Спорить со мной будешь, куколка?

— Какого хрена, Мин Юнги, ты решил провести свой гон с какими-то шлюхами, когда у тебя есть пара? — крик обиженного омеги сотрясает стены дома, не только комнаты, в которую тот ворвался. — Ты что здесь делаешь? — альфа выглядит искренне удивлённым. — А ты как думаешь? — Пак захлопывает дверь в знакомую до боли спальню, где не был с тех самых пор, как заставил Юнги увезти себя отсюда. Весь месяц их отношений альфа приезжал к нему. — Тебе лучше уехать сейчас же, — голос хозяина дома хриплый, он пытается не вдыхать воздух, наполняющийся феромонами его омеги, но выходит с трудом. За сутки без истинного он безумно истосковался, а его стремительно надвигающийся гон не улучшает ситуацию. — Правда думаешь, я позволю тебе трахать всяких… — Да с чего ты взял, господи, что я собирался трахаться со шлюхами?! — рявкает хозяин дома. Его кулак летит в стену подальше от омеги, чтобы не причинить вреда. Сдерживаться крайне сложно, он на грани. Только теперь Чимин замечает, что выглядит его альфа откровенно хреново. На Юнги серые спортивные штаны и стремительно намокающая обильным потом белая футболка, что облепляет крепкое тело. Мышцы его словно набухают от предстоящего гона, глаза горят, как и кожа, которую хочется остудить. — Малыш, пожалуйста, — просит Юнги, — уезжай. Я не хочу навредить тебе. — Почему ты не хочешь провести гон со мной? — Пак слизывает с губ обиду, а у темноволосого мужчины от этого простого действий скручивает всё тело. — Ты с ума сошёл? — рычит Юнги. — Хочешь, чтобы я порвал тебя? Я же не контролирую себя в этот период! Я хочу, чтобы наш первый раз был гораздо более романтичным, чем то, что предстоит мне пройти. — Почему тогда ты не позволил, чтобы это случилось раньше? Чтобы сейчас мы могли быть вместе? — не понимает парень. — Да потому что я пытался не торопиться, малыш, — устало поясняет хозяин дома. Ему ещё интимных разговоров в таком состоянии не хватало. — Ты заслуживаешь гораздо больше, чем первый секс под гнётом обстоятельств или так быстро после начала отношений. Я же из последних сил терпел! — Ты терпел ради меня? — омега выглядит сейчас так растерянно и мило, что альфа внутри Юнги требует защитить, требует выполнить все желания своей пары. — Да, мой дикий котёнок, — слабо улыбается Мин, ощущая, как накатывает очередная волна похоти в попытке затмить разум. — Снова надумал себе что-то? — Угу, — понуро соглашается омега. — Что я тебя не привлекаю, недостаточно сексуальный для тебя. — Я же просил тебя говорить со мной, задавать любые вопросы, — напоминает Юнги. Он бы хотел продемонстрировать своему парню, как сильно он на самом деле привлекает, возбуждает, но разум пытается сохранить нормы приличия и не тыкать в юного парня своим возбуждённым до предела членом, оттопыривающим штаны не просто потому, что природа, а потому что рядом его омега, его любимый человек. — И как, по-твоему, я должен был говорить с тобой об этом? — вспыхивает стеснением Пак. — Примерно, как сейчас? Только не тогда, когда меня скручивает от желания трахаться? — скептически вскидывает бровь альфа. — Я не уйду никуда, — парень упрямо складывает руки на груди. — Чимин, это даже не обсуждается! — Нет, послушай меня, я звонил доктору Киму… — Намджун, блять, ну куда ж без него, — закатывает глаза Мин. — Не ругайся на доктора! — шикает Чимин. — Он сказал, что тебе будет мучительно больно проводить гон без истинного. И что твой голод не утолят даже с десяток омег… — И ты решил, что я тут собрал десяток омег, чтоб ебать, прости, их все три дня гона? — догадывается Юнги о причинах приезда и ярости своего омеги. — Ну…да, — пожимает плечами юноша. — Отличного ты обо мне мнения, — ворчит хозяин дома. — Даже не знаю, боюсь ли я теперь тебя разочаровать своими реальными аппетитами или наоборот ты испытаешь облегчение. — Так вот, я не уйду, — игнорирует намёки Пак, прижимая ладони к горящим от смущения щекам. — Я не хочу, чтобы тебе было больно. — Малыш, мне будет действительно больно, если я наврежу тебе, что вполне возможно в том состоянии, в котором я буду уже совсем скоро. — Я остаюсь, — Чимин нагло забирается на кровать, усаживаясь ровно по середине. — Или мы расстаёмся. Выбирай, Юнги. — С каких пор ты такой манипулятор? — альфа стонет от боли в теле и бесполезных попыток обезопасить своего омегу от самого себя. — Учился у лучших, — улыбается своей победе юноша. Продолжая что-то ворчать о несносном характере своего парня, Мин неспешно передвигается по комнате в поисках мобильного, а найдя, сразу же набирает нужный номер, не комментируя совершенно довольного Чимина, вальяжно развалившегося на его, между прочим, кровати. — Принесите мне наручники, — грубо требует альфа в трубку. И на секунду Пак замирает, широко открытыми глазами глядя на мужчину. — Что, уже испугался? — хмыкает Мин, замечая эту реакцию. — Н-нет, — лижет губы парень, краснея. — Только не говори, что…ты представил, что я одену наручники на…тебя? Для того, чтобы… — каждое слово даётся альфе с трудом, потому что перед его глазами картинки того, о чём они оба, кажется, сейчас думают. Его и без того болезненно ноющий сейчас орган дёргается, желание скручивает с такой силой, что он готов взвыть. В дверь стучат. Чимин тяжело сглатывает, покорно глядя в глаза своему мужчине. — Блять, — хрипло выдыхает Мин, возбуждаясь от фантазии. — Чёрт возьми, это будет самый сложный гон за всю мою жизнь! Он открывает дверь лишь для того, чтобы забрать то, что просил, немедленно захлопывая её. Жёстким быстрым движением надевает на одно запястье кольцо наручников, не глядя на затаившего дыхание омегу. — Вторым я пристегну себя здесь, — он идёт в сторону столика в дальнем углу комнаты, за которым они часто обедали ранее вместе. — Почему? — шепчет Чимин. — Потому что иначе наброшусь на тебя голодным зверем, — вздыхает Юнги, щёлкая вторым наручником вокруг одной из ножек стола. — Я не шучу, малыш. Правда боюсь причинить тебе боль. И раз ты ещё не готов уйти отсюда, буду здесь, но на безопасном от тебя расстоянии. Они болтают весь вечер и большую часть ночи, перескакивая с темы на тему. Им комфортно даже молчать друг с другом, и этот факт теплом разливается в груди. Юнги прожигает голодным взглядом, отмечая, как красиво и соблазнительно оделся его парень, прежде чем приехать к нему. Ничего вычурного, но в его милом стиле. А ключицы, виднеющиеся в вырезе блузы, сводят альфу с ума. И ему очень сложно прогонять все те фантазии, что возникают в голове. Периодически он закрывает глаза, молчит, и даёт себе время немного отдышаться, чтобы иметь силы отогнать дикое желание, то и дело прошибающее всё его тело. Ему больно, он чувствует себя откровенно хреново, но больше не просит Чимина уйти, слушая его нежный голос, ощущая его феромоны, и давая возможность своей паре убедиться, что он не собирается изменять. Даже под влиянием природы, гормонов он будет хранить ему верность. В период гона альфа не испытывает никаких физических потребностей, кроме жажды секса. Ему надо только одно — омега, готовый принять его. Ни еда, ни что-либо другое не тревожат разум находящегося в таком тяжёлом состоянии. Это даёт возможность двум влюблённым безостановочно говорить. Они делают паузы лишь для того, чтобы передохнуть и утолить жажду. Хотя жажда их тел, что стремительно нарастает — заставляет обходить все горячие темы, на которые они иногда срываются. И когда Чимин, наконец, засыпает, свернувшись клубочком на большой кровати хозяина комнаты, он совсем не ожидает, что проснётся спустя несколько часов от ощущения тяжести на своём теле. Сонно приоткрывая глаза, он удивлённо смотрит в потемневшие глаза альфы. Тот восседает на нём, придавливая своим весом, а с уголка губ у него капает слюна. Прямиком в изгиб шеи, к запаховой железе, на которую тот пристально смотрит. — Беги, — хрипло требует Мин, всё ещё глядя в одну точку, что манит его сильно до безумия. — Беги как можно быстрее и как можно дальше, детка…