La Vita Nuova

      Он резко притянул её, по-хозяйски укладывая левую руку на талию, а правую на заднюю сторону шеи, плотно прижимая к себе. Весьма контролирующий жест и резкий способ сказать «моя». Он целует по-собственнически, жадно, беспрекословно. Его уста требовательно подминают еë губы. Ладони девушки слабо упираются ему в грудь, не выражая ни яростного сопротивления ни страстной заинтересованности в твердости его тела. Когда он целует её так напористо, Сакура чувствует себя собственностью. Безвольной куклой, с чьим мнением и желаниями он не считается.

***

      Сгорбившись, девушка сидит на кровати в своей комнате, уперев невидящий взгляд куда-то в зеркало у светлой стены. В его отражении виднелось декоративное ведёрко с алыми розами. В голове одна за другой проносились тысячи мыслей, воспоминаний, детских мечт и несбыточных надежд. Пытаясь понять: что произошло такого, что заставило Саске молча освободиться и не сказать хотя бы ей об этом, провоцировало на размышления об этом человеке. Забытые и подавленные воспоминания в сознании Сакуры, о которых, она уже, как раньше казалось, забыла, всплывали яркими картинками перед сном. Сознание Харуно делало Саске виновником ее плохого сна и застревании на этом человеке. Ни для кого из близких и знакомых Сакуры не было секретом, что когда Саске выйдет из тюрьмы, она пойдёт вслед за ним. Он возьмёт её с собой в путешествие. Он обещал ей.       — «Мата Кондо На…»       Эти слова глубоко в душе осели тяжелым грузом и Сакура раз за разом вспоминала их последний месяц, воспроизводя снова и снова его необычно мягкий голос, взор и то, как он прикоснулся к ней, тыкнув по лбу так же, как делал его старший брат. Этот жест, особенно от Саске, можно смело назвать по-настоящему ласковым: он использовал интимный жест, не пытался причинить ей боль, а в глазах не было надменности и презрения — уже серьёзный поворот в их отношениях. И потому их молчаливый уход — лишь вопрос времени. Молчаливый, потому что Саске не разделит долгих прощаний с третьими лицами на выходе из деревни, не говоря уже о каких-то празднествах накануне с сокомандниками и ребятами из других отрядов, которые уже давным давно крепко сдружились между собой. Они могли бы весело и шумно посидеть в каком-нибудь отличном баре за одним большим столом допоздна, веселясь, поздравляя Сакуру и Саске, давая им дружеские напутствия и вспоминая прошлое. Гай-сенсей бы восклицал о воле огня и горящей силе юности у распускавшейся, как цветы, молодежи. Какаши-сенсей бы присоединился к общему настроению, отдохнул от хлопот должности Хокаге, соревновался бы с Гаем и незаметно следил, чтобы собравшиеся ученики не перепили.       Но Учиха бы не понял бы этого момента — когда подростки обзаводились узами и тёплыми отношениями, его рядом не было. Он выбрал путь отречения от всех.       — Я ведь этого всегда хотела... — в пустоту прошептали бледно-розовые губы полувопросительно-полуутвердительно, дрогнув на третьем слове.       Первый червячок сомнения закрался на их первом свидании. Саске пригласил девушку в заведение, в котором она уже как-то бывала с Какаши-сенсеем, но внутреннее чутьё подсказывало: Саске знать об этом вовсе необязательно. Возможно он наконец увидел в ней женщину. И по всей видимости длительное время назад, если решился выразить свои имеющиеся чувства в виде приглашения на свидание. Это вселило небольшую уверенность. Стало чуточку легче.       Молодые люди расположились за уединенным столиком на втором этаже у окна. Вид открывался замечательный: недалеко от двухэтажного ресторана располагается пруд, где неторопливо плавали уточки, за ним большая зеленая зона с аккуратным газоном и высокими деревьями. В воде оранжевыми бликами сверкал закат, заставляя улыбчиво щуриться.        Внутри заведения за их столиком непринужденной атмосферы не было от слова совсем. Едва молодые люди приземлились за свои места друг напротив друга, Сакуре стало неуютно — им не о чем поговорить. Для сравнения она невольно вспоминала свои предыдущие свидания. Хотя они и не были наполнены глубокомысленными диалогами, полно раскрывающими друг друга, однако поверхностная легкая беседа воздушным облаком витала над ней и её спутниками.        Над ней и Саске, казалось, довлела серая тяжелая туча, прижимая своей силой все возможные начальные диалоги к полу, из-за чего Сакура не решалась заговорить первой некоторое время. Она прятала глаза, но искоса бросала взгляд на Саске. Не мигая, он неторопливо рассматривал обстановку и иногда её саму. Из-за того, что он почти не моргал, он не выглядел как нормальный живой человек. И Сакура втайне была даже рада, что его правый глаз с фиолетовым риннеганом был прикрыт длинной челкой.        Основным инициатором разговора всё же стала девушка, выудив первую попавшуюся тему: погода. Спрашивать о его заключении в тюрьме было бы неправильно, поэтому данный эпизод его жизни она предпочла не упоминать, словно его и не было. Безусловно, её интересовало и чем он занимался после освобождения, с момента которого прошло уже два месяца. Но Сакура уверена: спроси она его о чём-то более серьезном, чем погода — не ответит. Поэтому эта острая тема деликатно отошла на задний план. От осознания в полной мере всей неловкости сложившейся ситуации Сакура даже не помнила, из чего состоял их диалог. Кажется из чего-то столь незначительного и не заслуживающего места в памяти. В основном лишь:        — Понятно.        — Согласен.        Её самое долгожданное свидание пропитано физически ощутимой тяжелой атмосферой и замешательством. От этого хотелось сокрушенно выдохнуть и скорее уйти.        И столь явное желание насторожило ирьенина, давая пищу для серьёзных размышлений. Харуно уже бывала на свиданиях и не раз. Подобные вечера оставляли приятное послевкусие, но, увы, не давали самого важного — желания развивать с кем-то отношения дальше. Она была не против встретить кого-то, в кого хотелось бы влюбиться, освободиться от оков обещания спасти Саске и стать ему соратницей, но такие парни ей попросту ещё не встречались. Была ли виной тому придирчивость к потенциальным кандидатам или же она не видела в тех ухажёрах того, что ей было нужно — непонятно ни ей ни ее подругам: Ино и Хинате, когда за вечерними встречами возникала эта тема. Однако уже то, что Сакура решалась на свидания с кем-то, кто не Саске, уже говорит о многом.       И потому с мудростью, обретаемой только через разбитое сердце, она решила отпустить Саске на все четыре стороны, пока тот отбывал срок и даже после его освобождения. Хотя чего уж врать, на задворках своего сознания и души она хранила надежду на его заинтересованность в ней и их возможное воссоединение.       Когда услужливый официант принёс заказ, Сакура улыбнулась и поблагодарила за обслуживание, перенимая тёплую тарелку с горячим блюдом. Саске не сказал ни слова, уперев взгляд внимательных глаз в девушку. Он определенно изучал её. И от этого пробежал неприятный холодок по спине. Под его пронзительным взглядом Сакура словно одеревенела и неожиданно выронила вилку из-за негнущихся пальцев. Да, даже у ниндзя, что с малых лет бесподобно обращаются с холодным оружием, бывают подобные неуклюжести. С громким звоном столовый предмет ударился о каменную кладку пола заведения.        Саске презрительно поморщился. Едва уловимо, обычный человек бы не заметил. Но от глаз Сакуры это не ускользнуло. В этот же момент сердце её ухнуло вниз, а щëки залил густой румянец, походивший на лихорадочный. Заменив вилку, молодые люди начали ужинать в удушающе полной тишине. За исключением фоновых звуков течения жизни в ресторане: кто-то ведёт активные беседы, кто-то обсуждает деловые вопросы, бегают официанты с заказами и вилки с ножами стучат о тарелки.       Краем глаза Сакура замечала, что он так спокоен, будто свидание протекает как и должно, ведь он не предпринимает никаких попыток разрядить гнетущую атмосферу. Остро ощущалось самое главное: никакой заинтересованности в девушке. Приглашение — это лишь один из множества шагов, которые можно проделать для построения отношений. Но юноша не расспрашивал Харуно ни о её прошлом, ни о её работе и успехах, пока он сидел в тюрьме. Ни о ней самой.       На какие-то непринужденные вопросы девушки отвечал односложно и он совершенно не использовал возможность для развития и расширения диалога. Ведь обычно, когда собеседник что-то рассказывает, возникают ассоциации, разные воспоминания и эмоции, которые хочется озвучить, поделиться, прожить их снова, но уже вместе с внимательно слушающим человеком. Иной раз Сакура что с девочками: Ино и Хинатой, что с Какаши-сенсеем так увлекались бурно развивающимся диалогом, что едва ли не перебивали друг друга, шутя и смеясь. Но Саске этого не делал. За их столиком происходил пинг-понг: вопрос — ответ, вопрос — ответ. Ответ непередаваемой интонацией, что желание расспрашивать о чём-то дальше отпадало само, будто его и не было.       Немного раздосадованная Сакура отвела взгляд в сторону соседнего незанятого столика, невольно вспоминая как в последний раз за ним располагалась она и её сенсей. Они увлекательно и с большой самоотдачей обсуждали книгу, которую, как оказалось, прочитали практически одновременно. Когда Господин Шестой озвучивал свое мнение по поводу развития сюжета, Сакура, затаив дыхание, внимательно слушала и не перебивала, со скрытым удовлетворением отмечая какой у них с Наруто и Саем сенсей. В его умозаключениях слышалась мудрость прожитых лет и острая проницательность, слишком острая. Но оно и неудивительно — на его долю выпало немало жизненных трудностей и потерь. Произошедшие с ним события не могли не оставить след в его душе.       Перенимая инициативу, Сакура высказывалась точно и ёмко, заставляя взглянуть на философию и проблематику главных героев с другой стороны, тем самым демонстрируя пытливость ума. Когда Сакура увлечённо вела монолог, Какаши-сенсей смотрел на неё сосредоточенно, подложив подбородок на поставленные на локти руки.       После войны их отношения стали чуть более дружескими, чем во времена её обучения у Цунаде-шишо — тогда они изредка пересекались. А за последний год в их общение весьма гармонично была вплетена линия теплоты и понимания. Неявной, невесомой, полутональной, что по непонятной причине трогало Сакуру сильнее, чем общение с любым другим человеком в ее окружении. А на ухаживания от заинтересованных мужчин, когда госпожа Ирьенин стала героиней и обрела популярность, хотелось плевать с высокой колокольни. Или быть может дело в том, что напротив сидел её сенсей, а не кто-то другой. С течением времени для них стало нормой: поддевать друг друга, ища ответную искру в глазах напротив. И он заставлял её сердце биться быстрее. Едва ускоренно, однако трепет во время их встреч Сакура не могла не отметить. Но она, усмехаясь и страшась, отгоняла дурные мысли прочь — ее реакция объясняется донельзя просто: уважение к сенсею, как к человеку, который обучал их команду, взращивал их таланты с нуля, а после едва не погиб на войне ради них, плавно перешло в искреннее восхищение этим человеком. Как ниндзя, героем войны и отличным Хокаге, чьим управленческим решениям и реформам многие Каге позавидовали бы. Видя результаты его и Нары упорного труда, девушка испытывала самую настоящую гордость за нынешнего правителя и что ей довелось учиться и расти под его началом.       Война завершилась три с половиной года назад. Это чудовищное происшествие в последствии сплотило Пять Великих Стран, а страну Огня и Ветра в особенности. Этого стоило ожидать, ведь Гаара уже делился с Наруто намерениями о содружестве между государствами. Такому балбесу, как Наруто, требуется надежный Советник. Но Шикамару отнюдь не альтруист и согласился на поистине сложную и ответственную работу в больших объёмах он не из товарищеской любви к Наруто — Лист на пороге своего прогрессивного развития. Деревню после двух крупных сражений за короткий срок нужно отстраивать едва ли не сначала и продумывать наиболее эффективные решения для новых поставленных задач. Атака Пейнов, а после и четвёртая мировая война здорово опустошили ресурсы деревни. Не говоря уже о последствиях нахождения у власти Легендарной Неудачницы, с которыми пришлось разбираться напрямую Хатаке и Нара.       Зная своего сенсея, Сакура была уверена, что с должностью и обязанностями своего нового звания он справится на отлично, что он и делал. А вот на Шикамару она изредка бросала сочувствующие взгляды, зная его флегматичный нрав и неторопливый ритм жизни. И радостно-заинтересованные, когда заметно повеселевший мужчина возвращался из командировок в Суну обратно домой. Несложно догадаться, что причиной улыбки являлась недосягаемая Песчаная Принцесса. Сакура была не единственной, кто замечал перемены настроений Шикамару — её подруги тоже это видели и искренне радовались за его строящееся счастье. Особенно Ино, как его сокомандница.       Блуждающие мысли о любовных союзах своих друзей и размышления о своей собственной личной жизни неожиданно пересеклись с вновь мелькнувшим в сознании сенсеем. Рядом с ним Сакура была настоящей. Самой собой. Но, ужасаясь внезапным подкидываниям дурных мыслей своего сознания, Сакура отогнала странную мешающую мысль о сероволосом мужчине, списывая это на глубокое уважение к нему и чувство благодарности, сродни отеческим.       Однако воспоминание того тёплого во всех смыслах вечера предательски вызвало смущение, отчего щëки девушки мило порозовели и она украдкой бросила взгляд на столик в последний раз.       Видимо юноша решил, что девушка вообразила себе что-то о зарождающихся отношениях с Саске и едва заметно улыбнулся. Он пригласил её в ресторан и одного его присутствия достаточно, чтобы вгонять девушку в краску и застенчиво отводить глаза. Как и раньше, ради взгляда в сторону бесклановой Харуно и капли внимания, она готова на всё. Снять с себя последнее, отдать деньги и посвятить жизнь скитаниям по степям ради его целей. Ради его желаний. Подвергнуть своё тело существенным изменениям из-за беременности, а то и нескольких, его детьми, чтобы возродить клан Учиха с чистой душой после его искупления. Ради него.       Девушка поблагодарила официанта, расплатилась за них двоих и оставила чаевые не только по правилам хорошего тона, но и в знак благодарности за тёплый приём. У недавно вышедшего на свободу нукенина ещё нет собственных накоплений. Хотя Господин Шестой и старался отправлять бывшего ученика на миссии, однако одиночных наверняка хватало, чтобы сводить концы с концами. Для безопасности своих же ниндзя деревни рациональнее всего отправляться на задания в команде как минимум из двух человек, а ещё лучше трёх. Но с Саске никто бы не отважился идти. Без взаимоуважения и доверия нет места слаженной работе, поэтому с нукенином никто не хотел иметь никаких дел. Кроме, пожалуй, единственных во всём мире людей. Но Наруто по горло завален делами по подготовке к воплощению своей самой большой мечты, а Сакура трудится в больнице и на миссиях её напарниками были люди из других отрядов и изредка Какаши-сенсей под видом другой персоны, ведь официально он не имел права подвергать свою жизнь опасности, как первое лицо Конохи. И справедливо было бы заметить, что Саске не давал ей о себе знать с тех пор, как вышел на свободу, поэтому о совместных миссиях не могло быть и речи.        Сакура подарила обворожительную улыбку хостес ресторана и попрощалась. Саске ничего не сказал персоналу на выходе из заведения. Снова тишина. Если ещё в ресторане было много людей в хорошем настроении, что на втором плане создавало ощущение хорошей атмосферы в воздухе, то выйдя за пределы заведения, они остались только вдвоём. Точнее, втроём: Саске, Сакура и её ощущение безысходности. Молча побрели по оживленной улице в сторону своих домов. Этот вечер не может быть правдой. Всё не так и всё не то. По пути он пару раз бросил на девушку непонятный взгляд, но не счёл нужным что-то сказать. В конце концов, она привыкла к мёртвой тишине и резонно успокоила себя: Саске никогда не был разговорчивым.       Приостановившись у слабоосвещенной развилки, Сакура гадала: проводит ли парень её до дома? Вопрос остался без ответа, когда Саске притянул к себе глубоко задумчивую девушку, отчего её глаза широко расширились — она поняла его намерение. Вмиг тело охватила скованность, а в груди легким всполохом пронеслось чувство стыда и вины. Но перед кем?        Она не была готова к прикосновению. Поцелуй вышел смазанным, неловким, неуклюжим. Их губы двигались совершенно невпопад, заставляя смущаться ещё сильнее и без того взволнованную девушку. Саске попытался углубить поцелуй, однако почувствовал упершиеся в грудь две ладони, что настойчиво отодвигали высокого парня от себя. Он отошёл на пару шагов назад. Сакура не смогла сиюминутно объяснить себе, почему именно она разорвала их первый поцелуй. Незабываемым этот момент в её памяти точно останется, только с привкусом горечи и совсем не тех чувств, которые должны были быть. Выражение лица юноши неизменно и абсолютно нечитаемое. Будто восковая фигура. И черные холодные глаза, выражающие невыносимое ничего. Послышался его негромкий голос:       — Спокойной ночи.       И, не проводив до дома, отправился в противоположную сторону. Сама доберётся, она не маленькая и совершенно не слабая. И в контексте прошедшего свидания это ей совершенно не польстило.       Розовая макушка чуть сникла. Сакура постояла на месте пару мгновений и отправилась к себе, глубоко озадаченная прожитым вечером. Оказавшись дома, она устало плюхнулась на диван и потупила взгляд перед собой. Трещина. Огромная трещина в их и так проблемных отношениях. Лицо и мысли её сделались мрачными.       Весь следующий день прошёл как в тумане. Вывод напрашивался неутешительный: нужно увериться, хочет ли и готова ли она вообще к более серьёзным отношениям с Саске? Ведь он абсолютная её противоположность. А распространенный стереотип «противоположности притягиваются» и слабые отголоски старых подростковых чувств вселяли слабую надежду, что они всё смогут.       — «Точнее тебе, Харуно, придётся всё смочь» — поправил внутренний голос. — «Я к этому не готова.. Я не так представляла свои отношения»       Поздно вечером девушка почувствовала шевеление у входной двери в свой дом и незамедлительно отправилась к ней взглянуть на непрошенного гостя. Уровень преступности нулевой, поэтому в Конохе никто не закрывает двери на замок. Да и когда добрая половина населения состоит из сильных ниндзя, никому в голову не придёт незвано негаданно заявляться в чужой дом. Однако у порога никого не оказалось. Видимо ночной гость был потерявшимся гражданским или, умело подавившим свою чакру до неопознанного уровня, шиноби. Лишь ведёрко цветов и сложенная записка. Сакура не сразу сообразила, от кого этот презент. Лишь прочитав что там было написано, стало понятно — Саске. Странно, почему он сделал это молча. Неужели не хватило смелости взглянуть в глаза и сказать об этом лично? Окатила тяжёлая волна эмоций, состоящая из изумления и смущения, ведь от холодного и нелюдимого Учиха и слова доброго не услышишь, а здесь романтический жест с размахом. Но отчего же тогда в её душе роется безрадостный червячок? Гордая печаль завладела девушкой, когда возникла предательская мысль:       — «Розы. Наверняка он брал их у Ино, но даже не спросил её о моих любимых...»       А на бумаге ровным почерком нацарапано: «Завтра на рассвете»        — «Словно по линеечке выводил» — усмехнулась Сакура.        Но всë-таки этот поступок вызвал в ней что-то непримиримое. Сакура хотела быть его спасением, быть его обожаемой, его любовью сколько себя помнила. И получи она этот подарок несколько лет назад, девушка бы прыгала от восторга и предвкушения приключений с любимым.        Мелькнула мысль:        — «К чему эти мысли? Саске-кун ясно дал понять, что он сделал свой выбор. И он выбрал меня. Пусть и не таким умелым способом. Заелась, ты, Харуно, раз от букета цветов нос воротишь!»       Следом возникло внезапное:        — «Интересно, как бы сделал это он?» — мельком проскочило в сознании, отчего она тряхнула головой и сделала пару кругов по комнате. — «Мои чувства, вероятно, немного притупились. Но всë-таки стоит приложить немного усилий, и... Мы вместе отправимся в... Неважно! С ним я готова и на край света, быть ему поддержкой и надёжной опорой.» — занося букет домой, девушка осеклась: — «А Саске-кун? На что он ради меня готов?»       Высокий букет красуется на полу, заполняя своим ярким ароматом всё пространство. Сакура обводит свою комнату глазами словно в последний раз. Отчасти так оно и есть, ведь завтра дом опустеет. Внимательный взгляд задерживается на фоторамке. В груди что-то кольнуло, глядя на памятный снимок. Бессознательная тоска надрывала её сердце. Двое ершистых мальчика с недовольством глядят друг на друга, между мальчишками забавно позирует Сакура, показывая язык. А над ними троими возвышается сенсей, улыбаясь одним глазом. Человек, который старался направить и обучить своих непутëвых учеников всему, что знал и умел сам. Сенсей, что переживал за успехи подопечных как за свои собственные, хотя до завершения войны открыто этого никогда не выражал. Тот, чьё сердце всегда болело за них троих.

***

      — Я ведь этого всегда хотела... — в пустоту прошептали бледно-розовые губы полувопросительно-полуутвердительно, дрогнув на третьем слове.       Оторвавшись от увлекательных раздумий о её свидании с Саске, взгляд девушки стал осмысленным. В противовес предыдущим размышлениям в душе отчего-то разлилось слабое предвкушение и светлая непонятная решимость. Ведь… она столько лет любила этого человека и они бок о бок сражались на войне. Это не могло пройти бесследно и должно было расположить её доверие. Он уйдет из деревни. С ней или без неё, но он это сделает. И если она не пойдёт вслед за ним, то упустит возможность осуществить её совсем детскую далёкую наивную мечту стать его женой. И если в двенадцать лет она не пошла с ним, потому что он её отверг, то сейчас она не простит себя никогда, если откажется из-за какого-то неудавшегося свидания. Поспешно закрывать перед своим счастьем дверь глупо. Немного помечтав о будущем, Сакура собралась, плотно закрыла все окна и двери, мысленно надеясь, что дома окажется ещё очень не скоро. Возможно даже в роли новоявленной Учихи с округлившимся животиком, нося ребенка под своим сердцем.        — «Я бы хотела девочку. Назвала бы её Сарадой...» — через мгновение на крыльце не было и следа от девушки, чьи длинные пряди нежно-розового цвета невесомо ласкал ветер на бегу.       У главных ворот деревни уже ожидала тёмная фигура. Конечно же он почувствовал её приближение. Саске ни секунды не сомневался, что его бывшая сокомандница согласится отправиться с ним. Не оборачиваясь на приблизившуюся девушку хотя бы чтобы поприветствовать, он сказал одно:       — Идём.       Улыбка куноичи дрогнула и бесследно пропала с лица. Неожиданно отстранëнное поведение укололо девушку, да так, что совсем расхотелось сказать «спасибо» за цветы. Печаль остудила радость этой долгожданной встречи. В конце концов, Сакура решилась на этот шаг, чтобы увериться. В мыслях наконец отчётливо пролетела фраза, которую Сакура не формулировала ранее в чёткой форме:        — «В любом случае, у меня всегда есть возможность вернуться домой.»       В отражении высокого окна башни Хокаге блеснули чёрные глаза, задумчиво глядя вдаль. Послышался короткий вздох сожаления. Едва заметно поникли широкие плечи. Всё-таки Какаши прекрасно понимал Элайю. Хотя и обстоятельства у них совершенно иные.       Куда они отправляются Саске не говорил, а она и не спрашивала. Лишь постепенно ощущала нарастающее напряжение и залегшее на окраинах бессознательного непонятное ощущение. Ощущение сожаления о сделанном выборе, которое в ясной форме себя пока не проявило. Это ещё один лишь вопрос времени... В таком темпе прошло целых два дня. Сакура невольно сравнивала линии взаимодействия с Саске и с Какаши-сенсеем. С Шестым было легко и спокойно. Общение между ними лилось непринужденно плавными потоками, огибая любые вопросы и рассуждения.       — «Это потому что я привыкла к Какаши-сенсею. С Саске просто нужно время. Гораздо больше времени.»       Хотела бы это сказать себе Харуно и отбросить своё беспокойство. С Саске всё наоборот: почему-то возникало странное не желание, а именно необходимость быть перед ним вычурно идеальной, когда он поджимал губы и щурил глаза: сильной, умной, грациозной, независимой и ещё тысячей «-ой», чтобы не ударить в грязь лицом под взглядом его неприятно внимательных глаз. Одного немого укора стало достаточно, когда разогнавшись Сакура перепрыгивала между мощными ветками в лесу по инерции пропустила резкий поворот в воображаемом маршруте Учихи. Его лицо выражало невысказанное осуждение. От этого становилось только хуже. Будто в его глазах она так и осталась на уровне неуклюжего генина, только-только поступившего в академию.       Спустя ещё две недели и весь световой день странствий, молодые люди остановились на ночлег, когда уже стемнело. Их дорога была почти безостановочной. За их спинами уже давно позади осталась Суна. По правде говоря, от такого интесивного темпа путешествия у Сакуры почти не было времени на подробные размышления о происходящем. Она двигалась словно по инерции. Но всё же...       Саске же первые несколько дней наслаждался их общим молчанием. Харуно в детстве была очень разговорчивой особой и ее влюбленный щебет действовал Саске на нервы. Учиха всегда любил тишину и умиротворение, а злостное нарушение его покоя Сакурой провоцировало в нем агрессию и неприязнь к сокомандрице.       Но спустя неделю Саске поймал себя на том, что регулярно начал задумываться о причинах изменения ее поведения: Сакура не прилагала усилий, чтобы сдерживать свой словесный поток, напротив — ее молчание было естественным. Он наблюдал за ней в те моменты, когда она не обращала на него внимание и он сам не заметил, что Сакура вызвала в нем интерес. Почему она не показывает свое увлечение им? Легкий, едва уловимый укол ревности задел его самолюбие: Саске привык, что Сакура всегда тянулась к нему, шла к нему по первому зову и немому приглашению черных глаз. Он привык считать ее своей.       Навещая его в тюрьме раз в несколько недель, а затем и месяцев, Сакура поначалу много болтала за их тюремными свиданиями и ей было горького от того, что ничего романтичного в тех визитах не было, вопреки этому названию встреч. Она рассказывала ему о внешнем мире, хотя и догадывалась, что часть информации Саске получал от болтливых служащих на посту, потому что сотрудникам нужно было как-то коротать время за занудным патрулированием тюремного здания, где уже давно никто и не пытался совершить побег. Тишина была верной спутницей Саске много лет, но и прогонять Сакуру его рука не поднималась. Он терпел ее присутствие и позволял быть рядом. Но он не успел заметить, в какой момент всё изменилось…       Он знал, что она стала главным врачом больницы Конохи в столь юном возрасте. Саске намеренно не поднимал этой темы в минуты их первого свидания в ресторане. Учиха нукенин: кроме этого статуса и риннегана он не обладает более ничем выдающимся. Саске взял Харуно с собой с одной целью, оставшейся с ним из раннего детства — возродить клан. Сакура с ее качествами отважной, сильной и верной куноичи идеально подходит на роль госпожи Учиха. Она должна стать его женой, матерью его детям и хозяйкой его дома. Женщинам в этой роли полагается быть тылом своего мужа и оставаться в тени. Поэтому ни к чему развивать ее тщеславие вниманием к ее достижению. Сакура должна понимать в иерархии их семьи и будущего клана свое место. Так считал Саске.       Зная Сакуру всё детство и немного в подростковом возрасте, он ожидал, что ее линия поведения сохранится. Но она совсем другой человек. И хотя Харуно рядом с ним, она пошла следом, зная, что ее ждет участь жены господина Учиха, она готова разделить с ним его путь искупления и простить за всю причиненную боль, она все равно… Не та, что раньше.       Саске сузил глаза, рассматривая знакомое лицо незнакомого человека.       Они друг друга совсем не знают.       Всё было подготовлено под кроной мощного дерева: два спальных места, между которыми располагался костер небольшой, но способный согреть обоих холодной ночью. Сакура сидела на сухой траве, облокотившись спиной о ствол, чувствуя кожей приятное покалывание от шершавой коры. За всё время их странствия они почти не разговаривали, перебрасываясь лишь обрывками фраз по необходимости. А в первый день никто из них не проронил ни слова. Сакура становилась всё мрачнее и мрачнее от положения дел и её собственных развернувшихся сейчас размышлений на этот счёт.       Шестнадцатилетняя Сакура начала бы лепетать, что с родным человеком молчание нестрашно и слова не нужны — всё понятно по одному взгляду. Отчасти это действительно так, но лишь тогда... когда твой человек уже хорошо изучил тебя: звучание твоего голоса в моменты самых разных состояний. Когда высказано и обсуждено столько всего, сколько не передать и за годы. Когда вы менялись на глазах друг у друга, взрослея вместе и неважно, что кто-то старше или младше. Когда вы прикрывали спины друг друга на войне, отчаянно защищая дорогого сердцу человека. Хватаясь за истерзанные войной дрожащие руки, покрытые пылью и кровью, словно в последний раз. Когда остерегаешься обидеть не то что действием — словом! Тогда и обретается столь глубокое доверие, что достаточно одного взгляда.

Когда по-настоящему любишь и эта любовь взаимна.

      Сакура попыталась представить, что сейчас делает Какаши-сенсей — сидит в одиночестве и глядит на луну, поглаживая сопящего Паккуна или находится в башне Хокаге и обложился делами?       Где-то в Башне Хокаге громко чихнул один Хатаке.       Неподалеку раздался приближающийся звук взмахов явно больших и мощных крыльев. Вдруг из ниоткуда прилетел чёрный ворон и приземлился на уже вытянутую с часть оставшейся роки Саске. Здоровой рукой он достал письмо и мазнув взглядом по тексту, нарушил тишину:       — Добе прислал весточку. Спрашивает где мы и передает большой привет от него и Хинаты,— Саске задумчиво нахмурился, а губы Харуно тронула легкая улыбка:       — Они такие милые вместе, — Сакура искренне рада за своих лучших друзей. Наруто наконец смог расслабиться после череды нескончаемых ответственных и тяжёлых событий: его сильно подкосила смерть Джирайи-сенсея, который вполне мог заменить роль отца для Наруто; чудовищная битва с Пейном, Нагато, которые едва не погубили целую деревню; контроль над Курамой, в процессе которого он повстречал своих родителей и обрёл нового самого дорогого для него друга и верного союзника — Лиса; тяжёлая четвёртая мировая война и изнурительная битва с лучшим другом в буквальном смысле из последних сил.       Наруто слишком устал нести на себе тяжёлый груз в одиночестве. Он не железный и не такой твердолобый, как кажется. Конечно он не забыл о признании Хинаты и как она отчаянно защищала его от Пейна, готовая пожертвовать своей жизнью за любимого человека. Но как именно и когда наиболее удачно сказать ей, что её любовь взаимна, он не понимал. В конце концов, происшествие с Тонери, когда из-за него Наруто едва не потерял Хинату, расставило всё по своим местам. И он понял: он больше никогда её не отпустит.       В конце концов, Хината дождалась своего, самоотверженно посвятив ему многие годы, к чему Наруто, как мужчина, не остался равнодушным. И она обрела заслуженное счастье: любить и быть любимой. Они — две противоположности: солнце и луна, буйные эмоции и обволакивающее спокойствие. Но когда видишь их вместе, сразу понимаешь, что они гармоничная счастливая пара…       — А кто такая Хината? — голос юноши прервал её размышления.       — Из клана Хьюга, Саске, разве ты не помнишь? — поинтересовалась Сакура. Саске напряг свою память и выдал:       — Он сражался с ней на одном из этапов экзамена на Чунина? — девушка улыбнулась шире и ответила быстрее, чем успела прикусить себе язык за несдержанность:       — Вот результат того, что ты столько лет не бывал в дерев… — окончание фразы повисло в воздухе. Воцарилось тяжёлое молчание, нарушаемое звуками природы: тихое потрескивание веток в костре, где-то в траве стрекотали сверчки. За две с половиной недели это их первый вразумительный диалог. Будь Сакуре шестнадцать, она бы тотчас принялась суетливо извиняться и раз за разом опускать голову. Но сейчас девушка сидела спокойно, ровно держа спину, только с досадой отвела взгляд в непроглядную темноту леса. И Саске это изменение отметил. Даже отсутствие раздражающей приставки «кун» к его имени при обращении заметил.       Но Сакура уже не подросток и не глупая влюблённая девочка. Ей не шестнадцать и она уже давно в него не влюблена. Ей уже двадцать и она всеми признанная уважаемая госпожа Ирьенин. Да, Сакура действительно бесподобна в своём деле. Даже немного жаль, что тот, кого она когда-то любила, не оценил по достоинству её достижений. Девушка искоса глянула на чëрноволосого парня.       Слова здесь не нужны, а извинения неуместны. Они оба понимают это: слишком много воды утекло. Доверительных отношений выстроено не было. А то наивное подростковое доверие разрушено его попыткой пронзить стан девушки Чидори и приказом убить Карин. Ударом под дых стало поведение Учихи по завершении войны: он поместил Сакуру в гендзюцу, где она раз за разом испытывала ужас и чудовищную боль, хоть и фантомную, от проходящего насквозь удара в грудь. И каждый раз, когда парень совершал резкие движения, Сакура рефлекторно сжималась, ожидая опасности, готовая себя защищать. Саске это видел, но казалось, не придавал никакого значения.       Их хрупкие отношения разлетаются вдребезги без надежд на продолжение. Сидя у осколков её доверия к некогда любимому человеку, девушка не понимала почему вообще согласилась пойти с ним. Будто по инерции, ведь признаться самой себе невыносимо сложно. Признаться в том, что и она и он — совершенно разные люди и между ними нет ничего общего, кроме нескольких лет обучения в одной команде в их далёком прошлом. А самое главное, что годами Сакура испытывала ненастоящие чувства к ненастоящей личности. К собирательному образу, не более. Нельзя любить человека, с которым нет контакта долгое время. Да что там, все их диалоги можно пересчитать по пальцам. Дальше так продолжаться не может. Сейчас или никогда. Она должна принять решение: переступить через себя и продолжать обманываться в собственных чувствах или вернуться в Коноху. Возможно через две недели она уже будет в деревне… С уверенностью можно сказать одно: она не жалела, что пошла с ним. Она убедилась.       — «Все самые светлые моменты жизни я прожила не с Саске. Но все мои худшие потрясения подарил мне именно он»       Вопреки внутренним рассуждениям девушки, Саске внезапно встал и приблизился к девушке, которая поспешно поднялась на ноги. Не знает чего ожидать. Парень приблизился непозволительно близко. Он резко притянул её, по хозяйски укладывая левую руку на талию, а правую на заднюю сторону шеи, плотно прижимая к себе. Весьма контролирующий жест и резкий способ сказать «моя». Он целует по-собственнически, жадно, беспрекословно. Учтя ошибку при первом поцелуе, его уста требовательно подминают ее губы, он задает темп. Ладони девушки слабо упираются ему в грудь, не выражая ни яростного сопротивления ни страстной заинтересованности в изгибах его тела. Когда он целует её так напористо, Сакура чувствует себя собственностью. Безвольной куклой, с чьим мнением и желаниями он не считается. Он делает это не вовремя, неправильно, не здесь. В то же время властно, напористо и жестко. В этом весь Учиха. Этот поцелуй пропитан её сожалением и нежеланием.       Когда его рука крепко ухватилась за грудь Сакуры, она шумно выдохнула ошарашенно раскрывая глаза шире. Вторая рука спустилась с талии на ягодицы, прижимая к себе сильнее, чтобы низом живота девушка почувствовала его явное твёрдое желание. Девичьи руки уперлись в широкие плечи, медленно и решительно отодвигая от себя разгорячëнного юношу. Сакура стыдливо нахмурилась. Ей стало досадно. Он привык считать её своей. Ни девушкой, ни будущей женой в традиционном понимании, ни близким человеком. Своей. Парень нисколько не нежен, не внимателен, он смотрит на стройное молодое тело с вожделением и со страстью. Но без нежных чувств, без трепета и тепла, чем вновь заставляет девушку утвердиться в правильности своего решения. Кашлянув, зазвучал её голос:       — Саске, — её голос обрел непривычную холодность и отрешённость.       — Что такое? Не хочешь стоя, давай ляжем. Почувствуем единение наших тел. Мы же так давно этого хотели... — его тембр звучит непривычно под пеленой нахлынувшего возбуждения. А поведение начинает казаться уже похабным, что придало ей еще большей уверенности для завершения признания. И разгоряченный юноша вряд ли отнесётся с должным уважением к тому, что девушка ещё невинна. Скорее этот деликатный момент станет для Саске вынужденной неприятностью и вымученной необходимостью быть с девушкой нежным и заботливым любовником. Липкое ощущение неприязни к происходящему заставило Сакуру поперхнуться.       — Ты расцвела, Харуно, ты прекрасна. Ты моя недостающая половина. Мой башерт, — он томно прошептал на ухо, заправляя Сакуре локон за ухо, любуясь как сильно отросли её волосы. Должно быть, обольстительные слова должны были возыметь эффект подкашивающихся ног у девушки и страстное желание отдаться тому, кто произносит их. Но Сакура отреагировала совсем не так, как того хотел или ожидал нукенин. Более того, резкое изменение его поведения по непонятной причине ещё больше насторожило Сакуру: в ресторане на их свидании он не был столь расположенным к разговорам.       — Башерт? Ты хоть знаешь значение этого слова? Видимо Орочимару занимался не только твоими физическими способностями, но и умственными. Да не довёл дело до конца, — она искренне возмутилась. У Саске округлились глаза. — Его превратили в расхожую поговорку: «Башерт есть башерт» — «Судьба есть судьба». Но это, Саске, может означать что угодно и совсем не меня.        Сакура смело посмотрела в его глаза, в которых как всегда ничего нельзя было понять. Скорее всего, ей стоило бы замолчать сейчас же, но порой её заносчивость не знает границ, а потому её словесный поток продолжился, возвращая Саске её боль. Боль, причинëнную им:       — По своему пути дальше ты пойдёшь один. Как ты всегда того и хотел, — она тыкнула указательным пальцем в его грудь, отбрасывая его руки от себя. — Я не готова спустить свою жизнь на скитание по безжизненным степям во имя замаливания даже не своих грехов. Ты пытался убить меня, Саске! Я даже не доверяю тебе! Ты не даёшь ничего, кроме холода и презрения. Когда-то я хотела любить тебя и получать то же в ответ, но ты хочешь быть только любимым и не более. Последовать за тобой было моей ошибкой, — признание далось не без труда, но все же легче, чем ожидалось: она не плакала и не крушила ничего вокруг, отчего Сакура облëгченно выдохнула, сбросив с себя тяжёлый груз многолетних страданий. Саске резко отстранился, лицо приняло ожесточенные формы и напускную неприступность. Он вмиг преобразился в чужую и ощутимо опасную фигуру.       — Тц, недотрога, — парень точно брезгливо поморщился уже знакомой гримасой, отворачиваясь к огню. — Никто больше не посмотрит на тебя, кроме меня. За что тебя любить? — на его лице отразилось неприкрытое презрение, а голос пропитан ядом. Саске даже не пытался скрыть свою реакцию и в моменте Сакура ощутила потаенное удовлетворение: Саске не совладал с эмоциями. Видимо его самолюбие сильно задето. — Я ведь могу взять тебя и силой, — с явной угрозой в голосе спокойно сказал он, глядя прямо в глаза. Сакура насторожилась: он мог. У неё хватит сил противостоять ему какое-то время, может даже вырубить, но он с лёгкостью мог поместить её в мощное гендзюцу.       — Но ты упустила свой шанс стать членом клана Учиха. Второго раза не будет. Все запомнят тебя как мою бывшую подружку с испорчëнной репутацией. Остаться со мной — было бы единственным верным решением в твоей жизни, Харуно. Ты никто без меня, — парень нервно одëрнул тёмный плащ. Поведение Сакуры, которую он мысленно присвоил себе, неприятно удивило. — Прощай, — последнее слово он выплюнул, не глядя на девушку, давая понять что разговор окончен.       Девушка дерзко вздернула бровь, а лицо исказила непонятная улыбка одним уголком рта. Госпожа Ирьенин окинула взглядом напряжённую, чересчур ровную фигуру в последний раз и хотела было резко развернуться бежать прочь. Прочь от него, от своей привязанности в прошлом и детских надежд на будущее с этим человеком.       В душе разлилась целая гамма противоречивых ощущений: гадостно и стыдно от произошедшего, но в то же время Сакура испытывает торжество и радость, что всё закончилось. Впервые она не умом, а сердцем поняла: прошлое можно и нужно оставить позади. И впервые она поверила: у неё хватило на это сил.       Такой свободной, как сейчас, девушка себя не ощущала ещё никогда. Она смогла! Сумела распознать истинные чувства, не дать себя подавить и воспользоваться. А самое главное: отпустить прошлое с миром. Да, на душе немного гадко от ядовитых слов Учихи на прощание, но большего от него и ожидать не следовало. Этот юноша почти всегда оставляет за собой тьму и привкус горечи от общения. Но всё же почему он так сказал? У Сакуры нет сейчас вразумительного ответа на этот вопрос. Как раз с Саске Сакура и ощущала себя никем. А без него, пока он сидел в тюрьме, девушка достигла небывалых доселе высот. И останавливаться она не планирует.       Её ждет родная деревня, друзья, милый дом и... ждёт ли её кто-то ещё?        — «Точнее он» — мысленно поправила себя девушка, от чего на щеках возник румянец. Или его надежда ранним утром несколько дней назад ушла вместе с ней насовсем? Широта улыбки чуть дрогнула: вряд ли. Нормальный человек не будет идти за кем-то, кто хочет уйти. Как и ждать, лелея призрачную надежду впустую.       Сакура мысленно пожелала Саске удачи и найти достойную любимую женщину, снимая с себя всяческое чувство вины за то что она не смогла спасти его от тьмы и уже не хотела самоотверженно бороться. Отныне спасение конкретно этого утопающего — больше не её забота, потому что он не хочет быть спасённым. Более того, спасательство отныне совсем не привлекает девушку. В сердце куноичи нет больше места для Учихи, как и мыслям о нём в голове. Совсем.        Однако через пару мгновений Харуно почувствовала чудовищной силы хватку на своей руке. Эта сила едва ли не вывихивала локтевой сустав, вынуждая девушку снова развернуться к себе лицом.       — Так дело не пойдет, — растягивая слова, мрачно ухмыльнулся Саске. — Рано мы с тобой попрощались. Все только начинается.       Послышался звонкий удар и девичий вскрик. Где-то в деревьях испуганно встрепенулись птицы и улетели прочь, даря на прощание удаляющиеся звуки резвых взмахов крыльями.

***

      Слышится частое шарканье сандаль о сухую землю и шелест одежды. Сердце бьётся быстро-быстро, но не только от более ускоренного темпа бега, чем туда, откуда она стремительно удаляется. На востоке пробиваются первые лучи, отчего небо начинает розоветь. Мимо пролетают деревья и облака. Глаза смотрят прямо. Туда, где её дом. Как опытная куноичи, она без труда запомнила дорогу и с лёгкостью ориентируется в окружающей среде на обратном пути. Она регулярно оглядывается и прислушивается к сторонним движениям и, не дай боже, приближению чужой чакры к себе.       Казалось, что у неё в мозгу бешено вращается центрифуга.       Она будет ещё долго вспоминать этот день с содроганием и ненавистью. Сколь оскверненной и грязной она себя чувствует — не передать словами. Резкую боль в рёбрах при беге Сакура старательно игнорирует.        — «Я обязательно разберусь с этим в Конохе. Главное.. добраться» — Сакура сглотнула и продолжила путь, ускоряясь. Плакать не было ни времени ни сил, но рукой девушка то и дело смахивала одинокие слезинки, не успевающие очертить соленую дорожку на её скулах.       — «Это всё ветер…»