spring days

***

Я говорила тебе, что люблю утром, за завтраком; днем, во время обеда, вечером, во время ужина и ночью, перед самым сном. Ах, как жаль, что ни одного признания ты так и не услышал.

***

Сычен на крыльце стоял долго, до самого звонка, однако Т/Ф так и не явилась. Возможно, конечно, что он пришёл после неё и зря простоял, но об этом он почему-то и не думал вовсе. Юта, его лучший друг детства, тоже не явился на первый урок. Утро у Дуна портилось все больше. Он повернулся на пристально смотрящую на него одноклассницу и нервно застучал пальцами по парте. Девушка мило улыбнулась и приветственно замахала рукой, Сычен же решил обойтись сухим кивком. Ручка, оказавшись в его руке, перестала писать почти сразу, поэтому он раздражённо отбросил её и кинул голову на парту, раздумывая об оправданиях, которые он сегодня получит. По окончанию урока, он совсем раскис и, свалив отяжеленную мыслями голову на парту, тотчас уснул. Звонок и чужая рука, ударившая его по лопатке, заставили оторваться от холодной деревянной поверхности стола. Накамото улыбался шире Чеширского, но Сычен не ответил ничего. Когда настало время для обеда, Дун взял свой бенто, схватил Юту за руку и поволок его к растущей сакуре, садясь под ее ветками. — К чему такая спешка? — Накамото запрокинул голову и тяжело задышал. – Это ты на атлетику ходишь, а я, вообще-то, музыкант — натура у меня тончайшей душевной организации. — Не выглядишь подавленным, — задумчиво произнес Сычен, осматривая друга и анализируя. – Успел. Накамото уже давно привык к странной манере общения Винвина, как Дун сам просил его называть. — Не совсем, — Юта потер шею, понимая суть разговора, и как-то странно улыбнулся. – Успел вытащить ее из воды. — Ты признался ей? – шепнул Сычен, вкладывая в эти слова особый смысл, как это делают люди, знающие о важном секрете. — Да, — робко начал Накамото, заталкивая онигири в рот. Он смотрел на падающий лепесток и чего-то ждал. Чего — непонятно. – Но она меня и слушать не стала. Кажется, все, что не касается Харуто-чана, она пропускает мимо ушей. Как же бесит! Хамада-сан полный придурок, так почему же он так нравится девушкам? — Подбирай выражения, — шикнул Дун. — Он все-таки твой семпай. — Эй, ты вообще чей друг? — обиженно выпалил юноша, буравя худощавого суровым взглядом. — Прости, — Сычен ровно выдохнул. И они оба замолчали, рассеивая внимание на округу. Накамото находился в очень непростом и жутком положении, и Дун это прекрасно понимал; понимал и жалел своего товарища. Юта — тот парень, который на первый взгляд кажется хулиганом, возможно даже, грубияном, но, на самом деле, он истинный романтик, втайне читающий седзе. Накамото не мог не позволить драме выбить дверь в его жизнь и навести полный кавардак в голове. Всегда отличающийся безрассудством он влюбился в Коши Юи, которая грезила о другом парне. К слову, у Юи была появившаяся из ниоткуда болезнь ханахаки, что подобно чуме, уносила тысячи каждый день. Юта отчаянно пытался расположить к себе девушку, но все его потуги были тщетны. Когда он увидел, как та отхаркивает мяту, разбил в кровь кулаки, избивая несчастное растение, которое скупил все в магазине напротив его дома. Накамото был так зол, что даже не пришёл на следующий день в школу, боясь, что устроит апокалипсис без всяких всадников. А потом он нашёл её дневник и взахлёб прочитал от корки до корки ( именно так юноша узнал о том шаге, на который решилась Юи). — Я коснулся её лепестков, — как ни в чем не бывало протянул парень. — Винвин, я заразный. —Ты что?! — выпалил Сычен, хватая друга за ворот рубашки. — Ты с ума сошел?! А дна головой ты не коснулся? — Она сказала мне, чтобы я прекратил, — буркнул Накамото, хлестая Дуна по рукам, чтобы тот отцепился. — Единственный способ прекратить её любить — умереть. Чёрт... Она кашляла так громко, что я желал в ту же секунду оглохнуть! —он ладонями накрыл уши. — Когда Юи-тян захотела убрать свой платок, я его выхватил и поцеловал кровавый лист мяты. Её лицо... — Юта прикрыл глаза, впадая в воспоминания— Думаю, ради этого выражения я и сделал это. У Сычена нет ничего. Ни единой мысли. Ни единой эмоции. Он даже не понимает: восхищается ли он другом или считает его идиотом. Он даже на йоту не может представить насколько сильна любовь Юты, если он пошёл на такой поступок (или подвиг?). Если задуматься, то Сычен даже завидовал своему другу — Дун никогда не любил. И он вспомнил о Т/И. — Юта, ты безмозглый романтик, — скривился Винвин, вставая с травы. — Вот до чего тебя седзе довело. — Я не читаю седзе! — закричал Накамото, резко поднявшись. "В самом деле, где же Т/Ф, — думал Дун. — Неужели ей стало хуже?"       

***

Увидеть его здесь казалось для Т/И полным безумием, расползающимся с неприятным жжением по костям. — Что ты здесь делаешь? — спросила второгодка, стоя на пороге своего дома в домашних штанах и футболке матери. — Я просто хотел узнать о твоём самочувствии, — как-то грустно ответил он, пожимая плечами. — Так ты это серьёзно? — скорее для себя, чем для Дуна, задала вопрос девушка. Ресницы на её глазах дрогнули, когда она встретилась с Сыченом взглядом. — Абсолютно.