В объятиях Силы

Баррисс шла по улице и медленно успокаивалась хотя еще долгое время все внутри нее дрожало и срывалось. К глазам подступали слезы злого негодования и стремление как можно скорее выплеснуть эту злость не важно на кого. Драка с Асокой не прошла без следа и Оффи, когда немного схлынул адреналин, чувствовала как неприятно дергается левая бровь, а верхняя губа пульсирует и саднит, на правой кисти скорее всего будет синяк. «Вот мерзкая тогрута,» — подумала она в ярости — «Ну погоди у меня, я тебе отплачу, да так, что будешь до конца дней локти кусать, да ничего уже не сможешь исправить!» Баррисс сжала кулак и присев на скамейку, принялась мысленно анализировать то, что произошло в ближайшие дни. Как она пришла к такому решению - устранить счастливую соперницу самым, что ни на есть, радикальным способом. Это возникло спонтанно, когда стало ясно, что Энакин намерен жениться на этой девке, с которой дружил по малолетству, а потом не видел десять лет. Те самые десять лет, которые она, Баррисс, провела возле Скайуокера, служа ему верой и правдой, была лучшим и преданным другом. Девушка поминутно помнила как подошла к Энакину в тренировочном зале и попросила помочь отработать некоторые удары. — У тебя они всегда получаются хорошо, я видела, хотела бы научиться их выполнять так же как ты, — сказала Баррисс тогда, робко опуская взгляд в мнимом стыде. Ей хотелось дружить с этим красивым и талантливым юношей, стать причастной к его успехам, чтобы эта дружба бросила ореол исполнительности и на нее. Баррисс тоже была способная, наставники и даже сам Магистр Йода не раз отмечали ее достижения по научным дисциплинам и по навыкам боя, ставя Оффи в пример другим падаванам и юнлингам. Но этого амбициозной девочке оказывалось мало, она хотела добиться и того, чего у нее не было. Баррисс ведь понимала, что несмотря на все достоинства ей не хватало живости и яркости характера, слишком она была скупой на эмоции и холодной. Даже движения во время учебных поединков были пускай и чуткими, технично выверенными, но какими-то бесстрастными. За то, когда все наблюдали за тренировкой Скайуокера, то видела там контрастность, огонь и артистичность. «Вот бы дружить с таким!» — подумалось тогда ей, но Энакин казался таким независимым и себе на уме, что сложно было к нему приблизиться, казалось, такому как он вообще никто был не нужен - ни подруги, ни друзья. Все время ходил либо один, либо с наставником. И однажды Баррисс решилась, пришла в зал, где он тренировался и попросила о помощи. Внутренне Оффи сжалась, готовясь к отказу, но Энакин доброжелательно улыбнулся и попросил встать напротив себя. После спросил, что конкретно не получается и когда Баррисс объяснила, охотно продемонстрировал сложные удары со всеми стойками и перемещениями. При этом часто брал за руку, поправляя пальцы на рукояти меча. Баррисс была на седьмом небе и когда никто не видел, тайком отрабатывала все удары, доводя их до совершенства. А все для того, чтобы стать Энакину достойным оппонентом, с которым ему интересно было бы сражаться во время спаррингов. И добилась своего, очень скоро Скайуокер вставал в пару только с ней, за редким исключением. Возможно первоначально сыграл роль тот факт, что Баррисс была младше на два года и юноша относился к ней как к малышке, покровительственно и по-родственному. Но потом она доказала, что является хорошим бойцом и отношение стало меняться, становясь более равнозначным. Одними тренировками дело не ограничилось и спустя какое-то время Энакин стал ей доверять и рассказывать про свои мечты даже про миссии, делясь планами по их выполнению и советуясь с Баррисс. Много вечеров они провели за такими беседами и каждую Оффи помнила дословно, могла и сейчас пересказать любую, если бы кто спросил. Она и не заметила как влюбилась и это чувство встало в центр всего бытия мириаланки. Та не говорила Скайуокеру об этом и даже вообще не обсуждала с ним темы отношений между людьми. Они просто ждала когда Энакин все поймет и проявит инициативу, ведь мужчина должен быть первее. Но ожидание было пассивным, Оффи на тот момент было достаточно и того, что было. Самого этого факта, что любовь живет в ее душе и она может ее испытывать. Само чувство было целью и наполняло смыслом повседневное существование. Баррисс просто жила от встречи до встречи, безмерно радуясь, что на празднике в честь Дня Ордена Скайуокер решился устроить показательный бой именно с ней и все видели как те слаженно взаимодействуют, отмечая как эти двое подходят друг другу. Быть может это сподвигнет Энакина проявить инициативу по сближению. Но были и черные страницы их милой и во всех отношениях крепкой дружбы. Энакин был обручен с тринадцати лет. Баррисс не сразу это узнала, где-то через полгода после особенно крепкого дружеского сближения. Однажды, после успешно пережитого зачета по одной из научных дисциплин Энакин и Баррисс уединились в коридоре храма и привычно начали беседовать о миссиях, когда Скайуокер неожиданно сказал: — Сегодня Ее День рождения. — Чей? Твоей мамы? — не поняла его Баррисс — Вроде, у нее летом. — Нет, не мамы, — отрицательно качнул головой юноша — Ее. Той самый, которой недостойна ни одна из знакомых мне девушке. «И даже я?» — мелькнуло у Оффи в голове вспугнутой птицей, а кровь начала бежать от сердца колкими и неровными толчками, предвкушая недоброе и оно не заставило долго ждать. За этим последовал эмоциональный рассказ о детской дружбе с маленькой Асокой и что наставники уже тогда обручили их, хотя Скайуокеру было только тринадцать, а Асоке и вовсе семь. Но время, что они провели вместе Энакин считал лучшим. — Так вышло, что мы разлучались, — сказал он по итогу — Но я все равно уверен, что однажды Сила сведет нас снова. Баррисс ответила что-то нейтральное, но в душе ощущала, что этот день стал переломным, разделяя время их дружбы на две неравные половины. Внешне все оставалось как прежде, в том плане, что Оффи ни одним словом или намеком не демонстрировала Скайуокеру как она обижена и что буквально сходит с ума от боли и ревности. К счастью, Энакин довольно редко упоминал Асоку при ней, но каждый раз, когда это случалось, она подолгу приходила в себя, снимая эмоции самыми разными способами. От медитации, до ожесточенной тренировки. В мыслях не раз клялась себе лечь костьми, но не допустить счастливого будущего с этой Асокой. Просто стать во всем лучше ее, ведь с Тано Энакина связывали только воспоминания детства, с ней же - настоящая и реальная жизнь. Энакин однажды сам поймет это, ведь та Асока из детства и такая какая она сейчас это скорее всегда два разных существа. Десять лет они прожили совсем разную жизнь, независимую друг от друга. Скорее всего Энакина ожидает большое разочарование когда они встретятся. Но Оффи не будет этого говорить, она затаиться и сделает все, как и должна - останется верным и лучшим другом. Ведь тогда, перед в разочарование в любви, Энакин побежит за утешением к ней и поймет, что она и есть его настоящая любовь. Только ожиданием этого Баррисс и жила все эти годы, но наконец дождалась. И едва не умерла от горя и разочарования. Все пошло совершенно не так: Энакин, увидев подругу детства, просто потерял голову и влюбился еще сильнее. Оффи постаралась убедить себя не падать духом и подождать пока иллюзия пройдет и Скайуокер, взглянув на Асоку трезво, поймет, что та ему не пара. Однако и тут был жесткий облом, помолвка состоялась и любовь Энакина не становилась слабее. Не помог даже вояж тогруты в сторону Лакса Бонтери. Даже крепче сделал, если на то пошло, ведь когда сенатор бросил Асоку, она и дала Энакину окончательное согласие на свадьбу. Пускай из мести за обиженную гордость, но Скайуокера это не волновало. За то Оффи готова была волосы на себе рвать. Она окончательно потеряла остатки человечности и решила просто устранить неугодную. Ведь когда человека нет, то и проблем от него тоже. Но как это сделать? Убить так, чтобы никто не подумал на Баррисс. Ответ нашелся в ее комнате. Винтовка, что подарил Луминаре покойный отец Баррисс. Она не очень умела стрелять, но примерно знала как это сделать, насмотрелась как тренировались клоны. Осталось самое сложное - спрятаться и сделать это выстрел. Оффи тайком скрылась за выступом под балконом и дождалась когда Асока будет под прицелом и зажмурившись, взвела винтовку, нажимая на спуск. И открыв глаза, чуть не закрыла их навечно. Она промахнулась, убив не соперницу, а возлюбленного. Страх и чувство вины сковали ее душу и сама не помня как, Баррисс бросила винтовку, просто выронив из ослабевших рук и на автомате добралась до комнаты. Ее трясло, было холодно и страшно, пришлось даже выпить бутылку крепкого спиртного, чтобы согреться внутри и снаружи. И держать себя в руках во время вопросов Луминары. То, что Энакин остался жив отчасти снизило градус вины и дало новую надежду. Однако и тут вмешалась мерзкая Тано, сегодня окончательно подписанная себе приговор.