Спорить со мной будешь, куколка?

Утро начинается головной болью от количества выплаканных за ночь слёз, и от трели звонка, что никак не желает заткнуться. Когда в дверь стучат, Чимин, не сдерживая злости, громко топает, чтобы послать всеми известными и неизвестными словами нарушителя его драматичного покоя. — Вам посылка, — не обращая внимания на состояние хозяина квартиры, заявляет курьер, протягивая бумаги для подписи. — От кого? — оторопело уточняет Пак, расписываясь в документах на доставку. — Не указано, — пожимает плечами безразличный ко всему молодой бета. В крохотную квартирку вносят огромные коробки, которые занимают абсолютно всё пространство. Закрывая дверь за работниками службы доставки, омега с осторожностью распаковывает первую. Вещи. Юнги не стал ждать долго и избавился от любых напоминаний о нём. Он передал абсолютно все вещи, которые примерял Чимин. Чимин размышляет, почему альфа просто не сдал их обратно, но приходит к выводу, что, наверное, такие магазины не принимают возврат. Радость от шмоток, что так стильно и красиво смотрелись на нём, испаряется при одной лишь мысли, что Мин так быстро решил о нём забыть, вычеркнуть, словно его и не было. В порыве совсем несчастливых эмоций он рвёт визитку, которую сжимал в руках всю ночь, отшвыривая кусочки, и даже не распаковывает остальные коробки. Спустя время, когда горячий ромашковый чай немного успокаивает эмоции, а холодный лёд снимает отёк с опухшего от слёз лица, хозяин крошечной квартирки берёт в руки мобильный, что, наконец, заряжен. Проверяет все входящие сообщения, где в основном реклама, и удивлённо смотрит на последнее, в нём хозяин бара, из которого, он был уверен, его уволили за прогулы, спрашивает, какой график удобно было бы взять Чимину. Удобно? Да владелец бара ни разу за всё время работы там не интересовался, какие смены ему бы действительно подходили, просто ставил перед фактом. Не в силах разбираться с этим недоразумением, Пак лишь уточняет расписание занятий у старосты, свои долги по нескольким предметам, которые образовались из-за пропусков, и со вздохом составляет график своей будущей жизни. Жизни, где нет места Мин Юнги и страданиям по нему.

***

Две недели пролетают, как одно мгновение возможно для кого-то, но точно не для Пак Чимина. Даже жуткая загруженность учёбой и работой, сверхурочные смены и регулярный приём успокоительных не помогают заглушить всё разрастающуюся боль. Ему плохо. Очень плохо. Уныло и с каждым днём всё тяжелее подниматься с кровати. Ощущение, будто забрали все краски из жизни, забрали смыслы, в придачу нагрузили непосильной ношей, что гнёт к земле. Изо всех сил игнорируя собственное состояние, омега пытается разбудить себя крепким кофе. Забравшись на стул с ногами, он рассматривает туманное утро за окном, ёжась от постоянного холода и нежелания выползать в эту сырость, когда его отвлекает звонок. Неизвестный номер, что высвечивается на дисплее старенького телефона не вызывает никаких мыслей и чувств. Этому светловолосому пареньку никто никогда не звонит. Наверное, ошиблись номером. — Здравствуйте, Чимин, — голос в трубке знакомый. — Я прошу у Вас прощения за бесцеремонное вмешательство в личную жизнь, но хотел узнать, как Вы себя чувствуете? — тишина в ответ заставляет звонящего пояснить: — Это доктор Ким. Мы виделись с Вами у… — Я в порядке, — выпаливает быстро юноша, пока не произнесено вслух имя, которое он пытается забыть. — Извините, — выдыхает, только теперь понимая, что задержал дыхание, ожидая того, что невозможно. — Я не ждал звонка. Последнее утверждение можно назвать ложным, с учетом того, что он ждал две недели, если признаться самому себе, но не хочется, а чужим людям тем более. — В таком случае, Вы будете не против приехать ко мне в клинику и провести обследования? — уточняет Намджун. — Какие ещё обследования? — хмурится Пак. — Я же сказал, — добавляет с агрессией, — я в порядке. Оставьте меня в покое, пожалуйста. Мне не нужны никакие… — Вы же хотели узнать подробности своего состояния. Что изменилось теперь? Передумали? — Передумал. — Ваше право, но позвольте помочь Вам. — Я не нуждаюсь в помощи! — выпаливает, чуть не плача, омега, сам пугаясь своего состояния. Он закрывает глаза, потирает пульсирующий висок и добавляет шёпотом: — Простите. Простите меня, доктор Ким. Я…я правда в порядке, просто…немного устал. И мне действительно сейчас не до обследований. Учёба, работа… — Понимаю, — спокойно отвечает Намджун, будто не ему сейчас закатили истерику по телефону, прикрывая всё это неправдивым ответом о спокойствии. — Ещё один вопрос и я больше не буду отнимать Ваше время. Как себя чувствует Ваша сущность? — Утёнок? — тихо уточняет Пак. — Да. — Нормально. У нас всё нормально. Извините, я очень спешу. Всего доброго. Скидывая звонок, Чимин отбрасывает от себя телефон, словно тот ядовитая змея. Он зарывается лицом в согнутые колени и горько плачет. Ему так стыдно, он так виноват. Его омежья сущность ни разу не приходила к нему после того вечера.

***

Чёрный Гелендваген в сопровождении ещё нескольких тёмных джипов резко тормозит возле входа в учебное заведение, где проезд вообще-то запрещён. Видимо, не для всех. Ученики с интересом перешёптываются, преподаватели гневно оборачиваются, но не смеют и слова сказать против. Чимин без интереса обходит кортеж, когда дверь гелика открывается и оттуда выходит альфа. — В машину садись, — без приветствий говорит Мин, стряхивая пепел с сигареты, что секундой до была зажата в зубах. — Юнги? — вынужденно останавливается омега, едва не врезаясь в выпрыгнувшего из дорогой тачки мужчину. — Не обязательно оглашать всем моё имя, куколка, — цокает альфа, подхватывая под локоть парня. От шока тот даже не сопротивляется, пока до него, наконец, не доходит, что это не сон. — Пусти! — выдёргивает он руку. Точнее, пытается, но его держат крепко. — Тише-тише-тише, — шелестит Юнги, притягивая омегу к себе, приобнимая. Это всё со стороны выглядит, возможно, совсем не так. И осознание этого накатывает очередным возмущением, которое Чимин очень хочет высказать, но не успевает. Его целуют. Холодные губы накрывают его приоткрытые, готовые закричать, обдают запахом табака и чего-то сладкого. Юнги очень крепко прижимает к себе парня, игнорируя сопротивление. Со стороны они действительно выглядят влюблённой парочкой, и никто даже подумать не может, что этот поцелуй против воли омеги. Когда сквозь запах тяжёлого парфюма альфы пробивается запах шоколада с цитрусом, все возмущения испаряются из головы светловолосого юноши, он больше не предпринимает попыток вырваться или закричать, расслабляется, тает в крепкой хватке истинного. Поцелуй из захватнического становится теплее, нежнее, неспешнее. Слегка отрываясь от сладких губ, Юнги шепчет так, чтобы слышал только омега в его руках: — Не привлекай к нам лишнего внимания. Я всё объясню. Сядь в машину. Пожалуйста. Едва соображая, что ему только что сказали, Чимин выныривает из тумана, куда его отправила энергетика и аромат Мина, и хочет попытаться что-то ответить, но взгляд альфы почему-то заставляет закрыть рот и сделать, как его попросили. Словно чувствуя его состояние, Юнги придерживает омегу, пока ведёт до высокой машины, открывает дверь, помогая забраться внутрь на пассажирское сидение. — Рассказывай, — то ли просит, то ли требует альфа, как только садится за руль и трогается с места. Недокуренный бычок остаётся тлеть на асфальте, оставляя единственное напоминание об этом странном событии на глазах у публики. — Я? — удивлённо поворачивается к водителю Пак. — Ну, а кто врёт доктору? Точно не я, — хмыкает Мин, плавно выруливая на проезжую часть. — С чего ты взял, что я врал…и откуда ты вообще знаешь, что доктор Ким звонил мне? — хмурится Чимин, пряча замёрзшие ладони в рукава тонкого пальто. Юнги молча сканирует его пристальным взглядом, прежде чем вернуть внимание на дорогу и сделать температуру в салоне побольше. — Давно мёрзнешь? — нарушает он тишину, когда терпение его пассажира уже заканчивается. — Осень на дворе. Все мёрзнут, — огрызается светловолосый парень. — Действительно, — не спорит Мин. — А приступы неконтролируемой агрессии испытываешь все прошедшие пятнадцать дней или меньше? Стоит признаться, Чимин даже немного удивлён, что альфа назвал точное количество дней, сколько они не виделись. Но он одёргивает себя, ведь наверняка этот мужлан просто отмечал все эти дни свою свободу от ненужного истинного. — Ты мне нотации приехал читать? — холодно интересуется юноша. — И куда мы едем? — К тебе едем, — спокойно отвечает Юнги. Замечая удивлённый такой наглостью взгляд, поясняет: — Ко мне не успеем. Далеко ехать, а тебе на смену через два часа. Если предложу не идти сегодня на работу — ты откажешься. А принуждать тебя ни к чему я не собираюсь. — Да что ты! Какое благородство, — продолжает язвить омега, сам себя на узнавая. — Зачем ты делаешь это? — Что это? — уточняет, как ни в чём не бывало, водитель, чем бесит ещё больше. — Приехал зачем? Доктор твой звонил зачем? — злится Пак. — Я не отдаю распоряжения доктору Киму. Это его личная инициатива поинтересоваться твоим самочувствием. От тона голоса альфы хочется ещё сильнее укутаться в свитер, и чтобы этот бандюган исчез поскорее, чтобы перестало ныть в груди. Конечно, доктор сам решил позвонить, узнать, как дела у особого пациента, а может он такой замечательный человек, обо всех волнуется. А Чимин он ненужный. Всегда и всем был ненужный. С чего он пытается себе придумать нужность такому альфе, как Мин? Глупости несусветные. Глупости, заставляющие так больно стучать сердце. Омега отворачивается, не замечая, как внимательно рассматривает его всё это время Юнги. Мысли в голове не успокаиваются, нагнетая, ухудшая и без того плохое состояние. Он даже не замечает, как они останавливаются, как Мин, не глуша мотор, чтобы было теплее, поворачивается к нему. — Заботиться о тебе — моя личная инициатива, Чимин, — хрипло, откровенно, вынуждая обернуться и посмотреть в серьёзные глаза. — Но, если тебе это противно, я не буду настаивать. Приложу все усилия, как и делал последние пятнадцать дней, на цепь себя посажу, но не буду больше раздражать тебя своим присутствием, малыш. Они молчат, глядя в глаза друг другу. Светловолосый омега — ошарашенно, думая, что ослышался, неправильно понял. Суровый альфа — откровенно, демонстрируя всю силу воли, едва сдерживаясь, чтобы не коснуться, не притянуть к себе. Он ведь противен…