В объятиях Силы

Асока вышла во двор следственного комитета и долго не могла унять сбившееся дыхание и бешеное сердцебиение. Острая жалость к Лаксу и его боль от несправедливости царапали душу острым гвоздем тем сильнее было желание узнать, что же стоит за этим и лично вцепиться в глотку этому уроду. Следом и вернее одновременно пришло воспоминание про Энакина. Он сам, бледный и непривычно слабый от кровопотери, лежавший на больничной койке, такой несчастный и страдающий, что хотелось все бросить и бежать к нему. Сесть рядом, обнять, держать за руку и забрать себе всю его боль. Но нельзя идти к нему сейчас, пока столько всего неясно, будет теперь, что ему рассказать. И Асока стала рассуждать с чего бы ей начать. Она отошла в соседний двор и сев на скамейку, обхватила голову руками, дернув себя за лекку. Значит, так, Лакс сказал, что узнав в сенате о помолвке Скайуокера, решился прийти туда, чтобы увидеть какую-то свою любимую из Ордена. Знать бы кто она. Но ладно, это можно и потом. Что там дальше Лакс сказал? На помолвку его не пригласили, но позвали нескольких друзей Асоки и Энакина из Сената, Лакс попросился с ними. Надо бы для начала поговорить с кем-то из них. Асока припомнила, кто же это был. Народу много пришло, но тогда она чувствовала себя так плохо морально, что по сторонам не смотрела, думала лишь о том, скорее бы все кончилось, чтобы уйти к себе и остаться наедине с ощущениями, чтобы не лезли и не приставали с разговорами. Но все равно все подходили поздравить будущих супругов и Асока невольно их видела. Из Сената пришли канцлер Органа, бывший другом для многих джедаев, сенатор Райо Чучи и еще кто-то из мелких сотрудников. И решив найти хоть кого-то из них, Асока отправилась в сенат. Ее туда пустили без вопросов, джедаи там были частыми гостями. Дежурный гвардеец, такой же как в следственном комитете только в синей форме, вежливо поздоровался и сказав, что сенатор Чучи на месте, позволил войти. Асока и прежде бывала здесь, но каждый раз удивлялась какая в сенате царит атмосфера. Совсем иная, нежели в храме джедаев. Тоже была тишина и все находились при деле, но все было строго и подчинено официальному распорядку, примерно как в офисе какой-то компании, только масштабнее. Кабинет Райо шел ближе к концу коридора и оказался не заперт. Асока постучалась и услышав разрешение войти, открыла дверь. Кабинет сенатора Панторы был не очень большим примерно как комната Асоки в храме. Только выглядела иначе, стены выкрашены белой краской, на них висели пейзажи заснеженной природы родной планеты сенатора. Рядом с окном стоял рабочий стол из темного дерева, на котором была высокая подставка с информационными носителями, стакан для письменных приборов и датапад. Возле второй стены был высокий стеллаж того же цвета, что и стол, тоже с электронными носителями. Сама Райо сидела за столом и что-то печатала на датападе. Увидев кто вошел, девушка встала и приветливо улыбнулась. — Асока, рада увидеть тебя, — сказала Райо, обнимая тогруту за плечо — Садись за стол, я попрошу принести кофе или чай. Я слышала, что произошло, ты наверняка сильно переживаешь. Асока не стала лукавить, видя искренне сочувствие в глазах приятельницы, слыша ее ласковый голос, полный настоящего участия. — Да, это было просто ужасно, я не была к этому готова, — сказала она откровенно — Это случилось так быстро, так неожиданно, что я просто не знала, как это возможно и что это возможно с ним, с Энакином. В глазах Асоки снова блеснули слезы. Райо крепче обняла ее и погладила по спине, решив, что Тано пришла к ней за моральной поддержкой. Отчасти она была недалека от истины, ведь случившемся с Энакином выбило Асоку из колеи, хотелось сделать все возможное, чтобы это исчезло и сошло на нет. А Райо так тепло отреагировала, что Асока почувствовала себя как дома рядом с хорошим человеком, кто видит твои проблемы, не отмахиваясь от них, а принимая во всей их значимости. Чучи и в самом деле переживала, не привыкнув к такого рода ситуациям, нет, покушения на жизнь у сенаторов тоже не редки, но так дерзко они еще не совершались, чтобы прямо там, где те ощущали себя в покое и безопасности. И чтобы это сделал один из сенаторов. Райо заботливо усадила Асоку напротив себя за столом и нажав на коммуникатор внутренней связи, сказала в динамик: — Лиза, будь добра, принеси две чашки чая и успокоительное, ты знаешь, где у нас аптечка. И пока секретарь выполняла просьбу сенатора, Райо вновь опустилась за стол и взяв Асоку за руку, поглаживая ее второй рукой, сказала, глядя на нее все с тем же участливым теплом: — Я и представить себе не могу, что ты тогда пережила, будь я на твоем месте, то умерла бы прямо там, только, что вы с Энакином спокойно разговаривали и тут этот выстрел, кровь, это так ужасно, тебе наверное снятся кошмары. — Нет, Райо, кошмары бывают днем, ночью я их не видела, а самый главный в том, кто мог стать его причиной, — сказала Асока откровенно — И потом хуже всего сейчас не мне, а Энакину, в меня ни разу не стреляли, но как представлю себе, как это могло быть, то я вся содрогаюсь. — Знаю, это ужасно больно, — кивнула ей Райо — Не зря канцлер Органа жаловался, когда однажды ему прострелили плечо, кто-то нанял наемницу Ауру Синг, как хорошо, что ее поймали, кстати канцлер звонил в ваш медкорпус и осведомлялся о состоянии Энакина, ему сказали, что все не так плохо, ранение не слишком опасное, операция прошла хорошо, нет поводов для переживаний, да и преступник пойман, хотя и сложно поверить, что это сделал Лакс, я знаю его не один год и никогда не подумала бы, что он способен на это. Асока подумала, что это удачно, когда Райо сама свернула на нужную тропу и когда секретарь принесла чай, отпила глоток и спросила: — Я сегодня пришла к нему на свидание, хотела посмотреть в глаза тому, кто едва не лишил меня жениха, но вместо ответа на вопрос увидела недоумение, мне тоже не верится, что это сделал он. Ведь насколько я знаю Лакс попросил тебя провести его на праздник, тебе ничего тогда странным не показалось? Райо не усмотрела в этом вопросе ничего необычного и ответила без опасений: — Он все утро был какой-то нервный, места себе не находил, все говорил, что ненавидит себя и считает плохим человеком, сказал, что виноват перед тобой и ты права была, что не пригласила, тогда я пожалела его и предложила пойти со мной, кто же знал, что все так обернется. — А что он говорил о самом празднике? — задала Асока наводящий вопрос. — Только то, что ты была права, не пригласив его, — тут же произнесла Райо — И я подумала, что если проведу его, то он извинится перед вами обоими и ему станет легче. Он был на моих глазах пока вы оба не вышли на балкон, потом куда-то вышел тоже, а дальше все услышали выстрел и ты сама знаешь, что было. — Интересно откуда он винтовку взял? Вроде у сенаторов только бластеры положены, — выказала удивление тогрута. — Вот тут не могу ответить, — честно призналась Райо — Он и бластер не взял с собой, возможно успел у кого-то украсть, хотя когда бы, мы же там все вместе были. Асока поняла, что сам момент выстрела Райо не видела, но принципе допускает возможность того, что сделал его Лакс, хотя и не очень верит. — У него психика подростка, сложно представить, чтобы он в кого-то выстрелил, — сообщила Райо по итогу — Он даже ударить никого не мог, не то, что такое. Всегда такой тихий, инфантильный, типичный маменькин сынок. Кстати его мать не так давно умерла и он до сих пор растерян по этому поводу, вряд ли нашел бы в себе моральные силы кого-то убивать. Асока поблагодарила Райо за помощь ведь разговор с ней только убедил ее в невиновности Лакса. И тут сенатора позвали на совещание и она, извинившись, закрыла кабинет. Проводив Асоку до выхода, девушка пообещала ей звонить и попросила обратиться если нужна будет помощь. К канцлеру тогрута не попала, тот тоже был на совещании и решив пойти к нему завтра, Асока вышла из Сената. Теперь можно вернуться к Энакину, однако там ее ждала очень неприятная встреча. .