Отпуск без билета обратно.

      Эмиль уже совсем заебался за этот месяц. В школу он, конечно, ходит в прекрасном настроении; проводит время с друзьями в великолепном настроении; доводит учителей в превосходном настроении; сплотил класс так, что они стали для друг друга настоящей семьей, ни капли не напрягаясь; работал с удовольствием; наладил отношение школы к Егору и еще дохуя всякой хрени. Этот месяц реально стал для него одним из самых тяжелых моментов в жизни, но это ведь не отменяет то, что нужно продолжать трудиться, ведь хоть начало и сложное, но не значит, что жизнь не выебет его в дальнейшем.       За это время и Артём с Никитой время не теряли и наблюдали за парнем, в любой момент оказываясь рядом, выслушивая его проблемы и всячески поддерживая. Эмиль с такой гиперопекой и заботой в шутку начал называть ребят родителями, что очень даже подходит им, ведь только отец с матерью так заботятся о своем ребёнке. Иманов даже ради разнообразия называет Чернеца не папой, как положено в этом мире, а мамой. А тот и не против, ведь сам понимает, что иногда нужно идти против системы, да и это заезженное всем миром слово, от упоминания которого, временами хочется вскрыться, намного уступает новому, неизвестному никому, кроме них, слову.       Со временем парень начал забывать и про Диму, вспоминая о нём настолько редко, сколько и солнечных дней на Северном полюсе в зимнее время года, а том, напомню, с осени по весну царит полярная ночь. Сам Масленников, видимо, и не горел желанием встретиться с омегой, потому что Эмиль не видел его даже мельком.        Иманов почти весь месяц оставался самим собой, одевая свою «маскарадную» маску в самые экстренные моменты. Он проявлял, как можно больше оптимизма и счастья, даря эту самую радость окружающим его людям.       В школе Иманов очень хорошо подружился с Гусейном и тот даже разрешил обращаться к нему на «ты», когда нет занятий, ну или же за пределами школы в неофициальной обстановке. С Пашей до такого ещё не дошло, но и с ним было явно больше привилегий в общении, ведь все-таки Иманов иногда забывался и обращался к нему по имени, а тот ничего не говорил, пропуская эту небольшую оплошность мимо ушей. После некоторого времени, Шастун также признался, что является омегой, чем удивил, почему то, только Камиля. В какой-то момент Миль решил, что их банда слишком маленькая, поэтому Эмиль в итоге познакомил Камиля и Антона с Егором, опровергая все возможные слухи про омегу в этой школе, чтобы парни поняли, как временами общество ошибается, и если сначала оба относились к Плетнёву очень скептически, то спустя пару дней вся компашка сплотилась настолько крепко, что по отдельности их можно было видеть только с утра, из-за того, что они живут в разных частях города, а в остальное время почти и не было моментов, когда они не вместе, потому что они и к директору стали ходить вчетвером, автоматически становясь самыми главными долбоёбами школы.        Эмиль иногда думал, что превзошёл Сударя в плане пакостей, но как только слышал от учителей: «ну, по крайней мере, это все более безобидно, чем то, что творили Морозов и Гасанов в выпускных классах», — отметал эти мысли и старался работать намного интенсивнее в этом плане. Один раз шаловливые ручки парней дошли до одиноко стоящих реактивов, которые никто никогда не охранял в кабинете химии, ну или же просто в их родненьком классе. У Иманова даже иногда возникал вопрос: почему они не в лаборантской? Только вот, хоть химик и похвалил их за пакость в виде дыма по школе, но заставил убрать все после уроков, потому что в итоге выговор получил ещё и сам классный руководитель, за доступность опасных реактивов. Впрочем ребята повеселили учителя и сами развлекались, а остальное не важно.       Вообще, многие преподы уже и смирились бы с тем, что в школе появился наследник всемогущего и великого Морозова и покоя преподавательскому составу не видать ещё два года, но этих старков бесило и возмущало именно то, что все четверо омеги. «Вот такая вот дискриминация, против нас любимых», — выразился как-то раз Егор, пожимая плечами, пока подметал осколки от посуды в столовой.       В плане общения с Егором, Иманов узнал многое из его жизни, как от родственников, так и до интересов омеги. Родители подростка попали в аварию, поэтому сейчас он живёт с дядей, но время чаще проводит с крёстным, потому что тот вечно в разъездах или в офисе, из-за чего, как выражается омега, мужчина «придет ночью, кастрюлями погремит, а на утро опять свалит». Также Плетнёв стал более открытым и доброжелательным по отношению к окружающим, поэтому общение с людьми стало даваться ему намного легче, как и принятие со стороны одноклассников.       И все-же, не смотря на развлечения, этот месяц дался Эмилю тяжело, а отдохнуть лишний раз никому и никогда не помешает. На руку сейчас, так вовремя начавшиеся, каникулы, только вот, любимую работу никто не отменял, что не радует, хоть и облегчили задачу.       На место назначения Эмиль доходит быстро, будто в тумане, потому что задумался о том, кто придёт на его похороны если он умрёт от переутомления. В какой-то момент Миль даже не понимает, как оказался в таком долгожданном и любимом кафе, ведь только недавно выходил из дома, а тут бац! и работай дорогуша. Как только он заходит в помещение, то понимает, что семейства Плетнёвых на месте не наблюдается, а значит вряд-ли придут, хоть вероятность их внезапного визита и присутствует. А ещё это означает, что сегодня он бегает один. Иманов помнит некоторые такие моменты, когда менеджера не бывало весь день, что он списывал на семью или какие-либо проблемы. Хоть и бывают такие моменты очень редко, но все-же их никто не отменял.       Сударь с утра ушёл раньше парня, чтобы дойти до Артёма, а Эмиля будить не хотелось, потому что видите ли он похож на котёнка, когда спит, и это слишком мило, а будить такое солнышко верх садизма. В какой-то мере Эмиль и считает, что так и есть, но все же оставлять его одного вообще было не круто. Нет ну он, конечно, самостоятельный мальчик, но это предательство — променять друга на бабу. Нет ну а что? Омега — это своеобразная девушка, просто называется по-другому и все. Поэтому заходя в зал, парень сразу же кидает обиженный взгляд на парочку, которые мило воркуют, а после замечают пристальный и не менее озлобленный взгляд омеги и, повернувшись. мило смотрят на него, улыбаясь краями губ. Парень на эту манипуляцию, естественно, реагирует, показательно отворачиваясь от них, при этом задрав нос, а после убегает в раздевалку, показывая край своей обиды, хоть и не долгой, и недовольство их поведением. Вообще он убежал не только из-за этого, а потому что реально опоздал на работу, но это не важно, главное, что задета его гордость. Или нет… Не важно!       Так, а вот если чисто гипотетически кто-то мне встретиться и я в него врежусь, как в фильмах, это будет моя судьба?       Мысль на самом деле хорошая, хоть и абсурдная, но кто же, блять, знал, что это реально так работает? Потому что как только он заканчивает эту самую мысль о судьбе, врезается в кого-то, а это уже, прошу прощения, много стоит, не сломать копчик при падении.       — Ебал я в рот свою интуицию, — понимая, что свидание с полом он избежал, выпаливает Иманов, — и кажется я, блять, повторяюсь.       В какой-то мере сейчас хочется сбежать нахуй, потому что Иманов воспроизводит всю ситуацию у себя в голове и понимает, что проебался. Вот можно было бы заменить на какие-либо другие, нейтральные слова, но тут уже без мата никак, а Иманов именно проебался. По другому реально никак, потому что только он мог подумать о том, что ему попадётся какой-то чел, пока он бежит, этот чел реально попадётся, так он ещё и скажет то, что думает, не контролируя вообще ничего в этой ёбаной жизни. Ну, это же Эмиль Иманов, тут уже никак по-другому не получится.       Как только парень переосмысливает всю ситуацию у себя в голове, мысленно ещё и обматерив себя, понимает, что свидания с полом так и не случилось, а осознание того, что его вообще-то почти на руках держат, приходит слишком резко.       — Извиняюсь за ситуэйшн, но мне надо идти, — пытаясь выпутаться из крепкий мужских и таких знакомых сильных рук, говорит Эмиль.       — Я бы на твоём месте не спешил уходить, — говорит незнакомец.       Иманов отчётливо слышит сказанное, также как и голос мужчины, отчего замирает прямо в руках альфы, что до сих пор держит его настолько крепко, будто боится потерять или думает, что тот сейчас свалиться, хоть последнее не так далеко от истины.       Парень поднимает голову, чтобы окончательно осознать то, что перед ним не абы кто, а он. Человек, что заставил не спать ночами. Человек, который испепелил множество эмоций из его души и тела, которые хоть и были подвержены восстановлению, но не полностью. Человек, на которого он потратил огромное количество сил и нервов.       Дима, блять, нервные клетки не восстанавливаются.       — Я знаю, — внезапно произносит альфа.       — Я произнёс это вслух?.. — осторожно спрашивает Иманов, вглядываясь в серебро, отражающееся в глазах Масленникова.       — К твоему сожалению, да.       Теперь омега ещё больше хочет провалиться под землю, и желательно как можно быстрее, а то нервы и стыд пересилят, а тогда уже и сам парень не знает, что с ним будет, после такого своеобразного срыва. Там уже по воле случая, так как под воздействием именно нервов и стыда, мозг отключается и появляется инстинкт самосохранения, а инстинкт самоконтроля летит нахуй, также как и разум. Только вот инстинкт самосохранения у Иманова работает не так, как у всех, поэтому просто сбежать и обмануть свой мозг у него не прокатит.       Дима не отпускает его, сжимая сильнее, и чувствует, как парень в его руках реально начинает теряться в своих мыслях, из-за чего тело постепенно расслабляется. Иманов молчит, но осознав, где и в какой ситуации он находится, всё же приходит в себя и старается отстраниться от мужчины, хоть и не сильно заметно, что парень хочет выпутаться, ведь кажется, что ему просто неудобно, только вот Масленников все-равно ощущает это небольшое сопротивление.       — Мне надо идти работать, — тихо говорит Эмиль, спрятав глаза.       — Надо поговорить, — отвечает альфа, выпуская парня из таких своеобразный объятий.       Почувствовав, что на теле больше нет сильных рук, Иманов чуть отходит от собеседника, разворачиваясь в сторону раздевалки, и кидая в пустоту:       — У тебя время, пока я переодеваюсь.       Масленников немного теряется после таких слов, потому что тот приглашает его поговорить именно тогда, когда он переодеваться. Какой омега в здравом разуме предложит это? Да никто! Все всегда знали, что переодеваться при альфе верх бесстыдства, и раньше даже сам Иманов выгоняли его, когда тот переодевался, хотя они, между прочим, были в браке. Что произошло с этим несносным мальчишкой?       После такого секундного раздумия он замечает, что омега уже довольно-таки далеко, и видимо, сказал это настолько серьёзно, что и подумать о подвохе никто и не мог бы, потому что после того, как первый шаг был сделан, от омеги послышалось «тик-так, Дима».       — Ты в здравом уме приглашать альфу в раздевалку для переговоров? — спрашивает Масленников, догнав омегу.       — А что здесь такого? — очень даже спокойно спрашивает Эмиль, понимая, что собеседник от такого вопроса явно недоумевает, и прийдется разъяснять и укладывать мысль омеги на полочку, в мозгах Димы, — мы одного пола и телосложение у нас почти одинаковое. Чем мы различаемся? Ростом? Бедра у меня больше и личико милее? Дим, не еби мозг.       — Что?.. — спрашивает альфа, понимая, что вроде бы понял, но какая-то часть осталась не пояснена, — но у нас разный пол. Иманов, ты слетел с катушек?!       Парень, после такого моментального времяпровождения с Масленниковым по пути до раздевалки, доходит до заветной двери и перед тем как войти немного медлит, а после открывает и, переступая порог, говорит:       — Можешь постоять за порогом, но времени тогда у тебя больше нет.       Дима знает, что омега все равно передумает, так как каждый раз, когда Эмиль это говорил, все равно возвращался и первый начинал разговор. Так делают все омеги. Так всегда было и у них. Так это и останется и никогда не измениться. Альфа глава и последнее слово за ним.       Дима так и стоит, все ещё не решаясь переступить порог омежьей комнаты. Да, он знает, что Эмиль сейчас тут один и вряд-ли увидит кого-то ещё. Стесняться ему нечего, так как изучил это тело вдоль и поперёк. Также омега сам сказал поговорить именно тогда, когда у него есть немного свободного времени, а это тот самый момент, когда он переодеваться. Но не может пересилить себя Масленников. По правилам приличия альфа не имеет права даже с разрешением ходить в омежью раздевалку. Он на протяжении всей жизни учил эти гребаные правила этикета и что, все зря что-ли?       Да, он не зайдёт в помещение, но по той ли причине, что это для омег? Нет конечно. Гордость играет свое. Он не хочет гоняться за тем, кто хочет им помыкать. Он не зайдёт туда, куда его только что пригласили, но в тоже время и предупредили, что разговаривать с ним будут только в том случае, если он переступить порог запретной для него комнаты. Поэтому Дима разворачивается и уходит из служебной части кафе, направляясь к выходу. Только вот уверенность в том, что Иманов сам к нему прилетит уменьшается с каждым новым шагом.       Что, блять, с ним не так?!