Типичные фэнтези гоблины в нетипичном мире

      Азагрим Эльфоруб, взявшись одной рукой за спинку своего деревянного кресла и оперившись одной ногой на подножную подставку, встал на сиденье. Кресло это располагалось на плечах двух обнажённых эльфиек, каждая из которых одной рукой удерживала одну из передних деревянных стоек конструкции. Эльфийка, которая несла кресло на правом плече, удерживала его ножку левой рукой и на оборот. При этом удерживающие руки обеих носильщиц проходили под их пышными грудями, таким образом приподнимая своё "хозяйство" на всеобщее обозрение. В отличие от обычного полусогнутого положения ездовых невольниц, эти вытягивались в полный рост, дабы обеспечить своему хозяину лучший обзор.       В промежности обеих эльфиек также были вставлены медные фаллосы, однако, если в нутро ездовых рабынь фаллос вставляли до самой матки, этим невольницам его вставили не так глубоко. Их свободные от ноши руки были связаны кандалами с цепочкой всего из пяти звеньев. От центрального звена к специальному кольцу на деревянном кресле шла специальная длинная и тонкая цепь. Таким образом, обе невольницы и кресло их хозяина всегда должны были оставаться вместе.       Азагрим снял с крепления на спине одной из своих носильщиц подзорную трубу. Этот инструмент был давним трофеем этого гоблинского военачальника, и он всегда пользовался им с особым удовольствием. Сейчас он находился на окраине лагеря своего войска, прямо перед двумя специально разинутыми для прохода эльфийских наездников щитами. На обоих щитах были прикованы пленные человеческие содержанки, которых в этот момент энергично раздевали несколько назначенных для этого гоблинов.       Как всегда, раздевание не обходилось без царапанья, укусов, и шлепков по грудям и ягодицам несчастных пленниц. Одежда девушек уже больше напоминала лохмотья и уже успела несколько раз запачкаться спермой. Одна из пленных женщин обладала, по человеческим меркам, весьма пышной грудью, а её изодранная одежда чем-то напоминала форму служанки. Другая с меньшей грудью изначально была одета не так скромно, длинные чулки, доходящие почти до промежности, указывали на то, что ранее она носила короткую юбку, от которой ныне остались одни лохмотья.       Обозревая вершину большого пологого холма на склоне, которого располагался его лагерь, Эльфоруб обратил внимание, что за ночь на нём появилось какое-то новое сооружение, отдалённо напоминающее миниатюрный форт с широкими окнами для артиллерийской стрельбы. На вершине этого сооружения он заметил женственную фигуру, судя по всему, наблюдающую за его лагерем.       Небольшое "представление", которое человеческие всадницы устроили выставленному перед лагерем заслону, не смутило гоблинского военачальника и прямо сейчас мимо него проходил отряд эльфийских наездников, призванный отогнать их прочь. Однако сам факт подобного предприятия со стороны госпожи этих содержанок давал основания полагать, что она более чем серьёзно настроена.       К сожалению, для Азагрима его позиция, ввиду складок местности, не позволяла наблюдать, что происходило на поле, лежащем вокруг импровизированного форта. Однако опыт подсказывал ему что, скорее всего, содержанки расположились именно там. Об их количестве Эльфоруб имел лишь весьма приблизительное представление, однако в любом случае преждевременно вступать в дело он не собирался.       Особенность ландшафта приводила к тому, что человеческой наблюдательницы с вершины, конечно, открывался прекрасный обзор на поляну перед фортом и гоблинский лагерь, однако прямо за лагерем следовал довольно резкий обрыв, за которым находился густой лес. Из глубины этого леса ещё утром прибыл отряд наездников на эльфийках из армии Грамрира Топора, командир которого сообщил, что остальная армия уже в пути и сейчас находится недалеко. Чтобы они не заблудились, Азагрим даже выслал к ним отряд проводников, состоявший из десятка эльфийских наездников-разведчиков.       План гоблинского военачальника был весьма прост: дождаться подкрепления и сегодня или завтра предпринять нападение на людской лагерь. Сейчас же его войскам, на всякий случай, нужно было выстроиться для обороны. Благо щитов с привязанными пленницами для этого в лагере было достаточно. Заметная часть пленниц, правда, была крестьянками, захваченными в деревнях или же служанками из захваченных обозов. Для большей убедительности, Азагрим даже приказал переодеть часть из них в одеяния, снятые с мёртвых содержанок. Однако, учитывая в какие лохмотья после регулярных жестоких изнасилований превратились одеяния этих женщин, Эльфоруб сомневался, что в его решении был особый смысл.       Развернувшись, гоблинский военачальник наблюдал за тем, как над лагерем медленно поднимали его размещённый на специальной повозке штандарт. Над широким полотном, развешенный на горизонтальной перекладине, была привязана обнажённая большегрудая эльфийка, её ноги были широко раздвинуты и привязаны верёвками к краям перекладины, а руки связаны за спиной, длинные волосы рабыни развевались на ветру. Это было одна из личных невольниц Азагрима по имени Элиза, обладавшая самыми большими грудью и бёдрами, а также длинными белокурыми волосами. Эльфоруб подозревает, что она уже была беременна, однако её живот ещё не дал об этом знать.       Обычно гоблинские предводители, если украшали свои знамёна, поднятыми на них человеческими или эльфийскими женщинами, то обычно просто насаживали рабыню промежностью на древко так, чтобы его конец вошёл ей в мату, а затем крепили каким-нибудь образом, например, туго обматывая верёвкой ноги. Эльфоруб же использовал в качестве знамённой эльфийки одну из тех, с кем совокуплялся лично, а потому не желал портить её нутро чем-либо, кроме собственного члена. Потому в промежность Элизы ничего не было вставлено.       Подъём знамени осуществляли две эльфийские невольницы, для этого повозка была снабжена специальной цепной лебёдкой, а нижняя часть древка была установлена на специальном шарнире. Невольницы-подъёмщицы были одеты в одеяния человеческих служанок с сильно укороченными юбками и широкой прорезью на месте грудей. Последнее было сделано потому, что широкие груди этих эльфиек попросту не вмещались в узкий покрой одежды. В нутро рабынь также были вставлены медные фаллосы. Прикасаться к этим девам было разрешено только трём прикомандированным к ним гоблинам-погонщикам, которые стимулировали их работу при помощи длинных хлыстов.       В саму повозку были запряжены ещё десять остроухих невольниц без всякой одежды. Их соски были привычно проколоты и в них были вставлены кольца. От колец шли тонкие цепочки к месту, где располагался возничий.

***

      Мария заметила выходящий из лагеря неприятельский отряд. Временно подчинённые ей девушки тем временем добивали ещё один из гоблинских разъездов, не успевший убежать от быстрых лошадей. В этот раз все зелёные карлики были убиты палашами таким образом, чтобы не повредить везущих их на себе эльфиек.       Оценив численность неприятеля не более чем в полусотню остроухих голов и заметив, что все наездники были вооружены копьями, девушка решила, что вполне сможет принять бой. Заряженных пистолетов было ещё достаточно, а обагрённые кровью палаши жаждали новых убийств.

***

      Азагрим со своего поднятого невольницами кресла наблюдал за разворачивающимся на поле перед лагерем противостоянием. Построенный всего в две шеренги отряд человеческих всадниц на лошадях против полусотни гоблинских наездников на эльфийках. Такой бой с трудом можно было назвать равным, и соотношение в нём было явно не на стороне подгородного народа. Однако пока всадницы медленным аллюром приближались к вышедшему против них противнику, маленькие выставленные в заслон отряды начали консолидироваться, дабы тоже принять участие в бою.

***

      – После первого залпа в атаку! В этот раз Эльфиек не жалеть! – Распорядилась Мария, хотя едва ли кому-то из её подчинённых требовалось последнее распоряжение.       Расстояние между отрядами стремительно сокращалось, гоблины изо всех сил гнали своих ездовых невольниц вперёд, чтобы как можно быстрее преодолеть зону поражения людских пистолетов и насадить использовавших это бесчестное оружие женщин на свои длинные копья.       Придворная дама начала замедлять шаг своей лошади, прекрасно понимая, что сейчас логичнее всего будет встретить врага сплошной стеной из лошадей и пистолетным залпом с расстояния максимальной эффективности такого огня, то есть почти в упор! Однако подчинённые ей всадницы, похоже, имели на это другое мнение, они решили, что на силу неприятеля надо отвечать тем же. Когда расстояние между ними снизилось до опасного минимума, одна из всадниц вытащила свой пистолет и крикнула:       – Огонь! – Заметно раньше, чем такую команду собиралась отдать Мария.       После этого, излишне инициативная девушка убрала пистолет в кобуру, выхватила палаш, и рванула вперёд. Другие всадницы из отряда последовали её заразительному примеру, они дали довольно плохо скоординированный залп и, нарушив строй, устремились на врага.       Обескураженная подобным поворотом событий придворная дама, не нашла ничего лучше, как присоединиться к совершенно утратившей всякий порядок конной атаке.       Результат оказался закономерным: гоблинские наездники — мастера сражений в рассыпном строю, уклонялись от несущихся на них лошадей и поражали их ловкими ударами копий. Первая лошадь погибла под виновницей этой неудачной атаки, достав пистолет, всадница попыталась поразить одну из эльфиек, однако вместо этого пуля попала... в лошадь другой всадницы! Убив животное и оставив ещё одну девушку без средства передвижения, Мария, окончательно потеряв контроль над ситуацией, отпустила поводья, свободной от палаша рукой достала пистолет и произвела точный выстрел, мгновенно раскроивший череп одной из эльфиек.       Тем не менее, сражение уже развивалось совершенно не в пользу человеческих женщин. Примерно половина отряда всадниц уже лишились своих лошадей, а другая половина утратили хоть какое-то подобие порядка и теперь каждая девушка сражалась сама за себя. Спустя некоторое время к месту битвы подскочили собравшиеся вместе эльфийские наездники из наблюдательного заслона, окончательно склонив чашу весов на сторону подгорного народа.       Тех всадниц, что оставались на земле, гоблины ранили в плечи таким образом, чтобы те больше не могли использовать своё оружие. Некоторых убивали ударами в шею, но большинство всё же старались оставить в живых. Поняв, к чему идёт дело, оставшиеся одиннадцать всадниц приняли решения перевести своих ездовых животных на галоп и ретироваться. Однако лошади двух из них были убиты болтами, пущенными из гоблинских арбалетов, оставив своих наездниц недалеко от места боя без малейшей надежды убежать от длинноногих эльфиек.       Придворная дама, возглавлявшая отряд, в порыве воодушевления решила, что у неё достаточно сил для того, чтобы одержать верх, потеряв свою бдительность, лишилась своей лошади. Ещё одним своим выстрелом она всадила пулу прямо в грудь несущейся к ней эльфийки, но на последнем издыхании гоблин восседавший на обнажённой остроухой деве всё же смог пронзить своим копьём плечо придворной. Другое плечо ей повредили ударом длинного боевого кинжала со спины.       Истекающая кровью, Мария стала добычей подгорного народа. Командир гоблинов без труда смог определить её по цветастому под металлической кирасой платью, что так и отличалась от других её служанок. После того, как всех пойманных всадниц крепко связали имеющимися немногочисленными верёвками, командир предпочёл изнасиловать в первую очередь именно придворную даму, отдав остальных девушек другим участникам, одержанной ими победы.       Марию повалили на землю, её юбку задрали вверх, обнажив скрытые под ними панталоны. Этот элемент одежды был привилегией тех содержанок, кто ездили верхом на лошади. Но не только эти наездницы надевали их на битву, но всадницы, вооружённые длинными колесцовыми мушкетами для примирения, которых им требовалось спешиться, также носили данный предмет одежды заместо принятый у простых, не верховых, содержанок нижней юбки.       Длинные когти гоблинов быстро порвали панталоны пленной придворной в клочья, открывая для своего командира вид на её промежность. Мгновение спустя большой член гоблина уже вошёл в её нутро. Пара других гоблинских всадников чуть не подрались за право вставить свой член в горло пленнице. Грудь Марии оставалась скрытой под кирасой, и никто из её насильников похоже не собирался утруждать себя снятием со своей жертвы этого защитного аксессуара.       Часть остальных гоблинов насиловали других пленниц, некоторые всё-таки сняли с жертв нагрудники и могли вдоволь наладиться их грудью. Выжившие после боя эльфийки наблюдали за тем, что их хозяева творили с человеческим женщинами без каких либо особенных эмоций. Другие гоблины ждали пока своё грязное дело закончит их командир, чтобы самим вставить свои члены в нутро благородной аристократки.       В голове их командира уже возникла идея по возвращению насадить эту придворную даму на длинный шест. Он не собирался её раздеть догола, только снять нагрудник, чтобы яркое платье было лучше видно.