Аромат персиков и давних чувств

Когда Фэн Синь вошёл в залу дворца Сюаньчжэня, Му Цин вальяжно сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и смотрел в сторону окна. Казалось бы, он совсем не обратил внимания на вошедшего. Но вот у Фэн Синя от одного взгляда на бога войны затуманился взгляд... Столько лет он подавлял в себе чувства, столько лет он сдерживал порывы, что даже сама мысль о чём-то другом казалась вещью невообразимо непристойной и неправильной, но при этом... соблазнительной. Фэн Синь по своей натуре был прямолинеен, но, если дело касалось его истинных чувств и желаний, эта прямолинейность уходила в небытие. Самое горькое в его истории то, что он и не подозревал, что Му Цина обуревали похожие чувства, только последний ещё больше боялся признаться в подобном даже себе. Желания Му Цина были зарыты глубоко в сердце, он никогда не давал им волю, и даже не собирался давать. Но тут, глядя на объект давних чувств, генерал Наньян понял: вот он, его единственный шанс... Он подошёл в окну и резко задернул занавески, при этом косясь на недоумевающее выражение лица Му Цина. Тут последний свел брови, уставился на Фэн Синя и уже собирался по своему обыкновению закатить глаза и выкинуть какой-нибудь колкий комментарий, но вдруг произошло то, чего он не ожидал. Фэн Синь подошёл к небожителю вплотную, наклонился над Му Цином, обеими руками опершись на ручки кресла, и заглянул ему прямо в глаза. Для генерала Сюаньчжэня такие пристальные взгяды были очень непривычны. Через несколько секунд Му Цин понял, что он был не в силах больше смотреть на Наньяна. Поэтому, так и не произнеся ни слова, он снова отвел взгляд. Фэн Синь же, как будто на зло, приближался все ближе и ближе, наклоняясь над лицом бога Сюаньчжэня, заставляя его окончательно помутиться рассудком... Это было просто невыносимо для него. Невыносимо.... возбуждающе?.. Генералам за долгие годы мучений и догадок в первый раз выпал шанс показать свои чувства. Пьянящий запах персика с примесью каких-то ароматных трав, горячее дыхание и нежные губы Фэн Синя не оставляли второму генералу и шанса на то, чтобы не поддаться. Но он был силён. Или ему просто так казалось... Изящные пальцы Фэн Синя провели по белоснежной коже лица Му Цина и заставили щеки второго моментально вспыхнуть. Это было последней каплей. Му Цин, изо всех сил сдерживавший себя так долго, окончательно поддался чарам генерала. Он повернул голову и устремил жаждущий страсти взгляд на Фэн Синя. Тот же, в свою очередь, устремил ищущую страсти ладонь к шее Му Цина и принялся медленно расстегивать тугие пуговицы его одеяний, при этом иногда легко касаясь шеи генерала Сюаньчжэня. В такие моменты Му Цин слегка закатывал глаза и прикусывал нижнюю губу, не в силах бороться с возбуждением. Фэн Синь наконец присел на колени Му Цина и принялся двигаться все ниже и ниже, пока не достиг талии разгоряченного генерала. Му Цину больше не хотелось бездействовать: он плотно прижался губами к Наньяну, не желая отпускать ни на секунду. Фэн Синь не ожидал такого, и поэтому, будучи приятно шокированным, прижался всем телом к тому, кого он жаждал больше всего на свете. Когда они наконец смогли через силу оторваться друг от друга, Му Цин резко схватил руки Фэн Синя и направил их ниже... Фэн Синь с удовольствием поддался затее и, медленно передвигая пальцами, спускался по нежной коже Сюаньчжэня. Вскоре руки Фэн Синя достигли правой ноги Му Цина. Он лёгкими движениями провел по внутренней стороне бедра небожителя, отчего по телам обоих разбежались мурашки. Му Цин чуть содрогнулся и закрыл глаза, запрокинув голову... И тут тонкие и изящные пальцы Фэн Синя, то ли случайно, то ли нарочно, легонько коснулись того самого места на теле Му Цина, отчего последний с силой втянул воздух ртом, будто бы это было его последним вздохом. Тогда Фэн Синь, будто ненароком, повторил действие, на этот раз задержав руки там на более длительное время. Му Цин уже не мог выносить этих заигрываний с его телом, поэтому снова схватил руки Фэн Синя и сильно прижал к себе именно там, где приятнее всего. Даже сквозь одежду ощущения были невероятны. Му Цин никогда не чувствовал себя так хорошо. Ноги дернулись сами по себе и он задел то самое место, теперь на теле Фэн Синя. Му Цин знал, что и Фэн Синь обязан прочувствовать всю прелесть жизни, и поэтому надавил коленом чуть сильнее. Фэн Синь, будто бы переняв привычку Му Цина, закатил глаза настолько, насколько возможно... Из-за прилива удовольствия, он и не заметил, как сжал "то самое" Му Цина ещё сильнее. Му Цин невольно заерзал на месте, и его колено между ног Фэн Синя задергалось, доставляя последнему несравнимое ни с чем удовольствие. От Фэн Синя по-прежнему исходил приятный аромат персиков, который Му Цин теперь запомнит на всю жизнь. Они наконец отпустили друг друга, но лишь для того, чтобы перевести дух и снова прижаться с новой силой, так, чтобы между генералами не осталось ни миллиметра расстояния... Фэн Синь манящими движениями придвинулся настолько близко, что Му Цин ощутил сильнее давление на все части тела... Он не сопротивлялся. Это давление было невероятно приятным для обоих... Небожители снова слились в длинном поцелуе. Тут Му Цин решил дать себе волю и взял на себя инициативу. Он принялся целовать бога войны, начиная с губ, подбородка, шеи, доходя до груди под рампахнутыми одеяниями. Каждый раз, когда он доходил до места чуть ниже живота, Фэн Синь не в силах терпеть горячие прикосновения губ Му Цина запрокидывал голову и издавал сдавленный стон, прося больше. Му Цину надоело играть, поэтому он опустился ещё ниже и через одеяния припал губами совсем близко от "этого" места на теле Фэн Синя. Видя его реакцию, Му Цин позволил себе даже больше: высунул кончик языка и нежно коснулся... Фэн Синь яростно схватил Му Цина за внутреннюю часть бедра, наклонился и провел пальцами снизу вверх, а потом и сверху вниз. Наконец остановился и приянялся играть пальцами "там", то касаясь, то удаляясь, то сдавливая с новой силой, то просто нежно проводя. Му Цин запрокинул голову и крепко зажмурил глаза. Оба мечтали об одном: чтобы это никогда не прекращалось. Тогда Фэн Синь снова опустился и плотно прижался губами именно там. Му Цин ощутил невероятный взрыв наслаждения, охвативший всё его тело. Не желая издавать лишних звуков, Сюаньчжэнь крепко сжал зубы, но тихий, как будто жалобный стон все равно вырвался из его уст: - Фэн-гэгэ... - процедил он сквозь зубы. Фэн Синь в приятном смысле оторопел от такого обращения. Не упуская возможности, он произнес в ответ: -О, даочжан... Му Цину столь обыденное обращение из уст Фэн Синя по какой-то причине показалось до невозможности возбуждающим. Он снова слегка приподнял ногу, коленом нащупал то место Фэн Синя и как будто уже со знанием дела начал водить то справа налево, то слева направо. Руки его оставались за затылке Фэн Синя: не хотелось отпускать объект страсти ни на миг. Одеяния обоих промокли почти насквозь. Они быстрыми движениями сбросили с себя остатки одежды и снова припали друг к другу. Давление было столь сильным, что кожа во всех местах горела и даже онемевала. Это не мешало небожителям продолжать. Они, как будто сговорившись, одновременно направили руки вниз и... За окном послышался шум. Небожтели, в порыве страсти, не замечали ничего вокруг, хотя, казалось, им надо было прислушиваться даже к малейшим шорохам. Но такие громкие звуки генералы игнорировать не могли. Они по инерции вскинули головы и уставились в сторону окна. Быстро накинув верхние одеяния, Фэн Синь и Му Цин откинули занавески и выглянули на улицу из дворца: полным ходом шла подготовка к Празднику середины осени и Состязанию Фонарей. Как можно было забыть о таком! Сюаньчжэнь в тайне решил запустить несколько фонариков в честь Наньяна. Он и не догадывался, что Фэн Синя и самогò посетила мысль о таком же поступке для Му Цина. Отойдя в сторону от окна, юго-западный бог войны заговорил с выражением задумчивости на лице: - Фэн Синь, я хотел бы спросить.... Почему от тебя исходит этот приятный запах персиков и... чего-то ещё? - Фенхель. Это аромат персиков и фенхеля... И, прошу, называй меня теперь только Фэн-гэгэ... Му Цин, так и не получив ответа на свой вопрос, прижал Наньяна к стене и поцеловал его, слегка прикусив губу генерала, произнеся то, что никогда раньше без издевки не сказал бы Фэн Синю: - Как скажешь. Фэн Синь же, не думая сопротивляться, обхватил руками голову Сюаньчжэня и, закрыв глаза, прижался губами ещё чуть крепче, кончиком языка проводя по верхней губе его даочжана...