Дьявол не спит. С кем попало.

Библиотека, особенно во время занятий, — идеальное место для раздумий. Никто не станет расспрашивать, о чём ты задумалась, глядя в одну точку. Можно взять книгу и, сделав вид, что ты безумно увлечена сюжетом, впасть в раздумья о бренности бытия. Самое главное, не забывать перелистывать страницы, для создания видимости увлечённого чтения. Так я и делала. Выбрала книгу потолще, села в уютном уголке и, уставившись на кресло, предназначенное для особого ученика, окунаюсь в самобичевание. Раньше я думала, что в отношениях ничего не может быть больнее разбитого сердца. Но теперь я понимаю, что разбивать его тому, кто тебе глубоко не безразличен, ещё хуже. После нашего возвращения из лагеря в школу прошло уже несколько дней, а я всё никак не решаюсь на разговор с Люцифером. Я ведь так и не объяснила, почему в ту ночь на горе я так быстро сбежала от него, не сказав ни слова. Не решалась на разговор и позже старательно избегала его, хоть и видела, как тяжело он это переживает. А что мне было сказать? Правду? Захочет ли он её услышать, и чем она грозит ему? Я прекрасно понимала, что не хочу того, чтобы он пострадал из-за меня. Полностью наплевав на свою безопасность, он, не задумываясь, поступил бы так, как мне меньше всего хотелось. Намного проще было избегать проблемы, чем её решать. Но, в конце концов, она будет давить на тебя, постоянно напоминая о своём существовании. — Ты избегаешь меня, — мягкий баритон, раздавшийся из-за плеча, заставил вздрогнуть. О нет, только не он. Только не сейчас, когда я нахожусь абсолютно одна. — С чего бы это? — попыталась придать голосу привычную игривость, но, видимо, не удалось. — Это был не вопрос, а утверждение, — он вздохнул. — Ты ведь знаешь, что всегда можешь поделиться своими тревогами со мной? — Я не избегаю тебя. Просто не было времени, — умело перевожу тему. — За три дня ни минуты? — всё так же уткнувшись в книгу, киваю. — Ты уже час читаешь эту страницу. — Текст непонятный и трудный. Чувствую, как диванчик, на котором я устроилась, прогибается под весом ещё одного тела. Запах демона ударяет в нос, и приятное тепло растекается по телу. Стоит ему заговорить, и сосущее «под ложечкой» чувство сразу даёт о себе знать. Я, как влюблённая малолетка, готова пищать от каждого знака внимания в мою сторону. — Отлично, значит, сейчас ты свободна, — придвигается ближе, но держит дистанцию. — Тем более, я с радостью расскажу и покажу на практике материал. Я буквально слышу, как игриво он усмехается. Вглядываюсь в текст и с ужасом понимаю, что остановилась на главе о том, как происходит процесс зачатия демонов. — Прости, я задумалась, — захлопнув книгу, кладу её на колени и покрываюсь румянцем от нелепости ситуации. Чувствую, как он сокращает расстояние почти до минимума, и всё никак не решаюсь взглянуть на него. Люцифер успел изучить спектр моих эмоций настолько хорошо, что по одному взгляду с точностью в девяносто девять и девять десятых процента мог определить, что что-то не так. А врать я никогда не умела. Аккуратным движением руки Люцифер откидывает мои волосы за спину, тем самым оголяя плечо. Кончики его пальцев ненароком касаются кожи за ушком, и всё тело словно пронзает электрический заряд. Он наклоняется, тянется к моему оголённому плечу губами. От его горячего дыхания кожа сразу же покрывается мурашками, а сосущее чувство спускается в низ живота. — Я соскучился, Вики, — горячие губы касаются плеча, движутся к ключицам. — За нашими разговорами, встречами, объятиями, поцелуями… Чёрт, — утыкается лбом в моё предплечье, — докатился. Я скучаю по Непризнанной, — хихикнул, щекоча кожу горячим воздухом. — Я тоже, — наклоняю голову и зарываюсь носом в копну смолянистых волос. Вдыхаю полными лёгкими запах, исходящий от него, и задыхаюсь. Он кажется таким родным. Эта смесь шампуня, немного духов и его — особый запах мгновенно вырывает из раздумий и заставляет сосредоточить всё внимание на нём. — Иди ко мне, — мягко взяв за подбородок, Люцифер разворачивает меня лицом к себе и накрывает губы нежным и чувственным поцелуем. С радостью отвечаю ему. Касания нежные, медленные и неторопливые. Никакого намёка на страсть, которой обычно наполнены наши поцелуи. Он кладёт руку на мою талию, притягивает к себе и, не разрывая поцелуя, бережно подхватывает меня на руки и усаживает к себе на колени. — Так-то лучше, — шепчет мне в губы и секундой позже снова сминает их. Языком скользит по нижней, словно ждет моего согласия углубить поцелуй. И я согласна. Приоткрываю рот, впуская его. В мгновение поцелуй набирает совсем другой, требовательный характер. Горячая ладонь сжимает талию, притягивает ещё ближе. Обвиваю его шею и пытаюсь, насколько это позволяет поза, прижаться к мускулистой груди своей. Пальчиками одной руки зарываюсь в шелковистые волосы, слегка оттягиваю их, другой глажу шею сзади. Люцифер выдыхает в поцелуй, и я чувствую, как что-то немного упирается мне в бедро. Его рука сползает к попе и требовательно сжимает её. Меня будто окатывают холодной водой. Всё возбуждение испаряется, уступая место тревоге и волнению. Замираю и открываю глаза и сталкиваюсь с красными зеницами Люцифера, переполненными непониманием. — Прости, мне нужно бежать, — пытаюсь импровизировать на ходу. — Я совсем забыла, мне же надо, — пытаюсь найти вескую причину и, понимая, что пауза затянулась, выдаю первое, что пришло в голову, — не важно. — Это никак не может подождать? — отрицательно кручу головой из стороны в сторону. — Ладно, я зайду вечером? — Нет, Мими дома, — выдаю, словно на автомате, свою любимую отмазку. — Тогда зайди ты. Я буду ждать после заката. — Я постараюсь, — вернув книгу на полку, быстрым шагом двигаюсь к выходу. Лгунья, какая я лгунья! Я же знаю, что не приду к нему в комнату, наверное, уже никогда. Переступлю через свои чувства, но не поддамся искушению. От осознания того, что это был, возможно, наш последний поцелуй, последние горячие объятия, глаза начинает щипать от нахлынувших слёз. И о чём я только думала? Зачем я это сделала? Жалею и не могу ничего исправить. Ведь прекрасно понимаю, что время — единственная вещь, которая неподвластна никому.

***

Она не пришла. Ни после заката, ни вечером, ни ночью. На следующий день тоже. Вики полностью исчезла из поля моего зрения. Я больше не видел её в перерывах между заданиями, в столовой или библиотеке. Пролетая между её, завешанными плотными шторами, окнами, я не чувствовал её присутствия. Казалось, она испарилась, бесследно пропала. Учитывая её поведение в последнее время, это не могло не настораживать. С момента, когда эта умалишённая вызвалась добровольным шпионом в лагерь полукровки, всё пошло наперекосяк. Даже когда она пришла навестить меня в плену, это была уже не та девушка, в которую я… в общем, это была уже не та Непризнанная. Не тот взгляд, мимика, не те повадки. Казалось, что из неё достали все внутренности и заменили. Внешность была та же, но наполнение было не тем. В день, когда я видел её в последний раз, мне на секунду показалось, что меня переместили во времени на пару недель назад. Непризнанная была такой реальной, такой живой, такой настоящей. Её щёки покрывались румянцем от пошлых шуточек, а кожа мурашками от лёгких прикосновений. Я мог касаться её, держать в руках, прижимать к себе. Сминать её губы в поцелуях, на которые она отвечала. Казалось, всё снова встало на свои места. Поэтому, когда в тот вечер я почувствовал слабые отголоски её энергии у своей двери, то был полностью уверен, что ещё секунда, и она постучится. Потом войдёт и, чмокнув меня в щёку, спросит, чем я хочу заняться. Снова засмущается от ответа, что заниматься я собираюсь ей. Но нет. Около минуты она стояла около двери, через которую я мог почувствовать привкус волнения в её энергии. А потом она исчезла вместе с моим игривым настроем. Что же случилось, и почему она не захотела этим поделиться? Сидя в своей комнате, я, прямо как Вики, держал книгу в руках, но никак не мог сосредоточиться на её содержимом. Как ни крути, мысли возвращались к ней. — Да и чёрт с ней. Захочет — придёт, — захлопнув книгу, встаю и собираюсь вернуть её на полку. Подхожу к шкафу и кривлюсь от ангельского духа за дверью. После битвы многих белокрылых переместили в демоническое крыло, ведь оно пострадало меньше. Проходилось привыкать к тому, что ангелки теперь то и дело шарятся по коридорам. Но не в столь же позднее время. Интерес берёт верх, подхожу к двери и решаю прислушаться, кого же там принесло. Энергия слишком сильная для ученика, значит, преподаватель, который решил проконтролировать молодняк. Не найдя в этом ничего занимательного, собираюсь вернуться в кресло, но замираю на месте, услышав вдалеке до боли знакомый голос. Несусь к двери, словно ошпаренный, и прижимаюсь к ней ухом, пытаясь расслышать, о чём речь. — Мисселина, я вполне могу дойти сама. Я точно не сплю? Это её голос, но почему я не чувствую её? Неважно, сейчас главное выждать удачный момент и подловить Непризнанную. — Я проконтролирую. Сама понимаешь, из-за положения пришлось ввести комендантский час, — голоса приближаются, ещё пару метров, и они будут как раз около моих покоев. — Но я же… — Вики, эти правила ввела не я. Мне лишь сказано, чтобы никто не покидал своих комнат без особой нужды, — вот, они уже рядом. Идеальный момент. Выжидаю ещё мгновение и резко отпираю дверь, не успев придумать убедительную легенду для того, чтобы заставить преподавателя доверить девчонку мне. — О, ты уже здесь, — наслаждаюсь удивлением в глазах девушки и, надев маску безразличия, перевожу взгляд на ангела. — Библиотека ада теперь недоступна, и я разрешаю Непризнанной одолжить мои книги, — открыв от удивления рот, девчонка лишь хлопает ресницами, ничего не понимая. — Всё нормально, Мисселина. Хоть она и припозднилась, но пускай заходит. Обещаю проследить, за тем, чтобы она не сбежала, — вижу, как преподаватель теряется в сомнениях, стоит ли мне доверять. — Я прослежу, чтобы она добралась до своей комнаты в безопасности. — Это правда, Вики? — Я… он, я, — не успев отойди от шока, Вики не успевает сообразить, что как нельзя лучше, играет на руку мне. — Всё в порядке, — Мисселина коснулась плеча Непризнанной. — Что ж ты сразу не сказала? Иди, — подтолкнула её в мою комнату. Пока она не успела понять, что к чему, отхожу от двери, открывая проход, и заталкиваю девчонку вглубь. — Долго задержаться я ей не позволю, у меня тоже есть дела. — Люцифер, только без глупостей, — взгляд Мисселины становится серьёзным. — Как вы могли такое подумать. Я же белый и пушистый. — Ты меня понял, — наградив меня последним, почти грозным взглядом, ангел разворачивается и уходит прочь. Закрываю дверь и, развернувшись на пятках, смеряю непризнанную горящим от злости взглядом. Делаю глубокий вдох, и уверенно иду в её сторону. — Ну что, Непризнанная, поговорим? — она пятится назад, но я продолжаю наступать. — О чём? Я тебя не поним… — О чём? — перебрил её — Ты издеваешься? Твою мать, где тебя носило? — Люцифер, успокойся, пожалуйста, — упёршись ногами в кровать, она вытянула руку вперёд. — Где. Тебя. Носило? — понизив тон, отчеканил каждое слово. — Почему я не чувствую тебя? — Прошу, успокойся, я не хотела, чтобы ты… — Я не дал ей договорить. — Замолчи, — маленькая ладошка уперлась мне в грудь, но я убрал её, сокращая расстояние. — Ты меня вообще за идиота держишь? — я попытался взять её за запястье, но она спрятала руку за спину. — Да что, чёрт возьми, с тобой происходит, Непризнанная? — она молчала, и лишь хлопала широко раскрытыми голубыми глазами. — Отвечай! — встряхнул её за плечи. Впервые увидев испуг в её глазах, я осёкся. Никогда раньше она не боялась меня. Я отпустил её, сделал шаг назад. Непризнанная села на постель и придвинулась спиной к самым подушкам. Я увидел, как голубые глаза заблестели от скопившихся слёз. Я попытался подойти к кровати, но её резкий крик заставил меня остановиться. — Нет! — всхлипнув, продолжила тихим шёпотом: — Люци, пожалуйста, не надо… Её реакция не на шутку напугала меня. Я стоял, точно как она несколько минут назад, и хлопал глазами. Сделав глубокий вдох и окончательно успокоившись, я, глядя на её реакцию, сделал небольшой шаг в её сторону. Она опустила руку и дала мне подойти к кровати вплотную. — Можно? — глазами указал на место на краю, и она кивнула. — Я спокоен, — сел глядя прямо в мокрые от слёз глаза. — Вики, что случилось? Ты сама не своя после того, как… — пазл в моей голове сложился, и тревога начала затягивать узел внизу живота. Вдохнув и настроившись принять любой вариант, я продолжил: — Это из-за него? — кивнула, опустив глаза вниз. Грудь загорелась адским пламенем, не давая возможности сделать вдох. — У вас что-то было, — снова тишина. — Да, — еле слышно прошептала Вики. Повезло, что я сидел. Ноги будто стали ватными. Каждая мышца в теле напряглась. Вот почему она меня избегала, не знала, как сказать. Чёрт, какой же я дурак. — Хм, — вышло как-то слишком наигранно, — сказала бы сразу. Чувствую себя идиотом. — нервно прошёлся рукой по волосам. — Не понимаю, зачем тогда пришла ко мне в лагере, отвечала на горе, целовала меня в библиотеке. — Ты всё не так понял. Я не хотела. — Успокойся, — вновь развернувшись к ней продолжил, — ты вольна делать, что те… — замер, осознавая смысл сказанного ею до этого. — Стой, не хотела чего? Обидеть меня или спать с ним? — Пожалуйста, пообещай выслушать меня, — я молчал, давал возможность высказаться. — Я не спала с ним… Он запер меня в своей комнате, а затем, резко притянув за шею, поцеловал. Он удерживал мои запястья так, что я не могла ничего сделать. Повалил меня на кровать, продолжил грубо целовать. Только когда он оторвался от моих губ, чтобы начать раздевать, я сказала, что не хочу. Он вытолкал меня за дверь, отправив в ту же комнату, где был и ты, — на одном дыхании выпалила она, так и не решившись взглянуть мне в глаза. Слёзы не переставали течь по её щекам, а ладошки нервно стирали влажные дорожки. Ярость от того, что этот полудурок посмел обидеть Вики, переполняла меня. Я был готов в этот же момент наплевать на правила, полететь к нему в логово и «мило» побеседовать. — Я убью его! — вскочив с кровати, направился к шкафу. Злость, будто лава, разливалась по венам, затмевала здоровый рассудок. Хотелось разорвать его за каждую минуту, что она страдала. Его и любого другого, кто посмеет её тронуть. И дело тут не в ревности или нежелании делить её с другими, а в её чувствах. — Нет, подожди, прошу, — развернувшись, я заметил в её глазах какую-то надежду. — Прошу, не оставляй меня… — возвращаюсь на кровать и, сев на прежнее место, разворачиваюсь к ней лицом. — Не оставлю. Как я могу помочь? — Люцифер, — она придвинулась чуть ближе, потянулась рукой, но замерла. — Обними меня, пожалуйста. — Иди сюда, малыш, — нежно перехватив её за локоть, придвинулся ближе. Подвинув подушки и, опершись на спинку кровати, усадил её к себе на колени. Уткнувшись носом мне в шею, она продолжила тихо всхлипывать. — Ну ты чего, Вики, я же рядом и никуда не уйду. — Правда? — Конечно, правда. Почему ты не рассказала сразу? — Я думала, ты даже не станешь меня выслушивать. Прости меня, я бегала от тебя как дура. Я видела, что ты переживаешь, но боялась рассказать. Я пыталась, но стоило тебе поцеловать меня, как мысли сразу были не о том. А как только начинала вспоминать… Мне сразу становилось плохо. — Я настолько плох в постели? — попытался разрядить обстановку и игриво усмехнулся. — В этом и проблема. Ты слишком хорош. Особенно, когда не сдерживаешься и позволяешь своему демоническому нутру взять верх. Мне нравится твоя грубость, но всё это напоминает мне… — Я понял, — я поднял её за подбородок, заставив посмотреть в глаза. — Запомни, я никогда не причиню тебе боли. — Ну-ну. Вспомни, что было, когда я была новенькой. — Это было до того как… — осёкся. Сейчас не самое лучшее время. — Неважно, я никогда не обижу тебя, — слёз высохли, и глаза уже блестели от радости. Большим пальцем мягко провожу по её губам, и она целует его. — Дьявол, как же хочется поцеловать тебя, — обвив мою шею рукой, сама тянется ко мне, нежно целуя изголодавшиеся по её поцелуям губы. Поглаживаю её талию, отвечаю на неспешный поцелуй. Переступив через меня, Вики устраивается на моих коленях. Вновь вернувшись к моим губам, углубляет поцелуй. Ладони перемещаются на шею, кончики пальцев пробираются под рубашку, касаются ключиц, немного царапая ноготками. От вкуса её губ и прикосновений, мой член сразу оживает. Видимо, длительное воздержание от Непризнанной сыграло немалую роль. Чтобы не смущать малышку и, как девственник, не обкончать трусы, пытаюсь отодвинуть её чуть ниже, но она упорно продолжает тереться об оживший пах. Юбка приподнялась, и трусики были единственным, что прикрывало её от меня. Неуверенными движениями Вики начинает расстёгивать пуговки рубашки, пыхтя в поцелуй. — Постой, — мягко перехватив её запястья, отвожу их в сторону. Возвращаю руки на талию. — Я так соскучилась по тебе… Или ты не хочешь меня? — Я думаю, моя ширинка, которая упирается в тебя, уже ответила на твой вопрос, — она покраснела. — Но нам не обязательно заниматься сексом, чтобы проводить время вдвоём. — Но я… Я хочу тебя, — она опустила глаза. — Уверена? Учитывая то, что с тобой произошло, не хочу тебя торопить. — Уверена. Я так скучала по тебе. — Сильно хочешь? — опустил руки на её крепкую попу, немного сжал. Громко вздохнув, она закатила глаза. — Сделаем так: ты сама будешь определять границы допустимого, — закусив губу, она закивала. — Но, — придвинувшись, прошептал на ушко, — я хочу, чтобы ты дословно описывала то, что ты хочешь, чтобы я сделал с тобой. — Прямо всё-всё? — я кивнул, приподняв уголок губ. — Мне неудобно… — Я даю тебе возможность побыть главной, а взамен прошу такую мелочь. Всего-то. — Поцелуй меня так, как это делаешь только ты, затем поменяй нас местами. Быть под тобой привычней. Быть главным твоя прерого… — не даю ей закончить и, притянув за подбородок, впиваюсь в её губы. Довольно простонав, приоткрывает ротик, и я сразу проникаю в него. Наши языки сплетаются, кружат, словно в танце. Сминаю её губы немного грубее, чем до этого, но не спешу с резкими движениями. Боясь спугнуть, не так резко, как обычно, хватаю её за попку и, не разрывая поцелуя, переворачиваю на спину. Весом своего тела прижимаю её к кровати, вжимаюсь уже давно вставшим органом в её промежность и слышу довольный стон. Её руки снова начинают избавлять меня от рубашки, и я разрешаю ей сделать это. Отбросив чёрную ткань на пол, она берёт моё лицо в свои руки и шепчет: — Пожалуйста, раздень меня … — Полностью? — ухмыляюсь, ведь уверен в её ответе. — До трусиков. — А верх? — Его нет. — Чертовка. Опускаюсь к шее, кончиком носа провожу от ушка до ключиц, вдыхаю запах её тела. Поцелуями веду до плеча. Зубами цепляю лямку топа, опускаю её вниз. То же самое проделываю с другой стороны. Пальцами забираюсь под маечку, стягиваю её, открывая вид на пышную грудь с розовыми, каменно твёрдыми сосками. Поднимаю взгляд и встречаюсь с её. Не могу сдержаться и целую правый сосок, немного оттягивая его губами. Повторяю то же самое с левой грудью, оттягиваю сосок зубами, не касаясь языком. Малышка извивается, хнычет и крепко сжимает мои предплечья. — М-м-м, обожаю твою реакцию на мои ласки. — Ах, задержись на груди. — Не всё сразу, малыш. Ты же просила сначала раздеть тебя до трусиков. Поцелуи опускаются всё ниже, прямо к коротенькой юбочке. Отрываюсь от её горячего тела, хватаю бегунок молнии зубами, тяну его вниз. Перехватываю ткань и так же зубами стягиваю её до колен, а после отбрасываю в сторону. Не могу сдержать улыбку, когда вижу её розовые хлопковые трусики с маленьким бантиком. Так мило, но так сексуально. Учитывая, что прямо посредине ткань приобрела оттенок немного темнее от скопившейся влаги. Решаю подразнить её немного больше и, положив стройную ногу на своё плечо, целую внутреннюю часть бедра, щекочу нежную кожу щетиной, пока стягиваю гольфы. Поднимаюсь всё выше и выше, наблюдаю за тем, как она выгибает спину и сдавленно стонет. Продвигаюсь дальше, дохожу до границы трусиков, провожу носом по клитору, вдыхаю запах её возбуждения. Оставляю короткий поцелуй и поднимаю взгляд на неё. — Как невинно. — Я не собиралась к тебе — Мне нравится, — целую лобок. И собираюсь двигаться выше, но Вики кладет руки на мою голову, не дает подняться. — Ну нет, — мягко убираю её руку, — ты играешь не по правилам. Определись сама, малышка, где мне стоит задержаться: на твоих чувствительных сосках или сочной киске, — смотрю на неё приподняв голову. Она смущается каждый раз, когда я говорю о её промежности. — Ну? — она убирает руку, позволяя подняться к груди. Сжимаю их руками, немного трясу и припадаю ртом. Языком кружу вокруг соска, кончиком щекочу верхушку. Пальцами сжимаю сосок на другой груди, немного прокручиваю. Наблюдаю за её реакцией, но она лишь стонет от удовольствия. — Отт… оттяни зубами, пожалуйста. — Беспрекословно выполняю приказ. — Опусти руку вниз. Схватив свободную руку, она направляет её в свои трусики. Там так влажно и горячо. Средним и указательным пальцами ныряю между складочек, зажимаю клитор между ними и замираю. Она обиженно стонет, Шепфа, как же охренительно дразнить её. — Люцифер, только не останавливайся, — начинаю нежно кружить по чувствительному бугорку. — Нет. Нет. — Я замираю, выпуская её сосок изо рта, и смотрю на неё. — Всё хорошо. Раздень меня полностью, и… ну ты знаешь, — я усмехаюсь, возобновляю круговые движения в её трусиках. Кончиком языка веду к другой груди. — Не понимаю, о чём ты. — Пожалуйста, поцелуй меня… — поднимаюсь к её пересохшим губам и, всё так же кружа пальцами на клиторе, целую. — Не те губы целуешь, — смущённо усмехается. — Даже так. Объяснишь, какие нужно? — схватив меня за волосы, опускает голову вниз. — Вербально, Уокер. — Заткнись, пожалуйста. И сделай хоть что-то. Я не могу больше. — Помочь тебе? — она кивает, выгибаясь мне навстречу. — Хорошо, малышка. Опускаюсь к её насквозь промокшим трусикам, цепляю кончиками пальцев, стягиваю их по стройным ножкам. Наконец-то могу видеть её полностью обнажённую и до невозможности возбуждённую. Складочки блестят от естественной смазки, колени дрожат, а бёдра призывно виляют. Замираю, наслаждаясь ею, одновременно с этим расстёгиваю ширинку и даю члену чуть больше свободы. Поправляю его, развязно смотря ей в глаза, показывая, как сильно хочу её. Снимаю штаны и отбрасываю их в сторону. Закусив губу и опершись на один локоть, она тянет ручку ко мне. Сжимает меня через тонкую ткань боксеров, заставляя громко выдохнуть. Чёрт, как же я соскучился по её ласкам. От этого мягкого касания я был готов взвыть от желания. Она с интересом наблюдала за моей реакцией из-под длинных ресниц. Игралась, проводила ручкой вверх-вниз, сжимала головку. Ужасно хотелось, чтобы она продолжила, но её удовольствие сейчас в приоритете. Хотелось побыстрее вернуть мою Уокер назад. Мою, да, именно мою игривую малышку Уокер, которая с радостью выполняет каждый приказ. — Хочешь? — кивнула, игриво закусив губу. — Ну так возьми. Приспускает резинку боксеров и член, буквально, выпрыгивает из них. В полной боевой готовности, головка блестит от предэякулята, так и просится попасть в плен девичьих ручек и рта. Замираю и даю ей полную свободу действий. — Я и забыла, какой ты большой, — пальчиком собирает капельку прозрачной жидкости, погружает его в рот, с причмокивающим звуком облизывает. — М-м-м, и вкусный. — Опускает ручку на основание и немного сжимает. — Хватит дразнить меня, Вики. Я не трахал тебя месяц. — Меня? — ведёт ноготком по всей длине, останавливается на головке, нежно кружит подушечкой пальца. Я снова вижу любимый огонёк в глазах. — Ну, подумаешь, попросил бы кого-то другого. — Чёрт, — наплевав на установленные мною же правила, толкаю её на постель. — Просто замолчи. Развожу округлые бёдра как можно шире и ныряю головой между ними. Целую внутреннюю часть, медленно продвигаюсь к самому интересному. По очереди целую, на этот раз «те самые губы», вбираю их в рот, посасывая, немного оттягиваю. Она попыталась свести колени, отодвинуть меня и, приподнявшись, я снова вопросительно взглянул на неё. — Не надо, ты не должен. Я сказала так потому что… — локтем опираюсь на её бедро, чтобы она снова не свела их, опускаю палец на подрагивающий, влажный клитор. — А-х-х, да-а-а. — Глядя ей в глаза, опускаюсь, заменяя палец языком. — Продолжай. — Хочешь кончить? — она кивает, словно болванчик, закусив губу, неотрывно смотрит на меня. — Чёрт, какая ты сексуальная, когда на грани. Припадаю к ней ртом, вбираю клитор и схожу с ума от её пьянящего вкуса. Облизываю, оттягиваю, посасываю, легонько царапаю зубами, добавляя остроты ощущениям. Медленно ввожу в неё палец, неспешно двигаюсь. Чередую медленные круговые движения языком с быстрыми и хаотичными. Отрываюсь от чувствительного бугорка, дую на него, создавая контраст, нежно целую, а затем снова жадно припадаю ртом, обхватываю губами. Двигаюсь вверх-вниз, из стороны в сторону и по кругу. Упиваюсь её стонами и тем, как она грубо хватает меня за волосы, оттягивает их. Как выгибается мне навстречу, пытаясь прижаться еще ближе. Сгибаю палец, как она любит, медленно орудую им. Мне хватило пары секунд, и она, протяжно заскулив, кончила, сжимая мою голову между ног. Освободившись от её захвата, ползу на локтях к ней. Целую покусанные губы, передавая ей вкус её же оргазма. Она с жадностью отвечает, кусает и оттягивает нижнюю губу. Ногами обвивает мои бёдра, притягивает ближе. Головкой члена упираюсь в её, всё так же сжимающуюся от удовольствия, киску. — Ах, Люци, — губами припадает к моей шее, оставляет на ней чередующиеся с укусами влажные поцелуи. Я уже собираюсь толкнуться и наконец-то войти в её податливое лоно, но останавливаюсь, глядя ей в глаза. — Я хочу тебя. — Уверена? Мы можем продолжить в другой раз. — Да. Опустив ручку вниз, помогает мне проскользнуть внутрь. Одновременно вздыхаем. Внутри неё так влажно, тепло и узко. Даю ей привыкнуть и плавно толкаюсь, входя на всю длину. Пытаюсь отвлечься от навязчивой мысли развернуть её раком и как следует оттрахать. Целую её губы, опускаюсь к шее. Всё аккуратно, без засосов и укусов. Последнее, чего хочется, это напугать её, доставить дискомфорт. Ноготками она впивается в мои плечи, оставляет на них полосы. Оторвавшись от ласк шеи, оцениваю её состояние: — Ты как? Все хорошо? — Да, можешь начинать. Медленно и плавно вхожу и выхожу. Чувствую, что она отвыкла, и пытаюсь отвлечь. Одну руку опускаю на её грудь, перекатываю горошинку между пальцев. Движения чувственные, неторопливые, совсем непривычные для меня. Я люблю грубо, жёстко, до самого основания. Так, чтобы она хлюпала, чтобы яйца бились о неё, громко шлёпая. Сейчас всё было как в тот раз, когда я лишил её невинности. Сейчас, как и тогда, впрочем, как и всегда, мне хотелось доставить удовольствие в первую очередь ей. Мужчине намного проще достичь разрядки, не то что девушкам, у которых возбуждение, в первую очередь, должно быть в голове. У них удовольствие зависит от множества факторов, и мне хотелось сделать все правильно. — Пожалуйста, ускорься. — Я не хочу спешить, Вики… — Чёрт возьми, Люцифер. Возьми меня по-настоящему. Я хочу тебя, а не, как ты там говорил, ангельского секса. — Я пытался быть нежным, — усмехаюсь выходя из неё, — но желание дамы — закон. Разворачивайся, дама! Усмехнувшись, она переворачивается на живот и оттопыривает попку, призывно виляя ею. Ужасно хочется её отшлёпать, оставить следы от своих рук. Дразню её, кружа головкой у входа. — Ты начнешь или так и будешь мяться? — вхожу в неё, растягиваю под себя, сразу же начинаю ускоряться. — М-м-м, да-а-а, — утыкается лицом в подушку. — Уокер, как мне тебя не хватало. Такая покорная, развязная, порочная… — кладу руки на округлые ягодицы, сжимаю их в руках, разводя в стороны. — Шлёпни меня! — Хочешь, чтобы папочка отшлёпал тебя? — Очень! — Моя девочка, с возвращением! — отвешиваю легкий шлепок по правой ягодице, заставляю её вскрикнуть от неожиданности. — Чёрт, Уокер. Хватаю её за талию и, не переставая входить, заставляю подняться, меняя угол проникновения. Руками веду по плоскому животику, касаюсь груди, аккуратно массирую её, зажимая чувствительные соски между пальцами. Она запрокидывает голову, прерывисто дышит, шепчет моё имя. Опускаю взгляд вниз, наблюдаю за тем, как её попка трясётся от моих грубых толчков. В очередной раз ловлю себя на мысли, что безумно хочу отыметь её вечно ищущий приключений зад. Зная её тягу к экспериментам в постели, уверен, что непременно сделаю это в будущем. Поднимаю руку к тонкой шее, немного сжимаю, притягивая ближе к себе. — Не молчи, хочу слышать, как тебе хорошо, — она так сладко стонет моё имя, что я невольно начинаю тихо стонать, целуя её шею. — Молодец, да, вот так. Скрепляю её локти сзади, мягко толкаю в спину, заставляю снова уткнуться лицом в подушку. Опускаю руку к запястьям и, удерживая их тугим кольцом, продолжаю размеренно толкаться. С открытым от восхищения ртом наблюдаю за тем, как мой, блестящий от её соков, член раз за разом скрывается внутри неё. Как мошонка бьётся о клитор, дополнительно стимулируя. Кайф… — Обожаю, когда ты так стоишь передо мной, — чувствую, как её стеночки начинают сжиматься, а малышка трястись и прерывисто стонать, и замедляюсь. Медленно вхожу лишь головкой, дразня больше себя, чем её, оттягиваю разрядку. — Люци. — Пытается насадиться сама, но я не даю, крепко схватив свободной рукой за бедра. — Чего ты хочешь, м? Скажи. — Кон… — толчок, — ах, — более глубокий. — Кончить, прошу… — Мне ускориться? — она кивает, я делаю глубокий толчок, вхожу до самого основания. Переступаю через её разведённые коленки, бёдрами сжимаю их вместе. — Чёрт, ты такая узкая, малышка. Отпускаю её руки, и она пытается встать, опершись на локти. Мягко надавливаю на поясницу, заставляю принять горизонтальное положение. Хватаю её за волосы и, удерживая свой вес одной рукой, продолжаю вколачиваться в неё. Зад покрывается мурашками, и я чувствую, что долго не продержусь. — Малышка, я скоро. — А-х-х. Я тоже. — Куда ты хочешь, чтобы я кончил, м? — притягиваю за волосы, заставляю выгнуться в спине, шепчу ей на ушко. — На животик, или на грудь? А может, в твой болтливый ротик? — услышав последнее, кивает и ни на секунду не перестает стонать. — Так и знал, — выхожу, и поворачиваю её на спину. — Открывай! Кладу руку на член и начинаю судорожно двигать ею по ужасно влажному органу. Придвигаюсь ближе к ней, не переставая дрочить, откидываю голову назад, пытаясь не простонать. Мягкая, но напористая ладошка убирает её в сторону, заменяя своей. Открываю глаза и вижу, как она тянется ртом ко мне. От такой картины член начинает пульсировать и, почувствовав её горячие губы на головке, а кончик языка на уздечке, не выдерживаю и кончаю, наполняя её рот своим семенем. — Дьявол, Вики… Проглотив всё до последней капли, она довольно лыбится. Трясясь всем телом от долгожданной разрядки, улыбаюсь ей в ответ и вспоминаю, что она так и не кончила. Опускаю руку вниз, двумя пальцами начинаю быстро входить в неё, стимулируя переднюю стенку. Вики дрожит и в следующую секунду зажимает их тугими стеночками, громко простонав моё имя. Трясётся, сжимая простыни в руках, пока я нежно поглаживаю её бедра, пытаясь успокоить. — А-х-х, у тебя волшебные пальцы. — Только пальцы? — заваливаюсь на кровать, притягиваю её ближе к себе. — Нет, не только, — она игриво улыбается, расслабляется у меня на груди. — М-м-м, а можно поподробнее. — Ты сам, — я замираю, и моё сердце тоже, — целиком и полностью. Это какое-то безумие, но рядом с тобой, всё так легко и просто. — Я, — откашливаюсь, — стараюсь. — Спасибо тебе, — поднимает на меня полный благодарности взгляд, тянется к моему лицу. — За что? — шепчу, еле касаясь губ. — За то, что ты есть, — мягко целует и встаёт. — Ты куда? Собралась сбежать от меня снова? — Но ведь… — Иди сюда, — мягко притягиваю её к себе и заключаю в объятия. — Запомни, Вики. Ты всегда можешь мне рассказать о своих проблемах, поняла? И я их решу. Ясно? — Да. — А теперь спи спокойно. — Мне кажется, я… — Ч-ш-ш, не надо, Вики, — прижимаю её голову к груди. — Не сейчас. — Но почему? — Потому что, кажется, я тоже…. Она хотела добавить что-то ещё, но осеклась на полуслове. Громко выдохнула, а затем, мягко поцеловав, уткнулась носом в подушку и, не переставая улыбаться, закрыла глаза. Когда-то я обязательно расскажу ей о своих чувствах. Но те так. Хочется сделать всё правильно, в нужный момент. Так, как она того заслуживает. Когда ни её, ни моей жизни ничего не будет угрожать. Когда мы сможем быть вместе, не опасаясь ничего. Когда-то, но не сейчас. А пока, мне вполне хватает её: «мне кажется, я…», а ей, надеюсь, моего: «кажется, я тоже».