thiam lol

— Чистые полотенца, — отчего-то тихо говорит Тео, оставляя их на тумбочке.       Ванная тесная: Тео почти касается Лиама, чувствует тепло его тела, без стеснений разглядывая. На Лиаме одно лишь бельё и насквозь мокрая футболка, с его волос стекает вода крупными каплями, чтобы разбиться о плечи; Тео выглядит ничуть не лучше, и его мокрые волосы вьются сильнее обычного. — Ты красивый, — улыбается Лиам, ловит капельку воды, проведя кончиком пальца по его виску, и Тео просто тонет в голубизне его глаз, не желая этому сопротивляться.       Ливень застал их врасплох — так Лиам и оказался у Тео. Не сказать, что Тео в принципе был против гостей, просто... у него их давно не было. Наверное, с момента ухода Тары — где-то два года. Может, и больше. Тео не помнит, когда перестал общаться со всеми, не помнит, когда в его жизни не осталось никого. — Я принесу сменную одежду, — Тео ловит его ладонь, скользит пальцами по запястью, поглаживая паутинку вен, и не решается сказать что-то ещё.       Тео не знает, что это; Лиам слишком быстро стал чем-то родным, будто всегда был рядом, — Тео это пугает. Но Тео ничего с этим и не делает. Просто позволяет этому происходить. — Спасибо, — вновь улыбается Лиам.       Тео хочет поцеловать его. Не то чтобы они не целовались раньше, но Тео начинает казаться, что всё это между ними становится чем-то большим, чем просто поцелуями, и его желание прикоснуться к чужим губам гораздо сильнее, чем было раньше.       Лиам стоит, оперевшись на раковину, и молчит, рассматривая Тео в ответ. Тишина вовсе не давит на Тео — Лиам странным образом наполняет её собой, и она больше не пугает Тео. Тео нащупывает пульс на его запястье и считает. Это всегда его успокаивало — больничные мониторы Тары отсчитывали удары её сердца, и это единственное, что позволяло Тео понять, что она была ещё жива. — Одежда, — бормочет Тео, наконец отмирая.       Он уходит из маленькой душной ванной, чувствуя, будто сбегает, но от чего — понять не может и просто бежит. ПТСР, — сказал как-то его психотерапевт; Тео смотрел на него бесцветно, безжизненно, потому что сил что-то чувствовать тогда просто не осталось: Тео плакал днями напролёт, ночевал в больнице у кровати сестры и плакал, плакал, плакал. Глаза болели, капилляры лопались от того, что Тео пытался не плакать, тёр глаза, растирая слёзы по щекам. А когда Тару отключили от ИВЛ, то всё будто остановилось. — Она умерла ещё неделю назад, — шептал Тео, бесцельно разглядывая чайную гущу, которая на дне кружки складывалась в уродливые узоры. — Но мне не хватило сил её отключить.       Больше никого не было — только Тара и Тео. Больше никого. — Врачи сказали, ей не было больно, — едва слышно продолжал Тео. — И я заставил её пролежать там ещё неделю, потому что...       Мужчина в кресле напротив что-то записывал; у Тео в ушах начинало звенеть. — Вы можете?... — у него голос охрип, и Тео почувствовал, как тяжело стало говорить. — Просто послушайте меня, блять! Хватит записывать, хватит! — внутри что-то лопнуло в тот момент и, кажется, до сих пор не зажило.       «ПТСР» — написали в медкарте.       Тео достаёт домашнюю одежду из шкафа, окидывает пустую серую комнату взглядом; через плотные шторы пробиваются огни улицы, а дождь нетерпеливо стучит по стеклу. Тео вновь начинает считать. — Лиам, — тихо зовёт его Тео, толкает приоткрытую дверь и замирает.       Веселье в голубых глазах сменяется тревогой, будто Тео увидел то, чего не должен был; Лиам торопливо хватает полотенце с тумбы, прижимает его к груди, пытаясь скрыть шрам, тянущийся от ключиц и ниже, но Тео всё равно его видит. — Прости, — заторможенно давит из себя Тео, протягивает стопку вещей, но не уходит, лишь разворачивается к Лиаму спиной, потому что видит, как он на него смотрит. — Всё в порядке, — сдавленно отвечает Лиам; на кафель падает мокрое полотенце. — Ты не говорил, потому что?... — осторожно спрашивает Тео, но закончить не решается. — Он большой и уродливый? — сухо усмехается Лиам.       Тео молчит.       Тео стягивает свою футболку, сжимает пальцами ткань до лёгкого покалывания, оголяет спину, чтобы показать Лиаму своё уродство. — Боевой трофей? — интересует Лиам; Тео коротко вздрагивает, когда Лиам невесомо касается колонны его позвонков, очерчивает белую полосу шрама под лопаткой. — Почти, — усмехается Тео, секунду медлит прежде, чем продолжить: — Если тебя это волнует, то... я просто хочу, чтобы ты знал: мне неважно.       На языке горчит словами, которые Тео вслух произнести не может. — Волновало, — глухо отвечает Лиам; Тео чувствует его горячие ладони на своей спине. — Но теперь — нет.       Лиам целует его первым — легко, едва ощутимо, — касается губами его шрама, заставляя Тео на мгновение задохнуться. — Твоя очередь, — шепчет Лиам. — Душ, — поясняет он.       Лиам обжигает кожу Тео дыханием, проникает под неё, и Тео вновь бездействует — вновь тонет, теряясь среди холодных волн океана.       Наверное, Тео ещё жив. Иногда он забывает об этом, иногда ему кажется, что он всё-таки умер, иногда тревога разрастается в колыбели его рёбер настолько, что дышать становится трудно — лёгкие будто забиты бутонами гнилых цветов. — Это моя сестра, — говорит Тео, когда возвращается в комнату, — Лиам рассматривает фотографию, которая пылится у Тео на столе уже два года.       Тео забрал её из больницы, а Тара осталась там. — Тара, — говорит и Лиам. — Как ты?... — собственный голос звучит чужим; Тео впивается тупыми ногтями в ладони, пытаясь проснуться. — Откуда ты знаешь?       Лиам молча кивает на место рядом с собой, и Тео послушно садится. Лиам тянется к его ладони, мягко заставляет разжать кулак и, слегка задрав футболку, кладёт его руку себе на грудь, аккуратно над сердцем. — У меня врождённый порок сердца, — почему-то шепчет Лиам.       Тео непроизвольно поглаживает его шрам, чувствуя, как под его ладонью бьётся живое. — Два года назад мне понадобилась пересадка, — во взгляде Лиама отчего-то мелькает вина, но Тео не говорит ни слова. — Я искал родственников Тары полтора года, чтобы... сказать... хотя бы простое спасибо, — его губы вздрагивают в подобие улыбки. — А потом ты... и я просто испугался, что это может всё испортить, — бессвязно, испуганно, отчаянно. — Это... её сердце? — Тео проводит подушечкой пальца от ключиц и ниже; Лиама пробирают мурашки.       Он кивает. — Она спасла мне жизнь, — шепчет Лиам. — А ты — мне, — сипло отвечает Тео.