Настоящий рок-н-ролл!

      Я никогда не видел сны. Эли всегда подшучивала, что это «из-за нехватки фантазии» — как и мой выбор стать басистом.       Я лёг спать в волнении. Тревога дрожала в ногах, играла в сердце и под ложечкой. Я пытался выдавить её покрывалом; угомонить холодной водой, сигаретами и монотонными мыслями — но всё равно уснул лишь на рассвете.       Утром я проклял будильник и встал ещё разбитее, чем ложился. Приснись мне сон — я, может, хоть чуточку бы отвлёкся от тревожности; а так в животе снова поселились бабочки.       Оно и немудрено: уже вечером наша группа играла последний концерт.       В голове, несмотря на осадок ночных переживаний, было спокойно. Разве что, немного беспокоила мигрень. Я наскоро умылся, сварганил яичницу, покурил, почистил зубы — и долго думал, чем бы ещё отвлечься от мыслей о концерте. Решил убраться. Я не помнил, когда в последний раз брал в руки тряпку. Казалось, она и сама уже обросла пылью.       Пока я убирался, то нашёл в закромах своего комода старенький снимок с «Полароида»; своеобразный намёк, что от рефлексии не сбежать. На фотографии стояла наша группа в полном составе. Как точно запечатлел «Полароид» тогдашние эмоции! Вот мы с Майклом, в заднем ряду: крепкие объятья, экстаз на лицах. Прямо передо мной — Кетрин, её смущённый взгляд и хрупкая ручка на подбородке. Рядом с Майклом — холодная барабанщица Кагомэ. Эли же довершала снимок своей самодовольной позой в центре.       — Неужели сегодня всё закончится? — я снова закурил и грустно выдохнул дымом. — Неужели?