spring days

— Сычен-сан, — девушка выпустила из себя с шумом воздух, — Это не так уж и просто, как ты думаешь... — Да нет в этом мире ничего простого, как ты этого не поймёшь? — шикнул Дун. — Не пойму, потому что слишком сложно. Напряжение на лице Винвина сменилось ухмылкой и неким расслаблением. Как оказалось, рассмешить такого сложного Сычена очень просто. Где-то внутри, в самой дремучей части девушки, что-то отчаянно зажглось. — Пройдём гулять, Минамори? — так легко, словно отключив гравитацию, спросил он, чуть наклонив голову вбок. — Хорошо. Ино скрылась в стенах дома, но дверь оставила открытой. Сычен явственно чувствовал, что таким образом его приглашали в дом, но заходить не стал; вместо этого он вышел на улицу, маленькими глотками выпивая аромат цветущих растений. Он пребывал в раздумьях: закурить ли ему? Ведь, как полагалось, ее болезнь не совместима с его привычкой. Курить хотелось жутко. Искусанные губы давно не смыкали фильтр, а в легкие не проникало, как Винвин называл, дешевого дофамина уже целые сутки. Но Ино явилась быстрее, чем Сычен решил поддаться своей слабости. — Почему ты не пришла в школу? — спросил он, когда они двинулись по усыпанной розовыми лепестками серой улице. — Мне осталось две недели — плюс-минус пара дней — Дун, это не имеет никакого смысла. Не хочу появляться там и слушать расспросы о моей болезни и её причинах. К тому же, мама против: боится, что из-за тебя мне станет только хуже. — Она знает, что я твой убийца? — Нет, конечно! Хоть у нас с ней и доверительные отношения, я не могу раскрыть свою тайну: мне кажется, это очень личным и сокровенным. И не называй себя убийцей, потому что это далеко не так! Мне просто не повезло, только и всего. — Любовь — это всегда не повезло, — задумчиво произнёс Сычен, сжимая пачку сигарет в карманах школьных брюк. — Всё совсем не так! — запротестовала девушка. — Любовь — это... это... — Скажешь, что прекрасно? — хмыкнул юноша, поражаясь своему излишне романтическому окружению. — Любовь — это борьба! — вскрикнула Ино, тотчас смутившись своей излишней эмоциональности, а после продолжила уже более сдержанно. — Проверка на слабость, уязвимость и выявление сильных сторон. — Что на твой счёт? А что на её счёт? Минамори слаба так сильно, что пыталась спастись бегством, делая все только ещё хуже. Она нагружала себя так сильно, что валилась без сил к утру, выкрадывая пару часов перед будильником. Умереть от усталости, но лишь бы не грезить о том, чего быть не может. Она постоянно пряталась от Дуна, желала скрыть его от своих глаз, чтобы лёгкие были чистыми. Но это заводило её в никуда. — А мне осталось две недели, — горечь улыбки отзывалась на языке терпкостью. Он шёл рядом и думал над происходящим, углубляясь в анализ и неизвестно с чем сравнивая. Ино не свалилась, как снег на голову в середине лета, вовсе нет. Он сам выбил дверь, сам приволок её, сам устроил снегопад во время зноя. Для Сычена Минамори была чем-то странным, непонятным и совсем неизвестным, но он собирался постичь её, как великую истину. — Что происходит, когда ты... Ну, наполовину растение? И девушка прыснула; так заливисто смеялась, что Дун даже почти обиделся. — Ничего особенного, просто служишь для него горшком до определенного времени. — Извини, — он опустил взгляд на её быстро шагающие ноги и загрустил ещё больше. — Пожалуйста, не извиняйся, — ей было не обидно слушать такое, но больно. Ино влюблена, Ино так кошмарно влюблена, что боится этого. Но она также благодарна, что может чувствовать такую бурю внутри. Когда принимаешь свои чувства, жизнь перестаёт казаться такой невыносимой. — А ты, — она замолчала на несколько секунд, решаясь на такую смелость. — Ты когда-нибудь любил? — Нет, — он поднял ничего не выражающие глаза на девушку, раскрасневшуюся от своего вопроса. — Я даже не влюблялся. Я не знаю, что это такое. Меня словно прооперировали, и я больше ничего не чувствую, совсем ничего. Девушка слегка опешила от ответа парня. Что это такое? Бесконечное падение в пропасть, наверное. Эта пропасть засасывает, тянет все ниже, ломает, а потом кует во влюбленность. А дальше бездонность. А дальше любовь. — Побежали до того дерева наперегонки? — с поддельным, как прочитала по его глазам девушка, азартом спросил Дун. — Если обгонишь, то разрешу поцеловать себя. — Что? Но юноша без ответа рванул к миндалю, что одиноко стоял в нескольких метрах от них. Она ненавидела бег; не могла вытерпеть излишнюю активность, но побежала так быстро, словно поверила, что сможет победить. Но легкоатлета обогнать — задача не из лёгких. — Это был, — запыхавшись пробормотала Ино, облокотившись о ствол дерева. — фальстарт. — Это было выявление сильных сторон, — ровно дыша, ответил Сычен. — Про-ва-лено, — все ещё не вернув дыхание в норму, отвечала та с перерывом на вдохи и выдохи. — Ты хорошо держалась. Дун повернулся к лавочке под деревом и медленно направился к ней. Её взгляд был прикован к тёмной макушке, что не хотела поворачиваться к ней. Т/И последовала за ним. — Можно я тебя нарисую? — Винвин достал скетчбук, карандаш и вопросительно уставился на девушку. — Меня? Я же совсем не гожусь для такого, — взволнованно залепетала Минамори. — Нет-нет, моя наружность не для портретов! Абсолютно не для них. — Пожалуйста, — его глаза странно и наивно смотрели на неё, из-за чего Ино размякла. — Хорошо. Ветер. Лепестки обрывались и, вальсируя в воздухе, хаотично падали на сырой асфальт. Сакура цветет, а Т/И выцветает.