Until death unites us

      Первые несколько недель приходилось непросто. Они оба собирались бежать, возможно, гораздо дальше, чем планировалось изначально, в неизведанные территории. Это крайне вдохновляло Боннета, любившего грезить о сокровищах, ждущих где-нибудь в полуразрушенном храме с ловушками, и изначально настроенный скептично Эд сам задумался, есть ли еще такие нетронутые рукой колонизатора места. Особенно британской.       — Как мы будем путешествовать днем, Эдвард? Полагаю, придется купить корабль и нанять работников, что будут везти нас в Европу. Надо будет также решить вопрос с сухопутным движением, будет ли достаточно финансов для оплаты перевозок? Я…       Тич с нескрываемым раздражением закинул голову назад и скрестил руки.       — Куда ты так торопишься? У нас будет уйма времени добраться до места. Не верю, что говорю это тебе, но за время нашего путешествия можно найти нескончаемое количество всякостей. Да и какое разнообразие тратить деньги впустую, если у нас их и так нет? Берешь, прыгаешь в первое попавшееся торговое судно, прячешься по трюмам, раз в месяц лопаешь человека из экипажа…       — Эдвард! Можно ведь просто красть припасы!       — Поверь, я пробовал есть еду — чуть не выблевал собственные кишки. Все на вкус теперь как смесь воды, в которой лежала ссаная тряпка, блевотины трехдневной давности и помета птички Баттонса. Придется… Вот так. Эх, люблю все усложнять.       Усмехнувшись, мужчина растянулся и закинул руки за голову, ожидая ответа в духе массивной агрессии, однако Стид молча смотрел в сторону. Решив как-то разбавить напряжение, Эдвард опустил ладонь тому на плечо.       — Я все еще обижен на тебя за то, что ты кинул мою команду прямо посреди моря.       — А ты меня, потому расквитался.       — И на себя тоже зол. Я как сам не свой был после всего, как будто все дерьмо происходит с кем угодно, но не со мной. Ощущение такое, словно я книга, из которой решили вырвать листы и ими же подтереться, — Боннет грустно фыркнул. — Подобное было и раньше, еще до встречи с тобой, но после… Как будто часть себя потерял.       — Про подтереть ты метко выразился. Хотя я никогда не имел ничего «своего». Отлично управлять — да, не более. Легко скидывать последствия на других, избегая самой задницы, не находишь?       — Ты меня удивляешь, Эдвард. Разве это не кредо пиратов? Не обижайся, просто я наблюдал, как ты веселился по-своему с ко—       — Это с командой. Если бы ты знал, как мне надоело жить вот так, — Тич выдохнул, а потом резко выпрямился, усмехаясь. — Теперь иначе! Представь, сколько столетий можно потратить на хотелки? Вернуться к пиратству лет так через… триста. Ни одной живой души не будет, чтобы нас узнать! Еще можно сменить имена, например… Джонатан и Томас.       — Будь по-твоему.       Боннет наконец улыбнулся. Сложно принимать факт, что они оба мертвы физически, при этом видя, насколько живы их чувства, коих не было даже при жизни. Эду, впрочем, было проще, чем ему, человеку начитанному, и не одним философским трактатом. Стид прекрасно понимал: все те, кого он знал, с кем дружил, кому был дорог — канут в лету. Дети состарятся и умрут, умрут и дети детей, и о них никто не будет помнить, кроме него. Но с ним… Лучше, чтобы дорогие сердцу люди оставались счастливыми свою короткую жизнь без него. Боннет сам избрал свой путь еще при жизни и не готов был вернуть все так, как было, потому что по-прежнему уже и не будет.       Его голова опустилась на плечо Эдварду.       — Как думаешь, как сложится жизнь, когда мы исполним мечту? Меня это немного беспокоит, в плане… Я боюсь одиночества. Пройдет один-два столетия, куча событий, и нас просто перестанет что-либо связывать, — мизинец ладони медленно обхватил чужой палец с некоторой неуверенностью. И зря, потому что Эдвард взял его руку в свою.       — Думай сегодняшним днем, Стид Боннет. Хватит забегать своим противным аристократичным разумом далеко вперед, — теперь уже бывший пират мягко огрызнулся, обнажая зубы. Как ни странно, наличие острых клыков придавало Эду некий шарм, делая его похожим на акулу, но Боннет сам теперь такая же акула, разве что менее зловещая.

***

      Они наконец уплыли, начав собственный путь. Приходилось со временем привыкать к нюансам и подстраиваться под окружение. Стиду это удавалось легче, хотя он не мог видеть свое отражение в зеркалах, Эдвард прямо ему доказывал, что вампиризм ему к лицу. И Стид, конечно, верил.       Как-то по дороге через Францию ему даже посчастливилось познакомиться с Жюлем Верном. Как оказалось годами позднее, писатель опубликовал книгу «Вокруг света за 80 дней»¹, и Боннет сразу купил ее, с восхищением вчитываясь в каждую страницу, словно в биографию жизни. Тич с иронией отмечал, что их путешествие без багажа закончилось еще в момент первой высадки в порту Нидерландов, когда Стиду вздумалось начать собирать коллекцию «на память», состоявшую в основном из книг о приключениях и обожаемой обоими «Всеобщей истории пиратства»². Это вызывало и гордость, и смех одновременно, но постепенно и он втянулся — тем более, с изобретением поездов, а затем самолетов, переносить вещи стало значительно проще. Иронично, что в Новую Зеландию вампиры добрались уж слишком неспеша, растянув «переезд» на добрые двести с лишним лет.       Однако ясно было одно — если все двести тридцать три года они прошли бок о бок, то будет еще пару столетий, которые Джентльмен-пират и Черная Борода проживут вместе.