В объятиях Силы

Луминара весь оставшийся вечер провела рядом с Баррисс. Ей было всем сердцем жаль непутевую ученицу, попавшую в сети безответной любви. Ей была понятна эта боль, ведь сама Ундулли много лет любила безответно. Он считал ее другом с юности, очень хорошим, близким, но только другом. Луминара давно смирилась с невозможностью стать для объекта своей любви чем-то большим, но смирится не значит перестать думать о том, что могло бы быть иначе. Даже точно зная, что иначе не будет, женщина все равно продолжала любить и верить, что когда-нибудь ее ожидание будет вознаграждено, пускай даже не в этой жизни. И сейчас Баррисс, ее ученица и дочь, повторила судьбу Луминары, она всей Силой и силой материнского сердца ощущала эту боль, каждая слезинка Оффи камнем падала на сердце Луминары. Хотелось сделать все, что угодно, дабы прекратить ее страдание, но разве так можно было? Баррисс должна сама все понять и пережить на личном опыте и только тогда боль уйдет, либо, потеряв остроту, перейдет в хроническую форму, как это произошло у самой Луминары. Баррисс тем временем разразилась такими бурными слезами, что женщина не выдержала и проявила нечастую для нее открытость в проявлении чувств, что могла позволить себе только наедине с близкими. Она обняла Баррисс и привлекая ее заплаканное лицо к своей груди, начала гладить спутанные волосы и ласково утешать, мягко убеждая: — Баррисс, девочка моя, право тебе не стоит лить слезы, этим ты никак не поможешь делу, только напрасно растратишь силы. Пойми меня, любовь не всегда приносит счастье, порой она приходит как испытание, нужно пережить острую фазу и потом все пойдет на спад. — Нет, не пройдет, — всхлипнула Баррисс, не отрывая лица от груди наставницы — Это навсегда, я умру вместе с этим чувством, вернее, из-за него. — Это только сейчас кажется так, — спокойно и терпеливо ответила Ундулли — Но пройдет время и станет легче, вот увидишь, чувство если и не исчезнет совсем, то превратится в дружбу, а это не так и плохо. Да, сейчас тебе тяжело видеть Энакина, зная, что он с другой, а тем более один вид Асоки вызывает неприязнь и злость, это нормально, глупо отрицать такое, но этого ты не изменишь, ведь Энакин не остался с тобой вовсе не потому, что появилась Асока, а потому лишь, что его сердце выбрало не тебя, ты просто не та, кто назначена ему судьбой. Ведь вспомни, что даже когда Асоки не было между вами, то Энакин вовсе не стремился быть с тобой, тебе это ни о чем не говорит? — Нет, — ничуть не вняла ее доводам Баррисс — Просто я недостаточно старалась, была не слишком хорошей с ним, вот стану самой лучшей он меня и полюбит… Луминара уже поняла, что сейчас нет смысла ничего ей объяснять, ничего не поймет и не услышит, только сильнее обидится. Нужно и правда потерпеть пока Баррисс отойдет. Ведь все проходит, плохое и хорошее. Нужно лишь не допускать частых контактов со Скайуокером, отправлять Баррисс на миссии без него. Контролировать и не спускать глаз, а то наделает таких глупостей, что сама потом не разгребет. Ундулли помогла Баррисс окончательно успокоиться, вытерла ей слезы и уложила спать, но еще долго сидела рядом, гладя по голове пока та не заснула и попутно рассказывала историю своей любви, начавшейся в детстве. Как она любила своего товарища и часто ходила с ним на миссии, а тому нравились совершенно другие девушки - светловолосые, светлоглазые и нежные, а не такие как Луминара. И как по глупости закрутила роман с его учителем, итогом чего стало рождение Баррисс. Квай-Гон об этом знал и помог Луминаре скрыть беременность и рождение дочери от Ордена, тогда еще запрещающего такое. И так же участвовал в воспитании и обучении Баррисс пока однажды не погиб. Знал ли он о любви Ундулли к своему ученику? Неизвестно, они никогда не поднимали эту тему. Но то, что их собственная связь не имела основы на глубоких чувствах было фактом, но и это они не обсуждали. Просто приняли ситуацию как она есть и решали как поступить с последствиями. Баррисс не задавала вопросов, по малолетству ее не интересовал статус семьи, ведь у нее были мама и папа, которые любили ее и большего ей не требовалось. Когда Квай-Гон погиб, Луминара искренне переживала и едва сдерживала слезы, стоя у погребального костра. За все годы общения и вынужденного взаимодействия на тему Баррисс Квай-Гон стал ей настоящим другом. Пускай и не мужем в принятом смысле, но близким и родным человеком, фактически отцом для них обоих, матери и дочери. Ведь интимной близости у них после того раза, когда была зачата их дочь у них не было, отношения были и впрямь дружески-родственными. И теперь ей отчаянно не хватало его поддержки, доброго слова, взгляда, мудрого совета. А его ученик тогда так же скорбевший от безвременной гибели учителя стоял рядом с Луминарой, обнимая стоявшего подле Энакина, тогда еще десятилетнего мальчишку, что едва узнав будущего наставника так жестоко лишился его. Луминара не надеялась, что общая потеря сплотит их, она привыкла, что юноша считает ее другом и не видит в упор чувств девушки и не обижалась. Смирилась и решила быть просто рядом, просто нужной ему, в любом качестве. И всей душой сейчас желала того же и Баррисс, а еще встретить того, кого она сможет полюбить и кто полюбит ее в ответ такой же сильной и крепкой любовью.

***

Баррисс с большим облегчением восприняла момент когда наконец-то легла в кровать, где с удовольствием укрылась одеялом почти с головой и отвернувшись к стене, закрыла глаза. Так хотелось остаться наедине с мыслями и раз за разом проворачиваться в памяти то, что пережила сегодня. И теперь с неясным удовольствием, хотя и приносившим боль Оффи перебирала сегодняшние события, медленно, по одному, переживая каждое снова и снова. Кто сказал ей, что убивать легко? Никто не говорил этого ей лично, но она много раз видела на миссиях как джедаям приходилось сокрушать врага световым мечом. Но происходило это лишь когда все доводы разума и слова были исчерпаны и враг не понял ни один из них. Джедаи старались до последнего не допускать убийства и открытого конфликта, решая дело миром и лишь в крайнем случае прибегали к мечу, чтобы защитить себя и слабого, страдавшего по вине неприятеля. Конфликты внутри себя решались с помощью медитации и следования Кодексу, но в случае Баррисс это все не имело эффекта. Ведь ни одно положение Кодекса не говорит о борьбе с безответной любовью. Только сухое и безликое - уметь отпускать чувство в Силовое поле. Но как это сделать когда чувство цепляется за сердце и оторвать его можно лишь с плотью. На этот счет никаких руководств Кодекс не давал. Тогда Оффи решила сама справится с этим так, как видела единственно верным и сегодня исполнила это, но радости не испытала. Ведь все пошло не по плану и едва не окончилось фатально. Она хотела не этого, не того, что в итоге случилось. Но результат оказался таким каким оказался оставалось только принять и жить с этим как сказала сейчас Луминара. Тем более, если никому не рассказать, то никто и не узнает. Жаль только несчастного Лакса, совершившего такую глупость, но сам виноват, не надо было лезть куда не надо со свой мнимой справедливостью. Пусть посидит в тюрьме и подумает как был не прав, а она, Баррисс, будет жить, просто жить и верить, что все забудется, Энакин выздоровеет и все поймет. Однажды увидит все своими глазами и оценит по достоинству, Баррисс в это верит и точно знает, что будет так. И твердо решив назавтра придерживаться выбранной стратегии, Оффи наконец успокоилась и заснула. А утро все расставило по местам. .