La Vita Nuova

      Все трое повернули голову и увидели Шестого. Интересно, давно ли он здесь стоит? Что успел услышать? Черные глаза Хокаге метали молнии.       — Привет, Наруто — поздоровался Хатаке, глядя на сидящих друг напротив друга учеников. Несмотря на не предвещающий ничего хорошего взгляд, тон его голоса был доброжелателен, — Здравствуй, Сакура. Рад тебя видеть.        — Д-добрый день... — ответила девушка, заставив себя улыбнуться. Сакура почувствовала укол совести: она пропала из поля зрения Хокаге, даже не объяснившись.       — Шизуне-сан, — ледяным голосом произнес Хатаке и, словно собачонке, махнул рукой, предлагая следовать за ним.       — «Что, решила самоутвердиться за счет Сакуры? Больше ты себе такого не позволишь. Больше я тебе такого не позволю.»       На кофе, взятый ему Шизуне, Какаши не взглянул, а пошел к стойке, намереваясь самостоятельно сделать заказ. Плечи поверженной горделивой женщины затряслись от бессильной ярости.       — Так о чем мы говорили? — спросил Наруто.       Сакура понимала: теперь он сделает всё, чтобы представить вторжение Като дурацким эпизодом. Пережили и забыли. Но её взволновало то, что произошло до этого: рассказывать Наруто о произошедшем с Саске сейчас не стоит: это разрушит едва восстановившуюся дружбу парней. Он потратил слишком много времени и сил в надежде вернуть Саске в Коноху. Она не имеет права одним рассказом о каком-то помутнении в разуме Учихи перечёркивать достигнутое. Но с другой стороны... Саске не побоялся рискнуть вновь обретённой свободой, родиной и восстановленными узами в ту ночь. Узнай об этом Наруто — он всполошится и озвереет. По не умеющем скрывать буйные эмоции мужчине сначала всем ниндзя, а после и гражданским, станет понятно: Саске вновь сошел на тёмный путь, что приведет его к возобновлению статуса Нукенина. И не исключено, что Наруто захочет набить ему морду за содеянное.       — «Действительно, пережили и забыли. Меня это вновь волновать не должно... И не будет.»       — Мне не надо было тебя нагружать. Извини, — проговорила девушка. — Ты же знаешь, у нас с Саске всегда были... трудности во взаимопонимании. Не стоит сейчас ворошить это осиное гнездо, — она улыбнулась, как Саю на поле битвы три года назад. Глубоко вздохнув от осознания, что Наруто тоже раскусит её фальшивую улыбку, она добавила: — Он отправился замаливать свои грехи в одиночку. Как всегда того и хотел.       Наруто задумчиво потер угол челюсти, чуть выпятив нижнюю губу: в личную жизнь Харуно он не хотел вторгаться, а предполагать можно совершенно разные события в их отношениях: начиная от того, что молодые люди могли не сойтись характерами, заканчивая столкновением их жизненных приоритетов. Поэтому и решил сойти с опасной темы на обсуждение плана празднования дня рождения их бывшего сенсея — пятнадцатое сентября уже скоро. Шестой не станет утруждаться организовать праздник для себя же в силу простых обстоятельств: Хатаке не любит свой день рождения. Но невзирая на нелюбовь сенсея к своему празднику, Сакура была согласна с Наруто, что не отметить юбилей правителя это противозаконно!       Сакура, увлечённая активной беседой с другом, бросила взгляд на ровный профиль Шестого и сидящую рядом поникшую Шизуне. Она могла бы напрячь слух или прочитать по губам, как торжествует справедливость, но остановила себя от глупой затеи вникать в чужой разговор, нарушая их приватность, и мысленно вновь вернулась в диалог, одновременно с тем переводя глаза с родного лица в маске на Наруто…       — Ты перешагнула черту, — раздражённо процедил мужчина.       — А ты её не проводи... — с придыханием прошептали красные губы.       — Ты понимаешь, что творишь?       — Какаши, я всего лишь... — женщина беззастенчиво попыталась прикоснуться к его ладони. — Мы могли бы попробовать сначала… Прошло почти три года и мы оба изменились. Мы знаем друг друга тысячу лет. Ты знаешь меня. Ты люби…л меня.       — Хватит, — он быстро скинул с себя женские руки прежде, чем это могли заметить посторонние посетители. Со стороны какому-нибудь наблюдателю может показаться, что мужчина груб и резок, однако это не так. В деловом отношении Хатаке долгое время был лоялен к женщине, что хорошо делала свою работу, но со временем лишь постепенно наглела и пользовала своё положение как вздумается. — Довольно... Ты отправляешься в командировку в Суну. — Его беспрекословный тон обезоруживает даже изворотливую Шизуне.       — Н-но... — оторопев, женщина не нашлась что ответить. С приоткрытым ртом она шокированным взглядом смотрела на лицо напротив, не в силах вымолвить сейчас что-либо.       — В течение недели складываешь с себя полномочия личного помощника Хокаге и оставляешь пост главврача. После отправляешься в путь обучать Ирьёнинов в Стране Песка. Об остальном я позабочусь лично.        В озвученных им словах у глаголов только одно наклонение — повелительное.        — Но ты не можешь так со мной поступить! — женщина сжала руки в кулак, едва ли не стуча по барной стойке.        — Я всё сказал, Шизуне, — он едва ли не рычит. — Я всё сказал.        — За что ты так со мной...       — Я не готов это обсуждать. Не был тогда, не стал и сейчас.       Спорить с ним бесполезно. В прошлом, уже неоднократно убедившись в безусловности его слов, она на своём опыте уяснила: никаких возражений в его состоянии сродни нынешнему не примется. Они оба замолчали, каждый думая о своём. Хатаке уже хотел уйти. В мгновение напряжённую тишину нарушила Като:       — Я вижу, как ты на неё смотришь, Какаши, — мужчина недоверчиво повернул голову к Шизуне, внимательно разглядывая её лицо в поисках ответа: неужели она догадалась? Под натиском его тяжёлого взора она осеклась, несколько раз моргнув. Женщина перевела взгляд и опустила его на деревянный край барной стойки, где стоял принесённый ею кофе, нетронутый мужчиной. Теряя привычную твёрдость и холодность в голосе, она промолвила: — Раньше ты так же смотрел на меня.       Он устало вздохнул и ссутулился. Его непривычно кривая осанка выдаёт одно — вину. Рядом с Шизуне его всегда будет охватывать тяжёлое чувство вины: перед ней или перед ребёнком.       Начинать тему их давно изживших себя отношений не хотелось. Но он понимает: скорее всего ей попросту до сих пор больно и она всё ещё не отпустила Какаши. Она, как обиженный и раненный зверёк, пытается кусаться и царапаться в надежде причинить боль окружающим людям. Вдвоём они многое вместе пережили и прошли за восемь лет: от знакомства до приятельства, от дружбы до отношений и взаимных чувств, а после — совместного быта и мечтаний о создании семьи. Он встретил впервые её в девятнадцать. Ей было двадцать. В течение двух лет они присматривались друг к другу, ограничиваясь лишь товариществом. Ни Шизуне ни Какаши в их доверительном общении не смели нарушать ту невидимую черту, переступив через которую обратного пути уже не будет.       Параллельно с тем у них обоих то завязывались, то разрушались отношения. В жестоком мире шиноби, где половина, а то и большинство ниндзя на войне подписывали договор со смертью раньше срока, если бы жили обычной жизнью. В таком положении сложно выстроить долгосрочные отношения: банально партнер может погибнуть на поле боя. Третья Мировая Война Шиноби забрала множество жизней.       И находя утешение от разорвавшихся отношений: будь то причиной смерть близкого или несовместимость характеров, в успокаивающих объятиях друг друга, Шизуне и Какаши взглянули друг на друга иначе. Сложно сказать: в какой именно момент начались их отношения. Предупредительного выстрела в виде конкретного предложения встречаться не было, ибо плавно и невесомо дружеская связь превратилась в нечто большее.       Однако... Не всем планам было суждено сбыться. И их действительно долгая и по-настоящему трагичная в конце история привела к точке невозврата в настоящем.        Расставание было болезненным для обоих. Немногим позже Четвёртой Мировой. Спустя некоторое время они смогли, как казалось Какаши, сохранить нейтралитет, выстраивая на обломках их былой связи деловые отношения «Руководитель – Подчинённый». Но в душе последние три года Шизуне таила мнимую надежду вернуть любимого, не подозревая, что своими действиями лишь ухудшает их отношения.       — Мы кажется договаривались соблюдать субординацию.       — Я просто обратила внимание.       — И я не намерен обсуждать с тобой: как и на кого я смотрю. — Какаши ответил как будто вслед своей предыдущей реплике, игнорируя слова рядом сидящей женщины. Като дернулась, словно получила пощечину. Вероятно, она ожидала, что Какаши разоткровенничается и либо подтвердит либо опровергнет предположение, что Господин Шестой питает какие-то чувства к бывшей ученице. Но мужчина дал неожиданный и резкий отпор. Горящими глазами, на которых уже навернулись горячие слёзы от бессилия, она окинула мужскую фигуру напротив и на негнущихся ногах слезла с высокого стула. В ответ хотелось сказать что-то обидное и колкое, чтобы ему стало больно так же, как и ей сейчас. Она оказалась способна лишь на тихое:        — Видимо мне показалось. Пока, — она хотела приобнять мужчину на прощание, но он мотнул головой и дёрнул плечом, выражая несогласие, и она отдернула руку. — Точно. Обнимать не стану.        Пока Наруто расплачивался за их с Сакурой обед, она заметила медленно идущую к выходу Шизуне и проводила глазами её силуэт.        — «Поразительно, как меняется её поведение рядом с кем-то, к кому она неравнодушна. Посмотрела бы я, как она кричит на Какаши-сенсея так же, как орёт на меня.»       Девушка хмыкнула и не догадываясь, что нечто похожее Хатаке переживал на закате отношений со становившейся с течением времени чересчур эмоциональной Като.       — Ну что, пойдём. Я провожу тебя обратно до больницы, — проговорил Наруто и Сакура согласилась.       Молодые люди двинулись к выходу и Сакура надеялась не столкнуться с недавно ушедшей начальницей. На прощание они помахали хмурому Какаши-сенсею, желая хорошего дня.

***

      Как всегда, оставшийся допоздна на работе, Хатаке стоял лицом к панорамному окну. Он смотрел на вечернюю уютную деревню, подсвеченную тёплым светом фонарей, пространно размышляя о чём-то о своём.        За спиной раздался хлопок, характерный для техники перемещения. Мужчина даже не вздрогнул.       — Мы прочесали множество территорий по их следу, минуя Страну Ветра, — всё так же стоявший лицом к окну Какаши, вдумчиво слушал доклад. — Его след пропадает у моря Нанмен. Вероятнее всего, Саске сел на корабль и отправился в неизвестном направлении, — Хатаке заинтересованно повернулся к своим нинкенам и неторопливо расположился в своём кресле. — Я обратил внимание: Сакура слишком торопилась домой.       Шестой вопросительно вздёрнул бровь:       — Что ты имеешь в виду?       Паккун, несмотря на внешнюю маленькость, продолжил монолог внушительным грудным басом:        — Имею в виду, что временной промежуток между оставленным ею следом в Стране Жемчуга и следом по возвращении в Коноху составляет примерно одну неделю.       — Ты уверен? — мужчина недоверчиво уточнил, чем видимо задел эго мопса, несоответствующее размеру собаки.        — Уверен, Какаши, — Паккун недовольно рыкнул и резко вильнул хвостом. Хатаке примирительно поднял ладони вверх и потрепал бурчащего нинкена по макушке.        — Расстояние между странами преодолевается за две с половиной недели при размеренном темпе.        — И я о том же. Что-то недоброе там случилось, точно тебе говорю. И нужно выяснить, не угрожает ли этот… щенок нашей деревне.       — Щенок? — мужчина усмехнулся, слыша эти слова буквально от говорящей собаки.       — Да, Какаши, щенок. Я повидал побольше того возомнившего себя полубогом сопляка из-за силы глаз, что лишь по воле судьбы получил Риннеган.       По-настоящему утомленный активным рабочим днём разум Шестого запоздало ухватился за беспокойную деталь:       — Откуда именно берет начало твоё «недоброе» предположение?       — Вот мы и подобрались к самой странной части: в западном лесу Страны Жемчуга было пролито много крови этих двоих, — внутри медленно всё похолодело. Какаши шумно втянул воздух, но продолжил слушать. — Запахов других людей там не было. Они не защищались. А бились между собой.       Обессилено потирая переносицу, Господин Шестой не имеет понятия как реагировать на услышанное и как применять новую информацию.

***

      Сакура лежала на густой зелёной траве, устремив апатичный взгляд в серое тучное небо. Крупными каплями тарабанит прохладный дождь. Одежда уже полностью вымокла, но она безразлично это игнорировала, размышляя во что превращается её жизнь.       С уходом Шизуне Сакура выдохнула и её рабочие дни стали протекать гораздо спокойнее и умиротворенно. А учитывая то, что при работе в графике: два дня рабочих через два дня выходных, в больнице она проводила половину своей жизни, — а с дополнительными сменами даже больше, — стресса в её жизни стало гораздо меньше, как только испарился главный раздражитель.       Так как Шизуне будет отсутствовать длительное время, возник важный вопрос: пост главврача не может пустовать. А значит его должен кто-то занять. Он решился спустя день после сложения Като с себя обязанностей — Хатаке лично издал указ повысить Сакуру и передал соответствующие бумаги через Шикамару.       Девушка была в замешательстве: она и счастлива и расстроена. Повышение однозначно не могло не радовать: её заслуги замечены и отмечены самим Хокаге! Для её возраста столь стремительный карьерный рост — это престижно, это успешно и Сакура горда сама себя. Её родители ею бы тоже гордились...       Несколько омрачил сказочную новость способ уведомления её об этом. Хатаке не вызвал к себе, не зашел к ней в кабинет. Сделал это Нара по его просьбе.        — «Наверное он видеть меня не хочет. Он принял меня в свой дом, не отверг и позаботился. А я замкнулась...» — её губы досадливо поджались в тонкую полоску.        Через некоторое время Сакура неожиданно представила, как выглядывает из окна дома Мебуки и по-матерински ругается на непоседливую дочь, что безрассудно подвергает себя опасности заболеть. А чуть поодаль, сидящий в своём кресле Кизаши с книжкой Джирайи-сана, снисходительно шикает на свою жену, призывая оставить их дочь в покое. Отец всегда понимал Сакуру лучше, чем мама.       Она безрадостно улыбнулась, представив вновь живыми своих родителей, коих навсегда забрала война. Одинокая слезинка, скатившаяся по бледной девичьей щеке, незаметно смешалась с каплями дождя. Видимо подсознание подсказывало ей: пора уходить в тепло и греться и потому подкинуло воображаемую сцену. Девушка сделала глубокий вздох, выпуская непрозрачный пар, что так схож с сигаретным дымом, и оттолкнувшись от земли, Сакура отправилась домой.        Завтра его день рождения.

***

      По странному стечению обстоятельств, у Господина Шестого не было только одной Книги из цикла романов Извращённого Отшельника — «Ича Ича Парадигма»*. Зато была у её отца. Возможно, эта часть знаменитой серии была представлена в ограниченной партии и Какаши-сан был на миссии, когда она продавалась. Может он её потерял. Возможно, были ещё какие-то причины. Однако Сакура знала наверняка — у сенсея этой книги нет.       После гибели родителей Сакура перевезла в свой новый дом некоторые их вещи. Изрядно покопавшись в кладовой, девушка нашла коробку с особенно дорогими ей вещами отца. Там же и нашлась книга в розовой обложке. Цвет под стать оттенку её волос.       — «Теперь каждый раз, когда он будет читать или даже просто смотреть на неё — он будет вспоминать меня. Даже не знаю: радоваться мне или нет» — она мысленно усмехнулась.       Во избежание открытия своего бывшего сенсея с совершенно новой и иной стороны после прочтения знаменитой эро-литературы, неискушенная Ирьёнин не стала даже пытаться прочитать книгу и предпочла упаковать её, не открывая.       Сакура собрала необходимое: вечернее праздничное кимоно, косметичку и, самое главное, подарок. Надела привычную одежду и отправилась к назначенному времени в заблаговременно забронированный Наруто ресторан.       По прибытии на место, внутри уже хлопотали Наруто, Хината, Ино и Шикамару. Хотя последний скорее умело отлынивал и изображал вид бурной деятельности. Наруто, как самый инициативный, успевал и заниматься делами и раздавать указания ребятам и подпинывать медлительного Шику. Сакура усмехнулась, чем видимо привлекла к себе внимание друзей и все разом обернулись на стоящую на входе девушку.        — Сакура! — Хината и Ино поспешили приветственно обнять подругу.       Мужчины переглянулись. И Наруто, заметив, что Шикамару завязывает один и тот же несчастный воздушный шарик в течение последних десяти минут, состроил гримасу и показал кулак гениальному лентяю.       — Привет, девочки, я тоже рада вас видеть, — тепло обнявшись, промолвила Сакура.       — Как ты? Где пропадала? — проницательная Хината деликатно поинтересовалась, не особо рассчитывая сейчас на откровенный разговор. Но от её внимательных глаз не укрылась бледность Сакуры.       — Вот именно, Твердолобая, столько времени не виделись толком. Я соскучилась вообще-то, балда! — эксцентричная блондинка в своём репертуаре. Но привыкшая к этой черте своей подруги, Сакура ничуть не обиделась. А новоявленная Узумаки бросила на Ино едва осуждающий сосредоточенный взгляд.       — Да всё хорошо, — Сакура почесала затылок, не ожидая такой реакции от девочек, удивлённая как по ней соскучились, и улыбнувшись показала большой палец для убедительности. — Давайте не терять времени и приступать к работе.       Сакура прошла дальше по помещению и обнялась с мужчинами по очереди.       — Как вы здесь? Что требуется ещё делать? — она сложила руки на груди, обводя глазами светлое помещение.       Шикамару не успел и рта раскрыть, как заведённый Наруто принялся объяснять задуманное, активно жестикулируя.       Чем ближе двигались стрелки часов к вечеру, тем всё праздничнее и уютнее становился арендованный банкетный зал.       И тем сильнее её сердце было не на месте.       По завершении работы, девушки отправились в дамскую комнату, чтобы помочь друг другу с затягиванием кимоно, макияжем и укладкой волос. Мужчины неопределенно пожали плечами, не понимая девичьих причуд — куноичи и безо всякой косметики довольно красивы. И в то же время на празднование постепенно начали подтягиваться приглашённые гости. Девушки вновь появились в праздничном зале втроём. И уже во всеоружии.       Завороженный Наруто не мог отвести светящихся глаз от своей жены. Привычная одежда сменилась на изысканное фиолетовое кимоно с расшитым белым поясом, создавая акцент на талии. Её длинные волосы стараниями подруг были завиты крупными локонами. Темные ресницы подчёркнуты тушью, а аккуратные стрелки делают акцент на её бездонных глазах. Хината действительно выглядит бесподобно. И не только внешне. Ей подойдет в будущем статус Первой Леди, иначе и быть не может. Став женой без пяти минут нового Хокаге, пожалуй столь величайшего как и Первый, и унаследовавшая звание главы сильнейшего клана в Конохе из ныне живущих, она с детства воспитывалась управлять. Хоть главой клана и стала Ханаби, воспитание Хинате пошло на пользу — на светских мероприятиях она всегда держалась статно и уверенно, впрочем как и в обычной жизни.       Разглядевшая среди гостей прибывшего Сая, Ино бросилась в объятия любимого мужчины. Обнимая её, он определённо зашептал ей на ухо что-то приятное и обольстительное, судя по раскрасневшимся щекам девушки. Как и говорил Иноичи перед смертью, Ино превратилась в замечательный раскрывшийся цветок — гордость клана Яманака. Она сменила фиолетовый топ и юбку на бирюзового цвета кимоно с розовыми узорами по подолу и такого же цвета поясом. Её волосы непривычно разделены на две части заколкой на затылке, раскрывая оба глаза.       Сакура с улыбкой проводила взглядом удаляющихся к своим мужчинам подруг. Когда-нибудь и в её жизнь придёт мужчина, что будет смотреть на неё влюблёнными глазами, обнимать и… делать счастливой. А пока она благодарно принимает восторженные любезные слова от ребят из параллельных команд, делает ответные комплименты и бросает редкие сосредоточенные взгляды на часы. Конечно же Шестой не изменяет своей излюбленной привычке и опаздывает. Сильно опаздывает.       Представление на улице запланировано на девять часов вечера. Гости, пришедшие к шести часам, тоже не были удивлены задержке виновника торжества. А потому после пламенной речи Майто Гая начали праздновать почти сразу же, ожидая появление Хатаке в любой момент. Команды номер семь, восемь, девять и десять веселились вместе со старшими. Только праздничный торт почтительно оставили нетронутым для именинника.        Рука Сакуры с бокалом с легким коктейлем качнулась. По телу пробежались мурашки, а волосы буквально вздыбились. Захотелось вздрогнуть всем телом, но девушка немного запоздало подавила возникший в теле позыв. Сердце пропустило удар от осознания внезапного появления. Виновник торжества и по совместительству её состояния стоит сзади, возвышаясь над девушкой.        Средь веселой бурлящей атмосферы праздника Сакуре ненадолго потребовалось уединиться и потому с бокалом девушка стояла поодаль ото всех и наблюдала за происходящим со стороны. А посему присутствующие гости не сразу заметили стоящих поодаль двоих молодых людей.        Какаши обратил внимание на реакцию Сакуры и сам удивился произведённому впечатлению — возможно она просто испугалась появления мужчины сзади. Однако это уже не её уровень — шарахаться от внезапного появления кого-то. Или, быть может, дело в том кто оказался сзади. Возможно, он не допускает самой возможности последнего варианта — что она взволнована именно его появлением — и потому просто развлекается, глядя на её забавные реакции на него. Довольствуясь тем, что имеет и не рассчитывая на большее. Она почувствовала теплое, до боли знакомое, прикосновение к своему плечу.        — Уже вовсю веселитесь? — его голос прозвучал над ухом, несмотря на на то, что девушка на каблуках.        — Здравствуйте, Какаши-сенсей, — она обернулась и пропала. Еще не встретившись с ним очами, она сразу поняла, кто перед ней, отчего по телу пробежалась волна легкой дрожи. Она взволнована. Она знала, что поймав его взгляд, она снова утонет в тёмной глубине его глаз.        — Здравствуй, Сакура, — мужчина не стал её поправлять в обращении, понимая, что в ней говорит ещё многолетняя привычка обращаться на «Вы». Он рад её видеть: скрытая под маской улыбка заставляет его немного сощурить глаза. Мужчина рассматривал её чёрными глазами, что были так похожи цветом радужки на глаза Учихи. Но только взгляды этих мужчин отличались абсолютно всем. Являясь противоположностями, они вызывали в Сакуре разные чувства и охотнее всего они откликались на бывшего учителя.       Сакура крепко и по-настоящему влюбилась в этого человека. Она пробовала подавить свои чувства. Пробовала даже избавиться от них и пару раз сходить на свидания с молодыми людьми за прошедший месяц, надеясь увлечься кем-нибудь более достижимым и реальным, чем Хатаке. Но в отличие от её предыдущих свиданий, до принятия своих чувств к сенсею, последние два свидания вызвали лишь раздражение.        Но стоило ей посмотреть сейчас в его глаза и все вернулось. «Оборонительные сооружения» из строгих правил и возможной реакции общества, которые она строила в своей голове, оказались песчаным замком, смытым приливной волной. Ее любовь к Хатаке никуда не исчезла. Да и не могла за столь короткое время.        Сакура не смогла припомнить ни одного случая, когда она видела бы сенсея не в деловой или привычной рабочей одежде. Сейчас он выглядит донельзя бесподобно: на нём сидит чёрного цвета кимоно с расшитыми светлыми нитями узорами волн и традиционного морского дракона в восточном стиле. А края окуми белого цвета элегантно контрастируют с основным цветом одеяния. Этот контраст выгодно подчеркивает внешность мужчины: его светлые волосы и чёрные глаза. Девушка едва не ахнула, задерживая дыхание, не догадываясь, что схожее сногсшибательные впечатление произвела на Хатаке.        Прежде чем войти в зал, где во всю уже идёт торжество и играет музыка, Какаши из-за приоткрытой двери заметил одиноко стоящую Сакуру, что внимательно наблюдает за происходящим на расстоянии. Благодаря своим выделяющимся розовым волосам она стала первой, на что волей-неволей обратил внимание мужчина. Стараниями подруг её длинные волосы преобразились в мягкие волны, а пряди у лица были собраны ближе к пробору двумя невидимками, создавая эффект «кошачьих ушей». Её изумрудного цвета кимоно с бордовым поясом как нельзя кстати сочеталось с цветом глаз и волос. А расшитые вишнёвым, оранжевым и местами белым цветами нитей карпы Кои заставили Какаши незаметно улыбнуться. Ведь их наряды будто специально подобраны своим символизмом.        Он — уже мудрый, статный и опытный Дракон, прошедший свой путь становления и превращения. Она — умная, мужественная и отважная рыбка Кои, что по древней легенде стремится преодолеть горную желтую реку к Вратам и стать величественным царственным драконом.        Подойдя ближе, его нос защекотал приятный аромат её парфюма. А Сакура едва уловимо вздрогнула и вязала себя в руки прежде чем он опустил свою ладонь на её плечо, чтобы не вздрогнуть вновь.        Стоя напротив, уже обернувшись, она подарила ему улыбку и оттого на его душе потеплело.       Она улыбалась, точно задумавшись о чем-то своем. Об этом ему явно говорят её раскрасневшиеся щёки и некая блаженная заторможенность. Сакура поправила волосы у лица неуклюжим размашистым движением то ли от его присутствия, то ли от выпитого алкоголя, о количестве которого Какаши не догадывается. На самом деле она очень хотела обнять бывшего наставника с громким возгласом «С днём рождения!». Но вмиг сама себя остановила, сочтя жест открытого дружелюбия отчего-то неуместным сейчас.        Чтобы не создавать видимость влюблённой девчонки, что ищет только повод лишний раз увидеться или прикоснуться к объекту воздыхания, Сакура стала ограничивать свои порывы проявлять былую тактильность. Тем самым создавая ощущение отдаления и отрешенности от любимого мужчины.        Хатаке не стал придавать значения этому движению. В конце концов, он и сам частенько ведёт себя странно и неуклюже в повседневной жизни.        — Какаши-сенсей... — продолжить ей не дали.       Заметившие именинника гости обратили внимание на них и стали подзывать поближе. Но только не самопровозглашённый вечный соперник. Обрадованный Гай подлетел на своей коляске к Какаши и встал, падая в объятия друга.        — Какаши-и-и-и! Я так рад тебя видеть! С днём рождения! — для как всегда буйного Майто Гая даже инвалидная коляска не помеха, — Ты стал на год старше, а значит мы с тобой снова в поле одного возраста! Поздравляю с тридцать пятым годом жизни! Это далеко не закат, а самая заря твоей молодости!        — Благодарю, Гай, — Хатаке дружественно похлопал его по спине и постарался усадить обратно в кресло, — Но не подвергай опасности ноги.        — Учитель Толстобровика, Какаши-сенсей прав! Вам нельзя так резко вставать, — подоспевший Наруто взял коляску покрепче, чтобы она не шевелилась. Сакура тихо чихнула, подставив ладонь к лицу. Какаши так же тихо прошептал:       — Будь здорова. — Сакура ответила полуулыбкой.        Остановившийся рядом Ли воспылал, сжав руку в кулак:        — Гай-сенсей, вы так отважны ради вашей дружбы!        Сакура усмехнулась происходящему, но осталась немного раздосадована, что не смогла поздравить Шестого лично, пока у них было немного времени наедине. Она бросила взгляд в сторону и увидела идущих к ним Куренай и Шикамару, что по обе стороны от блюда держат большой торт «Черепаха». Видимо они решили не дожидаться лучшего момента, а устроить его самостоятельно: пока Гай сыпал поздравлениями, Куренай зажгла свечи.        Собравшиеся приглашённые из выпускников старшего и юного поколения подтянулись, чтобы хором громко прокричать весёлое «Поздравляем с днём рождения!». Одним из самых громких голосов выделялся Наруто, что осторожно создал особый Расенган не в полную мощь и подкинул его вверх к потолку. Шар из стремительно вращающейся энергии, увеличившись в размере, лопнул, словно воздушный шарик. А его яркие светящиеся крупицы голубыми огоньками начали оседать и растворяться в воздухе.        Многие видели знаменитую технику Наруто, но никто не знал, что она может принимать и такую чудесную форму. Сакура присоединилась к общему хору и горящими глазами смотрела на оседающие частицы и как Шестой смущается от всеобщего внимания; как он сосредоточился, продумывая: какое желание ему загадать. И усмехнулась, когда он разом задул все свечи, несмотря на маску, что по законам физики должна была ему помешать. Помещение разразилось аплодисментами и атмосферными улыбками.        Постепенно гости начали расходиться и стягиваться к праздничному столу после того, как поздравили и отдали подарки имениннику. В большинстве случаев это были конверты. Так как Хатаке славится человеком прагматичным, никто не стал дарить ему безделушки, ограничившись деньгами, чтобы мужчина самостоятельно выбрал, что пожелает.       Сакура замялась, глядя на происходящее, так и не решившись вручить ему подарок. Вновь она упустила возможность проявить себя рядом с ним. Почему-то её охватило доселе невиданное стеснение и застенчивость, и непонятная дрожь сродни лихорадочной. Незаметно для всех она отлучилась и скрылась за дверьми уборной.       В зеркале приятного кофейного оттенка коридора дамской комнаты на неё смотрела взволнованная девушка. Жар, вызванный одним только присутствием Рокудайме, заставлял её щеки гореть пунцовым цветом. А глаза искрятся счастьем, как два турмалина. Сакура подержала ладони под холодной водой и приложила их к щекам. Это немного помогло остудить охвативший её пыл.       Завершив недолгий ритуал привода себя в порядок, Сакура вспомнила, что в арендованном для праздника помещении есть несколько балконов, но они не бросались явно в глаза, скрытые под тюлем. И она целенаправленно отправилась туда, чтобы охладиться посильнее. Скрывшись за балконной дверью, всё так же не привлекая лишнее внимание. Её наставником, как никак, был сам Хатаке, а потому у неё мастерски получается исчезать из поля зрения даже большого количества людей, не прибегая к дзютцу.        Сакура закрыла за собой высокую дверь и облегченно вздохнула полной грудью, впуская в лёгкие вечерний прохладный воздух сентябрьского вечера. Она прошла ближе к перилам и оперлась на них, устремив взгляд в уже почерневшее небо. На западе последними золотыми и бордовыми оттенками играет тёмно-фиолетовое небо. Рука сжимает небольшую дамскую сумочку с подарком внутри.        Спустя время раздался звук открывшейся двери, отчего громкость звуков праздника стремительно возросла и утихла с закрывшейся изнутри дверью. С первых же секунд Сакура ощутила присутствие Какаши. Она знала: он тоже почувствовал её нахождение здесь и сейчас смотрит на неё. Будто это взаимное притяжение, но она уверена: это притяжение, увы, одностороннее и вряд ли когда-нибудь станет взаимным.        Даже если станет, Сакуре тоже крепко достанется помимо слухов о Какаши, как о педофиле. Её представят заурядной молодой шлюшкой, что стремится раздвиганием ног добиться продвижения по карьерной лестнице и реализации своего проекта, поскольку это единственный доступный ей способ. Её статус главврача вмиг обесценится.       — Вы никак полюбили меня настигать со спины, Какаши-сенсей? — в её голосе появилось кокетство. Очевидно, выпитые коктейли оказывают влияние на её интонации в голосе. А сама она уже с сожалением и иронией запоздало обратила внимание как она построила первую часть предложения.       — Я тебе помешал? — Сакура усмехнулась, уловив отсутствие и намёка на сожаление, если бы он действительно ей помешал.       — Нет, что вы, — повернувшись к нему лицом, Сакура угадала: он смотрит на неё. Мужчина неторопливо, почти грациозно, приблизился и повторил её позу.       — Я так и думал, — он улыбнулся, запуская руку в карман его одежды.       — Меня искали?       — Тоже решил охладиться, — пространно ответил мужчина. Ни «да» ни «нет» — вполне в его духе.        — Я вас не поздравила.       — У тебя есть шанс это исправить. Тем более, ты осталась последняя.       — Вот как, — она улыбнулась и вновь издала чих. — Извините.       — Будь здорова. Ты не заболела?       — Нет, я в полном порядке, — Сакура повернулась к мужчине спиной, чтобы достать для него подарок. Аккуратно, чтобы не повредить упаковочную бумагу, хоть это и бессмысленно — её всё равно сейчас порвут. Сакура развернулась обратно и вытянула руки: — Это вам, Какаши-сенсей Поздравляю с днем рождения!       Мужчина благодарно принял небольшой предмет, и, на удивление Сакуры, не разорвал бумагу, а аккуратно развернул, сложил и убрал во внутренний карман его хаори. Ещё в процессе открытия, по розовой обложке он мгновенно догадался, что у него в руках. Рассмеявшись неординарному подарку, он взглянул на смущённую ученицу и замолчал, ибо она закусила губу и не догадываясь, какое воздействие оказала на мужчину этим невинным жестом заведенных за спину рук и прикусывания губ.       — Это же...       — «Ича Ича Парадигма»*, — закончила его мысль Сакура и улыбнулась, отслеживая его реакцию. Она осталась довольна, что ему понравился подарок. И неловко добавила: — Я-я не читала её, — Хатаке переключился с её губ на её глаза и мысленно выругал себя за свою кратковременную реакцию притяжения к бывшей ученице младше себя на, с сегодняшнего дня, полные четырнадцать лет, и переключился на умиление.       — Я не сомневался, — улыбнулся он. — Спасибо, Сакура. Мне только этой книги не хватало в этой серии. Где ты смогла достать её?        — Это... — она прочистила горло и отвела взгляд. Стоит ли говорить, что это книга любимого ею отца? Может, ему будет неприятно узнать, что это вещь покойного человека. Но Сакура решила не утаивать и сказала как есть: — От моего отца. Он тоже любил творчество Джирайи-сана.        — О… Я буду ещё бережнее относиться к ней, — Какаши по достоинству оценил смысл сделанного подарка. Сакура поделилась с ним тем, чем действительно дорожит. И потому эта книга станет особенно памятной для него.       Какаши увидел, — нет, почувствовал, — она вовсе не против объятий. Это не будет выглядеть так, словно старый извращенец тянет руки к молодой девушке в поисках одностороннего удовлетворения своих эгоистичных потребностей в тактильности. И она увидела то же в его глазах, в его лице. Они сделали шаг навстречу друг к другу и Сакура незаметно для него широко улыбнулась, обнимая широкие плечи.        На каблуках сложно встать на носочки, чтобы стать ещё выше, поэтому она сделала ещё один короткий шаг и выставила правую ногу чуть вперед, почти неприлично касаясь внутренней стороны его левой ноги. Хатаке усмехнулся и просто наслаждался кратковременным мгновением неуловимого и далёкого счастья, что он обнимает, держа в кольце своих рук. Он медленно втянул носом исходящий от неё аромат и пил умиротворённую энергию, царившую между ними сейчас.        — Спасибо, — он невесомо прикоснулся губами сквозь маску к её макушке.        Через мгновение она упорхнёт из его объятий и неизвестно, когда ему удастся вновь прикоснуться к ней так же, как в этот вечер.