Отпуск без билета обратно.

      Надо же быть таким бессмертным идиотом…       Эмиль бегает по этажу уже который час, мысленно виня то себя, то Диму. С момента их разговора, или точнее даже сказать перепалки, прошло около двух суток, но ни один, который сидит в зале, не может зайти дальше пары слов для заказа, ни второй, обслуживающий его по просьбе Сударя, не отвечает ничего кроме сухих служебных фраз с натянутой улыбкой. И вот если бы Эмиль больше винил себя за то, что просто не перенес разговор на то время, когда он свободен, нет он сделал по-своему. Знает же, идиот, что Дима упертый баран и на уступки не пойдет, но нет же, дайте повыёбываться! Довыёбывался, молодец!       Сам Никита отговорил Артёма обслуживать мужчину, хоть и знал, что это именно стол его парня, но всё равно осознанно отправив туда Эмиля с учётом того, что он надеялся на благоразумие этих двоих и они поговорят, как нормальные люди, ну или хотя бы додумаются до этого разговора. Кто же знал что ни из одного, ни из другого не вытащить ни слова, даже щипцами?        Он наблюдает за этой ситуацией уже второй день, а они так и продолжают играть незнакомцев. Сударь знает и Диму, который уверенный в себе не сделает того, что противоречит его убеждениям, и Эмиля, который как баран упертый, тоже будет стоять на своем. Омега сильно отличается от прежнего Иманова, и альфа понял это очень быстро, хоть и знаком был с ним в тот момент совсем немного, но вот Масленников об этом не знает, хотя из-за длинного языка Иманова, который каждый раз выбрасывает странные предложения и слова, может даже начал догадываться. А вот предположит ли он мысль о том, что это совсем другой Эмиль, не принадлежащий этому миру, уже другой вопрос. Сударь сначала тоже не сильно этому верил, да и после того, как они рассказали ситуацию Чернецу, тот тоже изначально был в ступоре.       Сам Чернец же крутится вокруг этой парочки, стараясь делать это незаметно, лишь бы не попадаться сильно на глаза конфликтующих, а то мало ли, что они там напридумают. Омега, замечая напряжение именно в той области, где сталкиваются эта парочка, порой даже порывается вмешаться в их разборки, но уже почти готовый бежать к ним, кидает взгляд на Сударя и понимает, что это будут лишние действия. Каждый раз Артём одерживает себя в самый последний момент, но ещё ни разу не ослушался просьбы своей пары. Да, он тоже считает, что им нужно разобраться друг с другом, но не в общественном месте!       Сейчас в помещении дружелюбная и светлая атмосфера, если не считать этих идиотов. Масленников специально давит своей аурой на Эмиля, а тот преспокойно улыбается и, буквально, прожигает собеседника взглядом. Они опять сухо перекидываются фразами, но с каждым новым словом подбрасывают новую колкость, из-за чего подливают масла в горящее пламя друг друга, где-то внутри. Черти Димы выходят за счёт его феромона, давящих на Эмиля, а иногда и на проходящих мимо людей, поэтому тот не сильно на взводе, а вот омеге достаётся намного больше. Мало того, что альфа давит на него своим природным запахом, так ещё и накапливающаяся где-то внутри злость никуда не уходит. По парню видно, что он сейчас просто взорвётся и выскажет всё в лицо, от тех действий, которые Масленников даже не собирается прекращать делать, с каждым разом ухудшая ситуацию только больше и больше, а нервы Эмиля тоньше.       Со стороны наблюдают за этим не только Сударь и Артём, но уже и Стас, который решает все-же не рисковать ни другом, ни сотрудником. Все наблюдают за этим спектаклем со стороны, ни в коем случае не вмешиваясь и лишь надеясь на то, что они сами во всем разберутся. Но смогут ли они сделать это сейчас или через пару лет, уже другой вопрос.       — Никит, они поубивают друг друга… — шепчет Артём, не отрывая взгляда от уже знакомого всем посетителям и сотрудникам конкретного, но неприкосновенного в данный момент никем, кроме Эмиля, столика.       — Если через минут 10 они не остановятся, то вмешаемся, а пока пусть сами пытаются что-то сделать, — подытоживает Сударь, протирая барную стойку, — если они не разберутся, то Эмиль вернётся в прежнее состояние. Как видишь я сам не вмешиваясь, хотя давно мог бы набить рожу.       Омега поджимает губы и, последний раз посмотрев на этого проблемного «сыночка», возвращается к работе, прихватив из рук своего парня меню и блокнот. Никита тоже отворачивается от этих тугодумов, лишь покачав головой напоследок, а после приветствует клиента очередной дежурной улыбкой. А единственный, кто остаётся наблюдать за ними становиться Стас, который на расстоянии пытается контролировать ситуацию, но, видимо, не все выходит так хорошо и гладко, как может показаться со стороны.       Эмиль стоит рядом со своим «любимым посетителем», улыбается и терпит, терпит и улыбается. Материт всеми возможными словами где-то внутри, но всё равно терпит и не показывает виду, изредка отвечая на колкость альфы. Внутри маленького хрупкого мальчика буря, извержение вулкана, землетрясение и шторм одновременно. Все четыре стихии смешались в одну и вызывают бурю эмоций, предвещая конец света, но он терпит всё это из последних сил.       Он очередная истеричная фанатка, терпи… — убеждает себя омега, глубоко вдыхая воздух через нос, а после тихо выдыхает, что не могло не скрыться от зорких глаз альфы.       — Ещё что-то? — снова, по четвёртому кругу, спрашивает Иманов, через силу улыбаясь.       Масленников вальяжно сидит на своём месте, всем видом показывая со стороны превосходство над окружающими, но как истеричная сука при месячных сидит и думает что же ему, блять, ещё выбрать. То отмените, то снова запишите, то поменяйте. Да даже женщины не так показывают свое недовольство.       — Я бы ещё что-то заказал, полагаясь на ваш вкус, — говорит альфа, но Эмиль уже знает, что это ещё не конец предложения, поэтому снова глубоко вздыхает, набирая воздух в лёгкие, чтобы дождаться продолжения, — но вкус у вас, как я заметил, похрамывает на обе ноги.       «Кувшин-кувшин. Где-то был кувшин, — кричит омега внутри Иманова, бегая из угла в угол, — Такой красивый, большой. Ах, вот он! Там ещё должно быть что-то, но как только ёмкость переворачивается из него вытекает последняя капля. Ой, это было терпение Эмиля, и кажется оно закончилось..»       Парень сжимает у себя в руках карандаш и блокнот для записей заказов, а глаз начинает дёргаться. Он пытается дышать ровно, размеренно вдыхая и вдыхая воздух через нос, но это мало чем помогает. В итоге один предмет в его руках ломается на две части, а второй сжимают с такой огромной силой, что видимо придется выкидывать и поломанный карандаш и помятый блокнот. А они очень даже ничего, Эмилю они нравились, только вот сейчас совсем не до канцелярии.       Пизда тебе, братан…       Иманов откидывает от себя оба предмета и уже почти в плотную стоит около мужчины, спокойно сидящего на своём месте. Он смотрит прямо в глаза альфы, а Масленников улыбается, довольный своей выходкой, но не до конца осознает всю ситуацию, пока не замечает замахнувшегося кулаком омегу.       — Эмиль, спокойно! — перехватывая руку и одергивая на себя, говорит Сударь, так вовремя подбежавший, когда заметил побелевшие костяшки на руках омеги, пока тот что-то пытался записать.       — Как же он меня бесит… — шипит Иманов, вырываясь из хватки друга, но все безрезультатно.       — Масленников, — уже почти кричит подбегающий к ним Плетнев, — ты что творишь?!       Альфа хмыкает, наблюдая за вырывающимся из цепких рук друга Эмилем. Мужчина замечает, что Сударь ещё немного и выдохнется, а потому не сможет больше сдерживать уже почти победившего в этой борьбе Иманова.       — Да Господи, Сударь, — надоев наблюдать за этой сценой, говорит Дима, все также глядя на взбешенного омегу, — что этот ангелочек мне сделает? Отпусти уже.       Слова неожиданные, потому что альфа точно не планировал говорить этого. Он не знает что этому послужило, но увидев одну руку на талии Иманова, а вторую на его запястий, внутри что-то щёлкнуло. Он сказал это на автомате, желая лишь то, чтобы на этой тонкой талии мальчика лежала только его ладонь, но не чья-то другая. Все остальные чужие, неправильные…       Глаза Эмиля полыхнули гневным огоньком, а следом этот взгляд летит в сторону невозмутимого альфы, который сидит на месте и поглядывает на всех с высока, но омеге этой насмешки достается только больше. Что такого подействовало на парня в этой ситуации можно было бы и не гадать, потому что это слишком очевидно. Даже Сударь понимает, что удерживать Эмиля уже просто нет смысла, ведь тот не успокоится, пока не завершит начатое, а Никита сам по себе скоро устанет, потому отпускает омегу, переставая контролировать ситуацию.       Он назвал меня беззащитным ангелочком?!       Эмиль максимально разгневан этими словами, да и в принципе всей этой ситуацией. Всю его ярость сейчас можно выразить не меньше, чем извержением вулкана. Всё считают его маленьким светлым солнышком, которое никому ничего не может сделать, но когда это солнышко очень сильно взбесить, то можно получить самого настоящего дьявола.       Парень моментально подлетает к Диме, сам не поспевая за происходящим вокруг, и когда это случилось, просто не понял, потому что все это превратилось в миг, пролетевший перед глазами. Под действие эмоций парень замахиваться и, даже не стараясь контролировать силу, ударяет альфу по лицу, скользя кулаком по скуле и продолжая свой путь да самого носа. Удивительное место, этот нос. Всегда удар приходится на него. У Димы же этот самых нос разбит в кашу. Из него уже сочились две тонкие струйки крови, которые альфа аккуратно стирает пальцами, ошарашенно смотря на это чудовище.       Эмиль, видя свое творение, гордо усмехается и, отворачиваясь от собеседника, уходит прочь, гордо подняв свою голову. Он выпустил накопившиеся за эти пару часов эмоции, поэтому сейчас максимально горд собой и ни о чем не жалеет. Мужчина сам довёл его, значит должен отвечать за свои действия. Не знал последствий? А это никого не ебет. Как там говорили учителя: «Не знание закона не ограждает от ответственности»? Вот именно тоже самое можно прямо в лицо прошипеть этому идиот, специально выводившему Эмиля.       Сударь знал наперёд, что будет такой исход событий, поэтому тоже с презрением смотрит на альфу, а после уходит вслед за другом. Он понимает омегу, который столько терпел его выходки, а тут этот самый мучитель, играя на последних нитях нервов, продолжает всё больше его доводить до суицида. В такой ситуации просто нереально не сорваться. Это ещё хорошо, что омега именно обидчика, а не сам прыгнул из окна.       Дмитрий смотрит вслед уходящему парню, не отводя взгляда, точно в спину, что можно было бы уже просверлить дыру. Омега идет прямо и грациозно, словно его учили этому всю жизнь, а ведь Масленников и не узнает, что в том мире настоящий Дима, как раз-таки и велел парню уходить с гордо поднятой головой и никогда не оборачиваться.       Альфа поражен такими действиями со стороны Эмиля. И поражен еще мягко сказано, ведь он реально в шоке. Чаще всего никто и никогда не осмеливался поднимать на него руку, даже в школьное время он старался выходить сухим из воды, но иногда всё же огребал. А тут маленькое милое существо, под именем Эмиль, просто взяло и с размаху ударило по его лицу, причем с не маленькой силой. Вот сиди и думай, что происходит в этом мире, и как это чудо изменилось за такое короткое время до неузнаваемости.       Рядом с Масленниковым присаживается Стас и, прикладывая к носу альфы салфетку, тяжело вздыхает. Он что-то бурчит себе под нос, явно в чем-то упрекая, но продолжает стирать кровь с лица. После таких манипуляций Плетнёв протягивает карандаш своему другу, из-за чего тот удивленно поднимает свои брови, как на дурака глядя на менеджера.       — Точно такой же карандаш был у Миля в руках, — начинает он, — а теперь возьми его и сломай.       Дима не понимает к чему клонит друг, но все же берет протянутую весь одной рукой, и старается сделать сказанное, сжимая пальцами карандаш, но ничего не выходит. Видимо карандаши очень качественные, но альфа не сдается и берёт канцелярию уже двумя руками, прилагая довольно-таки много сил, все же ломает вещицу. Она не поддалась одной рукой, да и двумя руками ее сломать сложно, даже для альфы, а вспоминая о том, что раньше Эмиль не мог ничего делать связанного с тяжестями, вообще вводит в ступор, когда словно на повторе ты видишь момент, в котором этот самый карандаш ломается от напряжения тонких пальцев омеги, и в голове Масленникова крутится один и тот же вопрос:       Кто ты такой, Эмиль Иманов… — думает альфа не отрывая своего взгляда.