подсвечнике, чтобы не дай бог не посмотреть на Смоллетта. Какое-то совсем недавнее воспоминание вспыхнуло в его голове тусклым болотным огоньком, но все остальные мысли не позволили разглядеть его как следует.       — Вряд ли по вашим меркам, — ответил Грей охрипшим голосом.       Смоллетт из последних сил боролся с желанием выйти из-за стола — он ведь пообещал Грею быть рядом. От мерцания свечей засаднило глаза. Запах подостывшей еды поднял к горлу тошноту. Голоса родственников слились в единый фон, пустой и оттого лишь ещё более раздражающий, как гудение пчелиного улья. Грей послушно отвечал на вопросы, посыпавшиеся в его сторону с удвоенной интенсивностью. Смоллетт попытался сосредоточиться на его голосе — чуть охрипшем от волнения, но всё таком же пробирающем до приятной дрожи в животе. Этот же голос ещё, казалось, совсем недавно тянул вместе с нестройным матросским хором рабочие шанти и шёпотом извинялся за каждое неловкое движение во время переложенной на него перевязки. Хотел бы Смоллетт, чтобы всё вокруг исчезло и они с Греем остались вдвоём. Ни разу до этого ему не удалось подобрать нужные слова, но тогда бы обязательно получилось. Однако окружавшая их обстановка всё равно оставалась до боли осязаемой.       В конце концов Смоллетт не выдержал. Он бросил на Грея умоляющий взгляд, едва заметным кивков указав на выход из столовой, и, когда Грей понимающе улыбнулся в ответ, встал из-за стола и молча покинул зал.       Сквозняк неприятно холодил влажную кожу, и Грей накинул на шею полотенце. Стоять днём на балконе под звуки игры Эленор на клавесине почему-то было гораздо теплее. Теперь эта сцена приобрела для Грея куда большее значение, и это его совсем не радовало. Раньше с ним заигрывали разве что официантки в пабах, смело и бесстыже, но даже такие тонкие намёки Грей узнавал безошибочно. И как он ни старался успокоить себя — мол, юные дворянки каждого гостя рассматривают как возможного жениха, — поведение Эленор не давало ему покоя.       Неплохой повод навестить Смоллетта перед сном.       Дождавшись слегка удивлённого «Войдите», Грей открыл дверь и, стараясь издавать поменьше шума, словно он передвигался по скрипучей корабельной палубе, проскользнул внутрь. Комната Смоллетта встретила его густым, но уютным ночным мраком. Ему показалось, что покои хозяйского сына были даже меньше, чем комната для гостей, но, должно быть, сказалось влияние самого Смоллетта. Он сидел за письменным столом и курил. Перед ним лежала толстая тетрадь, напоминавшая судовой журнал, которую Смоллетт при появлении Грея закрыл и отодвинул на край.       — Не спите ещё? — улыбнулся Грей.       Он тяжело вздохнул, мысленно похвалив себя за столь очевидный вопрос. Смоллетт лишь мотнул головой и указал концом трубки на кровать. Грей неуверенно сел напротив него.       — Горячая ванная в ежедневной доступности — это грех плотского наслаждения, — произнёс он.       Смоллетт устало улыбнулся в ответ.       — Заезжай почаще.       Грей напряжённо сглотнул и облизал губы. Ему резко расхотелось переводить тему, но он должен был узнать ответ.       — Похоже, ваша сестра тоже от этого не отказалась бы… — тихо, почти шёпотом сказал он, словно в надежде, что Смоллетт его не услышит.       Смоллетт отвернулся к нему боком, откинувшись на спинку стула и положив ногу на ногу. В воздух взвилось облако табачного дыма, и Грей понял, что зря не взял свою трубку.       — А я ещё говорил, что ты будешь в безопасности.       Голос Смоллетта звучал словно из глубины склепа, безразличный, едва не безжизненный, холодный и тяжёлый. И тем не менее этот голос высказал шутку, так что Грей тускло усмехнулся.       — Могу с уверенностью заявить, что тебя Эленор особенно выделила, — продолжил Смоллетт уже более мягко.       Грей лишь напряжённо кивнул, опустив голову и сцепив руки.       Его привычка хвататься за подол рубахи от волнения совсем недавно сменилась привычкой трясти ногой. Смоллетт украдкой изучающе поглядывал на него. Быть может, Грей чувствовал себя неуютно именно из-за внимания Эленор, а не из-за своих собственных чувств?.. В душе загорелась постыдная ревностная надежда.       — Тебе… нечем ей ответить? — всё же решился спросить Смоллетт.       — Я… — Грей резко отвернулся, но всё же Смоллетт успел заметить, как вспыхнули его щеки. — Ну то есть… вы не подумайте… мисс Эленор удивительная девушка, умная, как я могу судить, приятная в общении, весёлая… — он развёл руками, будто за что-то оправдывался, — ну, редкие девушки признают моё чувство юмора… и красивая настолько, что можно ослепнуть…       — Не ожидал, наверное, глядя на меня? — хмыкнул Смоллетт.       Грей поднял на него взгляд так же резко, как до этого отвернулся. Его непонимающе сдвинутые брови и поражённо округлённые глаза говорили красноречивее любых слов. Смоллетту стало до ужаса смешно.       — Забудь, — отмахнулся он, закатив глаза. — Так в чём дело?       — Точно не в ней. — Грей пожал плечами. — Неужели вы хотите видеть меня рядом с вашей сестрой?       Смоллетт попытался вдохнуть, но не смог. Его сердце словно сжали между собой два столкнувшихся айсберга. То, как Грей иногда отказывался понимать со всех сторон очевидные вещи, Смоллетта даже злило. Он перевёл на Грея тяжёлый взгляд и тихо, но с нажимом, произнёс:       — Я буду счастлив, если ты станешь частью моей семьи.       «Хотя бы так», — добавил он про себя.       Смоллетт почти два года терпеливо ждал, когда Грей наконец перестанет трястись и заикаться в его компании и начнёт воспринимать как друга. Когда их отношения вышли в спокойное, надёжное русло, Смоллетт уверился, что о большем нельзя и мечтать — Грей рядом, в его аквамариновых глазах без остановки пляшут искры веселья, и эта радость опасно заразительна. Но Смоллетт не переставал стремиться за горизонт, даже выйдя в отставку.       Грей обратил взгляд к тёмному, скрытому призрачной занавеской окну, то и дело покусывая высохшие губы. Смоллетт с тихим вздохом вынул трубку изо рта и протянул ему. Грей, неуверенно посмотрев на него в ответ, взял трубку и, раз глубоко затянувшись, вернул её обратно. Два клуба вязкого дыма поднялись к потолку и, слившись на мгновение в один, рассеялись без следа. Затем Грей встал и молча направился к выходу.       Смоллетт уже собирался окликнуть его — неважно, как, главное удержать, — но уже у самой двери Грей вдруг остановился сам.       — Знаете, — заговорил он, не оборачиваясь, — вообще-то, вы очень с ней похожи. И когда она… смотрит на меня вот так…       Смоллетт не понял, оставил ли он эту фразу незаконченной специально или просто не сумел подобрать слов, но так или иначе Грей передёрнул плечами, будто от холода, и резко покинул комнату. Едва слышный хлопок двери разнёсся в застоявшемся воздухе оглушительным эхом.       Смоллетт неспешно выбил трубку, поднялся из-за стола, приоткрыл на ночь окно, впуская в покои пьянящую морозную прохладу, переоделся в ночную рубашку и опустился на кровать на то самое место, где две минуты назад сидел Грей. Затем устало откинулся на спину и накрыл успевшее бесстыдно намокнуть лицо подушкой.       Туманный утренний свет обратил в прах всё волшебство (или проклятие) минувшей ночи. Грей спал мало и беспокойно. В голове, как и по мрачным коридорам замка, гулял сквозняк. Впрочем, он привык не обращать внимание на усталость, особенно когда на палубе его ждала неотложная работа. Правда, теперь он совершенно не понимал, с какой стороны к ней лучше подступиться.       Горничная, пришедшая прибраться в комнате, сообщила, что завтрак скоро подадут. С трудом убедив её не утруждаться, Грей быстро умылся, заправил постель и поспешил в столовую, не столько от голода, давшего о себе знать ещё посреди бессонной ночи, сколько от нетерпения поскорее выяснить суть волновавших его недосказанностей.       У самых дверей, ведущих в обеденный зал, его догнал голос Смоллетта:       — Доброе утро, Грей.       Грей резко остановился и обернулся с как можно более непринуждённым видом.       — Доброе утро, сэр, — отозвался он, натянуто улыбнувшись. Его взгляд скользнул по измученному лицу Смоллетта. — Хотя, похоже, вам тоже не спалось…       Смоллетт пожал плечами, отвернувшись.       — Должно быть, от смены обстановки, — вздохнул он.       «Разумеется», — виновато подумал Грей. Если их вечерний разговор действительно имел куда больший смысл, чем любой из них осмелился признаться даже самому себе, как Грею казалось, то вот так оставить Смоллетта было ошибкой.       — Повезло вам, — продолжил Грей, дрожащей рукой почёсывая в затылке. — А мне вот мешали ваши замковые призраки.       Смоллетт бросил на него короткий взгляд из-под вскинутых бровей, затем тихо, умиротворённо рассмеялся, почти как вчера днём, когда всё ещё казалось таким простым. Глубокие тени под его глазами разгладились, уступив место счастливым морщинкам. Рука Грея перестала дрожать.       — Пока тебя не затянул круговорот жизни моей семьи, — продолжил Смоллетт, не переставая улыбаться, — не хочешь перед обедом прогуляться за озеро? Уверен, тебе там по…       — Да, я с радостью! — бодро отозвался Грей, даже не позволив ему закончить. «Куда? За озеро, вы сказали?»       Смоллетт открыл дверь в столовую, преувеличенно галантным жестом приглашая Грея войти первым. Тот не придумал ничего лучше, чем сделать в ответ такой же театральный реверанс, подобрав полы невидимого платья. Едва сдерживая смех, они сели за стол. Взгляд Грея упал на уже приступившую к еде Эленор.       Окружающий шум утонул в гуле его собственных мыслей. Смоллетт-старший о чём-то спрашивал сына, тот без энтузиазма ему отвечал, миссис Смоллетт периодически велела Эленор следить за осанкой или есть медленнее. Грей в свою очередь, сам того не замечая, сверлил её простодушное лицо задумчивым и даже суровым взглядом. Все его чувства никак не хотели складываться в слова. Рука Смоллетта лежала на столе в опасной близости, как волшебный якорь — стоило только коснуться его… Наверное, на прогулке они окажутся так же близко друг к другу. Как в карете по пути в поместье. Как тысячу раз до этого в трактире или пабе, поднимая кружки за какой-нибудь пустяк. Едва ли так же близко, как когда-то в старом срубе в глубине Острова Сокровищ. Как Грей мог так поздно догадаться, насколько все подобные моменты на самом деле ему дороги!..       Эленор, когда встречалась с ним взглядом, лишь учтиво улыбалась и возвращалась к разговору с родителями. Что-то в её поведении казалось Грею странным, однако необходимость объясниться от этого только возрастала. Он тяжело вздохнул. Слова никогда не были его сильной стороной, но другие знакомые ему методы выражения чувств, которые он раньше считал куда более убедительными, теперь казались низкими и нечестными.       Вскоре после завтрака (не сразу, так как Грею не хотелось следовать за юной девушкой по пятам), он нашёл Эленор в большой полукруглой гостиной на первом этаже. Девушка сидела на самом краю дивана с пяльцами в руках и равнодушно рассматривала нарисованную на бумаге схему. На звук шагов она подняла голову.       — Мисс Эленор, — обратился к ней Грей, с трудом сохраняя твёрдость голоса. — Надеюсь, я не сильно вас отвлекаю.       Эленор улыбнулась, мотнув головой.       — Ваше общество мне приятно, — вкрадчиво произнесла она.       Грей со вздохом подошёл к ней ближе.       — Об этом я и хотел с вами поговорить. Боюсь, мне будет нечего предложить вам.       Он в последний раз постарался собраться с мыслями. В проёме незакрытой двери мелькнул чей-то силуэт.             Грей говорил медленно, подбирая слова насколько мог тщательно. Что-то про ложь и неловкость, что-то про честность и честь. Внутренний взгляд почему-то упрямо рисовал в голове картины голого ноябрьского леса, залитого молочным туманом, и ослепительный блеск озера между чёрными стволами деревьев. И Грей отчаянно пытался понять, говорит ли он всё это ради Эленор, чтобы не вводить её в заблуждение, или для кого-то другого.       Девушка слушала его речь безмолвно, с широко раскрытыми от удивления глазами, словно не понимала даже, о чём это он вообще. От этого взгляда Грей краснел лишь сильнее. Неужто и он, и Смоллетт ошиблись? Так или иначе, на свой счёт Грей был уверен в каждом слове. И лишь поэтому не замолкал.       — …Быть может, всё это вас не волнует — тогда хорошо. Но я хочу, чтобы с этого момента между нами не было никаких недопониманий.       На несколько мгновений в гостиной воцарилось молчание, нарушаемое лишь исправно отмерявшим секунды тиканьем часов. Затем Эленор отложила вышивку, поднялась с дивана и подошла к Грею почти вплотную. Тот сделал шаг назад, подводя черту под сказанным ранее.       — Что же, это весьма благородно с вашей стороны.       Других слов от неё Грей не ожидал — если уж Эленор послушно исполняла все замечания её матушки по поводу походки и состояния её платья, то вряд ли стала бы возражать почётному гостю. И тем не менее задумчивость, сквозившая теперь в её тоне, Грея несколько смутила. Светившееся в её взгляде всё время до этого момента любопытство спало, обнажив тот глубинный блеск, который Грей всё не мог разглядеть.       — Мне жаль, миледи, — добавил он, сглотнув.       Эленор склонила голову на бок. Она неспешно прошлась вперёд, оказавшись с Греем плечом к плечу и глядя куда-то ему за спину.       — Я понимаю ваши чувства, сэр, — произнесла она. Она на долю секунды повернула голову к нему, и её глаза сверкнули. — В конце концов, вы ведь вовсе не ради меня сюда приехали.       Грей похолодел даже прежде, чем успел осознать смысл её слов. Что ж, он приехал в гости к другу, это знали все, но было ли в этом хоть что-то, о чём стоило говорить таким тоном?..       Было. Однако даже сам Грей понял это не так давно, а Эленор никак не могла знать больше них самих.       — Пожалуй, что так, — отозвался Грей, из последних сил удерживая свой голос от срыва на хрип.       Эленор кивнула и направилась к выходу.       — Не мне решать вашу судьбу, — сказала она, коснувшись изящной рукой дверного косяка. — Лучше сделайте это сами.       Только когда она вышла, Грей наконец почувствовал, как на его лбу выступили капельки пота.       Его взгляд упал на схему вышивки, которую Эленор оставила на столике. На нарисованной акварелью картинке были изображены две сидящие на траве девушки в старинных платьях с длинными рукавами.       Сквозняк, струившийся из приоткрытой двери, взвивал в воздух ещё больше пыли. Последний раз Смоллетт разбирал свою личную библиотеку лет десять назад, не считая вчерашней иллюзии дела. Может, сейчас самое время. Никогда прежде он не испытывал такой острой потребности занять себя хоть чем-то.       Беседа Грея с Эленор в гостиной касалась его в самую последнюю очередь. Смоллетт с лёгкостью верил в то, что его друг приглянулся Эленор больше всех других, но за гордой улыбкой, с которой он об этом думал, скрывалось море безмолвной боли. Почему он не предвидел такой исход? А если бы предвидел, то стал ли бы мешать?.. Он ведь сказал Грею вчера, что будет только рад.       — Давно ты там стоишь?       Со стороны двери послышался судорожный вздох. Смоллетт отчётливо представил, как Грей резко заливается краской и испуганно отступает назад. Смоллетт не мог найти иное объяснение, почему каждая деталь в поведении Грея трогала его так глубоко.       — Было открыто, и я подумал… — послышалось его неразборчивое бормотание.       Смоллетт повернулся к нему, кротко кивнув. В идеале он предпочёл бы ещё и улыбнуться — на Грея этот жест всегда действовал безотказно, — но улыбка, даже самая слабая и фальшивая, никак не желала выдавливаться. И всё же Грей, немного помявшись на пороге, ступил глубже в комнату.       — Чем занимаетесь? — по-прежнему робко поинтересовался он.       Смоллетт обвёл рукой образовавшийся бардак.       — Решил разобрать старые книги. Я даже не представлял, сколько всего у меня скопилось…       Брови Грея непонимающе скользнули вверх.       — А мы разве не собирались за озеро? — уточнил он.       — А у тебя разве не нашлось занятия поинтереснее?       Их взгляды встретились. И как Смоллетт ни старался вести себя спокойно, его чувства предательски рвались наружу. Глаза потяжелели, и он поспешил отвернуться, напоследок заметив, что Грей смотрит на него с тем же удивлением и невыразимым негодованием, как вчера вечером, когда Смоллетт что-то сказал о своей внешности. Так глупо он не чувствовал себя ещё никогда. Тем более что одно обещание, данное Грею, он уже недавно нарушил.       — Извини, я не то имел в виду, — снова подал голос Смоллетт, отряхивая руки. — Дай мне минуту.       Скоро они оба уже спускались по некогда монолитным ступеням крыльца. Грей не произносил ни слова, потирая между пальцами подол уличного пальто. Смоллетт не осмеливался взглянуть на него, и всё же он обязан был убедить Грея, что дело не в нём.       — Я не собирался тебя бросать, — сказал он, подступив к Грею ближе. — Совсем нет.       Грей долго молчал, словно обдумывал что-то сложное.       — Как и я вас, — произнёс он наконец.       Он ускорил шаг и быстро ушёл вперёд. «Нам ведь в другую сторону», — подумал Смоллетт с болезненной усмешкой, но вслух говорить не стал.       Обогнув поместье по широкой дуге, Смоллетт наконец вывел Грея к броду через вытекавшую из озера реку. Несколько выступавших из воды камней, выстроившись в неровный ряд, образовывали переправу. С детства Смоллетта здешний ландшафт почти не изменился. Поняв, куда ведёт их маршрут дальше, Грей развеселился и с готовностью поскакал с камня на камень. Смоллетту казалось, что ещё чуть-чуть, и шум ветра в кронах голых деревьев превратится в музыку, а движения Грея — в лихую джигу, для которой он и был рождён.       Смоллетт же не ходил здесь уже много лет. О том, чтобы найти себе палку для опоры, он задумался, когда возвращаться было уже поздно. Грей, к этому времени почти добравшийся до противоположного берега, остановился и оглянулся. Смоллетт мгновенно залился стыдливым румянцем и уже приготовился доказывать ему, что морская качка и это — совсем не одно и то же. Но лицо Грея, смазанное расстоянием и туманом, выражало лишь участливое беспокойство.       — Нам точно стоит переходить здесь? — спросил Грей, перекрикивая журчание воды.       Смоллетт лишь покраснел ещё гуще и упрямо нахмурился.       — Поверь, вид с другой стороны того стоит, — отозвался он.       Грей затих на секунду, но затем негромко сказал:       — Я верю.       Он вернулся на середину переправы, ступая по мокрым камням с кошачьей ловкостью, и молча подал Смоллетту руку. Тот поднял взгляд на него. Он с первого раза накрепко запомнил, каковы руки Грея на ощупь — удивительно холодные, шершавые от сухости и мозолей, но в их прикосновениях всегда было больше нежности, чем во всех завёрнутых в шёлковые перчатки женских пальчиках вместе взятых. Впрочем, возможно, Смоллетту так лишь казалось.       В другой раз он бы с возмущением отпихнул протянутую ему для помощи руку. Но сейчас попросту не имел права.       Он крепко взялся за руку Грея и подтянулся. Смоллетт не успел и глазом моргнуть, как они с Греем оказались на одном узком камне, с трудом удерживая баланс и не позволяя друг другу свалиться в воду. Смоллетт затаил дыхание, невольно встретившись с Греем взглядом. Мир вокруг потускнел, уступив свою яркость витавшему между ними неразрешённому напряжению — крепость, с которой сцепились их руки, тепло его дыхания так непозволительно близко и мистический блеск в глазах, словно Грей чувствовал то же самое… Не успел Смоллетт даже вздохнуть, как его мысли с готовностью пустились в полёт навстречу лежавшему на расстоянии одного движения будущему — вот его рука невесомо касается колючей веснушчатой щеки, вот Грей без тени обыкновенного смущения подаётся ему навстречу, обвивая руками его шею, и тогда их губы наконец встречаются, так смело, неосуществимо просто… Смоллетт уже привык к таким мыслям и перестал их стыдиться, но чувства, вызванные этой внезапной фантазией, без предупреждения накрыли его приливной волной.       На миг стало всё равно, и Смоллетт почти поддался. Почти.       С трудом выпрямившись и осторожно отклонившись назад, он кивнул в сторону другого берега.       — Давай дальше, — пробормотал он, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.       — Лучше теперь вы вперёд, — отозвался Грей со слабой усмешкой.       Отвернувшись, Смоллетт отчётливо услышал за спиной его тяжёлый и будто даже разочарованный вздох.       На деле озеро оказалось больше, чем выглядело со стороны поместья.       — Вот она, старость, — проворчал Смоллетт, с трудом перебираясь через очередной ствол поваленного дерева. — В детстве за это время я мог обойти его целиком. — Он вздохнул. — Надеюсь, к обеду вернёмся, иначе мачеха весь дом на уши поставит. Удивительно, как это она отпускала меня в море.       Грей тихо усмехнулся.       — По-моему, это мило. Честно говоря, я думал, что у вас натянутые отношения с семьёй.       — И почему же? — Смоллетт перевёл на него испытующий взгляд.       Грей поджал губы.       — Даже не знаю, — отозвался он, многозначительно хмыкнув.       Смоллетт с усмешкой закатил глаза, но тут же снова принял серьёзный вид.       — Я стал таким, какой я есть, отчасти из-за маминой кончины, — сказал он, вздохнув. — Отец замкнулся в себе, и мне пришлось учиться справляться со всем самому. Впрочем, — он подмигнул Грею, — мне уже исполнилось четырнадцать — грех жаловаться.       Грей нахмурился в ответ. Он всё ждал, когда ему наконец хватит смелости навсегда запретить Смоллетту относиться к собственным чувствам с таким пренебрежением. Смоллетт, заметив его недовольство, поспешил продолжить:       — А потом отец встретился с леди Констанс, племянницей графа МакАлистера — это спасло нас обоих. И меня она приняла как родного.       Грей призадумался на секунду.       — Интересно, Ливси её знает?.. — бросил он в воздух.       Смоллетт рассмеялся.       — По-твоему, все шотландцы знакомы друг с другом?       — Может и не все, но хотя бы аристократы… Чем ещё вы занимаетесь на этих своих приёмах.       В этот раз их смех слился в единый звонкий хор. Но минуту спустя, когда тропинка выровнялась и расширилась настолько, чтобы вместить их обоих разом, Грей обратил на Смоллетта взгляд, полный сочувствия.       — Я бы пожелал вам счастья, а не закалки, — сказал он.       — Всё в порядке, — безразлично отмахнулся Смоллетт. Затем, облизав губы, добавил: — Как бы ещё у нас появилась Эленор.       Грей напрягся, но согласно кивнул.       — Она славная…       От воспоминаний о состоявшемся между ними разговоре Грея бросило в жар. Сколько он ни ломал голову, а так и не смог понять, чего Эленор от него хотела. Он взглянул на Смоллетта, словно в поисках поддержки, и наткнулся на тот же острый влажный блеск, с которым Смоллетт смотрел на него перед выходом.       — Я счастлив за вас, — улыбнулся он.       Грей залился краской и резко взмахнул руками.       — Пока вы не уверились в своей теории окончательно, хочу заявить, что нет никаких «нас», — поспешно заверил он Смоллетта. — Мне льстит, что вы считаете меня подходящей парой для вашей сестры, но я вовсе ничего такого не хочу. И мы с ней это обсудили.       Смоллетт недоверчиво приподнял бровь.       — Да? — отозвался он, понизив тон. — Эленор не выглядела расстроенной…       Грей пожал плечами, облегчённо выдохнув. На тропинке хватало место лишь для них двоих.       — Я и сам не до конца понял, чего она хотела, — продолжил он спокойнее.       Смоллетт улыбнулся уголком губ.       — Порой я тоже её не понимаю, хотя знаком с ней всю её жизнь. Внешняя невинность — это далеко не всё, что в ней есть. Её большие глаза могут вводить в заблуждение. Такое… — Он вдруг обратил на Грея взгляд, в мгновение ставший тяжёлым и задумчивым. Ему ли не знать о чарах больших прозрачных глаз — как песчаная мель, на которой по неосторожности можно крепко застрять. — Словом, — Смоллетт тряхнул головой и снова хитро улыбнулся, — женщины — загадочные существа.       Они негромко рассмеялись.       — В любом случае мне кажется, что сейчас всё в порядке, — заключил Грей.       — Хорошо, если так. — Смоллетт многозначительно посмотрел на него. — Получается, менее счастлив за вас я не стал.       Наконец деревья начали редеть, и тропинка вскоре снова вывела их к берегу. Потоки воды здесь размыли землю, оголив большие, поросшие лишайником валуны. Здесь по порогам в озеро впадала другая река, текущая через лес с холмов. Грей вышел к самой кромке воды.       — Какая красота!.. — выдохнул он едва слышно.       Смоллетт обвёл взглядом открывшийся им пейзаж. Лента реки, петляя по излучинам, выскальзывала из леса, превращаясь в порожистой дельте в искристые осколки стекла. Рябь от течения заставляла поверхность озера сиять тысячей холодных серебряных бликов. Волны бились о берег с тихим плеском, унося сердце за тысячи миль отсюда — туда, где так же мерно накатывало на сушу бескрайнее море. Ближе к воде лесные ели уступали место вётлам и плакучим ивам, в более тёплые времена года придававшим этому месту волшебной, сказочной таинственности, за которую Смоллетт так его и любил. И на фоне всего этого светился восторженной улыбкой профиль Грея.       — Да, — пробормотал Смоллетт, не в силах отвести взгляд.       Грей наконец повернулся к нему снова и, мгновенно смутившись, опустил голову.       — Жаль, с моих любимых деревьев уже облетели все листья, — поспешил он сменить тему.       Смоллетт нахмурился.       — Я думал, тебе нравится это время года.       — Нравится. Если смотреть на него в окно, сидя у камина с кружкой чая. А здесь… — Грей пожал плечами. — Ну, здесь всё равно красиво и ещё вкусно пахнет.       Смоллетт вдруг неожиданно для самого себя залился резким безудержным смехом. «Вкусно пахнет?!» Таким образом сырой берег озера мог описать только Грей. Вряд ли он осознавал, насколько особенным он был. Но, возможно, он заслуживал это узнать.       Смоллетт в один миг почувствовал всю тяжесть многолетней борьбы с самим собой. А стоило ли оно того?       — Быть может, есть способ сделать это место уютнее для тебя, — негромко проговорил Смоллетт.       — Есть, — вздохнул в ответ Грей. — Но…       Он отступил от воды, приблизившись к Смоллетту. Тот же наоборот сделал пару шагов вперёд. А потом, наверное, вступил в свои права закон всемирного тяготения.       Рука Смоллетта невесомо опустилась Грею на плечо, как тысячу раз до этого. Грей накрыл его ладонь своей, как тоже не раз делал раньше. Затем Смоллетт вздохнул, заступил ему за спину и заключил в объятия, будто именно это с самого начала и планировал. Грей запрокинул голову, уткнувшись затылком ему в плечо таким же естественным движением. Смоллетт вжался носом в его волосы, словно искал укрытия.       — Эйб, я так устал… — прошептал он.       Грей погладил его по руке.       — Что ж, у вас есть ещё пара часов, прежде чем мы вернёмся и на вас снова посыпятся вопросы про женитьбу и внуков.       Смоллетт тихо засмеялся. А затем развернул Грея к себе и прижался к его губам, крепко обняв за талию. Руки Грея легли ему на плечи, сжав плотную ткань кителя, словно боясь, что Смоллетт в любой момент исчезнет.       Обратная дорога показалась обидно короткой, несмотря на то, что в этот раз они специально старались не спешить. На выходе из леса туман сомкнулся за их спинами, словно пообещав сохранить всё, что видел, в бессмертной тайне. Но руки расцепили они лишь тогда, когда полевые цветы сменились хоть и жухлым, но ухоженным газоном.       На крыльце вырисовался светлый силуэт слегка дрожащей на холоде Эленор.       — Вы как раз вовремя, — сказала она с улыбкой, когда Смоллетт с Греем подошли к подножью лестницы, — обед подадут через пятнадцать минут.       Смоллетт, сам не зная почему, замедлил шаг. На границе его сознания неспешно разгоралась сигнальным огнём удивительная, но теперь казавшаяся до ужаса логичной мысль. Грей, уже поднявшийся на первую ступеньку, вопросительно посмотрел на него.       — Знаешь, сестра, — произнёс Смоллетт, тяжело дыша, — будь ты мужчиной, ты могла бы построить великолепную политическую карьеру.       Грей непонимающе вскинул бровь и перевёл взгляд на Эленор. А та вдруг раскрыла рот и прижала руки к груди.       — Господи, неужели сработало! — воскликнула она. — Я уж было подумала…       С каждым шагом Смоллетта ей навстречу её голос тускнел, пока не затих вовсе. Так Смоллетт обычно смотрел на провинившихся матросов перед вынесением приговора о наказании, и Эленор, судя по тому, как она виновато вжала голову в плечи, об этом прекрасно знала.       — Я рад, что ты хотя бы не отрицаешь свою причастность, — произнёс Смоллетт.       Он вошёл в дом, не сказав сестре больше ни слова. А Грей, ждавший развязки чуть в стороне, наконец понял, о чём шла речь, залился ярким алым румянцем и тоже поспешил убраться с крыльца, оставив девушку в одиночестве.       Когда Эленор наконец сбросила оцепенение, то умчалась вслед за ними, захлопнув входную дверь. Наружу просочился лишь её взволнованный выкрик:       — Так сработало или нет?!