В объятиях Силы

Асока в тот страшный вечер была сама не своя, ей просто невозможно было представить, что такое могло произойти. Корусант и храм джедаев издревле считались самыми безопасными территориями Республики. Сюда не проникали агенты враждебных корпораций. К храму не мог подобраться никто, кроме адептом. Но это случилось и случилось там, где опасность не могла ждать. И от кого она пришла? От человека, менее всего пригодного для роли преступника. Картины этого события проносились у девушки перед глазами, сменяя одна другую как кадры на датападе в режиме слайдшоу. Вот они с Энакином стоят на балконе и мирно беседуют. И вдруг этот выстрел. Мгновение и Энакин уже падает на мраморную плитку балкона, теряя сознание. И вот он лежит весь бледный, бесчувственный, словно неживой и вся грудь у него в крови. Все так быстро и невозможно, но это было и Асока, не веря своим глазам, опускается рядом и не зная, как помочь ему, начинает просто касаться его и просить не уходить. Потом она уже помнила хуже, вроде кто-то пришел, помог встать и куда-то увел. В себя тогрута пришла только в небольшом закутке зала. Рядом сидела Магистр Ундулли, обнимала ее и старалась успокоить, Асока начала что-то бормотать о том, что это она виновата, что не надо было им с Энакином покидать зал. Луминара вновь принялась утешать, убеждая в обратном. В другое время тогрута удивилась бы такой нежности и чуткости этой почти всегда строгой немного скупой на эмоции мириаланки, но сейчас Асоке было все равно. Главное, чтобы кто-то посидел рядом, не оставлял одну со своими переживаниями. Сама она, даже не видя себя со стороны знала, что выглядит ужасно. Платье усеяно кровавыми пятнами разного размера, на руках тоже кровь. «Как жаль, красивое было платье, теперь придется выбросить, вряд ли оно отстирается,» — подумала Тано мимолетно, впрочем, надолго эта мысль не задержалась и исчезла через миг после появления. И ни одной не осталось, только желание того, чтобы ничего этого не было, чтобы она проснулась и все было как прежде - Энакин, живой и здоровый, делает ей предложение на глазах у всех близких. И Лакс, он все понял и они простили друг друга, оставшись друзьями. Лакс… Что он делает здесь? Избитый, с фингалом и кровоточащей губой. Опять кровь, как много ее сегодня. В чем это его обвиняют? Так это он пытался убить Энакина? Да, похоже на то, вот та самая винтовка в руках у Тру Вельда, а сам Лакс бьется в руках Ферруса, силясь вырваться из его железной хватки. Снова этот ужасный диссонанс с реальностью. Все это цепляло и не давало принять все как есть. Энакин не мог сейчас умирать, никто не мог желать ему смерти, Лакс не мог никого убить. Это в сумме навалилось на сознание и не давало ничего осознать. Луминара это видела и постаралась оградить Асоку от расспросов, даже к Энакину ее не пропустила, она не поможет ему сейчас, только навредит своими нервами и слезами. И как только Скайуокера забрали в медкорпус, сдала тогруту с рук на руки Шаак Ти и отправилась наконец к себе. Ее ждала Баррисс, которая так и не появилась на празднике, Ундулли переживала за свою ученицу, зная как та переживает помолвку Энакина и Асоки. Она так любила Скайуокера с самого детства. Так надеялась, что он ответит на ее чувство. А того не понимала, несчастная дурочка, что таким способом любви не получишь и что если человек изначально не питал к тебе ничего, помимо дружеской привязанности, то так оно и останется. Да, разнополая дружба тем и опасна, что один может влюбиться в другого, а тот не ответить ему. Тогда получится очень скверно - и дружбу разрушишь, и боль причинишь хорошему человеку, плохого тебе ничего не сделавшему. Ведь Энакин, в свою очередь, никогда не давал Баррисс никаких надежд и повода иметь таковые. Был с ней вежлив, приветлив, но и только. О чувствах никогда не говорил, ни прямо, ни намеками, всем своим поведением показывал, что они просто друзья и ничего помимо. Но она все равно с чего-то решила, что они должны быть вместе. Тяжело ей упасть с высот своих мечтаний на твердую почву реальности. Нужно будет поддержать ее, быть внимательнее, оказать заботу и теплоту, дать понять, что Баррисс не одна. Но при этом выяснить, не знает ли Оффи как могла винтовка, что подарил Луминаре покойный возлюбленный попала на место преступления. Баррисс и правда была очень печальной и словно какой-то нервной. Она словно боялась чего-то и не могла успокоиться. Сидела на кровати с отсутствующим видом и наигрывала что-то на музыкальном инструменте, тихо напевая. Глаза заплаканные, лицо бледное и чуть припухщее от слез. И вся она будто бы находилась не здесь, витала где-то в мечтах, где все хорошо. Странными были и слова девушки, служившие реакцией на рассказ о покушении. Луминара даже немного испугалась, не повредилась ли умом ее девочка и строго приказала ей выбросить из головы весь этот бред и поинтересовалась насчет винтовки. Баррисс ожидаемо ответила, что ничего не знает, но при этом сжала руки на коленях в жесткий узел до побелевших пальцев. И все равно ничего не ответила, стояла на том, что понятия не имеет ни о какой винтовке. За то, когда Луминара хотела заглянуть в шкаф, то заметила на полу, рядом с ним, две пустые бутылки от «Татуинской живой водицы». Баррисс никогда не пила алкоголь, знала, что в Ордене это не приветствуется, но сейчас опустошила две бутылки достаточного крепкого для нее напитка. — И как это понимать? — поинтересовалась Луминара сухо, потрясая перед Баррисс пустыми бутылками. — Я должна была выпить за счастье моего любимого, — просто ответила девушка — А у нас нашлось только это. — Не стоило тебе так много пить, назавтра может стать плохо, — предупредила ее наставница. Баррисс махнула рукой в полном безразличии к себе и последствиям своих деяний: — Все равно, хуже уже не будет! — Будет, — уверенно сказала Ундулли — Отстранят тебя от заданий вот будешь знать. — Меня не отстранят, я лучшая, авторитетно, хотя и не слишком твердым голосом произнесла Оффи — Только никто не любит и теперь точно не будет любить, знали бы вы, как я просчиталась, нет, это ужасно, я не могут так жить. И неожиданно для Луминары, Баррисс уронила голову на стол и разрыдалась так горько, что у наставницы сжалось сердце. Она забыла все упреки и принялась утешать свою непутевую ученицу, которая сама запуталась в себе и похоже готовилась наломать дров. С ее стороны главное не допустить этого. И Луминара верила, что это в ее силах.

***

Асоке в этот вечер было хуже всех. Шаак Ти помогла ей как только могла. И главное, решила не отпускать ее, зная, что та захочет одновременно пойти в медкорпус и полицейский участок. Этого было нельзя, да и не в состоянии она сейчас никуда идти, сама того и гляди свалится без сознания. Шаак принесла Асоке чистую одежду и пока та принимала душ, расстелила ей кровать и принесла успокоительное, без него она не уснет. Асока долго не выходила из душа, стояла под горячей водой и никак не могла согреться, смотрела как прозрачная вода, стекая с ее рук, окрашивается в красно-бурый цвет и закручиваясь на дне, утекает в сливное отверстие. С ней вместе уходила неуверенность и приходило что-то обратное ей и когда Асока наконец вышла из ванной, одетая в махровый халат, она знала, что сделает завтра и с чего начнет. Шаак уложила ее в кровать и дала что-то выпить отчего сразу захотелось спать, тогрута не стала сопротивляться и заснула едва коснувшись головой подушки. И утром отправилась туда, где ей было самое место. .