You're a mess, but so am I

В течении следующих двух недель, Годо проводил время с Райтами практически каждый день. Он навещал их, когда имелось свободное время, часто ужиная с ними или приглашая куда-нибудь, а в дни, когда Труси была в школе, Феникс — на 3 день он настоял на том чтобы Годо называл его по имени — начал посещать кафе. Годо чувствовал, что юноша был рад компании, судя по тому как мало он имел связей. Седовласый узнал, что Мая теперь тренировала начинающих медиумов, Ларри — сейчас же он называет себя Лорис, сильно настоял Феникс — опубликовал несколько иллюстрированных книг и стал действительно востребованным автором, а Эджворт был где-то в Европе. Они все периодически проверяли его, но, кажется, они не были теми людьми, в ком Феникс нуждался. Когда лёд тронулся, Феникс оказался чрезмерно болтливым, особенно когда говорил о Труси. Он действительно обожал дочь, и вскоре Годо знал всё и вся о ней. Ей было одиннадцать, довольно хорошо училась, её любимым предметом были музыка и биология. Ей не нравилась математика, что, видимо, у семьи в крови. В свободное время она практиковала магию и проводила к удивлению успешные выступления в выходные, на которые Годо был немедленно приглашён. Труси так же завела друзей, которых она навещала или приглашала время от времени. В целом, несмотря на то, что её бросили и ей пришлось начать новую жизнь с новым отцом, в новой школе, с новыми друзьями, практически начать жить во всём новом, она, кажется, справлялась. К сожалению, такое не скажешь про её отца. Феникс выглядел так, словно ему было наплевать на всё — кроме дочери, естественно. Его точно не заботило, как он выглядел или что о нём думают люди. Феникс казался унылым и никчёмым когда не разговаривал, смотрел в окно или ковырялся в своих ногтях. Стоит ли говорить, как сильно на него повлияла та ситуация? Поскольку Годо знал, каково это когда земля уходит из-под ног, и ты падаешь в бездну самоненависти и депрессии, он попытался дать Фениксу то, что нужно было ему тогда: кого-то, кому можно доверять и излить душу. Казалось бы, единственный кандидат на эту роль был Гэвин, но почему-то дела у Феникса до сих пор не шли хорошо. Гэвин был темой, которую невозможно избежать, ибо возникал он постоянно. Всё было нормально, когда они находились в кафе Годо, но в других местах, особенно у Феникса дома или на его работе, Гэвин постоянно был рядом и всё время спрашивал, принял ли тот решение. Годо выяснил, что блондин неделями предлагал Фениксу и Труси переехать к нему — для практических соображений, дабы деньги сэкономить. Тревожные звоночки начали звонить ещё громче, словно прошлых оказалось мало. Годо уговаривал Феникса дать ему твёрдое «нет», но по какой-то причине он пытался расположиться к блондину. Феникс хотел совершить какую-то большую аферу, но Годо не был уверен в его ментальной готовности держаться на безопасном расстоянии во время сожительства. Если говорить, насколько Гэвин недоволен присутствием Годо, то это ничего не сказать. Он вежлив до безобразия, но даже невооружённым глазом любой может заметить презрение на его лице. Гэвин, очевидно, не привык делить внимание Феникса, и это его не устраивало. По крайней мере, это дало Годо хоть какое-то удовлетворение. Он провёл ночь с Райтом на его работе за игрой в карты. Феникс действительно поменял колоду, чтобы Годо мог всё видеть. Пусть он никогда не выигрывал, время было проведено замечательно. Так было намного веселее, чем отсиживаться дома. Итак, пока утром Годо спускался, чтобы подготовить кафе к открытию, ему понадобилась минута, чтобы заметить мужчину, клеящего постер на окно. Когда тот закончил, Годо нахмурился и вышел. — Эй, парень, здесь не место для твоей рекламы, — он направил взгляд на постер: абсолютно пустой. Как обычно — красное на белом, или возможно белое на красном, будто это что-то меняло. — Я полагаю, мистер Армандо? — спросил мужчина, передавая своё удостоверение и лист бумаги. Он был официальным санитарным инспектором. — Боюсь, мы вынуждены закрыть ваше заведение. У нас есть уважительные причины подозревать нарушения санитарного кодекса. — Что?! — Годо взял лист и бегло прочитал его, внутри него всё перевернулось. «Отсутствие надлежащей гигиены, крысы, насекомые, асбест» — это абсолютный кошмар. — Моё кафе соответствует всем нормам, — загремел он своим голосом, глядя на мужчину. — Это нонсенс, какое вы имеете право?! — У нас есть немало доказательств, которые требуют дальнейшего расследования. Боюсь, до тех пор кафе должно оставаться закрытым. И вам придётся покинуть помещение. — Я здесь живу, — прорычал Годо. — Куда мне по вашему идти? — Боюсь, я не могу вам с этим помочь, — ответил мужчина, не имея ни грамма эмпатии в его словах. — Пожалуйста, возьмите всё, что вам нужно, и покиньте помещение. Годо не вернул удостоверение, а швырнул его об землю, и бросился обратно внутрь, затем наверх по лестнице. Яростно собирая нужные вещи, его мозг начал работать и быстро пришёл к выводу: это дело рук Гэвина. Никто не жаловался на гигиену в его кафе, и асбеста определённо не было: здание было проинспектировано даже до того как он переехал. С сумкой между ногами, Годо сидел около своего кафе, пялясь на постер и стискивая зубы. Эта проверка легко может всё загубить, даже если там ничего не найдут, собственно, как и должно быть. Всего парочку людей хватит, чтобы поползли слухи. Пока он размышлял о своём будущем, кто-то подсел к нему, тем самым вытащив его из раздумий. — Антисанитария, хм? — прочитал Феникс надпись на постере. — Прости. Годо поднял бровь: — За что ты извиняешься? — Ну, это же моя вина, разве нет? — он кивнул в сторону кафе. — Если бы я не– — Сейчас я тебя перебью, амиго, — прервал его Годо, — ты и так уже достаточно прошёлся по пути самобичевания. Никто не заставлял меня быть твоим другом, и никто не вынуждал меня конфликтовать с Гэвином. Я делаю то, что я хочу. Всегда. Так что завязывай с этим, хорошо? Феникс немного улыбнулся: — Знаешь, мне нравится что ты никогда не пудришь мне мозги, — сказал он, подталкивая Годо локтём. — Может, пойдём ко мне? Кажется дождь начинается. В небе даже ни облачка не было. Очевидно, что это оправдание, но Годо даже и не против. Феникс, похоже, уже знал его достаточно хорошо. — Конечно, — вздохнул Годо, и оба мужчины направились в квартиру Райтов. ∗∗∗ — …мне позвонили и сказали, что она заставила доску исчезнуть. Целую доску! — посмеялся Феникс, а Годо подхватил. — Как ей это удалось?! — Она просто ответила: «Фокусник никогда не раскрывает своих секретов», — ухмыльнулся Феникс, выглядя так, словно он гордится дочерью, пусть она и доставила столько проблем в школе. — Если честно, это было уморительно. Я пытался её отчитать, но не мог перестать смеяться, так что это наверно не сработало. — Не сомневаюсь, — хихикнул Годо, и глотнул из чашки. Он убедился, что у Феникса теперь есть всё самое лучшее для заваривания кофе, так что пить его у брюнета было не так уж и плохо. Да и компания тоже была ничего. — Она кстати скоро вернётся? — А, нет, она сегодня будет на ночёвке у Шей, она пойдёт на неё после школы, — объяснил Феникс, попивая свой кофе. — Так что вечером мы одни. Только если Кристоф не заявится, хех. Годо откинулся назад, наблюдая за Фениксом около минуты. Лучи солнца, просачивающиеся через жалюзи, приукрашивали его своим светом, одновременно подчёркивая и сглаживая неухоженный вид. Как и всегда, когда Феникс не участвовал в разговоре, его выражение лица выглядело серьёзным и пустым, несмотря на мягкую улыбку. Годо поставил свою чашку и повернулся к нему: — Феникс, — начал он, — насчёт Гэвина. — А, — Феникс вздохнул, не смотря в его сторону. — Получается, ты хочешь вмешаться? — Ты думаешь, что это был он, не правда ли? — кажется, слова тяжело повисли в воздухе между ними, и Феникс не отвечал, да ему и не нужно было. Годо мог прочитать всё по его лицу и напряжённому телу. — Ты и правда считаешь, что это именно он сделал с тобой. — Я не могу ничего доказать, — промолвил тихо Феникс, опять ковыряясь в своих ногтях. — Он разрушил мою жизнь, а я не могу это доказать. Но я не сдаюсь. Я поймаю его, когда он в конце концов совершит ошибку. — В конце концов, — повторил Годо. — Мне кажется, ты не делаешь себе никаких одолжений. Я понимаю, чего ты так надеешься добиться, но общение с ним ни к чему хорошему не приведёт. Посмотри, что он сделал — мы едва пару недель провели вместе, а я уже под его прицелом. Он сделает подобное с любым кого считает угрозой, понимаешь? И вновь Феникс не ответил. Годо вздохнул: — Слушай, я знаю каково это быть… одержимым местью. Я самый лучший пример того, почему это не заканчивается хорошо. — Дело не в мести, дело в справедливости, — поправил его Феникс. Годо фыркнул: — Да, конечно. Да ладно, Феникс. Одна неприятность за другой. Феникс смотрел на него, затем вздохнул: — Ладно. Может, всего понемногу. Но его нужно остановить. Понятия не имею, зачем он сделал это со мной, но точно не потому, что он добросовестный адвокат. — Ты, возможно, прав, — Годо схватил руки Феникса, дабы он перестал ковырять кожу. Это так удивило брюнета, что заставило его взглянуть на седовласого, и в его глазах проявилась крайняя уязвимость, словно он утратил бдительность. — Но ни месть, ни справедливость не стоит жертвования собой, Феникс, — настойчиво продолжал Годо. — Проведи черту. Не позволяй ему так проникать в твою жизнь. Феникс молчал, не отворачиваясь. Его холодные руки дрожали от желания вернуться к тику. — Ты сильный, Феникс, но у всех есть предел. Очевидно, что ты уже его достиг. Думаю, тебе нужно сейчас сделать две вещи: отстраниться от Гэвина и принять одно из предложений Эджворта, чтобы ты получил помощь. — Ты получил помощь? —спросил Феникс, немного наклонив голову в сторону. Годо сухо усмехнулся: — Нет. Но я не совсем пример для подражания. Ты же знаешь, что в итоге вышло… Хотя, мне следовало бы, — он потёр свою шею. — Знаешь что, давай договоримся? Мы вместе обратимся за помощью. Феникс улыбнулся, на этот раз искренне. Она придала ему совершенно другой облик. — Хорошо, договорились. Годо ухмыльнулся, потирая костяшки пальцев Феникса: — Ты хорошо выглядишь. Эта улыбка… идёт тебе. — Да? — Феникс улыбнулся ещё шире, и у Годо появилось впечатление, словно его щёки стали темнее. Беловолосый протянул руку в попытке таким образом почувствовать изменение цвета и вдруг осознал, что он прикоснулся к лицу Феникса. По какой-то причине, понимание этого не заставило Годо отступить — наоборот, он позволил себе обхватить его лицо, а Феникс прильнул к руке, будто ждал прикосновения годами. Возможно, так и было, основываясь на том, что Годо знал. Брюнет встречался всего раз в жизни, а итоги тех отношений в данный момент сидели в этой комнате. Позже, Годо бы рассказывал людям, что не знал, кто потянулся первым, но знал, что это и был он сам. Всё из-за открытой уязвимости, доверия в его глазах, и нельзя не упомянуть свет солнца на коже, из-за которого Феникс выглядел как самый красивый мужчина на свете, а губы его оказались мягче, чем казалось. Поцелуй нежный, но Годо был в нём ведущим, наклоняя голову Феникса так аккуратно для лучшего угла, дабы избежать столкновения маски со лбом брюнета. Феникс ощущался словно желе в руках седовласого, но пассивным оставался недолго. Он обнял Годо, и вскоре они стали одним целым, а поцелуй достиг крещендо, когда их языки встретились. Феникс запустил руку в волосы Годо — давняя слабость, от которой приятная дрожь пробежала по его спине, а желание большего всё росло. Он разомкнул их губы и поцеловал Феникса ниже подбородка, успешно заставляя мужчину откинуть голову назад со слабым вздохом. Этот звук подобен музыке для ушей. Уже за пять минут они многое узнали друг о друге в физическом плане, прежде чем решиться заняться своими делами в другом месте и надёжно запереть за собой дверь в спальню. Пролитый кофе на полу остался совсем без внимания и медленно сох в золотом свете полуденного солнца.