Спорить со мной будешь, куколка?

В любой другой ситуации Юнги бы разозлился. Зная свой характер, он легко мог бы нагрубить, да и вообще, не отличаясь особой терпеливостью, уже забил бы болт. Но Мин лишь улыбается, глядя на подросшего утёнка, смело шагающего к нему на руки. Он гладит животное, совсем не соответствующее стандартам своего вида, и усмиряет собственные желания, что даётся нелегко. — Я ничего о тебе не знаю, — осторожно говорит светловолосый парень, наблюдая за тем, как ласково альфа обращается с его нагловатой, если честно, омежьей сущностью. Он даже немного завидует этой уверенности. Возможно, он тоже хочет на ручки. — Ну, ты знаешь, что я живу за городом, — хмыкает Мин. — Да, и что у тебя есть оружие, — напоминает события их первой встречи Чимин. — И я отлично умею им пользоваться, — негромко, но серьёзно добавляет альфа. Он поднимает взгляд на юношу, молчит некоторое время, прежде чем признать: — Я не могу рассказать тебе о себе, Чимин. Ты можешь использовать это против меня, если решишь обратиться в полицию. Пак молчит. Нежность из его взгляда испаряется. — В полицию? — едва выговаривает он. — Да, — мужчина бережно выпускает утёнка из рук и тот немедленно исчезает. — Сегодня пришли результаты анализов. Доктор Ким сказал, что ты абсолютно здоров. Они впиваются взглядами друг в друга. И без слов понятно, что имеет ввиду Юнги. — Чимин, — осторожно продолжает хозяин дома. — Я понимаю, что ты имеешь право злиться на меня… — Серьёзно? — вспыхивает омега, складывая руки в замок на груди. — Послушай, — вздыхает Мин. — Я сделаю всё, что ты попросишь, взамен на мою просьбу — не заявлять в полицию о похищении. — Ах, вот оно как, — давит злость Пак. Какой неожиданный поворот разговора. — Пойми, это не причинит мне особого вреда, но добавит хлопот моим ребятам, да и время отнимет, очень заморочено… — Да, я и так отнял у тебя много времени, — отворачивается омега, вставая с кровати. — Я не это имел ввиду, Чимин, — Мин готов стукнуться головой об стену. Ну, что он опять не так сказал? С этим омегой, как по минному полю. — Куда ты, Чимин? — Ты обещал отпустить меня домой, когда я буду здоров, — сухо отвечает Пак. — Я переоденусь, и можешь передать своим амбалам, чтобы отвезли меня. — Прямо сейчас? — удивлённо спрашивает Юнги, намекая на позднее время. — Ты и так продержал меня здесь…сколько? Сколько недель, господин «я ничего не могу о себе рассказать»? Неважно, — парень останавливает жестом руки хотевшего ответить альфу. — Забудь. Хватит нам отнимать друг у друга столь драгоценное время. Просто дай мне вернуться домой. Хозяин дома молча наблюдает за тем, как разъярённо омега роется в шкафу, выискивая одежду, в которой прибыл сюда пленником. Он выходит из комнаты под злым взглядом юноши, чтобы тот переоделся. На улице прохладно. Мужчина тянется к карману брюк и достаёт сигареты. Никотин не помогает успокоить бунтующую внутри альфью сущность. Но Мин Юнги не был бы собой, если бы не умел брать под контроль любые эмоции.

***

В машине тишина. Не та самая, что комфорт и удовольствие, а та самая, что густая и искрящая молниями. — Ты уверен, что хочешь остаться работать в баре? — вопрос альфы встречается закатыванием глаз и насмешкой. — А что? Хочешь взять меня на работу к себе, мажор? — голос Чимина похож на шипение. Юнги не реагирует на сарказм, лишь крепче сжимает руль. Он мог бы сейчас пить виски, отдыхать, но везёт строптивого омегу. Сам. Лично. Вместо того, чтобы просто поручить столь элементарное дело любому из своих людей. — Это единственное место, где отсутствие моего запаха не очевидно, и платят неплохо. К тому же, можно совмещать с учёбой, — нехотя поясняет парень. Он отворачивается к окну, не смотрит на водителя. Потому что лишь мимолётный взгляд на руки, уверенно держащие руль, и он хочет…хочет невозможного. Собственный сумбур в мыслях заставляет тяжело вздохнуть. — Ты учишься? — удивлённо спрашивает Юнги. У Чимина ещё не закончилась фантазия, и он вполне может ответить едко, остро, с перчинкой. Но ему так больно от этого чёртового вопроса. Боже, этот мужлан даже не позаботился узнать о нём что-либо. — Доброй ночи, Юнги, — сухо бросает омега, когда машина останавливается у его дома. — Подожди… Мягкое касание пальцев отдаётся током во всём теле. Чимин ненавидит. Ненавидит себя за реакцию, за глупые сопливые надежды, за то, что не может отдёрнуть руку. Он бы очень хотел, чтобы его остановили. Мысленно он всё ещё умоляет Юнги не быть таким идиотом. Просто, пожалуйста…хоть что-то, сделай хоть что-то, Юнги-я, что дало бы понять — ты не притворялся всё это время, чтобы просто избавиться, чтобы без проблем, без сложностей. — Это мой номер, — визитка появляется словно из ниоткуда. — Если что-то случится или тебе нужна будет помощь, просто позвони или напиши мне. Глупые омежьи фантазии разбиваются, не выдерживая столкновения с реальностью. — Если что-то случится? — хрипло повторяет Пак, разглядывая тонкие длинные пальцы, держащие его запястье. — Да. И когда ты определишься со своим желанием, — добавляет Мин. — Желанием? Которое взамен на моё молчание? — хмыкает парень, выдирая с корнем все свои мечты об этом мужчине. — Да. Всё, что угодно. — Всё, что угодно. Ну, да. Хорошо. Чимин выходит, больше не прощаясь. Он спешит в подъезд дома, чтобы скрыться от внимательного взгляда, спрятать стремительно наступающие слёзы, закрыться обратно в свой кокон, в котором жил всё время до появления этого грубого, чёрствого альфы…так умело сыгравшего на его чувствах ради собственной защиты от полицейских допросов. Закрывая за собой дверь простой, маленькой квартирки, застланной пылью за время его отсутствия, Пак рушится, больше не сдерживая свою боль. Он горько плачет о своей наивности, о том, что умудрился влюбиться в человека, который стал первым в его жизни, кто проявил о нём заботу. В альфу, с которым у него случился первый поцелуй. В своего истинного, которому совершенно не нужен. В бандита, чёрт возьми, ведь он отчётливо помнит начало их знакомства. Как он мог поверить всей той нежности, заботе, что исходила от альфы? Как он мог забыть, что его похитили, против его воли привезли в дом, что вместо тюрьмы ощущался уже…каким? Ну, каким, Чимин? Родным? От самого себя тошно. Воспоминания о том, как стонал, как ластился сам к бандюку, таял под его руками — заставляют больше разрастаться мерзкому ощущению грязи и игры. Игры, о которой он не знал. Боже милостивый, он ведь сам просил взять его…просил! Как же противно. Собственная омежья сущность спасла его, появившись впервые, чтобы он не допустил самую большую ошибку в жизни — не поддался инстинктам природы, и не переспал с альфой, что так красиво разыграл чувства. — Я не кукла тебе, Мин Юнги. Не кукла! — отчаянно шепчет в пустоту, захлёбываясь слезами. Утёнок жмётся прямо к сердцу. Молча ерошит тёпло-жёлтые пёрышки, волнуясь за своего хозяина.

***

Отъезжая от невзрачного дома в дальнем от центра районе, Юнги чувствует, как неспокойно внутри. Там что-то ворочается, дерёт, царапает. Чёрт пойми, что такое. Он обещает себе завтра же позвонить Намджуну, обследоваться, и обязательно уйти с головой в работу, лишь бы не возвращаться больше мыслями к строптивому омеге, что покинул его дом и его самого так быстро, не попрощавшись толком. Вот тебе и истинный…какие из них истинные, если Чимин его на дух не переваривает? Но нет, больше Юнги не совершит ошибок, насильно заставлять быть с собой не будет.