В объятиях Силы

Прямо из медкорпуса Асока отправилась в следственный комитет. То, что произошло сейчас между ней и Скайуокером требовало размышления. Она до сих пор не поняла почему решилась на это. Вероятно сперва, испытывая сочувствие и желая утешить, помочь, поддержать морально, тогрута поцеловала его. Хотя, с одной стороны это как раз не удивляло, ведь официально они теперь жених и невеста, для которых целоваться - обычное дело. Никто же не знал, что они сами до этого дня ни о чем подобном не помышляли. Вернее, Энакин в своих мечтах о ней давно совершил и не такое, любя Асоку с детства и ожидая помолвки как великого счастья. Но вот сама тогрута до недавних пор даже не рассматривала Скайуокера как кандидата на свою руку и сердце. Пускай помнила про их обручение в детстве, но не принимала это всерьез, только если на момент свершения. Но тогда они с Энакином были детьми и многое принимали на веру из происходящего и думали, что так будет всегда. Только сейчас они выросли и многое изменилось в их мироощущении. Да и сами они за эти десять лет стали другими. Не были больше шаловливым мальчишкой и любознательной девочкой, став взрослыми самостоятельными джедаями, прожившими эти десять лет по-разному и независимо один от другого. Все, что связывало их это детские воспоминания, но их одних надолго не хватит, скоро понадобятся другие общие темы и интересы, которых вполне может и не оказаться. Так думала Асока все время после того, как ей исполнилось семнадцать и помолвку планировали наконец совершить. Плюс ко всему она познакомилась с Лаксом и ей показалось, что к нему Тано испытывала именно те чувства, что должна была бы к Энакину сейчас, но испытывала лишь в детстве. Только это чувство разбилось о нерешительность юного Бонтери и неумение вежливо отказать, признавшись в любви к другой. А ведь Асока таких делов натворила, призналась ему, сдала кровь, когда его ранили, этим поставив Лакса в неловкое положение. Она спасла ему жизнь, а он ее бросил. Но, с другой стороны, что же было ему жениться на ней из одной благодарности? Так тоже нельзя. Асока его не за тем спасла, нет, в тайне надеялась на такое, но все равно, в общем поступила так потому, что нельзя иначе. И был бы на месте Лакса другой человек, хоть даже девушка, тогрута все равно отдала бы кровь. Делать такое с условием и требуя ответной услуги способны лишь люди корыстные и лишенные морали, Асока же не причисляла себя к таким. Значит и обижаться была не должна, но ей было неприятно и горько, что ее тайные желания не оправдались, она не стала настаивать и молча ушла когда Лакс сказал, что не любит ее и не будет с ней несмотря ни на что. Но гордость требовала справедливости и именно она заставила сказать Энакину Да на его очередное предложение, что пускай Лакс увидит, что ей не больно от его отказала, она счастлива, ее тоже любят, а он неизвестно еще сколько будет добиваться своей и добьется ли непонятно. Ведь судя по его словам та девушка и не подозревает о его любви и планах на нее. В то время как у Асоки все точно будет хорошо, Энакин ее любит и не бросит, пускай же этот чванливый сенатор смотрит на это все и локти кусает, думая, не поспешил ли он с отказом. Однако думая так, Асока упустила одну важную деталь — что будет при этом чувствовать она сама помимо удовлетворенного самолюбия. Ведь ей же придется не только ходить перед Лаксом под ручку с красивым и успешным женихом, мечтой всех девушек в Ордене и за его пределами, но еще и жить с ним супружеской жизнью, целоваться, спать в одной постели. Как настоящий и официальный муж Скайуокер имеет право этого требовать, иначе зачем жениться если жить как брат и сестра? Но дело в том, что думая об отношениях и о любви, Асока совершенно упускала интимную сторону этого, нет, знала, что она в принципе есть, но представить себя в таком ключе с Энакином или другим парнем никак не могла, до того стыдно это было и странно. И потому когда это замаячило перед ней во всей неотвратимости, Асока позорно испугалась. Пускай сейчас не прежние времена и никто из старших не будет спрашивать на эту тему как и требовать показать при всех простыню с кровавым пятном. И тем не менее все должно произойти и Асока всеми силами оттягивала этот момент. Оба они поспешили, Энакин с предложением, не дав Асоке отойти от прежней влюбленности, Асока с согласием. Обоим следовало подождать, побыть пока просто друзьями, постепенно привыкая друг к другу и приучая себя к новому статусу. В итоге оба в растерянности и торжественное событие, призванное быть самым счастливым в жизни получилось скомканным, со слезами на глазах. Им всего лишь нужно было время и все было бы так как они хотели. Впору обрадоваться неожиданной отсрочке. В этом месте Асоку будто обдало ледяной водой. Вот оно как вышло. Испугалась, почувствовала неуверенность и накликала беду. Сила услышала ее и сделала так, что Скайуокер не сможет сейчас и еще какое-то время жениться. Вряд ли ему позволят провести церемонию в больничной палате. Асока почувствовала еще больший ужас. Нет, не того она хотела! Совсем не этого! Просто думала о том, что лучше им с Энакином пока просто побыть друзьями, а получилось вот как. Глазам стало горячо и слезы вот-вот готовы были хлынуть. Но сжав кулаки до побелевших костяшек, вонзая ногти в ладони, тогрута силой подавила рыдания. Это сейчас не поможет, главное другое - понять, кто та сволочь, посмевшая сделать такое с Энакином. Тут не вовремя или как раз наоборот, как нельзя кстати, опять вспомнился поцелуй. Асока до этого этого целовалась только с Лаксом и то всего раз или два, а вот так как сегодня впервые. Ощущалось, что Энакин вложил в этот поцелуй все чувства, что были в его душе, все, что собрались за десять лет. Он любил ее, любил и готов был защищать и оберегать. И она, Асока, была не против этого, ей не было в тягость его внимание и только радовало, что такой человек, сильный, надежный, красивый, полностью совпадавший с ее душевной организацией будет в ее жизни всегда. А остальное, с этим можно и потом разобраться, важнее найти преступника, точнее понять точно ли это был Лакс. Для этого нужно увидеться с ним и поговорить, поэтому Асока и спешила сейчас в пятиуровневое белое здание в центральном секторе. Это и был следственный комитет полиции Корусанта. Там располагался изолятор временного содержания, где находились преступники, ожидающие приговора суда, пребывая под следствием. Асока подошла к регистрационной стойке у входа, где стоял бдительный гвардеец в красной форме. Услышав, что девушка направляется к подследственному Бонтери тот попытался было воспрепятствовать, но узнав, что Асока-джедай, счел за благо уступить. Это дело взял под контроль канцлер Органа и значит оно должно быть скоро завершено. Асока немного успокоилась, канцлер - человек справедливый, он не допустит того, чтобы невиновный сел в тюрьму. Однако эта уверенность поколебалась, стоило Асоке увидеть Лакса, когда его привел конвойный в небольшую квадратную комнату с темно-синими стенами, небольшим окном, закрытым решеткой и столом посередине, по обе стороны которого стояло два стула. Бонтери выглядел удручающе. Казавшийся еще более худым и маленьким на фоне здоровяка-конвоира, одетый в грязные и местами порванные черными брюки и голубую рубашку, он смотрелся беспомощным мальчиком, потерявшимся в толпе, что стоит посреди равнодушной толпы и глазами, полными слез, ищет в ней маму. Но стоило посмотреть внимательнее на лицо молодого сенатора как впечатление рассеивалось. На нем виднелась довольно заметная щетина, под правым глазом наливался фиолетовый синяк, а на верхней губе в уголке запеклась кровь. А взгляд… Едва он посмотрел на того, кто пришел навестить, как сердце Асоки сжалось. В этих глазах царила полная безнадежность, понимание невозможности изменить судьбу и противостоять жестокой реальности, где все было против него и вряд ли будет иначе, при его жизни точно. — У вас пять минут, — сухо сказал конвоир и вышел, оставшись стоять по ту сторону закрытой двери, явно слыша каждое слово. — Привет, — нерешительно сказала Асока, потрясенная видом Бонтери — Мне позволили увидеть тебя. — Привет, — неузнаваемо бесцветным голос, не глядя на нее ответил Лакс — Мне здесь нормально, меня никто не бил, кормили сегодня. — Лакс, я пришла, чтобы узнать одну вещь, — поспешно сказала Асока, боясь выдать обуревавшие ее эмоции — Мне это очень важно от этого зависят все обстоятельства дела. Скажи мне сейчас, честно и откровенно: это сделал ты? Лакс тяжело вздохнул, вскинув на тогруту усталые глаза, видимо этот вопрос ему уже задавали неоднократно и он порядок измучился твердить одно и то же. Но Асоке он отказать не мог и ответил стараясь говорить ровно: — Нет, это был не я, я пришел на помолвку, когда узнал про нее, пробрался в храм вместе с другими из сената, друзьями Энакина, я пришел туда потому, что и она там тоже будет, та девушка, которую я люблю, прости, что говорю о ней опять, но ты же просила сказать честно. Я пришел туда, но в зале ее не было, тогда я спустился, думал может она во дворе, но и там не нашел тоже. За то увидел лежавшую там винтовку, она как мне показалось дымилась. Я решил проверить, наклонился, взял ее в руки, но не успел поднести к глазами, как меня уже скрутили и начали избивать. Слова сказать не дали. Я пытался объясниться, но ничего не вышло. Потом ты уже знаешь, меня в храм притащили и ваш Магистр Пло отказался со мной поговорить, вызвал полицию и все. Но это не я, правда, ты веришь мне? — Верю, — сказала Асока совершенно искренне, Энакин был прав, Лакс не был способен на убийство, стоило оказаться с ним рядом и почувствовать его настроение в Силе как это становилось яснее ясного и добавила для полной уверенности — И Энакин тоже верит, он сразу сказал, что ты не мог в него стрелять. — Спасибо тебе, только ты и осталась у меня, — сказал Бонтери с чувством и протянув руку, настолько позволяли наручники, коснулся ее ладони и тут же добавил — Только напрасно это все, посадят меня, это уже сто процентов, все улики против меня, а слушать никто не хочет, решат, что я все придумал, надо кому-то, чтобы я сел и в это все упирается. — Нет, ты неправ, — постаралась Асока его разубедить — Пока есть те, кто тебе верит у тебя есть надежда и я обещаю тебе сделать все возможное. — Спасибо, — ответил Лакс, но было видно, что он не особенно верит ей — Скажи, как там Энакин? Ему очень плохо? — Ему уже лучше, — сказала Асока честно и не сдержала улыбки, вспомнив про поцелуй — Операция прошла успешно и он скоро выздоровеет. — Передай ему от меня наилучшие пожелания, — сказал Лакс и как раз тут время свидания кончилось и подошел конвоир, чтобы отвести его обратно в камеру. Бонтери безропотно поднялся и пошел вперед, но у двери обернулся и посмотрел на Асоку прежним полным отчаяния пустым взглядом и отвернувшись направился по коридору, низко склонив голову, чтобы никто не видел его лица, но плечи все равно вздрагивали и Асока поняла, что он плачет. И мысленно поклялась себе, что уже совсем скоро настоящий преступник будет точно так же идти по коридору, повесив голову и униженно рыдать, прося не сажать его.