Оранжерея любви

      Чем ближе стрелки часов подходили к обозначенному Пьетро времени, тем сложнее становилось дышать. В горле пересохло, а капелька пота, которая пробежалась вдоль спины, пробудила неприятные, колючие мурашки. Максимофф прикрыла глаза и откинулась на спинку сиденья, ей было ужасно дискомфортно и казалось, что невидимые иголочки пронизывают каждый миллиметр тела. В голове вновь проигрывались всевозможные сценарии развития их сегодняшней встречи, и конечно же, сердце откликалось на самое худшее ярче всего, а надежда на хорошее превращалась в мечту. Будучи маленькой девочкой, ей уже было знакомо ощущение душевной пустоты – тогда согревали лишь мысли о брате. С годами к ним присоединились воспоминания о проведенном времени с сыновьями и на какой-то период думы об отношениях с Виженом, а с переездом, внутренний мир наполнился новыми знакомыми и неожиданной любовью. С уходом любовницы, щепающая пустота разрослась ещё больше, и все попытки родных заполнить её, как это было раньше, лишь подтверждали, что отношения с девушкой оставили след на всю жизнь.       Предполагаемые, но вполне заслуженные упреки со стороны семьи и друзей Романофф задевают за живое, венчают её лишней на празднике жизни. На абсолютное прощение и принятие благодаря одному разговору она и не рассчитывала, план состоял в другом: провести рядом с садовницей как можно больше времени, запомнить её запах, ритмичность дыхания и сияющую улыбку, на которую женщине суждено уповать всю оставшуюся жизнь, и если появится возможность, ухватиться за шанс остаться навсегда. Ведь несмотря на самопожертвование во благо детей, в глубине сознания эгоизм выбирал быть с Наташей, превратиться в тень, ангела хранителя, который ценой своей жизни встанет на защиту рыжеволосой в любой ситуации.       Туловище архитекторши накренилось к запотевшему от горячего дыхания стеклу. Прорисовывая незамысловатые узоры, пальчики прошлись по ледяному окошку автомобиля, а глаза метнулись в сторону медленно сменяющихся заснеженных улочек. Раздосадовано покачивая головой, обнаружив неточности в их маршруте, губы её в недовольстве надулись, и в тот же миг, ладонь бойко забарабанила по парпризу, заставляя ошеломленного клиентами водителя и пассажиров вздрогнуть:       – Направо! Тебе нужно было свернуть направо! – такси заметно прибавило в скорости, и на следующем, виднеющимся издалека повороте, шофер резко крутанул руль. Сидящую на заднем сиденье семью прижало к велюровой обивке. – Так-то лучше! Если эта дамочка опоздает и не получит своего, – указав на смущенную подругу, карие глаза прожгли мужскую фигуру, отчего тот покраснел и крепче схватился за рулевое колесо, – я устрою тебе настоящую вандетту.*       – Агата, пожалуйста, прекрати пугать и отвлекать бедного мужчину. На дороге плохая видимость, нет ничего страшного в том, что мы опоздаем на несколько минут, –неуверенно промолвила шатенка, держась за страх быть прогнанной с мероприятия, желая задержаться в пути и отстрочить встречу хотя бы на несколько минут.       – Я умираю с голоду! – выпалила она на слова спутницы, – Гарольд должен был занять мне местечко. Я не могу пропустить и ломтика хлеба! – с трудом вытащив потерянный в мешковатых карманах телефон, женщина принялась набирать номер. Домохозяйку не покидало ощущение, что бывшая начальница норовит добавить ещё больше сумасшествия в жизнь жителей города. – Ну давай же тигренок! Возьми трубочку! Хэппи? Малыш, ты уже на месте?.. Да, подъезжаем, просто в приложении попался какой-то нерасторопный чудак, совсем города не знает… Всего пара кварталов… Да, и я тебя тоже, котенок… Целую! – последние слова она мелодично растянула с игривой улыбкой.       Тормоза заскрипели гулким скрежетом, машина остановилась у обочины. Перед тем, как открыть дверь, брюнетка учтиво напомнила, что даже за ужасную работу полагается вознаграждение и, позабыв об обещании взять все транспортные расходы на себя, она вместе с мальчиками, словно наперегонки, шустро покинули салон автомобиля. Цокнув языком, покачивая головой с мягким осуждением, дизайнерка схватилась за сумочку и, нащупав язычок замка, потянула за него расстегивая карман. Посмотрев на измотанного поездкой водителя в последний раз, она вытащила из кошелька на насколько долларов больше и, прощаясь, протянула купюры с извиняющейся улыбкой.       От оглушающего хлопка в салоне автомобиля задрожали стёкла. Встревоженный шофер бегло оглядел заднее сиденье на предмет забытых вещей и, в надежде больше не встречаться с сумасбродной дамочкой, вдавил педаль газа. Старенький седан дернулся с места, оставляя пассажиров, остановившихся на площади перед городской администрацией, в сизом облаке выхлопных газов. Харкнесс довольно раскинула руки в стороны, встала на цыпочки и, с наслаждением промурлыкав, потянулась.       – Добро пожаловать в самый лучший ресторан Вествью! Поправка, функционирует лишь один день в году, – с лучезарной улыбкой Агата кивнула в сторону входа. Уже не соперничая с детьми, что бежали к огромным дверям, она начала медленное восхождение, не сразу заметив, что бывшая подчиненная не сделала и шага. – Что случилось? – развернувшись, тяжело выдыхая измученно поинтересовалась архитекторша.       – Совершенно ничего, – поспешила оправдаться она, – просто впервые оказалась здесь.       – Ты обманываешь меня. Это буквально первое место, куда мы приехали в тот самый день, когда твоя нога оказалась в моём магазине, – сложив руки на груди, с прищуром проворчала кареглазая, а затем сделала несколько шагов вниз. Остановившись напротив молодой мамы, предпочитая быть на ступень выше, тело прогнулось в пояснице так, что их лица оказалась в неловкой близости. – Ты боишься?!       Окружающие и наблюдающие за её жизнью со стороны с лёгкостью могли назвать Ванду трусихой, но обладательница творческой натуры, не раз обжигаясь, осознала, что страх не человеческий порок, а напротив, защита нежной и глубокой души. Изучая сверкающее золотыми огнями гирлянды здание, она чувствует, как сердце изнывает перед ужасающей неизвестностью, гадая что станет последним гвоздём в крышку гроба. Вместе со сковывающим страхом, каждая клеточка тела наполняется мудростью и силой, а стремление вновь обрести любовь дарует надежду. Они с братом никогда не стыдились своих эмоций и уязвимости, кто-то из воспитателей в детском доме рассказал, что именно в этом кроится настоящая сила, а быть искренним означает являться самым несокрушимым человеком. Принимая убеждения другого за истину, зеленоглазая всегда стремилась к неподдельным чувствам и, если бы не вера в чистоту побуждений, она бы не решилась на побег от мужа, не переехала бы в соседний штат, не познала бы что такое настоящая любовь и никогда бы не осознала, что нужно не просто жить и довольствоваться немногим, а бороться за своё счастье.       – Как я выгляжу? – сделав несколько шагов по лестнице, поправляя упавшие на глаза пряди челки, интересуется Максимофф.       Нервничая перед встречей, изменения в собственном имидже теперь кажутся ей менее заманчивой идей. Может любовница сочтет её внешний вид старомодным? А возможно бывшей няне и вовсе не нравятся женщины с короткими волосами, ведь многие находят их мужеподобными. А будет ли такое, что встреча некогда возлюбленных станет для Романофф окончательной точкой и даст понять, что домохозяйка совершенно не её человек? Подобные мысли бьют током вот уже несколько дней. Если бы поспевающая рядом подруга услышала её сомнения, то непременно бы засмеялась, и уверовала, что она лишь накручивает саму себя.       – Ты буквально главная героиня! – задыхаясь от неожиданного темпа ответила Агата. – Выглядишь роскошно, от тебя с трудом получится оторвать взгляд, но пожалуйста, остановись на минутку, – ухватив женщину за локоть, притянув ближе, в попытке достучаться до самых глубин души, карие очи метнулись к изумрудным. – Дорогая, если у тебя не получится и вне зависимости от того, что уже произошло, ты должна помнить, что отправляясь в большое путешествие, есть люди, которые всегда любят и ждут тебя на берегу. Ты можешь довериться мне, – гипнотизируя, низкий бархатный голос окутал сознание собеседницы.       – Спасибо, – разглядывая лицо напротив, озадаченно проговорила шатенка, ощущая, как тяжелый взгляд сдавливает её грудную клетку, стараясь подчинить и успокоить беспокойное тело. Иногда серьёзность Агнес пугала её до чёртиков, но вместе с этим вселяла в неё уверенность.       – Ну же мамочка! – внезапный крик Уильяма прервал уединение коллег и заставил их повернуться в сторону резных дверей. Мальчики, оперевшись спинами о дубовую поверхность, придерживали двери, пока их ножки скользили по мраморной плитке, припорошенной тоненьким слоем только что выпавшего снега. – Ветер задувает нам в уши, очень шумно. Зайдем поскорее! – стараясь привлечь как можно больше материнского внимания, продолжал восклицать младший.       Некоторое время назад, когда архитекторша заикнулась о том, что была бы рада облегчить бывшей подчиненной жизнь и провести время с мальчиками, дизайнерка отнеслась к этому скептически. Она редко могла позволить себе роскошь уединения и, даже когда сыновья отправлялись под присмотр дяди, ей всегда было необходимо держать телефон в руках и ждать уведомлений. Все же одобрив короткую прогулку, шатенка сразу же заметила эффект общения с тетей Агатой. Домой Билли вернулся более чутким и внимательным, он стал чаще наблюдать за поведением матери и ещё чаще чем брат задерживаться в её обществе, помогая или же просто наслаждаясь компанией родного человека ещё несколько дополнительных минут. Казалось, младший сын начал понимать настроения и эмоции женщины лучше, чем кто-либо ещё. Видимо, брюнетка посветила их времяпрепровождение подробному рассказу о нелегкой женской доле.       Когда Ванда оказалась в зале, наполненном людьми и столиками с едой, она обернулась в сторону подруги, но та волшебным образом исчезла без единого следа. Покружившись на каблуках, она внимательно осмотрелась, но так и не смогла найти силуэт брюнетки, прежде чем с опаской шагнуть в гущу событий. Мальчики, более не стремившиеся привлечь внимание матери, радостно бегали за кузиной между импровизированными прилавками с угощениями, с любопытством рассматривая разнообразные вкусности, которые сегодня могли попробовать гости. К примеру, по случаю Рождественского обеда в секции пекарни Мэй Барнс можно было найти множество разнообразных видов выпечки. Стоявший за прилавком Джеймс, с забавной сеточкой для волос, увидев шатенку, радостно помахал, заставив ту смутиться и опустив голову, продолжить путь по неизвестному маршруту. Пройдя дальше в поисках брата, Ванда почувствовала ещё больший стыд, когда к ней подошла миссис Романофф и, с присущим ей радушием, заключила в теплые объятия.       – Милая, как поживаешь? Как же давно я вас с мальчиками не видела! Я понимаю, что между вами и Наташей произошло много событий, но хочу сказать, что ты всегда будешь частью семьи, как и Пьетро, а ещё желанным гостем в нашем доме! – оставив ласковый поцелуй на щеке, она заметила нервное смущение и отстранилась. – Твой брат и моя дочь стоят вон там, – Мелина подняла руку и указала куда-то в сторону, где собралась толпа детей. Не осмеливаясь посмотреть в глаза, дизайнер кивнула и направилась к старшему близнецу. Сероглазый мужчина, окружённый детьми, с счастливой улыбкой жонглирует мандаринами, в то время как его жена разливает горячий шоколад по кружкам.       Максимофф чувствовала себя не в своей тарелке. Она знала, что Пьетро будет рад её присутствию и надеялась, что Елена встретит добрым словом, однако, когда Мелина поцеловала её в щеку, а Алексей крепко обнял немного приподнимая над землей, она была возбуждена от волнения. Баки был очень добр и пообещал посвятить некогда подруге песню, Маргарет познакомила её со своей девушкой и даже следивший за порядком Стив нашёл время для дружеского рукопожатия. Казалось, все старались делать вид, что ничего плохого не произошло, что женщина не виновата в том, что ни раз разбивала сердце их дорогому и близкому человеку. К слову, садовницы нигде не было видно, словно она решила избегать ненавистную фигуру любой ценой.       Взбивая крем-суп большим половником и разливая его по хлебным стаканчикам, она с особым вниманием рассматривала пенку навара на поверхности. Стоящий рядом адвокат, подпрыгивая на носочках, вызывал тревожное настроение и заставлял выделяться из обстановки абсолютного спокойствия и счастья. Стараясь позабыть о нервирующем поведении близнеца, домохозяйка перебирала в голове слова, что так хотелось сказать возлюбленной. Безусловно, начинать следует с раскаяния, но что делать после?       – Так значит, вы ещё не виделись? – с беспокойством спросил он, изображая на лице улыбку, протягивая стоящему в очереди мужчине стаканчик с супом.       – Ты был рядом со мной весь день! – раздраженно прошептала она, возмущённая нелепым вопросом. – Я даже не представляю, где она может быть.       – Да, я тоже, – седовласый, словно опомнившись, привстал на цыпочки, оглядел комнату и, прежде чем вернуться к сестре, добавил, – просто помни, что это твой последний шанс. Через пару дней она улетит, а вы отправитесь в путь и...       – Пьетро, – шатенка отложила половник и тыльной стороной ладони устало прошлась по лбу, – ты можешь немного помолчать? Я знаю, ты пытаешься помочь, но твой язык накаляет мои нервы до предела.       – Прости, сестрёнка, я просто хочу, чтобы у тебя всё получилось, – он обнял её за плечи и с любовью посмотрел в глаза, пытаясь поддержать и вселить надежду. – А в такие моменты я не в силах себя контролировать! Если бы я мог, то с удовольствием запер бы вас где-нибудь одних на несколько часов. Они, – намекая на друзей, мужчина надменно сжал губы, – струсили и напрасно отстранили меня от дел, а мой гениальный план с омелой был погребен в склепе великих идей человечества.       – Он снова начал говорить, что его идея, вдохновлённая фильмом «Парфюмер», погибла напрасно? – неожиданно появившись перед парочкой, спросила блондинка приподняв бровь.       – Не все были удостоены признания при жизни.       – Хорошо-хорошо, я поняла, – подняв ладонь в просьбе тишины, её взгляд остановился на молодой матери, что с жаждой ждала любых новостей. – Я отправила Наташу в офис, который нам разрешили занять на время мероприятия. Она ищет договор о безвозмездной помощи, что мы заключили с фондами, которые пригласили сегодня, – с лукавой улыбкой она достала из-за спины бумаги с печатями, о которых шла речь. – Ой! А вот и они!       – О Боже мой! – молодой отец радостно воскликнул и, обхватив супругу на щеки, притянул ту для страстного поцелуя. – Меня всегда возбуждал твой прыткий ум! – почти прыгнув, он оказался за спиной Ванды и помог ей снять фартук. – Это твой звездный час! – брат шептал ей на ухо, увлекая за собой в сторону коридора, где располагались офисы.       – Пьетро! – раздраженно одергивая руку, сердито произнесла женщина. – Я могу передвигаться без посторонней помощи, – и сделав несколько шагов на ватных ногах, она завернула за угол.       Каблуки звонко стучали по мраморной плитке. Страшась упустить свой единственный шанс, она спешила так отчаянно, что не заметила мужчину, с которым столкнулась на очередном повороте. Роджерс, державший в руках противень с горячими булочками, застонал, когда металлические бортики врезались в живот, и от внезапной боли, в лёгких застрял воздух. С бешено колотящимся сердцем и широко раскрытыми глазами, Ванда крепко ухватила его за плечи, стараясь помочь удержаться на ногах. Легкая гримаса боли быстро сменилась на успокаивающую улыбку, и понимая все обстоятельства, блондин поспешил заверить, что с ним все в порядке, но вместе с этим, попросил в следующий раз быть осторожнее, иначе они рискуют провести праздники в больнице, сшивая половинки его тела. Несмотря на попытку успокоить и отшутиться, на лице обеспокоенной домохозяйки промелькнул ужас и, спеша уйти, она на ходу расплылась в извинениях.       Оперевшись о дверной косяк, наблюдая за тем, как любовница беспорядочно разбрасывает документы, ей показалось, что время остановилось. Рыжие пряди падали на лицо, в то время как взгляд скользил по заголовкам различных документов. Пыхтя, она небрежно отложила в сторону очередной бумажный лист, продолжая поиски. Максимофф, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, шагнула к письменному столу и неуверенно произнесла:       – Мне сказали, что тебе не помешает помощь, – девушка подняла глаза и, встретившись с изумрудными очами, ощутила, как по телу пробежала дрожь. – Привет, – ласково продолжила она.       – Привет, – тяжело вздохнув, она произнесла в ответ, отмечая, что работодательница была столь же прекрасна, как и в тот день, когда няня в неё влюбилась. Две фигуры, заворожённые, наблюдали друг за другом, не в силах отвести взгляд. На короткие мгновения любовница заколебалась, в ней пробудилась жажда прикоснуться, оказаться ближе, но припоминая последнюю встречу, она решительно опустила голову и продолжила поиски документов. – Я не очень хорошо разбираюсь в чертовой бюрократии, но Елена сказала, что нужно отыскать какое-то разрешение на благотворительность. Было бы замечательно, если бы ты перепроверила кучу тех бумаг, – она кивнула на стоящий у диванчика кофейный столик.       – Конечно, – с лживым энтузиазмом ответила домохозяйка, принимаясь за работу.       Романофф изо всех сил старалась не обращать на присутствующую никакого внимания, но аромат её парфюма, проникая в лёгкие, опьянял разум и вызывал раздражение. Позволив короткую передышку, она попыталась собрать волю в кулак и ускорилась, стараясь покончить с делом как можно скорее. Присев на краешек дивана, дизайнер начала лениво перебирать бумаги, даже не пытаясь вникнуть в текст, всё её внимание было сосредоточено на возлюбленной. Окинув хрупкую фигуру взглядом сверху вниз, она нахмурилась, заметив, что девичьи ладони перебинтованы, а на нескольких пальцах красуются разноцветные лейкопластыри, которые, вероятно, были подарены племянницей. От внезапного осознания её охватил холод, старший близнец не врал, он действительно не прикасался к Беттани, а его избитое лицо было на совести зеленоглазой. Пытаясь собрать произошедшее по крошечным пазлам, она не может представить, как Наташа могла сопротивляться мужчине, который выше и сильнее, и самое главное, что могло послужить причиной инцидента? Разумеется, молодая мама была небезгрешна, и даже виновна, когда своими действиями сталкивала двух людей, но что стало поводом того, что соперники оказались в такой опасной близости? Рыжеволосая была спокойна и демократична, всегда отличалась рассудительностью и никогда бы не вступила в потасовку без веской причины. Обида и злость горели на щеках. Много лет живя в тирании, она даже успела свыкнуться с некоторыми проявлениями провокаций и насилия, однако новость о том, что архитектор посмел прикоснулся к её возлюбленной, вызвала бурю ярости, пробуждала силу. В ней бурлила решимость найти и уничтожить супруга, чтобы он больше никогда не приближался к садовнице.       – Что случилось с твоими руками? – не в силах сдержаться, Ванда задала вопрос.       Она замирает на месте, закусывает губу и пытается найти более подходящее объяснение. Кому-то девушка рассказала, что упала во время катания на коньках, некоторые услышали историю о том, как она поскользнулась и упала на голый участок асфальта, и лишь единицы узнали, как она получила травмы на самом деле, и шатенка в это число явно не войдет. Во-первых, она не желает, чтобы их сложные отношения причиняли бывшей партнерше ещё больше страданий, или заставили усомниться в окончательном выборе. Во-вторых, девушка не хочет, чтобы та знала о той мерзости, что её супруг позволил себе произнести.       – Я случайно разбила стакан, когда мыла посуду, и порезалась об осколки.       – Тоже самое произошло с лицом Вижена?       – Совсем не понимаю что ты имеешь ввиду. Мне плевать что случилось с его лицом, – она берёт следующий лист бумаги и, с глупой улыбкой, словно отыскав нужный документ, спешит покинуть комнату. – Спасибо за помощь, миссис Максимофф.       Миссис Максимофф. Удар ниже пояса.       Бывшая няня уже было стояла на пороге, как вдруг женщина, вскочив с дивана, схватила её за запястье и потянула к себе. Пытаясь высвободиться из на удивление крепкой хватки, она одернула руку, но случайно заглянув в слезящиеся очи, в груди что-то надломилось, а желание сбежать исчезло.       – Мы можем поговорить? – скорее умоляя, некогда работодательница не желала отпускать, но всё же ослабила хватку.       – Нам больше не о чем разговаривать, – устало ответила она.       – Почему ты подралась с ним? Что он сделал? – домохозяйка поднесла её руку к своему лицу и, присматриваясь к повязкам, заметила, как любовница медленно убирает ладони, стараясь спрятать их за спиной.       – Никакой драки не было, – продолжала упираться зеленоглазая.       Дизайнерка на мгновение как будто задумалась и, изучая веснушки, попутно обрабатывала явную ложь, а затем, согласно кивнув, сделала шаг назад, не желая причинять лишних неудобств.       – Хорошо, но перед тем как уйти, я хочу в последний раз извиниться за всю ту боль, которую причинила своим появлением. Тебе не обязательно отвечать или говорить со мной, я просто хочу, чтобы ты меня услышала и поняла.       – Я никогда не держала на тебя зла. Надеюсь, у вас с мальчиками всё будет хорошо, – быстро проговорила рыжеволосая, мечтая сбежать от нового бессмысленного разговора, каждое слово которого она с болью будет припоминать бессонными ночами. – Послушай, я искренне рада, что вы были в моей жизни, но сейчас всё кончено и пару дней назад ты сказала мне «прощай» навсегда, – пытаясь обогнуть женскую фигуру, она замерла, услышав сдавленный стон боли.       – Я хотела сообщить, что Елена оказывает мне помощь в оформлении документов для развода, – Романофф, поражённая, не смогла сдержать удивлённый вздох.       В этот момент, словно по команде, телефон в заднем кармане брюк завибрировал, однако она даже не потрудилась посмотреть на экран, чтобы узнать, кто звонит. Садовница продолжила молчать, сопротивляясь внутренним демонам. Бывшая возлюбленная приняла решение развестись... Помнится когда-то они тайно обсуждали этот вопрос, но тогда по известным причинам дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Какова была реакция Вижена? Причинил ли он ей боль в порыве гнева? От этих мыслей кровь закипела в венах. И хотя признание наполняло тусклой надеждой, что-то внутри заставляло зажмуриться и притвориться, что это не имеет никакого значения. Молодая мать неоднократно отсылала и отталкивала, ставила точки и обозначала границы. Если бы наступил конец света, она бы хотела оказаться рядом с ней и, обняв, встретить смерть с улыбкой на лице, но при иных обстоятельствах, Наташа не была готова в очередной раз жертвовать своим сердцем.       – Она хороший специалист, особенно в вопросах, связанных с бракоразводными процессами. Ты приняла мудрое решение, наняв её.       – Понимаю, ты не хочешь со мной говорить, но... – она начала говорить с душевной тяжестью, осознавая действительность, но её прервал раздражительный тон.       – Ты права, Ванда! Я действительно не хочу с тобой говорить! – девушка внезапно разозлилась, захлопнула дверь и отошла в центр кабинета, чтобы особо любопытные гости не могли услышать их разговор. – Я не вижу в этом никакого смысла! Скажи, кем мы приходимся друг другу? Ты дважды расставалась со мной! Два раза я погружалась на дно, ощущая себя никчемной и брошенной, и это перечеркивало всё счастье, которое было между нами, – слова превратились в оружие, комната наполнилась жаром, а по их щекам заструились дорожки слез. – Вы разводитесь с мужем? Это чудесно! Но причем тут я? Почему ты решила поделиться этим со мной? С няней своих детей. Ведь в ту ночь, когда он вернулся, ты даже не подумала о том, чтобы признать правду! – тело задрожало, но любовница, не придавая этому особого значения, хищно приблизилась. Горячее дыхание обжигало дрожащие губы, а взгляд болотных глаз проникал в самую душу, поочередно пожирая каждую клеточку тела. Максимофф испытала на себе невиданную ранее, но вполне оправданную агрессию. – Ты мне в любви клялась.       – Да, и поэтому я развожусь с ним ради тебя, – произнесла она дрожащим голосом и смело приблизилась к лицу, пылающему от злости. Няня сглотнула, закрыла глаза и, тяжело вздохнув, отпрянула, боясь сделать что-то неправильное. Даже на расстоянии, до женского слуха доносилось, как быстро бьётся сердце в груди напротив.       Как бы ни хотелось, зеленоглазая больше не может полагаться на громкие обещания домохозяйки, какими бы они искренними не казались. Что она будет делать, если её сердце снова разобьётся? И могут ли столь мелкие осколки разбиться ещё раз? Ограждаясь от бывшей начальницы, она покачала головой и поправила выбившиеся из причёски волосы. Снова довериться ей было бы слишком рискованно, непозволительной роскошью.       – Потому что я стала стимулом? Показала как можно жить без него? – с измученным и плаксивым видом она задаёт вопрос. – Я буду счастлива, когда в будущем ты встретишь кого-то, и у мальчиков появится полноценная семья. Но это уже не я, я устала быть частью этих игр. Мое тело не плюшевое, у меня есть чувства и желания, а горячо-холодно самая отвратительная игра, – малиновые уста скривились в гримасе боли, а глаза засверкали от слёз. Шатенка больше не могла сдерживать эмоции и, закрыв лицо руками, расплакалась. Страдая от состояния, в которое вогнала дизайнерку, она осеклась, рыжеволосая могла быть кем угодно, но ни за что не хотела причинять любимой боль. – Я ранила твои чувства, извини.       – Ты не должна извиняться, – она поспешила ответить, отмахиваясь и вытирая мокрые руки об одежду. Вне зависимости от приложенных усилий, из груди вырвался стон, а тело задрожало от рыданий. – Я не врала, я никогда не врала тебе, Натали, – язык Ванды стал липким от накопившихся во рту слюны и соплей. Она сползла по стене, обняла свои колени и, несмотря на затуманенное зрение, увидела, как подчинённая села рядом с ней. Задыхаясь, она продолжала говорить. – Я любила тебя и это было самое сильное чувство в моей жизни. Я заслужила всю эту боль. Я совершила столько ошибок, что ты даже не представляешь, сколько грехов на мне лежит. Но каждый раз ты меня прощала, и продолжаешь это делать вне зависимости от обстоятельств. Помнишь, ты говорила о том, что было бы, если бы мы встретились раньше? На свадьбе Елены и Пьетро. Возможно, мы действительно упустили свой шанс.       – Каждый человек встречается тогда, как предназначено судьбой, – стараясь держаться за последние ноты спокойствия, чтобы не расплакаться вместе с любимой, она дала короткий, но мудрый ответ.       – Мне суждено вызывать ненависть судьбы. Я так много раз пыталась изменить её, что потеряла счёт. В этот раз моих стараний тоже было недостаточно, я так и не смогла сделать тебя счастливой, и наше время, которое всегда так быстротечно, прошло впустую, – она глубоко дышала, чтобы успокоиться. – Мне было всё равно, сколько и где мы находимся, главное - мы были вместе.       Ванда, сидевшая перед ней, была самым страдающим и несчастным человеком на свете. Казалось, ни одно живое существо на планете не способно вынести ту боль, которую испытывала эта женщина. Несмотря на многочисленные утраты и непростое прошлое, она продолжала идти по пути, который вёл её сквозь тернии боли и мучений в неизвестность. Следуя за мечтой оказаться рядом с любимым человеком в безопасности, зная, что больше никогда её не потеряет, она была готова вынести все тяготы жизни.       Девушка открыла рот, но не успела произнести ни слова, как их внимание привлек стук в дверь. Молодая мама поспешила стереть остатки слёз с лица и с лёгкой грустью улыбнулась, когда в проходе появилась голова старшего Романофф.       – Очевидно, я не вовремя, – чувствуя гнетущую атмосферу, басистый голос дрогнул от сострадания. – Наташа, один жаждущий посетитель очень хочет с тобой поговорить. Я пытался убедить подождать, но время действительно поджимает.       – Я поняла. Пожалуйста, передай, что я подойду через несколько минут, – дождавшись ответа, отец исчез так же быстро, как и появился.       Мысли садовницы вновь вернулись к их первой встрече, к первому поцелую и первому расставанию. Душа разрывалась. Она поклялась, что больше не будет полагаться на обещания и призрачные иллюзии, но...       – Ты сильный человек, и ты делаешь все правильно. Если бы я обладала твоей силой, я бы непременно сбежала от человека, который постоянно подрывал моё доверие, – домохозяйка утвердительно кивала, глубже погружаясь в пучину печальных размышлений. – Я позабочусь о себе, иди.       – Я могу остаться с тобой, если тебе это необходимо.       – Я хочу, но для меня это слишком дорогостоящая услуга, я уже отплатила тебе ядовитыми монетами.       Гамора Салдана – необычная девушка во всех отношениях. Во-первых, она из тех немногих личностей, кто не испытывает к Рождеству никаких положительных эмоций. Во-вторых, увидев фотографию ещё незаконченной картины, её менеджеров и поклонников распирает от любопытства, когда та вернется в галереи Франции с новой выставкой. А самое главное, она из тех творцов, что вдохновляются страданием любви к своей музе.       Давящая на нервы шумиха предпраздничной суеты нарастала вместе с потоком людей у прилавков и густотой голов за столами, украшенными еловыми ветвями. Абстрагируясь от звучащих вокруг новогодних мотивов, не останавливающихся перезвонов бубенцов над дверями, радостных вскриков и бодрых обсуждений, оторванная от всеобщего торжества, спрятавшись за одной из колонн, глядя за порханием снежинок в окне, художница чувствовала сковывающее одиночество. Опустив голову, пряча лицо под черными локонами, в попытке не пересечься с заинтересованными взглядами горожан, она прислушивалась к собственному дыханию и скрежету ногтей по толстой, бумажной обертке, прилипшей к потным от беспокойства ладоням. В ожидании опоясывающей тело боли от последней встречи, пальчики крепче сжали краешек холста. Спонтанная идея подарить возлюбленной картину оценивается абсолютной нелепицей с мгновения возникновения задумки, ей видится это крупицей того, что кареглазая задолжала той, кто своим появлением привлекла в жизнь бесконечное вдохновение и стала ключиком в мир творчества и свободы. Наташа была отзывчивой соседкой, доброй знакомой, преданной подругой, любимой сестрой и дочерью, но для брюнетки она навечно останется яркой, недоступной звездочкой.       Гамора хорошо помнит, как белоснежного цвета гроб со сверкающими на солнце золотистыми ручками, под всхлипывание младшей сестры, погружался в могилу. Боль потери самого близкого члена семьи отпечаталась в памяти и преследует на протяжении всей жизни. Правда, вязкая горечь от недоступности всё ещё живого для всех, но умершего и разлагающегося внутри твоего сознания родного незнакомца, кажется более разрушительной. Вернуться в Вествью спустя бесчисленное количество попыток забыться и встретиться с хранительницей снов, осознав всю глубину тоски по девушке, которую невозможно забыть, стало роковой ошибкой. Ошибаясь вновь, запертая в ловушке неиссякающей любви, беспомощная как дитя, она надеялась, что, спустя годы разлуки, окончательно расстаться с возлюбленной и мечтаниями об их счастливом конце окажется легче, чем темной ночью сбегать в неизвестность. Однако, прожженное на сердце клеймо горело новой болью. Успокаивая, новые друзья уверяли, что Салдана вот-вот встретит свою судьбу, а счастье в личной жизни зависит от стремлений и коллективной работы с партнером, но после каждой интрижки уверенность в том, что какие-то люди и чувства преподносятся судьбой однажды и далеко не каждому, становилась более стойкой. Любимая Талья была тем самым шансом один на миллион, ключевым значением в уравнении любовного блаженства. В ожидании разрывающего сердца прощания, она клянётся, что если садовница неожиданно возникнет на пороге скромной квартирки в Бордо, кареглазая безоговорочно примет ту с крепкими объятиями, только вот возлюбленная не придёт, явно не в этой жизни. У её любви нет срока годности, художница обрекает себя на вечную тягость воспоминаний о ласках и прикосновениях губ, которые теперь больше походят на выдумку.       Когда чья-то рука коснулась области лопаток и с нежной медлительностью скользнула к пояснице, лёгкий испуг заставил дёрнуться, брюнетка замерла и, подняв голову, заметила перед собой садовницу. Она сконфуженно осознала, что по лицу течёт не только пот. Гамора вновь склонила голову и, изображая, что стряхивает мусор, который назойливо прицепился к вязанному свитеру, старалась как можно незаметнее утереть слёзы рукавом. Женские ладони в лёгком прикосновении схватились за худенькие руки, и в попытке унять нервозность, в силу старой привычки, большие пальцы принялись трепетно поглаживать костлявые запястья. На этот раз понадобилась целая минута, чтобы сообразить почему в душе смешались противоречивые эмоции. Салдана погрузилась в поиски чего-то отрезвляющего, что не позволит ей поддаться собственным фантазиям, или того хуже, надежде остаться.       Отвернувшись от брюнетки лишь на мгновение, зеленые глаза оглядели заполненное людьми помещение, подмечая, как головы друзей и приятелей без зазрения совести были обращены в их сторону, а пространство наполнялось взволнованным шёпотом. Растерянная от избыточного внимания, она не поверила глазам: вечно порицающий её за излишнее принятие и доброту к людям, Джеймс наспех запихнул в рот последний кусочек шоколадного кекса и вытащив припрятанную за прилавками гитару, направился к импровизированной сцене, стоя на которой, спустя несколько аккордов украл внимание собравшихся. Прячась от человеческой назойливости за колонной, Романофф придвинулась ближе к бывшей девушке и, неожиданно споткнувшись об украшенный транспортными бирками чемодан, с удивлением уставилась на художницу. Теперь, когда удалось рассмотреть смуглое личико вблизи, было заметно, что выглядит оно изнеможденно и болезненно, как и перед тем, как впервые покинуть родной город на долгое время. Не в силах обуздать взбалмошную задумку, рыжеволосая тесно прижала их друг к другу.       – Посадка на самолет начинается через сорок минут, – в голосе явно звучали слёзы. – Небула ждёт меня к Рождеству. Когда вы одни в чужой стране приходиться цепляться за любой повод окружить себя теплыми семейными моментами, – шепча в женские плечи, в очередной попытке убедить себя в невозможности остаться, констатирует она, а затем нехотя покидает желанные объятия.       – Когда ты сможешь прилететь в следующий раз? – переведя дыхание, поинтересовалась садовница, и от её наивности у кареглазой сжалось сердце.       – Я, – прикусив язык, протяжно прохрипела она и, захлопав мокрыми от прибывающих слёз, ресничками, вздохнула полной грудью, приготовившись выложить все карты. – Я больше никогда не вернусь, – в попытке сохранить маску спокойствия, руки схватились за деревянный подрамник с такой силой, что пальцы продавили подарочную упаковку, образовывая по краям маленькие дырочки. Будто поперхнувшись, Наташа покраснела, её полные губы приоткрылись, но слова застряли в горле. Тем временем, последние аккорды песни сорвались со струн гитары Барнса, аплодисменты пронзили стены и эхом подлетели к потолку. Воспользовавшись суматохой, желая излить душу, но в надежде не быть услышанной, Гамора зашептала. – Мне больше не для кого возвращаться.       Несмотря на внешнюю браваду, зеленоглазой показалось, что она забыла как двигаться, а сердце бешено заколотилось в такт пульсирующим думам. Бывали дни, когда брюнетка была ненавистна каждым миллиметром тела, едкая злость пропитывала до клеточек и прожигала изнутри, но одинокими ночами теплые воспоминания отпугивали надоедливые кошмары. Прожить в ожидании и, встретившись вновь, потеряться навсегда – слишком жестокая шутка, даже для судьбы. Салдана любила, с каждым вздохом и взглядом всё сильнее, и быть может, именно садовница, отвергнув возможность дать им второй шанс, допустила роковую ошибку?       Душа дрожит от признательности и нежности, художница пыталась починить их, но голова разрывается от застрявшей внутри гордости и обиды, пыталась починить, но стала той, кто разрушил. Даже в отсутствии объяснений, она давно простила, но не забыла темные времена, в которые погрузилась на бесконечные часы. Можно и не пытаться, засохшее дерево не спасти, но иногда мечты о распускающихся бутонах дразнят спокойствие сознания. И возникает непреодолимое желание ощущать по утрам тепло рук на обнаженном теле, видеть дразнящую улыбку за завтраком, и уходя из дома, даже на короткий срок, возвращаться в беззаботное счастье, струящиеся сквозь пальцы любимой женщины. Ностальгия бродит по лабиринтам памяти, нашептывая сладкие обещания, сочиняя новые ожидания, и где-то в глубине, под толстым слоем разочарования, теплится искорка надежды.       – Ты очень громко думаешь, я боюсь, что твоя голова взорвётся, – по-доброму усмехаясь, пояснила кареглазая, и девушка напротив как можно быстрее вернулась мыслями в реальность. Спустя мгновения молчания, стеснительно протягивая холст, обкусанные губы вытянулись в нервной улыбке. – Рождественский подарок, на долгую память.       – Могу ли я посмотреть её прямо сейчас? – утерев лицо, с затруднительным вздохом, всё ещё размышляя об упущенных возможностях, спросила рыжеволосая.       – Конечно! – воскликнула она, восторженно хлопнув в ладоши. – Я была бы только рада.       У девушки не было времени поразмыслить, она неспеша потянула за кончик атласного бантика, передала его художнице и с особой аккуратностью принялась разрывать подарочную упаковку. С вожделением, подобно ребенку, она осознавала, как каждый слой приближает её к раскрытию маленькой тайны. Когда последний кусочек бумаги оказался на полу, обнаженный холст предстал картиной полной жизни, света и любви, отчего сердце в волнении подпрыгнуло. Пробившиеся сквозь стеклянный купол, по оранжерее гуляли маленькие, солнечные лучики, а цветы блистали волшебной яркостью и разнообразием. Фиолетовые герберы, розовые тюльпаны и белые с жёлтой сердцевинкой нарциссы, сплетаясь по кругу, тонули в зелени, обрамляя краешки холста. Отступая немного вниз от центра рисунка, сплетая руки, разместившись за уютным столиком, были изображены возлюбленные, чьи лица светились от теплоты взглядов. Зеленые глаза с особым трепетом смотрели друг на друга, словно весь мир вокруг исчез, оставляя лишь вселенную удовольствия между ними. Романофф не могла отвести взгляд, ей чудилось, что любовь, от которой она отчаянно пыталась избавиться, напоминая кусочек пазла, надежно закрепилась в сердце. Изображение перед ней – отражение её собственных мечтаний, которым не суждено сбыться.       – Когда я рисовала, мне казалось, что это тот самый счастливый конец, который ты хочешь и заслуживаешь, – наставительно подметила Гамора.       Захлюпав носом, Наташа лишь покачала головой и в молчании продолжила разглядывать картину, пока подушечки пальчиков проходились по засохшим масляным горкам. Девушка искала возможности подбодрить поникшую возлюбленную, но садовница её опередила:       – Спасибо, но это давно в прошлом.       – Не говори так, иначе будешь жалеть всю оставшуюся жизнь.       – Что? – переспросила она совершенно не ожидая подобного ответа.       – Все знают, что Ванда хочет быть с тобой, ей больше не под силу терять ваши отношения. Той ночью, когда мы с ней встретились в оранжерее, я увидела в её глазах отчаяние сумасшедшей силы. Если верить, что истинную любовь способны найти десятки из нас, то обладать стремлением быть с любимым испытывая такую колоссальную боль, способны лишь единицы. Она сможет подарить любовь которую ты заслужила, не отталкивай её, прошу.       – Она приезжала в оранжерею? Когда? – незамедлительно поинтересовалась зеленоглазая.       – В ночь, когда ты впервые показала мне это место и разрешила остаться.       Подробности вызвали странное чувство, а мысли путались от быстро сменяющихся переменных. Была ли в глазах Максимофф решимость? Дрожал ли голос от волнения, когда та стояла на пороге оранжереи? Сопротивляясь здравому смыслу, заполняя пустоту, которая долгое время гнездилась в её душе, нежность влюбленности вновь разливается по телу. Поступок молодой матери значил гораздо больше, чем желание поговорить или восстановить отношения. Это была безумная смелость вернуть утраченное доверие и надежду на будущее. Той ночью она была готова рисковать всем – гордостью, детьми и собственной безопасностью – чтобы вновь стать частью жизни няни. Её действия ознаменовали не просто возвращение, а признание того, что их история не завершена, ведь иногда любовь требует смелости. Если бы рыжеволосая узнала об этом раньше, задержись она в тот день в оранжерее на несколько часов, всё было бы иначе. «Не будь обманута вновь!» – сопротивляются остатки гордости. Бывшей начальнице хватило упорства расстаться дважды и её импульсивное решение могло быть не более чем попыткой избавиться от тягучего чувства вины.       Ощущая зазывающие покалывание на плечах, Романофф сделала шаг назад, и выглядывая из колоны в поисках неизвестности, обратила свой взгляд в сторону знакомых лиц, среди которых стояла женщина. Одна из немногих, кто не посмел отвлечься на внезапный концерт Баки. Стараясь держаться в тени, домохозяйка наблюдала скрывшись за широкими плечами Стива. От увиденного, и нарисованного бурной фантазией, сердце заколебалось. Та, с которой она делила мечты и самые нежные моменты, спряталась со своей бывшей на виду у всех подобно влюбленному подростку. Минутами ранее, делая несколько шагов в сторону, ей открылся мерзкий вид: улыбка на малиновых устах, когда брюнетка смотрела на неё, казалось такой же искренней, как и та, которой шатенка наслаждалась в перерывах между поцелуями. По спине пробежался холодок, а ревность и неуверенность образовались в гнетущие чувство. Каждая ухмылка и движение губ бывшей любовницы пронзали душу, напоминая о том, что у художницы намного больше возможностей наслаждаться няней на протяжении всей жизни, делать то, о чем мечтала обладательница изумрудных глаз. Она пытается отвлечься, но образы их совместного прошлого всплывали в сознании, вызывая слёзы. Теперь рассказы Наташи кажутся не воспоминаниями, и даже не тенью, которая никогда не исчезнет, а скорым будущем. Собравшись силами, дизайнерка сделала шаг назад, и развернувшись на каблуках, нуждаясь в поддержке и глотке горячительного напитка, направилась к столику, за которым сидела лучшая подруга.       – Что же, я думаю, мне уже пора, – протянула Салдана, схватившись за пластмассовую ручку чемодана.       Когда фигура зеленоглазой исчезла среди толпы, садовница повернулась к Гаморе и заключила ту в крепкие, прощальные объятия:       – Спасибо, что вернулась и рассказала, что дело не во мне. Теперь я знаю, как это было тяжело для тебя, – нашептывала она, ощущая как теплые ладони остановились на лопатках, как тогда, когда кареглазая представлялась ей домом. – Я буду скучать по тебе, по нам, но теперь мое сердце спокойно.       – Ты всегда так много значила для меня, – не выдерживая эмоций, срываясь на слёзы, прижимаясь к плечу, признается брюнетка, вцепляясь ноготками в ткань вязаного свитера. Она беспомощно старается усилить объятия, желая запомнить всё до мельчайших подробностей.       – Ну ты чего, крошка? – опустив картину на пол, предусмотрительно облокотив её на колонну, ладони зарываются в черные локоны.       От собственного поведения художница утопает в стыде, но не в силах сопротивляться стойким потребностям, она встает на носочки и оставляет на линии челюсти возлюбленной долгий поцелуй, а после ещё глубже проникает в объятия. И хотя всё известно, ей не под силу уйти. В глубине души всё ещё терзала мысль о том, что однажды девушка может выбрать её. Будто это было правильно. Она хочет обратить время вспять и вернуться в тот город, где они вдвоем питали надежды, что это будет навсегда.       – Я люблю тебя, Талья, и всегда буду любить. Ты моя вечная муза, – боясь, что муки расставания никогда не закончатся, Салдана не поднимает головы. До побелевших костяшек смуглая рука хватается за чемодан, но делая шаг в сторону выхода, она чувствует как зеленоглазая держит её за другое запястье. – Не надо, не заставляй меня снова верить в чудо, отпусти, – Наташа ослабила хватку и позволила бывшей любви всей своей жизни сделать ещё несколько шагов вперед, и когда та развернулась в последний раз, то прошептала лишь губами, – Прощай.       – Трудно признаться, но у меня ещё никогда не было такой сильной тяги к кому-либо, ты абсолютно одурманила меня, – обжигая горячим дыханием приоткрытые уста, подразнивал низкий голос. – Я безумна от твоего запаха, очарована слабыми кудряшками твоих волос и безоговорочно влюблена в то, как моя толстовка сидит на твоей шикарной фигуре.       – Это не лучшее место для подобных признаний, – женщина смущённо прошептала, – на нас все смотрят.       – Плевать, – смело двинувшись вперед, она запечатлела на полных губах страстный поцелуй. – Пусть все знают, что ты принадлежишь только мне.       – Дамы! Снимите себе комнату, среди нас есть дети, – шутливо потребовал Джеймс, обращая свой взор на смущенно хихикающих Маргарет и Дороти.       Стив невозмутимо доедал остатки картошки фри, краем глаза наблюдая за сидящей рядом садовницей, которая нервно шарилась в карманах брюк. Кинув ключи от кабинета на столик перед парочкой, она почувствовала, что перед тем как вместе с любовницей исчезнуть в темных коридорах постройки, довольная шатенка приобняла её за плечи и оставила поцелуй на макушке.       Несмотря на радость за успехи подруги в личной жизни, Романофф ощущала, как мир вокруг неё стремительно осыпался, а каждый шаг вызывал переживания как от хождения по тонкому льду, что, хрустя под ногами, в любой момент мог треснуть, увлекая молодую особу на дно. Она откинулась на спинку пластикового стула и, положив правую ногу на сиденье, оперлась щекой на колено, слушая как механик поспешил высказаться, что даже с годами подруга выглядит как типичная лесбиянка. Поймав на себе строгий взгляд мужа, он поспешил вновь сосредоточиться на гитаре, перебирая струны в знакомом ритме. Бинт на ладонях слегка пожелтел, его нити активно распадались, особенно в моменты, когда пальцы с силой надавили на затягивающиеся швы. Больше всего она ненавидела испытывать душевную боль, с физической справиться гораздо проще. Тихо шипя, девушка поочередно проходилась указательным пальчиком по каждому узелку, нащупывая их сквозь медицинскую марлю. Если не брать в расчёт разговоры с бывшими возлюбленными, то мероприятие проходило по стандартному сценарию, в завершении оставалось только услышать речь от старшей сестры или отца, что традиционно желали присутствующим счастливого Рождества и агитировали оставить пожертвования в один из фондов города. Зеленоглазая утешала себя тем, что скоро мучениям и тайным перешёптываниям за её спиной придёт конец. После праздника они небольшой компанией отправятся в автомастерскую и, продолжая вечер в более приятной атмосфере, примутся выпытывать у Дотти больше пикантных подробностей об их отношениях с мисс Картер.       – А вам не кажется, что они чем-то похожи на нас? – спросил шериф, обращая внимание друзей на бегающих между столами детей в колпачках помощников Санта-Клауса.       Лохматая причёска Томаса напоминала завязанные в пучок волосы Барнса, кроме того, малыш походил на мужчину своей наивностью и нерешительностью, чем тот и отличался в юном возрасте. Немного эгоистичный Уильям мог бы стать своего рода отражением Роджерса, мальчик жил по собственным правилам, но ради достижения целей мог забыть о честной игре и интересах других, однако он всегда знал, как привлечь сестру и брата к играм, которые казались им скучными. Луна унаследовала от сестер Романофф только самые лучшие качества, девочка была отважной, умной, независимой и своенравной. В душе закралась горечь ностальгии, бывшей няне хотелось бы провалиться в прошлое и оказаться в теле ребёнка. Просыпаться от поцелуев матери, чувствовать объятия отца и не обращая внимания на внешние факторы, открывать подарки, что родители заботливо припрятали под ёлочкой.       – Не зная о том, как появляются дети, я бы предположил, что Наташа мать близнецов.       К горлу подступила рвотная горечь, напряжение сдавило рёбра, а гнев обуздал мягкий, угнетенный настрой. Иногда лучший друг не стесняется бредить и, как бы она ни хотела согласиться с его мыслями, этого никогда бы не произошло. Пытаясь избавиться от расстроенных чувств, она раздраженно произнесла, не разжимая губ:       – Стоит прекратить нести ересь, пока тебя никто не услышал, они похожи на своих родителей.       – Обрати внимание на Томми, если добавить к его прическе немного рыжего цвета, получится вылитый ты! – сделав неожиданное открытие, он с восторгом воскликнул и повернулся к хмурой подруге.       – Хватит! – мрачно ответила она. – Он копия Ванды, как и его брат.       – Да ладно тебе! Не будь такой же суровой как Гринч, лучше посмотри туда, – приобняв, вызывая усталую улыбку на женских устах, Баки указал на парочку, что по всей видимости не успела дойти до кабинета. В перерывах между поцелуями хоккеистка пыталась открыть запертую дверь, нервно дергая за ручку. Наконец, толкнув её плечом, девушки исчезли в комнате, оставив после себя лишь звук хлопка и тихое хихиканье.       – Они очень милые, но я не представляю, как смогу вынести ваше общество в поездке.       – Ты имела ввиду наши флюиды, дорогая? – поправил её шатен, пританцовывая лишь плечами, отчего взгляд рыжеволосой смягчился. – Просто оставьте меня с этим красавчиком в номере на один денёк, – кивнув в сторону мужа, парочка заметила, как щеки блондина запунцовели.       Хотя Джеймс не переставал восхищаться ночной жизнью полуострова, а Роджерс с энтузиазмом поддерживал разговор о прекрасной погоде на Плайя-дель-Кармен в этом сезоне, она не могла разделить их радостные ожидания от путешествия. В последние недели жизнь перевернулась с ног на голову, несмотря на поддержку и заверения товарищей, что те не будут заставлять участвовать в так называемых «быстрых свиданиях» и что они сделают всё возможное, чтобы она не чувствовала себя неловко, страх испортить долгожданный отдых пожирал изнутри.       – Обязательно возьми с собой синее платье, которое ты купила для новогодней вечеринки Старка в прошлом году. Оно превосходно подчеркивает линию твоих бедер, – Романофф вопросительно посмотрела в карие глаза и автолюбитель отмахнулся. – Ты вечно ничего не помнишь! Блестящее платье с вырезом на спине.       – Ни в коем случае! – осознав о каком наряде говорит Барнс, она поспешила возразить. – Вечеринка была в стиле «Великого Гэтсби», без контекста я буду выглядеть как портовая проститутка. Вы хотите, чтобы меня похитили и продали в рабство?       – Образ монахини, который ты пытаешься создать, совсем не соответствует твоему стилю жизни, – продолжил препираться он, не замечая изменений в поведении мужа. Шериф, сидящий напротив шумной парочки, выпрямился и, натянув неловкую улыбку, слегка подталкивал ногу супруга под столом, пытаясь заставить его замолчать. – Девушки, что приезжали в мастерскую, несколько раз упоминали о тебе, а после уверяли, что рыжие особо привлекательны в постели. Их поражали более увлекательные навыки, чем стрижка газона, к примеру умение использовать ноги клиенток в качестве наушников. Я даже не могу их обвинять, у многих есть мечта переспать с горячим садовником, особенно если она умеет... – услышав над головой приглушенное покашливание, мужчина остановился. Зеленоглазая повернулась к источнику звука и, тихо простонав, поспешила скрыть от женщин раскрасневшееся в стыде личико. Пытаясь придумать более снисходительное оправдание, механик перебирал гласные, смотря в глаза собственной матери, что стояла немного позади Мелины.       – Молодой человек! – возмущенно воскликнула Мэй, сердито скрестив руки на груди. Несмотря на приближающийся третий десяток, независимо от совершённого проступка, он чувствовал себя рядом с ней как нашкодивший школьник, и в этот раз он превзошел сам себя. – Теперь я понимаю, почему Питер так стремится проводить время в твоей компании, но я не могу представить, что может быть полезного для молодого человека в твоём обществе! Одна пошлость! – женщина перевела взгляд на других людей за столом и, с тёплой улыбкой, поспешила их поприветствовать. – Стивен, – ответив кивком, блондин не торопился отрывать взгляд от пустых тарелок. – Наташа, как твои дела? Дорогая, я наслышана о несчастном случае и твоей травме, но не переживай, думаю, ты поступила верно, Джеймс рассказывал мне, что тот хам давно заслуживал чтобы его поставили на место. Надеюсь, твои руки скоро заживут, – она нежно поцеловала девушку в затылок и снова взглянула на сына, но уже более сурово. – Ты ведь взрослый мужчина, а ведешь себя на ребенок!       – Мама! – с тихим стоном шатен поднялся на ноги и, заслужив от бывшей няни одобрительное похлопывание, последовал за женщиной стараясь вставить хотя бы слово в её бесконечный поток нравственной речи.       – Полагаю, тетушка Мэй ещё долго будет припоминать ему его длинный язык, – ухмыльнулась она, наблюдая как спешивший встать со своего места Роджерс, собирал посуду.       – Да-да, я найду тебя позже.       – Наталья, – материнский голос мгновенно отрезвил и стёр улыбку с лица и, закинув голову, рыжеволосая застонала.       – Во-первых, я даже ничего не сказала! Во-вторых, это все грязные слухи!       – Многие скоро уйдут и нужно, чтобы кто-то сказал хорошие слова, – Мелина ответила спокойно, мягко улыбаясь, и зеленоглазая, смутившись, покачала головой, не понимая, какое отношение она имеет к этому разговору.       – Елена говорит очень красиво, – вытянув шею, пытаясь разглядеть в толпе блондинку, она заметила широкую спину Пьетро и указала в сторону столика. – Они сидят в той стороне.       – Твоя сестра говорила в прошлом году и мы решили, что ты достаточно взрослая, чтобы поддержать семейную традицию, – домохозяйка заботливо, но с силой, схватилась за руку и потащила дочь к сцене. Садовница была смущена происходящим до такой степени, что не сразу заметила, как ей вручили микрофон. Поправляя одежду, брюнетка давала важные наставления, которые, доходя до сознания, превращались в белый шум, и оставив на щеке поцелуй, она мягко прошептала на ухо, окончательно вводя ту в транс. – А потом мы обсудим с тобой то, о чём говорил Джеймс, и я повторю свою лекцию о средствах контрацепции.       Остановившись в центре сцены, она окинула взглядом людей, которые, не замечая её присутствия, беседовали между собой. Пытаясь пригладить волосы, чтобы скрыть дрожь в руках, блестящие от волнения глаза заметались в разные стороны. Собравшись с мыслями, она сделала глубокий вдох, но воздух, казалось, стал тяжёлым. Так и не набравшись смелости произнести хоть слово, она услышала пронзительный и раздражающий скрежет микрофона, который привлёк внимание гостей. Осознав, что сбежать уже не получится, она почувствовала, как ладони вспотели, а по спине пробежал холодок. Некогда няня взглянула на лица в зале и пока некоторые подбадривающе улыбались, другие выглядели слишком серьезными. Волнение окутало с головой, когда она совершенно нечаянно встретилась с болезненным взглядом бывшей любовницы, в горле пересохло, в груди что-то оборвалось и, поспешив избежать проникающих в каждую клеточку чувств скорби, Романофф уставилась на сестру и попыталась как можно быстрее заговорить:       – Дорогие друзья, я надеюсь, что никто не покинет это здание голодным или в плохом настроении, – нервный смешок сорвался с губ, а каждое слово ощущалось как восхождение по канату. – Возможно, вы не обратили внимания, но я хочу заверить: моя семья больше всех любит предновогоднюю суету, ведь это не просто смена цифр в календаре, а время, когда мы оглядываемся на пройденный путь и мечтаем о будущем. Уходящий год временами был тяжелым, хорошее сменялось на плохое, а горе на радость, но он запомнится как нечто положительное, ведь со мной были родные и близкие. Время подарило много судьбоносных встреч и расставаний, но я благодарна за каждый день, что стал уроком или наслаждением, – тихо всхлипнув, она поспешила стереть слезу. – Несмотря на все сложности, я считаю себя счастливым человеком, мне посчастливилось обладать возможностью испытывать и дарить любовь. В этот особенный день, когда мы объединяем свои силы ради тех, кто нуждается в нашей поддержке, давайте вспомним, что истинное богатство — это возможность быть с тем, кого любишь, в безопасности и лучших условиях. Пусть каждый ваш взнос станет маленьким шагом к большим переменам для тех, кто в них нуждается. Стремитесь к счастью, любите и оставайтесь с теми, кто вам дорог! И пусть все ваши мечты станут реальностью!       Наблюдая за тем, как возлюбленная спускается со сцены, Максимофф ощутила, как непреодолимая горечь вновь охватывает сердце и тело. Сегодняшний вечер стал настоящим испытанием, разбив все надежды и оставив в полном раздрае. Не боясь одиночества, она страшилась лишь того, что может вновь лишиться девушки, и в конечном итоге это стало реальностью. Схватив флягу, из которой тайком пила лучшая подруга, дизайнерка, не стесняясь слёз, сделала несколько глотков обжигающего напитка.              На этом они покончили.

***

      В то мгновение, когда домохозяйка подмечает адрес отправителя на немного помятом, сувенирном конверте, её глаза в ужасе расширяются, а все связанные мысли вылетают из головы. Всё, что она может, это в очередной раз пройтись кончиком большого пальца по ребристым краям почтовой марки с изображением городской достопримечательности, одной из многих, что ей удалось посетить во время самого замечательного путешествия в жизни. Юноша из сувенирной лавки, племянник Джеймса, гарантировал, что отправлению понадобится около десяти дней для того, чтобы оказаться в почтовом ящике на Шервуд Драйв. Однако, получить затерянное письмо ощущалось как подлый удар под дых, и женщина предполагала, что лучше бы оно и вовсе не дошло до адресата.       Оставшиеся до Рождества дни она жила проведенными с сыновьями моментами и это стало единственным светлым облачком на горизонте, который никогда не казался чернее. Направившись на поиски подарков для каждого, кто обещался заглянуть на прздник в резиденцию Романофф, троица посетила торговый центр. Днями позже, совместными усилиями, они нарядили маленькую пихту, которую Пьетро прикупил на одном из рынков поблизости. Под чутким, материнским руководством, мальчики впервые самостоятельно испекли имбирное печенье и, поедая его в свете мерцающей гирлянды, семья пересматривала бесконечное количество новогодних кинокартин. Стоит признать, ей думалось, что будет хуже, но жить в горькой правде, воспевая каждую минуту проведенную с любимыми оказалось куда спокойнее, чем метаться в неизвестности, уповая на призрачные мечты. Быть может, она не успела осознать всей боли быть отвергнутой, но вот внезапно оказавшееся в её руках письмо, вновь заставило тело окутаться мерзким холодом.       За сегодняшним обедом, косясь в сторону часов, близнецы спешно проглатывали тыквенный суп, их вот-вот должен был забрать старший Максимофф с дочерью, для посещения недавно отстроенного ледяного городка напротив штаб-квартиры корпорации Старка. Мелодия дверного звонка, внезапно ворвавшись в постройку, побудила Билли и Томми вылизать ложки, отнести грязную посуду к раковине и, поблагодарив шатенку за вкусный обед, направиться к коридору. Усмехаясь тому, как малыши неуклюже натягивали зимние ботинки на прибавившие в размере, из-за ещё одной пары носок, ноги, она вальяжно открыла дверь для томящихся в ожидании гостей. Встретившись лицом к лицу с незнакомцем в служебной форме, который с растерянным взглядом протягивал затерявшееся в почтовом отделении письмо, алые губы приоткрылись в шоке. Оставляя хозяйку дома в шатком настроении, наедине с собственными думами, мужчина скрылся так же быстро, как и ребятишки, что пробежав мимо дизайнерки, наспех застегивая курточки, направились в сторону подъезжающей иномарки.       Происходящее напоминало трагикомедию.       От волнения казалось, что конверт, наполненный строчками, некогда пропитанными теплыми чувствами, весил целую тонну. Старые фразы, изложенные на бумаге с любовью и нежностью, суть и последовательность которых успела стереться в памяти, превратились в отголоски чей-то чужой жизни. Сплетаясь с грустью, разочарование подчеркнуло очередное осознание – то, что женщине удалось испытать, никогда не вернётся в её жизнь, никто не способен приумножить или заменить эмоции, что были дарованы любовницей. Глупая усмешка, сковывающая горло, сорвалась с языка и вырвалась на свободу. Грудь пронзила дикая, неконтролируемая умора. Письмо, попавшее к зеленоглазой в конце их истории, служило окончательной точкой, вечным напоминанием об ошибках и проигранной войне за счастье. Внезапное вторжение в настоящее вызывали сложные, необъяснимые эмоции. Несмотря на то, что между возлюбленными всё кончено, отправление прямиком из Бич-Хейвен напоминало и о том, что когда-то молодая мама действительно любила и была любима, хоть и однажды в жизни, на несколько коротких недель.       Аккуратно оторвав краешек конверта, руки, помнящие невесомые движения ручкой по плотной бумаге, осторожно вытащили письмо, а затем дрожащие от нетерпения пальчики разгладили сложенный пополам листок. В конце ноября она старалась писать предельно понятно, не желая чтобы недавно научившиеся читать мальчики тратили много времени на разбор взрослого почерка, но в сегодняшней перспективе увидеть послание у них не выйдет. Домохозяйка глубоко вздыхает перед тем, как забегать очами по высохшим чернилам, всё ещё ни понимая почему не выбросила весточку прошлого сразу же как её вручили.

Дорогие мальчики! Надеемся, что вам нравится проводить время с Луной, дядей Пьетро и тётей Еленой также сильно, как нам нравится наше маленькое путешествие. Бич-Хейвен оказался удивительным местом, и мы преисполнены надеждой, что когда-нибудь вы почувствуете его волшебство вместе с нами. Несмотря на знойную погоду, редкие солнечные лучи ласкают маленькие улочки красотой, океан наполняет воздух свежестью, а хвойные массивы на окраине района зачаровывают своей таинственностью. В доме семьи Романофф большие окна, в каждой комнате открывается уникальный вид. Она гарантирует, что летом здесь ещё прекраснее, и приглашает нас в гости, чтобы мы сами в этом убедились. Мы успели прогуляться вдоль пляжа, понаблюдать за птицами и подкормить их кусочками багета, что остались у нас после завтрака. Наташа научила меня играть в гольф, я даже выиграла плюшевого аллигатора и ваш дядя бы мной гордился! А ещё мы успели прикупить несколько скромных сувениров! Они окажутся у вас в руках раньше, чем это письмо, и я надеюсь, что оно придёт немного позже того, когда мне удастся собраться силами и рассказать кое-какую правду о нас с Наташей. Нам чрезмерно нравится проводить время друг с другом в более глубоких отношениях, чем подруги, родственницы или работодатель и подчиненный... и я мечтаю, что нам вчетвером будет ещё комфортнее, чем сейчас. Мы уже успели соскучиться и обещаем, что в следующий раз мы непременно отправимся в путешествие все вместе! Было бы чудно, если бы вы познакомились с этим местом и насладились вместе с нами. Обнимаем вас крепко, Ваша мама и Наташа.

      Ничто не могло помешать ей встать изо стола, сделать несколько шагов в направлении раковины, открыть дверцу нижнего шкафчика и избавиться от письма навсегда, но несмотря на колоссальные усилия, Максимофф не смогла бы подняться на ноги. Ноющая душа, запустив корни по конечностям, предательски парализовала тело, спина вжалась в деревянный стул, прутья которого жутко давили на позвоночник. Ватные пальцы не смели выпустить бумагу из рук.       Свалившаяся как снег на голову весточка прошлого была встречена ошарашивающим звоном в ушах и замирающим сердцем, в котором боль и обида уступали место для усмешек над собственной наивностью. Тяжело выдыхая, дизайнерка чувствовала, как трескаются пересохшие губы от негаданно возникшей саркастической улыбки. С трудом думается, но раньше она могла позволить себе верить в несуразную нелепицу, питать надежды, что судьба наконец обретет благосклонность и приготовит для мечтательницы нечто хорошее. Невзирая на внутреннюю браваду и излишнюю иронию, слезинки предательски собирались в уголках глаз. Скорый переезд и прощание со ставшими близкими людьми надвигалось неотвратимо, а возвращение к супругу и приобретение нового «дома» маячило впереди, как кошмарное чудовище от которого не сбежать. Месяц назад, а кажется, уже целую вечность, но прошло всего несколько недель, всё было идеально. Представлялось, что с переездом в Вествью шатенка перестала быть главной героиней в собственной жизни и судьбе детей, к огромной скорби, она превратилась в очередной урок несчастной любви для юной Романофф. Наташа была той, с кем ощущалась свобода и легкость как в ярких сновидениях, и ей кажется, что именно благодаря стараниям и терпению девушки, их союз, в глазах близких, подавал большие надежды. Впрочем, счастье и боль никогда не длятся вечно.       В душу закралось дурное предчувствие и, перевернув бумажный лист, женщина с трепещущим в груди изумлением обнаружила ещё несколько строчек. Почерк садовницы она распознала бы из сотни писем, та часто оставляла по утрам тайные записки с милым, подбадривающим, а иногда и эротическим содержанием, в которых каждая витиеватая по своему буква сплеталась в энергичную линию. Вспомнить как возлюбленная с озорной улыбкой стащила листок с ручкой и, прикрываясь ладонью, спешила закончить собственное послание, не составило особо труда. Невозможным представлялось принять решение и невзирая на возможные последствия столь смелого поступка, разрешить себе погрузиться в слова, ощутить душой каждый смысл и прочесть всё до последнего символа. Набрав в грудь побольше воздуха, устремившись к лежащему на столе письму голова согнулась в плечах, и не тратя времени, страшась передумать, изумрудные очи забегали по высохшим чернилам.       Милая Ванда, если бы мне рассказали, что наше сумасшедшее знакомство приведёт нас к этому удивительному путешествию, я бы заявилась на твой порог куда раньше. Мой опыт в отношениях был, мягко говоря, не идеален, я и сама была безумно далека от идеала, прошлое оставило в душе грязные отпечатки и шрамы, которые сделали меня более осторожной и даже боязливой. Долгие годы я опасалась открыться людям, но ненавидела одиночество. Мне хотелось быть рядом с кем-то, но я не бежала навстречу неизвестности, я ждала кое-кого особенного. Потом появились вы с мальчиками и я убедилась, что все дорожки судьбы вели меня к нашей встрече. Когда я смотрю на вас, вашу любовь, сердце наполняется теплом и надеждой, и мне хочется быть частичкой вашей жизни.       Ты уникальная, я ещё никогда не встречала подобных женщин. Твоя способность видеть прекрасное в этом мире заставляет меня влюбляться в эту жизнь вновь и вновь, но ещё больше заставляет влюбляться в тебя. Спасибо тебе, что принесла в мою судьбу радость и смысл, который люди разделяют лишь с теми, кому принадлежит их сердце. Твоя бесценная поддержка и забота заставляют солнце светиться ярче, а меня стремиться к новым вершинам. Ты наполняешь меня силами и уверенностью, что мне под силу покорить этот мир, твои глаза гипнотизируют, твои нежные руки даруют мне покой, а твоя улыбка заставляет сердце биться быстрее. Я становлюсь сильнее с каждым днем, проведенным с тобой.       Мне сложно предсказать какие испытания поджидают нас за поворотом, но я надеюсь, что в конце пути мы прибудем в место, где сможем разделить счастье рядом друг с другом. Будь ты последним человеком на планете, мой мир был бы по-прежнему полон. Для абсолютного счастья мне нужна только ты. Я люблю тебя, Ванда, и я хочу разделить с тобой все печали и радости. Сложно и представить, какая жизнь была до твоего появления, какой бы она была без тебя и какой может стать, если ты решишь покинуть меня.       Пока мне тяжело говорить об этом прямо, поэтому я решила начать с тайного послания о своих истинных чувствах. Прошу, прими моё сердце, любовь и искренние намерения. Я готова рискнуть, приклониться, обнажая тело и душу, потому что ты стала для меня человеком которого я не способна не любить. Предоставь мне время и возможность, и я закричу во всеуслышание, как сильна моя любовь.       На веки твоя, Наташа.       Думалось, что в этом не будет ничего сложного, но с каждым прочитанным предложением тихие вздохи превращались в тягучие стоны, лицо краснело, мокрые от слёз щеки щипало, а стеклянные глаза путались меж размытых в взоре строк. Живот скрутило, руки затряслись, и задыхаясь, последние фразы удалось разобрать с особым трудом. Молодая мама поймала себя на мысли, что рыжеволосая впервые соврала, не возымев злого умысла, наивные и невинные стремления решительно растерзали сердце в клочья. Навеки твоя, – читала она вновь и вновь, ощущая всю боль от внезапного столкновения с самой жесткой ложью. Мурашки овладели телом, когда прижав бумагу к лицу, в нос ударил едва уловимый, запечатанный в конверте на долгие дни, букет запахов: медовая сладость распускающихся бутонов в оранжереи, кожаный салон автомобиля, пропитанный нотками цитрусового ароматизатора, аромат вишневой жвачки, которую девушка всегда использовала после еды и сладкий, ненавязчивый шлейф персикого парфюма. Личный запах няни не забыть и не перепутать, она благоухала как поцелуи под дождём, как занятие любовью в обжигающе жаркую летнюю ночь, как абсолютное наслаждение и свобода.       Воспоминания о прикосновениях, поцелуях и очаровывающих фразах воображаются выдуманной нелепицей. В заключительную встречу садовница предстала перед бывшей начальницей в ранее неведомом, бездушном образе. Припоминая болезненно откровенный разговор, письмо превращается в очередное доказательство, что любовница с чутким, искренним сердцем исчезла для неё навсегда, и, закаленная расставанием и потерей, молодая пассия вторых шансов не предоставляет. Забота, уважение, понимание, доверие и ответственность – базовые компоненты любви, и предав однажды, дизайнерка знала, что Романофф не поверит ей больше никогда. По дому вновь разносится всхлипывание, шатенка вздыхает глубоко и судорожно, лицо ещё больше взмокло. Трясущиеся на груди руки крепче сжали письмо в кулак, отчего на бумаге появились новые заломы. Обильные слёзы, пробегая по изогнутым дорожкам на щеках, исчезали за линией подбородка и стремительно иссекали в районе груди. Аккуратные буковки, каждая из которых была подчеркнута особой душевностью, и даже целые строчки, встречаясь со слезами изменялись до неузнаваемости, исчезали навсегда.       Оставаться в Вествью кажется домохозяйке преступлением. Снова появляться в пекарнях, продуктовых лавках, магазинах и заведениях, гулять по тем же аллеям и улочкам, и быть там, где они успели насладиться моментами жизни вместе с зеленоглазой, оценивается ею невообразимой наглостью. В городе, где не существует уголка где бы ни побывали возлюбленные, позабыть любовницу невозможно. Минуя постройки и площади, заглядывая в глаза прохожих, изучая салон проезжающих авто, она обременяет себя на вечные пояски рыжих локонов и бесчисленных веснушек. В тот день, когда ей не повезёт увидеть девушку с кем-то, кого она будет держать за руку, с обожанием слушать, желать и ценить как когда-то Максимофф, молодая мама уверена, что её сердце не выдержав удара остановится окончательно. Любовь к бывшей подчиненной пропитана эгоизмом и давно превратилась в зависимость, а любимый человек стал единственным шансом на дальнейшее существование. Не в силах совладать с эмоциями, она добровольно тонет в собственных чувствах. Пока кому-то повезёт быть влюбленным в мечты о семье и жизнестойком счастье рядом с Наташей, дизайнерка навеки обречена дышать лишь воспоминаниями о прекрасной няне.       Спотыкаясь и падая, Ванда будет преследовать её следы в каждом сне и фантазии. Несмотря на окружающих людей, без Романофф она чувствует себя сиротой.

***

      Когда Пьетро рассказывал, что Рождество для семьи Романофф – чрезвычайно важное торжество, он нисколько не преувеличивал, а один только вид резиденции, сияющей яркими огнями, подтверждал серьезный настрой. Ослепляя соседей, снаружи постройка выглядела как сказочный замок: на крыше горели яркие огни, мерцающие в такт рождественским мелодиям, по периметру натянуты гирлянды из разноцветных лампочек, а на фасаде дома величественно блестела большая Рождественская звезда. Из всей красоты, которую, скрупулезно организовывала хозяйка дома, выделялись только ноги Санты, виднеющиеся из дымохода, Алексею стоило не малых усилий убедить супругу добавить шаловливой пикантности в величественный образ. Во дворе перед зданием, укутанные сугробами, установлены яркие световые фигуры: снеговик в шляпе, олени с красными носами и даже крошечные ангелы. Пробираясь по заснеженной тропинке, можно было увидеть, как по обеим сторонам от входной двери стоят большие, разукрашенные горшки с живыми елями, облепленными золотыми и белыми шарами. На двери красовался праздничный венок, сплетённый из еловых веток, он был украшен красными ягодами, шишками и алыми лентами.       Внутри дома царила атмосфера волшебства. В гостиной стояла огромная, раскинувшаяся почти до потолка, лохматая пихта. На ветвях дерева висели блестящие бусины и яркие игрушки, среди которых были как современные, так и очень старые стеклянные шарики и фигурки. Нижние ветки украшала гирлянда из цветной бумаги, снежинки и болванчики, что смастерили дети сегодняшним вечером, под присмотром дизайнерки. На самой верхушке сияла Вифлеемская звезда. Придавая обстановке больше праздничного настроения, стены украшали гирлянды из искусственных еловых веток и красных, бархатных ленточек с золотистой каймой. На камине висели чулочки, и соответствуя стилю и характеру членов семьи, каждый из них получил индивидуальное оформление, в этом году, в связи с расширением, вместо традиционных шести, висело три дополнительных носочка для Ванды и близнецов. В каждой комнате можно найти небольшие праздничные детали: свечи, снежные шары, узоры на окнах и ароматные палочки корицы. Каждый уголок дышал теплом и радостью семейного уюта.       Наслаждаясь духом Рождества, шатенка не может сдержать улыбки, приглядываясь к каждой детали. Наблюдая за дружным кланом, она осознаёт, почему старший брат так сильно полюбил предновогоднюю суету. Как в сказке, которой у них никогда не было в детстве, в этом доме чувствуешь себя любимым и нужным. Как бы не было грустно и больно после разговора с любовницей, это Рождество она хочет запомнить до мельчайших деталей, в особенности счастье в лицах. И спустя некоторое время вспоминать, как они с блондинкой украшали праздничный стол, как Пьетро дурачился с детьми и как влюбленно припираются Мелина и Алексей на кухне. Смешиваясь с запахом хвои, в воздухе витал сладкий аромат корицы и цитрусовых.       Когда настало время ужина, а над блюдами в столовой витала лёгкая дымка, за окном разыгралась сильная метель. Снежинки вихрями парили в воздухе, а ветер с завыванием раскачивал ветви деревьев, заставляя их с хрустом крениться под тяжестью снега. Уличные фонари, едва освещая улицу сквозь снежную пелену, разливались в тусклый жёлтый свет. Дорогу, как и превратившиеся в огромные сугробы соседние дома, почти не было видно. Стекла покрыла белоснежная пелена, вокруг царила темнота. Изолированные от непогоды, сидя за столом, наслаждаясь запечённой уткой в травяном соусе и другими изысками, что брюнетка подала к ужину, мужчины не могли сдержать восторга. Раскрепощенные веселой беседой, каждый вспоминал старые или делился новыми историями. Стараясь избегать чувство вины за боль, что она причинила их дочери, женщина быстро почувствовала себя частью семьи и с доброй завистью наблюдала, как старший брат изредка называет супружескую пару мамой и папой. Время от времени адвокат вставал, чтобы наполнить бокалы вином, Мелина продолжала приносить новые блюда, а Максимофф, наслаждаясь непринуждённой семейной атмосферой, помогала сменять тарелки и столовые приборы. Она поймала себя на мысли, что могла бы существовать в подобной рутине вечно. Утомившиеся дети, периодически потирая сонные глазки, нетерпеливо ждали, когда же наконец можно будет насладиться вкусом яблочного пирога по секретному рецепту, что подается с шариком ванильного мороженного. Рассказывая увлекательную, порой сказочную историю о его приготовлении, хозяин дома заставил детей забыть о подарках и настойчиво требовать десерт. С каждым часом шум ветра за окном усиливался, но он не смел нарушать спокойствие души.       – Возможно я выбрал не ту профессию, – тяжело дыша, сероглазый откинулся на спинку стула. – Я чувствую, что моё призвание — быть дегустатором, – Елена рассмеялась и склонила голову к его плечу. Повернувшись к ней лицом, он оставил нежный поцелуй в уголке губ. – Ты должна посочувствовать, мне пришлось есть за всех, кто отправился к берегу Карибского моря.       Молодая мама, прежде чем сделать глоток вина, нервно улыбнулась, а старшая из женщин закрутилась в поисках часов. Желая помочь на кухне или с украшением внутреннего вида дома, она пришла к обеду, но в резиденции садовницы уже не оказалось. Джеймс, охваченный волнением, заставил всех собраться и выехать в аэропорт как можно раньше.       – Елена, ты не в курсе, когда они прилетают? – спросила брюнетка. – Бедные ребята! Они провели столько времени в аэропорту, а затем в самолёте, и ещё автобус до отеля. Наташа даже не позавтракала перед дорогой!       – Мам, в самолетах давно кормят, – она поспешила успокоить материнское сердце, уверив, что всё будет хорошо. – Им лететь ещё около часа, и да, – женщина хотела что-то спросить, но догадываясь о сути, дочь не спешила останавливаться, – я попросила её позвонить, как только они приземлятся.       – Знаешь, по сравнению с нашим ужином, в самолётах предлагают лишь чёрствый хлеб с ветчиной, – адвокатша поспешила нежно прикрыла рот супруга ладонью.       – Сладкий, не стоит расстраивать маму. Если она узнает, что Таша голодна, то первым же рейсом вылетит в Мексику.       Отвлекшись от утиной ножки, Алексей поднял голову и окинул взглядом собравшихся, что принялись неторопливо убирать посуду со стола. Тщательно вытерев жирные руки и губы тканевой салфеткой, он поспешил обратиться к блондинке, в глазах сияло воодушевление:       – Ты сказала сладкий? Я правильно вас понял? – внимательно всматриваясь в лица присутствующих, поинтересовался он.       – О нет, – его старший ребёнок издал стон.       – Это не твоя вина, – мужчина поспешил успокоить супруг, едва сдерживая смех. – Он всегда подлавливает этот момент.       – Дети! – встав со своего места, он обратил внимание на мальчиков, которые, как и их мать, были несколько смущены происходящим, а после на внучку, которая с улыбкой смотрела на него. – Наступило то самое время! – пальцы начали барабанить по деревянной поверхности стола. – Время...       – Десерта! – до дрожи в перепонках, стены пронзил радостный крик, что оставил равнодушной только ничего не понимающую дизайнерку. Неожиданно, добавляя хаоса, в доме погас свет. Всё вокруг погрузилось в тишину, что разбавил гул ветра и треск дерева в огне камина.       – Время десерта ещё никогда не было таким ослепляющим, – воскликнул Пьетро с сарказмом, едва сдерживая смех, но, получив легкий тычок от жены, сразу же умолк.       – Я же говорила, что твой нелепый Санта в дымоходе создаст проблемы! – домохозяйка с раздражением поставила грязные тарелки и приборы на стол. Они задрожали, и присутствующие, пытаясь разглядеть хоть что-то в кромешной темноте, забеспокоились, не разбилось ли что-нибудь. – Идея изначально была провальной и опасной.       – Конечно, дорогая, ведь твой ансамбль фонарей, который потребляет больше энергии, чем весь город, не имеет к этому отношения, – поспешил оправдаться он. – Он даже не находится в дымоходе, так что опасности не было.       – Хорошо, спасибо тебе, что наш дом не сгорел, а просто лишился электричества на праздники!       В комнате воцарилась тишина, и даже дети не решались её нарушить. Старший Максимофф достал телефон и, включив фонарик, осветил лица тусклым светом. Заверив, что осмотрит дом и выяснит как дела у соседей, он скрылся в направлении коридора. Через мгновение дверь захлопнулась и по ногам пробежал холодок. Предложив зажечь по всему дому свечи и старые лампы, миссис Романофф засуетилась на кухне, роясь в кухонных шкафчиках в поисках спичек, в это время её муж направился в гостиную за керосиновыми лампами, что продолжительное время служили лишь частью декора. Создавая таинственную атмосферу, тёплый свет озарял их лица, на плите тихо закипал чайник, и пока Елена нарезала долгожданный яблочный пирог, шатенка раскладывала мороженое по тарелкам.       Адвокат вернулся с печальными известиями.       – В такую метель ничего не видно, но у соседей тоже нет электричества, – его слова прервала довольная усмешка хозяина дома и, вспоминая как пришлось перебираться сквозь гигантские сугробы снега, он продолжил. – Я прошелся к дому мистера Ксавьера и он сообщил, что уже обратился в службы. В нашем районе ветер повалил дерево на линию электропередач, в результате ближайшие улицы остались без света.        Дети, покончив с десертом и стремясь как можно скорее распаковать свои подарки завтрашним утром, поспешили в свои постели, оставляя взрослых наслаждаться тёплыми разговорами у камина. Поудобнее устроившись в кресле, Ванда подогнула под себя ноги, и растерянно улыбнулась, когда Мелина заботливо накрыла её пледом, а старший брат протянул кружку горячего шоколада. Опьяненная счастьем и вином, она наслаждалась треском дерева, стараясь позабыть о любовнице, мысли о которой никогда не покидали разум. Разговоры плавно перешли к планам на следующий год. Например, мистер и миссис Романофф всегда мечтали о путешествии по Европе, но женщина не решалась оставить детей, забывая, что они давно выросли, но в этом году всё изменилось и путевки в Мадрид были куплены. Пьетро с большим энтузиазмом объявил, что в следующем году он обязательно достроит домик на дереве для дочери, его вдохновили воспоминания супруги о том, как в детстве та проводила там много времени с сестрой. Игриво улыбаясь, блондинка охотно принимала критику за своё молчание, оправдываясь, что планы на год – сюрприз, который она не хочет портить раньше времени, и даже седовласый хмуро дулся, лукаво обижаясь на неё. Когда очередь дошла до молодой матери, не зная, что и ответить, она долго молчала, пока бушующая метель завывала за стенами дома. В какой-то момент все мечты и стремления были сосредоточены лишь на одном. Некогда наполненная надеждой на будущее и любовью к каждому моменту, который они могли разделить, в груди теперь царствовала пустота. К её счастью, семья отвлеклась, когда на подъездную дорожку неожиданно заехал автомобиль, сверкая яркими фарами в окна. Все переглянулись, дверь резко распахнулась, впустив в дом вихрь, что завалил порог снегом. Мужчины не успели подняться со своих мест, как по полу застучали тяжёлые ботинки, и оказавшись в гостинной, улыбаясь ошарашенным лицам, раскинув руки в стороны, нежданный гость громко произнес:       – А вот и Санта! – протискиваясь в комнату, за спиной Джеймса стояла радостная компания.       – Просто заткнись, – сероглазый первым кинулся обнимать друзей. – Это сумасшествие. Что вы здесь делаете? Мы были уверены, что вы уже приземлились в Мексике.       – Нас настигла страшная метель и аэропорт закрылся для всех рейсов. Нат сказала, что больше не может там оставаться и мы поехали домой, – поспешил объяснить Роджерс. – Откровенно говоря, она захотела вернуться сразу после того, как мы прошли первичный этап контроля.       – А потом, в нескольких километрах от города, мы попали в засаду: трассу перекрыли, пропуская по ней только редкие служебные машины. Нам пришлось провести в пробке несколько часов, пока Стив пытался связаться со своими знакомыми, чтобы они пропустили нас под его ответственность, – Маргарет закончила рассказ двоюродного брата, заботливо помогая возлюбленной снять верхнюю одежду.       – Да, мы уже были готовы провести ночь на дороге, – подтвердила Дороти.       – Вы, наверное, замерзли и проголодались, – с материнской заботой предположила брюнетка, вставая с дивана, направляясь обнять дочь, которая не спешила показываться из-за спин друзей, стараясь не выдавать насквозь промокшие кроссовки, отсутствие шапки и заледеневший кончик носа.       – Ещё как! – смело отвечал Барнс, загораживая садовницу.       – Я была уверена в этом! Материнское сердце не обмануть, – Елена закатила глаза и, прежде чем последовать за миссис Романофф на кухню, обняла каждого из вернувшихся, задержавшись рядом с сестрой и шепча той что-то на ухо. – Переодевайтесь, а я пока накрою на стол, – подгоняя молодежь, прокричала брюнетка, ставя остатки утки в духовку.       Когда по ступеням раздались торопливые шаги, а свечи в гостиной освещали лишь три фигуры, дизайнерка ощутила, как её охватывает непреодолимое желание покинуть комнату как можно скорее. Неловко перебирая кольца, она уловила сдавленный смешок и перевела взгляд на старшего брата, что крепко обнимал бывшую няню, чьи очи сверкая пристально следили за каждым её движением. Женщина, покраснев, поспешила убрать плед и встать с кресла. К несчастью, ей не оставалось другого выбора, кроме как пройти на кухню, где домохозяйка гремела тарелками, мимо пары. Не поднимая головы, она почти не осознавала, как движется на ватных ногах. Тело вновь сковывало ядовитое напряжение, а в груди смешались скребущие злоба, обида и одиночество. На последок, перед тем как покинуть Вествью навсегда, Ванда молила лишь о последней ночи с семьей, где она могла бы почувствовать себя комфортно, быть нужной и не испытывать чувства вины и страдания. Смерившись с горькой неудачей, меньше всего хотелось вновь сталкиваться с той, что вызывала приступы неуверенности и ненависть к самой себе. Проходя мимо близнеца, она вдруг остановилась и, подняв голову, задержала взгляд на девичьем лице, замечая розовые от мороза щеки, особенно блестящие глаза, в которых казалось отражались давно забытые эмоции, и дрожащие губы, словно та хотела что-то сказать. Не желая тешить себя иллюзиями, которые, вероятно, были слишком смелыми, шатенка ускорила шаг.       В момент, когда фигура исчезла за поворотом, девушка уперлась ладонями в бедра и устало закатив глаза, глубоко вздохнула, но адвокат, шаловливо растрепав рыжие пряди, приобнял её, пытаясь унять переживания.       – Рад, что этой ночью ты дома.       Зеленоглазая, нахмурившись, на мгновение умолкла, словно пыталась найти истину в шуме мыслей, что крутились в голове. Она дернула плечом и мягко сбросила ладонь седовласого с лопатки, а после заговорила:       – Это ещё не имеет никакого значения, – спеша сменить тему, попятившись в сторону лестницы, губы изогнулись в притворной улыбке. – Я так понимаю, мы пропустили объявление папы о времени десерта?       – Да, это было ослепительно! – восторженно припоминая, констатирует он. – Но не переживай, пока ты не упустила нечто более важное.       Заняв место в центре стола, традиционно восседая напротив отца, Наташа с удовольствием наблюдала за тем, как близкие сердцу люди наконец-то собрались в одном месте, как это и должно происходить в канун Рождества. Стив громко рассмеялся, привлекая внимание к оплошности Баки, когда кусочки еды упали на его брюки. С довольной улыбкой Картер наполняла бокал возлюбленной, целуя её руку каждый раз, когда предоставлялась возможность. Вальяжно развалившись на сиденье, держась за спинку стула супруги, Максимофф ощущал вес головы блондинки, которая с интересом слушала его истории, время от времени вставляя правдивые или смешные комментарии. Алексей и Мелина держались за руки, и от осознания, что родители всегда будут полны любви не только к детям и внукам, но самое главное к друг другу, на душе у их дочерей становилось тепло и спокойно. Наблюдая за окружающими, ей вспоминался день рождения племянницы, а в особенности те часы, когда они с любовницей впервые оказались так близко, а предложение о взаимовыгодном сотрудничестве стало началом ярких отношений. Она помнит то красное платье в горошек, каштановые волосы, заплетённые в длинную косу, и сверкающие глаза. Помнит как поделилась своей толстовкой, когда та немного замёрзла. Рыжеволосая солгала, если бы сказала, что не помнит каждую их встречу до мельчайших деталей. Не в силах контролировать жизнь, спустя несколько жалких месяцев, они стали незнакомцами, и теперь бывшая возлюбленная старается не встречаться взглядом, избегая любого внимания в её сторону.       Ближе к утру, когда все гости разошлись по выделенным комнатам, молодая мама долго не могла заснуть, ворочаясь в постели. Под тяжёлым одеялом она ощущала спокойствие и безопасность, но, не в силах больше терпеть бессонницу, поспешила встать. В ночной темноте, подсвечивая путь фонариком на телефоне, женщина осторожно двинулась вперёд, тщательно рассматривая каждый уголок спальни. Прежде чем ноги коснулись холодного дерева, они погрузились в мягкий ворс ковра с красивым скандинавским орнаментом. Пальцы скользили по гладкой поверхности стены, нос уловил едва заметный запах краски, и судя по тому, как по-новому, ещё не до конца обжито выглядела комната, можно было легко догадаться, что недавно здесь был завершен ремонт. На стенах, окрашенных в мягкий синий цвет, были прибиты несколько деревянных полочек в виде сот, что были заполнены книгами, яркими горшками с растениями, комиксами и фигурками. В углу, между дверей в ванную комнату и гардероб, расположилась пустующая собачья лежанка бордового оттенка, рядом с которой валялся маленький клетчатый плед и несколько погрызенных игрушек. Подойдя ближе к окнам, она уперлась в краешек рабочего стола, на котором скопилось множество книг по ботанике и ландшафтному дизайну. Открыв одну из тетрадей, дизайнерка закусила губу и попыталась вчитаться в слова, записанные знакомым почерком. Любовь садовницы к миру флоры и неутомимая жажда к познанию нового всегда вызывали на лице теплые эмоции. На стене между оконными рамами висел винтажный плакат, изрядно потрёпанный временем, на нём были изображены разнообразные растения с названиями и описанием. Вернувшись на несколько шагов в сторону кровати, она заметила стеклянные рамки с фотографиями, находившиеся на стене рядом с дверью, что поблескивают в свете фонарика, словно приглашая полюбоваться снимками. На одном из фото девушка стоит в компании шерифа, хоккеистки и механика на фоне ледовой арены, на другом изображении, явно сделанном в оранжерее, две маленькие девочки обнимали престарелую даму. Чуть ниже висел снимок семьи Романофф у школьного крыльца, радостная Наташа высоко держала руку с аттестатом и выглядела великолепно в изумрудной мантии выпускницы. Больше всего душу тронуло фото, на котором хозяйка комнаты сидела в больничной палате, держа на руках младенца, и старалась сдержать слезы, что падали с уголков влюбленных глаз.       Женщина подумала о том, чтобы тайком украсть фотографию и сохранить её вместе с воспоминаниями о счастливой жизни, подаренной няней. Нежно коснувшись стекла фоторамки зеленоглазая улыбнулась, несмотря на обстоятельства, она остается безмерно счастливой за любовницу. Той повезло родиться и вырасти в любящей семье, не знать, что такое бедность, разлука и боль, детство не закончилось слишком рано, а жизнь была наполнена радостью и беззаботным временем, проведённым с друзьями. Она получала всё, что положено человеку её доброты, ума и искренности в каждой вселенной.       Стараясь никого не разбудить, Ванда осторожно приоткрыла дверь спальни и, выглянув наружу, огляделась по сторонам. С лёгким скрипом, стараясь не шуметь, на цыпочках она направилась к лестнице, стараясь удержать шаткую конструкцию из пакетов и коробок. Ей всегда нравилась атмосфера таинства и яркие улыбки мальчишек по утрам, когда они срывают подарочную упаковку, продолжая верить в Санту и рождественское чудо. Теплый свет, исходящий от тлеющих углей, озарял фигуру, пока та с осторожностью наполняла висящие на камине носочки сладостями, которые они сделали вместе с детьми, а после упаковали в красивые коробочки. Когда домохозяйка присела у дерева, она нахмурилась, замечая, что свободного места под ветвями практически не осталось. Закономерный минус праздников в большой семье.       – Вроде бы у левого края оставалось немного места, –  голос, раздавшийся в абсолютной тишине заставил испуганную шатенку обернуться. Лучи фонарика заставили лежащую на диване садовницу зажмуриться и вытянуть руку, прикрывая лицо. – Боже! Это очень ярко, не могла бы ты убрать его? – сквозь зубы прозвучало шипение и домохозяйка поспешила опустить смартфон. Счастливый от внезапного возвращения, покоящийся у ног хозяйки, Спарки заскулил и, открыв слипающиеся глаза, поднял голову.              – Прости, я не знала, что здесь кто-то есть, – следуя совету, она поставила коробки в свободный угол и аккуратно, стесняя чужие подарки, придвинула их ближе к стволу пихты.        – Не думала, что именно ты будешь последней, все уже оставили свои подарки, – поудобнее усаживаясь, девушка заботливо укрыла пса пледом, и тот довольно принялся устраиваться в новой позе. – Так скажите, мисс Максимофф, вы рисковая или просто не спится?       – Думаю, оба варианта правдивы в равной степени, – комментарий рыжеволосой вызвал едва заметную ухмылку, которую она не смогла, а вернее даже не попыталась сдержать. Женщина поднялась с колен и уже собиралась вернуться в спальню, но вид садовницы заставил её остановиться на несколько мгновений. Та встала и потянулась, запрокинув голову назад с тихим стоном. В пижамных штанах с пряничными человечками и белой майке, которая при движении немного приподнималась оголяя торс, она выглядела очаровательно, соблазнительно и абсолютно по-домашнему. Такой, какой её всегда хотела видеть молодая мама по праздникам, в выходные и каждый день недели. Осознавая, что пялится слишком долго, она виновато, с неохотой отводит глаза и, прочищая горло, интересуется: – А почему ты здесь?       – Мне не хватило комнаты, – она пожала плечами и поправляя волосы, усмехнулась. – Знаешь, на деле у меня не возникло желания спать в детской, с родителями или с парами, что сегодня непременно захотят заняться сексом. Я рассказывала о том, как однажды Стив и Джеймс думали, что у меня очень крепкий сон? Больше подобных ошибок я допускать не хочу.        – Это отвратительно, – дизайнерка тихо засмеялась поморщив носик, заставляя сердце собеседницы затрепетать. – Мне очень жаль, что я заняла твою комнату и тебе пришлось ютиться на диване, извини. До вашего возвращения, как только мы приехали, Мелина сказала, что дети все вместе могут переночевать в детской, а я могу остаться в дальней спальне, – от нервного напряжения с каждым словом её голос становился выше, а поток речи ускорялся. – Мне нужно было предложить поменяться после ужина и… мы можем сделать это прямо сейчас, если хочешь.        – Не хочу, и я рада, что ты заняла мою спальню, – Романофф с искренней теплотой улыбнулась и с нежностью сжала её плечи, а мгновения спустя, ладони соскользнули ниже, хватаясь за запястья. Не в силах поверить в происходящее, домохозяйка глубоко вздохнула, по телу пробежала дрожь, от шеи до самого копчика. Прислушиваясь к попыткам бывшей возлюбленной сказать хоть что-то, няня с нежностью массировала её руки большими пальцами, слегка касаясь сухой кожи на внешней стороне ладони. – Я надеюсь, было комфортно, потому что, на мой взгляд, новая кровать слишком велика для одного человека, – осознавая неоднозначность своего комментария, она в смущении прыснула смехом. – Прошу прощения, это не было намеком.       – Я поняла, – отозвалась шатенка, чувствуя, как дыхание обжигает горло. Её ладони мгновенно покрылись холодным потом, но она не могла двигаться, опасаясь, что если прервёт этот момент, то услышит от зеленоглазой, что это лишь отголоски прежних чувств или прочие оправдания, которые вновь напомнят, что отношения между ними состоят только из боли и пепла. – В сравнении с тем, что ты использовала вместо кровати в оранжерее, этот матрас ощущается как облако.       Рыжеволосая закивала, а из горла вырвался тихий смешок:       – Ты никогда не жаловалась.       От неожиданности высказывания Максимофф умолкла, а лицо стало таким бледным и отрешённым, что недавнее смущение исчезло без следа. Наташа была настолько зла от собственной смелости, что ей захотелось ударить себя, но вместо этого она лишь прикусила губу. Трудно было определить, сколько времени прошло в тишине, но в следующий раз их внимание привлек звук мобильника, чья вспышка и экран потухли в женских руках.       – Аккумулятор разрядился, – в попытке активировать телефон она несколько раз надавила на кнопку, расположенную на его боковой поверхности. – Вероятно, это намек, что пора ложиться спать, – Слова резко контрастировали с поведением. Вместо того чтобы направиться к лестнице, женщина осталась стоять на месте, ощущая как хватка любовницы на её запястьях лишь усилилась.       В темноте, завораживая, сверкали болотные очи, и молодая мама снова почувствовала себя в безопасности, как это было несколько месяцев назад. Запах, сердцебиение, размеренное дыхание – всё это успокаивало и наполняло желанием оказаться ближе, сделать шаг навстречу и, погружаясь в объятия, спрятать носик в изгибе шеи, пока пальчики будут играться с её локонами. Ощущая теплоту родного тела, она осознает, что запуталась ещё больше, и не имеет ни малейшего представления о том, что произойдёт в следующую минуту, однако домохозяйка и не пытается выяснить, наслаждаясь моментом уединения. Садовница отваживается, делает шаг вперёд и, вторгаясь в интимную близость, приподнимает ладони к её лицу, нежно обхватывая румяные щеки.       – Могу я задать вопрос и получить честный ответ? – просьба прозвучала скорее как формальность, и, не дожидавшись реакции, она поинтересовалась о том, что тревожило разум с прошлого разговора. – В нашу последнюю встречу, твои слова о разводе и любви были искренними?       – Да, – отвечает шатенка не раздумывая ни секунды и, вытягивая шею подобно жертве, приближается к обжигающему дыханию.       – Тогда признай, что я нужна тебе так же сильно, как и ты мне, и я останусь с тобой навсегда.       Властный тон пленял сердце и, закрыв глаза, Ванда почувствовала, как кружится голова и подкашиваются ноги. Во рту пересохло, и ей представилось, что она не будет настолько искренней и обнаженной даже на смертном одре. Хватка девушки стала крепче, но по прежнему оставалась нежной. Максимофф клянется, что та могла сделать всё, что ей вздумается и не встретить ни малейшего сопротивления. Потому что она полностью принадлежала только ей.       – Признаю каждой клеточкой своего тела, – зашептала она, а после голос сорвался в сладострастный стон, когда женщина почувствовала, как её рывком притянули к груди.       Когда няня прикоснулась к её губам, она ощутила, как реальность словно ускользает из-под ног. Поцелуй, который ей подарили, не был похож ни на один из тех, что они делили раньше. Движения губ были хаотичными, полными отчаяния и любви, как будто они стремились поглотить друг друга и слиться в одно целое. Возлюбленная положила руку на талию и крепко обняла её, притянув ближе, будто это было возможно. Когда Романофф почувствовала прикосновение рук к своей шее и лёгкое царапание ноготков, то с трудом попыталась поверить, что происходящее не сон, и остановившись на короткий миг для вздоха, смягчила губы. Уста рыжеволосой были сладкими, как спелые яблоки, но с легкой горечью от слез, что бежали по щекам дизайнерки. Зеленоглазая долго грезила этим моментом и наконец-то запустила пальчики в огненные пряди, наслаждаясь тем, как волосы струятся по подушечкам подобно дорогому шелку. Пульс бешено отбивал ритмы в висках и, не желая останавливаться, Наташа знала, что поступает правильно, следуя велению своего сердца. Со сдавленным возгласом они отстранились и молодая мать, положив голову на плечо любовницы, продолжила нежно перебирать её локоны, не в силах позаботиться о непрекращающихся слезах.       – Мне страшно любить тебя, но ещё страшнее потерять навсегда, – с абсолютной серьезностью зашептала шатенка. – Ведь без тебя я перестаю жить, а мир вокруг становится серым.       – Я знаю, и я не хочу тратить свою жизнь на существование без тебя, – опасаясь, что та исчезнет, садовница крепче обнимает её. Дышать становится трудно, но никто не спешит жаловаться, боясь разорвать контакт.       Поглощенные темнотой, остаток ночи они наслаждаются каждой секундой в обществе друг друга. Устроившись на диване в удобной тесноте, ощущая приятную тяжесть на груди, девушка периодически целует возлюбленную в макушку, поглаживая ту по спине. Сердце бьётся, словно колыбельная, убаюкивая домохозяйку, что приглушенно хнычет, ощущая как душа вытесняет холод и вновь наполняется безмятежным счастьем. Ей хотелось бы остаться в этих волшебных мгновениях Рождества навсегда.       – Я не знаю, как быть дальше, – никто из них не имел представления о том, что делать. Почему же судьба не может остановиться и предоставить им возможность отдохнуть от очередного сражения? Почему они должны находиться в состоянии вечной борьбы и рисковать всем? Она нехотя приподняла голову и уперлась подбородком в солнечное сплетение. – Я только вернула тебя, но если Вижен не увидит меня на пороге нового дома через сутки, он будет в гневе и сделает всё, чтобы забрать мальчиков навсегда. Во мне больше нет сил потерять кого-то из вас вновь.       – С тебя достаточно потерь, обещаю, больше никто и никогда не покинет твою жизнь, пока ты сама этого не захочешь. Доверься мне, мы обязательно что-нибудь придумаем, – чтобы убедить Ванду, ей никогда не нужно было подкреплять свои слова весомыми доводами. Для уверенности, что у них все получится, няне хватало лишь непоколебимой решимости в голосе.       – Проведи нас до дома, Наташа, – и, глядя в изумрудные глаза, она клялась, что сделает всё возможное, чтобы исполнить её желание.