***
Случившееся стало полной неожиданностью для всех, но более всего для одного человека, что был неподалеку. Стоял во дворе храма, держа в руке еще дымившейся оружие. Зачем этот тип явился сюда он и сам себе не мог ответить. Просто ли посмотреть на любовь своей жизни в чужих объятиях. Убедиться ли, что любви на самом деле нет. А возможно и просто так, ведь приглашали всех желающих. Заняв удобную позицию, этот человек вытащил приготовленную заранее винтовку старого образца и ловко поймал в прицел сперва обоих влюбленных на балконе, а потом одного. Еще пара секунд и палец плавно лег на курок, убедившись в верности прицела. Одно движение и пуля летит навстречу своей жертве. На скорости влетает в грудь, заставив покачнуться и упасть. Все получилось, он смог, не струсил. Но с одной небольшой поправкой… Жертва была не так и некоторое время постояла в неподвижно, пытаясь принять то, что натворил, убийца решил действовать. .Глава 38. Оправданное предчувствие
13 марта 2025 г., 00:38
Энакин выразительно посмотрел на Асоку и взяв ее холодную, слегка дрожавшую руку, отправился с ней на балкон. Он был достаточно большим, похожим на висевшую в воздухе веранду. С него открывался вид на закат и летящие на фоне неба аэрокары. Но не на них смотрели сейчас молодые люди, прийдя сюда. Энакин подошел к ограждению, что доходило ему до пояса и когда Асока встала напротив, снова взял ее за обе руки и пристально взглянув в ее печальное лицо, спросил:
— Асока, скажи мне, что ты сейчас ощущаешь? Это все потому, что ты не любишь меня и свадьба тебе в тягость?
Асока не отвела взгляд и так же внимательно посмотрела на Скайуокера. Поймала его теплый и заботливый взгляд, почувствовала исходящие от него спокойствие и надежность. Уверенность в том, что он не обидит ее и не будет осуждать придала девушке сил и она откровенно созналась в том, что было сейчас на ее душе:
— Ты знаешь, я очень любила тебя в детстве и до сих пор с огромной теплотой вспоминаю наши игры и шуточные сражения, поэтому когда Магистр Пло спросил меня, хочу ли я, чтобы ты стал моим мужем я искренне ответила, что да, я бы этого очень хотела. Но, понимаешь, тогда мы с тобой были детьми и замужество казалось мне чем-то таким, что поможет нам всегда быть рядом, играть, тренироваться. Поэтому я так и сказала, но прошло время, мы выросли, прожив эти десять лет совсем по-разному и я знаю теперь, что на самом деле значит замужество и почему оно заключается, что именно оно предполагает собой… И я поняла, что не могу вот так сразу… и потом Лакс… Мне казалось, что он хотел того же… И я… Я просто не знаю теперь, что делать…
Энакин все это время не отпускал ее рук и когда Асока перестала говорить, попробовал проанализировать с услышанное и сказал то, к чему в итоге пришел:
— После нашей новой встречи ты поняла, что приняла нашу детскую дружбу за любовь? Ты не любишь меня, а любишь Лакса? Если это так, то скажи, я обещал принять любую правду и я это сделаю.
Асока поняла сейчас, что не имеет право врать и выкручиваться, на такие слова в ответ принимается только честность и девушка, постаралась максимально придерживаться ее, когда сказала:
— Нет, все не совсем так, я помнила о тебе все и эти годы и никогда бы не связалась ни с кем иным. Просто Лакс, он был такой обаятельный, яркий, непохожий на других и я увлеклась, подумала, что настоящее чувство оно такое. Ведь с ним я познакомилась уже взрослой. Это и ввело в заблуждение. А когда он отказался от меня, сказал, что любит другую, во мне словно что-то сломалось. И я поняла, что ты не такой как он, ты лучше, тебя я знаю, а ты меня. Но когда замужество стало реальным, близким, то я откровенно испугалась… Я не пришла в себя от разочарования в прошлом чувстве и поэтому не успела перестроиться к новому. Слишком мало времени прошло, я не готова ко всему, что оно предполагает… Ты понимаешь, о чем я говорю?
Тогрута покраснела и опустила взгляд, на ресницах опять задрожали слезы. Энакин на этот раз все понял верно и точно знал, как может исправить ситуацию и сохранить свою любовь. Его руки мягко легли на плечи Асоки, притянули ее к себе и прижав головой к своему плечу, начали легко поглаживать по лекку и спине.
— Асока, не стоит бояться и переживать, — прошептал Энакин ей в монтраллы — Я никогда бы не посмел тебя обидеть и принуждать к тому, к чему ты не готова, ты можешь быть уверена в том, что до тех пор, пока ты сама не будешь знать, что готова, то между нами не будет ничего такого. Я буду ждать столько, сколько ты попросишь…
Асока постепенно затихала и согревалась теплом любившего ее человека, слышала его дыхание, удары сердца. И понемногу сливалась с этим всем, становясь одним целым. Понемногу приучая себя к тому, что это часть ее жизни, что все это и ее тоже. И эта мысль не казалась отталкивающей и невозможной, наоборот, приятно было снова ощутить рядом с близким человеком, знакомым и почти родным с детства. Они простояли рядом еще некоторое время и когда наконец отстранились, Асока неожиданно улыбнулась и сказала почти весело:
— А помнишь как мы тогда поехали кататься на спидерах и что из этого вышло?
Энакин поневоле перенесся в тот день десять лет назад, когда это произошло и ответил тоже улыбаясь:
— Мы тогда несколько раз перевернулись, наставили вмятин везде, где только можно было, вернулись грязные как джавы, Магистры в шоке, почти в обмороке! Это было незабываемо.
— Нас потом отмывали на озере, — подхватила за ним Тано — Мылом и мочалкой! И тогда мы не стеснялись друг друга…
В этом месте разговор замер, оба заметили, что он коснулся сложной темы. Асока хотела перевести на другое, но не успела. Резкий и громкий звук выстрела, похожий на разорвавшийся снаряд, заставил ее вздрогнуть. Тогрута закрыла глаза и потрясла головой, от грохота у нее заложило монтраллы. Когда же в голове перестало шуметь, она с опаской медленно приоткрыла веки и глянув на то, что ей предстало, едва удержала рвущийся с губ крик. Нет, с ней самой все было нормально, ровно так же как и до услышанного грохота. Но вот Энакин… Мгновение назад он стоял с ней рядом и они разговаривали. А сейчас он лежал на светлом покрытии балкона, явно лишившись сознания. Голова безвольно откинута, волосы разметались вокруг нее. Глаза были закрыты, лицо совсем бледное, словно за долю секунды с него стерли все краски, даже губы стали почти бескровными, полностью сливаясь с общей бледности. Но это было не самым страшным. Его светлая роба была почти вся залита пугающе яркой кровью, собравшейся и расходившейся в стороны от небольшого округлого отверстия. Насколько у Асоки хватало знаний по анатомии, след от выстрела располагался на груди, там, где находились жизненно-важные органы - легкие, сердце, крупные сосуды. Попадание по чему-то из этого часто означало смерть. Вот так, в одну секунду. Но Асока не успела додумать эту мысль до конца, к ней уже спешили из зала.