the evolution of cartography

Нэнси просыпается от криков кого-то, кого четвертуют заживо. Она думает. Её ресницы трепещут, и в её вызванном сном замешательстве она понимает, что никого не четвертуют заживо, это просто Стив кричит во всю глотку с сидений позади них. Нэнси стонет и сворачивается калачиком, пытаясь снова заснуть. Подождите. Стив кричит. На сиденье позади неё и Робин. Стив, который должен быть за рулем микроавтобуса. Нэнси подозрительно оглядывается и видит, что микроавтобус всё ещё движется. Ну, больше похоже на рывки вперёд. Итак, Стив сидит за ними, почему-то крича. Робин спит рядом с ней, а Эдди отключился, как только они сели в микроавтобус. И который всё еще спит. Наконец до неё доходит. Кто, черт возьми, управляет микроавтобусом? Нэнси вскакивает, хватаясь руками за сиденье перед ними. Она замечает ряд ругательств и копну рыжих волос. Макс, ну конечно. - Стив, ты позволил Макс вести микроавтобус?! - она визжит. - Это не моя вина, она подкупила меня! - Стив кричит в ответ. - Тебя подкупил четырнадцатилетний подросток? Робин потягивается. - Почему все кричат? - бормочет она. Сзади остальные дети начинают бормотать, просыпаясь. - Чувак, твои ноги на моем лице. - Это не мои ноги, идиот, это просто обувь. - Фу, гадость. Микроавтобус заносит и он почти выезжает на встречную полосу шоссе. Из других машин раздается хор гудков, когда микроавтобус поворачивает обратно на правую полосу. - Остановись, пока нас всех не убило! - кричит Дастин. И Макс, к счастью, останавливается. Как только микроавтобус благополучно припарковался на обочине дороги, Нэнси вспыхивает. - Стив Харрингтон, могу я узнать, какого хрена ты позволил четырнадцатилетнему подростку вести целый микроавтобус по шоссе? - Я же говорил тебе, она меня подкупила! - Я не подкупала тебя! - задыхается Макс, сильно оскорбившись. - Этот придурок вчера вечером напился на озере и чуть не потерял сознание. Вы все спали, и я подумала, что могу немного порулить, если его состояние помешает нам ехать дальше. Робин хмурится. - Дурень, разве ты не говорил, что никогда больше не позволишь ей водить машину? - Я чувствовал себя ужасно, хорошо? Меня вот-вот стошнило бы и— черт, прошло два года, откуда я мог знать, что она всё ещё плохо водит? - Э-э, потому что ей четырнадцать? Группа начинает ссориться, голоса такие громкие, что Нэнси сомневается, что они слышат, что говорят друг другу. Она массирует виски, пытаясь успокоиться. Отличный способ проснуться. Будильник зазвонил в пять двадцать утра. Стив сказал, что мы поедем в половине шестого. Итак, она и Робин выбрались из постели, в которой они проснулись, крепко обнимавшись, и надели первую одежду, которая попалась им на глаза. Они встретились с остальными на парковке, выглядя как стадо зомби. Нэнси едва добралась до своего места. Она заснула, положив голову на голову Робин, в тот момент, когда Стив завел двигатель. И, по-видимому, проснулась на волосок от смерти. Нэнси глубоко вздыхает и прислоняется к Робин. Её глаза закрываются сами по себе. Но она не решается снова открыть их, потому что Робин напрягается от её прикосновения. Одна из её рук осторожно скользит по талии Нэнси, и они обе немного расслабляются. Да, думает Нэнси. Я действительно могла бы привыкнуть к этому.

*flashback*

- Он рушится, он рушится! Нам нужно убираться отсюда! Робин пошатнулась, спотыкаясь о свои ноги и таща за собой Нэнси. - Подожди, Робин, мы всё ещё можем победить! - Нет, не можем, мы должны выбраться отсюда. Потолок в доме Виктора Крила треснул, и отвратительный монстр, с которым они сражались, снова атаковал. Робин действовала прежде, чем успела подумать. Она схватила Нэнси за предплечье и бросилась вперед из комнаты. Она пробежала по коридору и быстро открыла входную дверь, не отпуская Нэнси. Дверь открывается, и они вдвоем вываливаются на улицу, скатываясь по ступенькам и падая друг на друга. Потолок рухнул, а часть дома обрушилась. Робин наблюдала за происходящим, обняв Нэнси, обе прерывисто дышали. Напуганные и потные, они наблюдали, как потолок Крила обрушивается и раздавливает отвратительного монстра из изнанки. - Черт, - выдохнула Робин, всё ещё крепко сжимая талию Нэнси. - Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Это было так близко, Уилер, так близко! Я говорила тебе, что нам нужно бежать. - Я— я думала, у нас было больше времени… - Очевидно, у нас не было! Ради бога, потолок трескался. - Мне жаль, я— - Неважно, - вздохнула Робин. - Господи, Нэнси, я просто... я не хочу, чтобы ты умирала, хорошо? Последнее, что тебе нужно, это подвергаться ещё большей опасности. Я просто... я не смогу смотреть, как ты умираешь, хорошо? Нэнси заметно смягчилась. Она посмотрела в глаза Робин. Голубоватая атмосфера изнанки искажала каждый цвет. Нэнси хотела победить Векну и выбраться из этого богом забытого места, просто чтобы снова увидеть настоящий цвет её глаз. Такой синий и добрый. Она положила руку на плечо Робин и сжала. - Мне жаль, - повторила она, на этот раз искренне. - Я действительно думала, что у нас было больше времени, прежде чем потолок бы рухнул. Ты была права, и мне следовало прислушаться. - она сделала паузу на секунду и подождала, пока их взгляды снова не встретились. - Я не позволю этому долбаному миру убить меня, Робин. Мне всё равно, со сколькими монстрами нам придется сражаться, сколько раз этот урод попытается проникнуть в мой разум. Я не позволю ему. Я не умру здесь. И я уверена, что, черт возьми, не позволю тебе умереть здесь. Робин обняла её. Это было так неожиданно, что Нэнси взвизгнула от удивления. Но как только она обняла Робин в ответ своими нерешительными руками, Нэнси ни за что не хотела её отпускать.

*end flashback*

Со Стивом, вернувшимся за руль, Нэнси чувствует себя немного спокойнее. Отчасти. Предполагается, что они находятся в Оклахоме, всего в часе езды от границы с Техасом. Вместо этого знаки по обочинам дороги говорят, что они находятся в десяти милях от Канзаса. Но у неё нет сил сказать Стиву, что, возможно, ему нужно свериться с картой. Не тогда, когда она может быть с Робин вместо этого. - Итак, мы установили, что мы обе катастрофически влюблены, - говорит Нэнси, и её губы кривит озорная ухмылка. Робин смотрит на неё широко раскрытыми глазами. Нэнси прикусывает губу и добавляет гораздо более дразнящим тоном. - Ты влюбилась в кого-нибудь нового? Ну знаешь, кроме неё... - и затем она произносит имя Тэмми. Не похоже, что кто-то мог их услышать. Стив слишком сосредоточен на их трагически неверном пути, Эдди в наушниках, слушает металическую музыку, а ребята на заднем плане планируют величайшую партию D&D за всю историю (по их словам). Но всё же Нэнси не хочет рисковать. Она не хочет, чтобы Робин чувствовала себя неловко. Щеки становятся ярко-красными, Робин смущенно кивает. И как бы Нэнси ни пыталась оттолкнуть это, она не может не чувствовать, как её охватывает отчаянная грусть. Прекрати, Нэнси. Что, ты думала, что Робин когда-нибудь влюбится в тебя? Затем: И даже если бы она влюбилась, не похоже, что тебе нравятся девушки. Тебе нравятся парни, Нэнси. Будь хорошей девушкой и веди себя прилично; эти нечистые мысли не для тебя. Тем не менее, мечты Нэнси немного рушатся. - В кого? - сразу же спрашивает она, вся игривая и весёлая. Потому что у Нэнси Уилер может быть много недостатков, но она чертовски хорошая лгунья и ещё лучшая актриса. Робин нервно оглядывается. Как только она убеждается, что на неё никто не смотрит, она поворачивается к Нэнси и шепчет самым нервным голосом - Её зовут Вики. Сердце Нэнси замирает. Вики. Имя делает всё более реальным. Ужасным. - Она со мной в группе, - бормочет Робин. - Рыжие волосы, красивая улыбка. Я не думаю, что она вообще знает, что я существую. Нэнси усмехается. - Я так не думаю. - Что? Осознав, что произнесла это вслух, Нэнси густо краснеет. - Хм, я просто имею в виду, что... что она, должно быть, слепа, если не заметила кого-то вроде тебя. - Ох. Я имею в виду, мы разговариваем, но это похоже на те разговоры, которые ты ведёшь с людьми только из вежливости. Я всё равно не уверена, что она помнит, что я существую. Знаешь, это похоже на тех людей, которых ты знаешь только в лицо. И, вероятно, она, вероятно, даже не помнит моего имени. Но я помню, я помню её, и это, честно говоря, отстой. И, как глазурь на торте, вероятность того, что ей нравятся девушки, составляет 0,001 процента, - Робин шепчет последние два слова так тихо, что Нэнси скорее читает их по губам, чем слышит. - Я сболтнула слишком много лишнего, не так ли? Нэнси мягко улыбается. - Немного. Но всё нормально. Мне нравится тебя слушать. Ты мне нравишься. Мне нравится в тебе всё. Даже когда ты сводишь меня с ума, ты мне всё равно очень нравишься. - Послушай, Робин, если она тебе действительно нравится, может, тебе стоит пригласить её на свидание, когда мы вернёмся? - говорит Нэнси, и это разбивает её сердце на тысячу крошечных кусочков. - Знаешь, потусоваться у тебя дома или что-то ещё. Как друзья. Просто будь осторожна, хорошо? Некоторые люди могут быть... жестокими. Мне нужно, чтобы ты была действительно, действительно уверена, что можешь ей доверять. Робин смотрит на неё, и Нэнси кажется, что она может утонуть в океане её глаз. Честно говоря, она бы не возражала. Робин говорит так много вещей, не открывая рта. Ты всё ещё общаешься со мной, даже зная, что мне нравятся девушки , и ты не убегаешь от этого, и это первый раз, когда кто-то беспокоится обо мне. В уголках её глаз скапливаются прозрачные слезы. - Робин? - Я просто... - она тяжело сглатывает. - Я просто очень рада, что мы друзья, Нэнс. Что-то теплое наполняет Нэнси. Обычно сердитое существо в её груди хихикает и мурлычет. Нэнси краснеет. Просто так. Их руки находят друг друга, и Нэнси так крепко обнимает её, что боится, как бы кости Робин не рассыпались под её руками. - На самом деле это не имеет значения, - шепчет Робин, глядя в потолок микроавтобуса. - Потому что в последнее время я всё равно не думала о Вики. Есть... есть кое-кто ещё, на кого я положила глаз. - Э? - Да, но она— она буквально идеальна. И нет абсолютно никакого способа, черт возьми, чтобы я ей понравилась. Вообще, ноль процентов. Думаю, мы могли бы назвать это несбыточной мечтой. Так что я просто позвоню Вики, когда мы вернёмся из Калифорнии. Нэнси чувствует, как слезы жгут её глаза, а комок подступает к горлу. Итак, вместо того, чтобы продолжить говорить об этом, она просто отпускает шутку о том, что они навсегда потерялись в Штатах и никогда не вернутся в Хоукинс из-за ужасных навыков вождения Стива. Робин смеётся. Что-то внутри Нэнси немного умирает. *** Кто, черт возьми, вообще такая Вики? Буквально никто. Какая-то надоедливая девчонка из группы. Боже, Вики такая раздражающая. Так чертовски раздражает. Возможно, самая раздражающая девушка на свете. Проклятая Вики. Которую она даже ни разу не видела. Нэнси хотела бы, чтобы она действительно знала, как она выглядит, просто ради того, чтобы ненавидеть её еще больше. Чертова Вики. Что за имя вообще такое Вики? Звучит как марка дезинфицирующего средства. Нэнси катается по кровати и избивает подушку. - Эй, Нэнс. Ты там в порядке? Нэнси выдавливает недовольное "да" и сразу же засыпает.

*flashback*

- Но что, если мы попадем в действительно большие неприятности? - У меня есть дробовик, Робин. - Да, но что, если этого недостаточно? Ты не думаешь, что у меня тоже должен быть дробовик? На всякий случай. - Ты даже не умеешь стрелять из него, ты бы в конечном итоге стрельнула себе под ноги или во что-нибудь ещё. - Эй, я не настолько глупа. Нэнси на секунду остановилась и посмотрела ей прямо в глаза. - Я не думаю, что ты глупа. Я думаю, что ты слишком легко отвлекаешься, чтобы носить с собой оружие. - Что, по сути, одно и то же, - пробормотала Робин. - А вот и нет! - запротестовала Нэнси, явно оскорбленная. - Твой мозг работает в три раза быстрее моего, ты самый умный человек, которого я знаю. Разве не ты распознала русский секретный код с помощью одного словаря в прошлом году? Это не просто умно, это чертовски умно. Робин улыбнулась и жестом попросила её остановиться. - Заткнись. Но Нэнси вмешалась в её пространство и схватила её за запястье, убедившись, что Робин слушает. - Я не думаю, что ты глупа. Я думаю, что ты умная, самая умная из всех нас. Робин покраснела. - Хорошо, я думаю, - пробормотала она, пиная мелкие камушки под ногами. - Я отлично справляюсь с битой. - Знаешь, когда это дерьмо закончится, я могу научить тебя правильно обращаться с оружием. Безопасно. Я не хочу, чтобы ты осталась без руки или чего-то в этом роде. Робин просияла. - Круто.

*end flashback*

В то утро Нэнси отказалась позволить Стиву сесть за руль. Она села за руль и ехала весь день, глядя на дорогу, но думая о другом. Она думала о парнях. Нэнси нравилось, когда она нравилась парням. Ей нравилось чувствовать себя нужной, ей нравилось чувствовать себя желанной. Парни были легкими, предсказуемыми. Она точно знала, чего хочет парень, и чего она хотела от него. Она хотела парня, который был бы мягким и понимающим, но с характером, если он ей не надоедал. И тогда она подумала о девушках. Она думала, что так сильно хочет понравиться девушке. Она хотела понравиться девушке своим внутренним миром. Она хотела, чтобы она понравилась Робин. Нэнси ненавидела это, ненавидела себя, ненавидела мир. Когда они подъехали к сотой заправке, она попыталась поговорить со Стивом, она попыталась заигрывать с ним и даже, блять, подмигнула ему. Но это было не так, как должно было быть. Ей это не нравилось, как раньше. И у Нэнси было небольшое подозрение, что это не потому, что ей больше не нравятся парни. Это было потому, что всё её внимание и любовь были сосредоточены на ком-то другом. Которым оказалась девушка. Которой оказалась Робин. Это были не только девушки, поняла Нэнси, выплакав все слёзы в туалетной кабинке. Ей нравились и парни и девушки, и ей определенно нравилась Робин. Она вышла из кабинки с красными, опухшими глазами. Было так очевидно, что она плакала, но Робин всё ещё притворялась, что верит ей, когда она сказала, что это просто аллергия. И она не сказала ни слова, когда Нэнси вытерла случайную слезу со своей щеки. Вместо этого она шагнула вперед и обняла её. Она прижимала её к себе, пока Нэнси не перестала плакать. И было так чертовски приятно, когда тебя вот так вот держали сильные руки Робин. Казалось, что Робин была единственной, что держало её вместе, не давая ей разбиться. И её убивало то, что то, что приносило ей наибольшее утешение, было также тем, что медленно разрывало её на части. Когда Нэнси отстранилась, Робин посмотрела на неё сверху вниз и робко улыбнулась. Я рядом. Когда ты будешь готова. Ты можешь мне сказать. И Нэнси улыбнулась в ответ. Это ты, это ты, это ты. Я хочу тебя, ты мне нужна. Пожалуйста, обними меня снова, чтобы я могла спасти себя от саморазрушения на миллион кусочков. Конечно, она этого не сказала. Она просто улыбнулась в ответ. Что ж, это был пиздец. *** Нэнси падает на очередную кровать в мотеле со странным запахом и стонет. - Ох. Я хочу спать вечно. Разбуди меня— - прежде чем ты уйдешь, - напевает Робин, рассеянно прогуливаясь по комнате. Нэнси так широко улыбнулась, что у неё заболели щёки. За мотелем на широком поле расставлено несколько столов для пикника. Банда садится вокруг одного из них, чтобы насладиться ужином, который снова состоит из пачек чипсов, нескольких сэндвичей с тунцом (единственных оставшихся, потому что никто не хотел их есть), одной морковки, которая неизвестно откуда взялась, и банок кока-колы. Могло быть и хуже, думает Нэнси, делая глоток кока-колы. Они могли бы снова устроить скандал. Скамейки вокруг стола слишком малы, чтобы вместить их всех. Это отличный повод незаметно пробраться к Робин и быть как можно ближе к ней. В какой-то момент все они встают, чтобы пойти посидеть под деревьями крошечного леса, который стоит прямо рядом с мотелем. Благодаря помощи Робин, Нэнси забирается на нижнюю ветку большого дерева и наблюдает, как Стив и Дастин бросают друг в друга упавшие ягоды. Она счастливо болтает ногами. Воздух пахнет сладко. Он пахнет ещё слаще, когда его наполняет смех Робин. Нэнси думает, что она могла бы быть довольна этим. Просто наблюдая, как её друзья веселятся. Она очень полюбила этих детей. Она наблюдала, как они выросли из маленьких детей в крутых подростков. Некоторые из них рисковали умереть. Все они прошли через гораздо большее, чем любой ребенок их возраста. Ветка дрожит, когда Робин налетает на неё, неловко приземляясь на Нэнси и чуть не сбивая их обоих. - Воу! - хихикает Нэнси, хватая Робин за руку, чтобы удержать её. - Полегче. - Извини, ужасная координация, - говорит Робин, но она слишком сильно улыбается, чтобы казаться смущенной. Она поднимает руку, полную ягод. - Ягодку? Нэнси морщит нос. - Ты только что подняла их с земли? - Что? Нет, я не такая дикая, как эти дурни вон там. Я сорвала их с дерева, - добавляет она, подходя ближе. - Ну так, ягодку? Ягоды кислые и острые, но Нэнси этого не замечает. Её внимание полностью приковано к Робин. Лист падает с дерева и приземляется в её медовых волосах. Нэнси хочет сделать снимок. Она наклоняет голову, чтобы скрыть румянец. *** Нэнси ворочается в постели. Она не может заснуть. Её мозг слишком много думает, слишком много. Обо всём сразу. Нэнси поворачивается на кровати и щурится, чтобы разглядеть хоть что-то в этой темноте. Робин лежит на другой кровати, и Нэнси задается вопросом, спит ли она. Боже, она надеется, что она не спит. Потому что она не может уснуть в одиночку. Она чувствует, что не может дышать. Когда её сердце начинает биться слишком громко, а комок в горле становится слишком удушающим, Нэнси, наконец, сдаётся. - Робин? Она называет её имя самым мягким голосом. Он тихий, треснувшийся от слез. Её грудь наполняется сильным облегчением, когда Робин что-то бормочет и садится на кровать. - Нэнс? Ты звала меня? Нэнси кивает. Затем она понимает, что Робин не видит её в темноте. - Да, - шепчет она. - Извини, ты— ты спала? - Нет, я— Нэнси, всё в порядке? Ты.. ты плачешь? Нэнси хочет ответить, она действительно хочет, но когда она открывает рот, единственный звук, который выходит - это сдавленный всхлип. Она пытается заглушить его, но Робин всё равно слышит. Она ерзает в постели, чтобы дотянуться до выключателя. - Нет, - хрипит Нэнси. - Пожалуйста, не... не включай свет. - Ох, - Робин сглатывает. - Ох, хорошо. Наступает минута молчания. - Могу я сесть к тебе? Я не буду включать свет, обещаю. Нэнси шмыгает носом. - Пожалуйста. Она слышит, как Робин пересекает комнату и забирается к ней на кровать. Она сидит в конце, держась на безопасном расстоянии от Нэнси. Судя по всему, она, вероятно, теребит свои кольца. Робин на мгновение колеблется. Затем она толкает Нэнси ногой. - Нээнс, - напевает она. - О чём ты думаешь? - Могу я спросить тебя кое о чем? О чем-то л-личном? Робин колеблется. - Да? Я не знаю, спрашивай. Нэнси делает глубокий вдох. Хорошо. Она может— не может —сделать это. Она храбрая. Она сражалась с монстрами. Она Нэнси, блять, Уилер, и она не боится пары слов. Или боится? - Какяузнаюнравятсялимнедевушки? - выпаливает она всё сразу, так быстро, что запинается на собственных словах. - Прости, что? Ладно, ладно. Ещё раз. Но на этот раз чётче. - Как... мне просто интересно, как... как я узнаю, нравятся ли мне девушки? За её словами следует ошеломленное молчание. Она смотрит на Робин сквозь темноту, ища добрый блеск в её глазах. Но она вообще ничего не видит, только её размытую фигуру. Нэнси слышит, как её голос срывается. - Робин? Я тебя ранила? - Я.. эм, ты.. я имею в виду, ты…ты думаешь... - О Боже, я действительно ранила тебя. - Нет! Подожди, нет, нет, это не так. Я просто была удивлена, вот и всё. Я в полном порядке, но почему... почему ты спрашиваешь? Нэнси невесело усмехается. - Я думаю, ты знаешь почему. - Я знаю, но…почему сейчас? Ещё одно молчание. Нэнси не знает. Она проглатывает комок в горле. - В последнее время я... думала. О многих вещах. О Барб. Правильно. Потому что это хорошее начало. Честно, Нэнси. - Мой первый поцелуй был с Барб, - признается она тихо. Робин резко втягивает воздух. - Нам было четырнадцать. Два месяца на первом курсе. Мы ходили на все занятия вместе и так быстро подружились. Барб была— она была такой милой. Такой доброй и милой, по-настоящему. Барб была моей первой настоящей подругой. Раньше я рассказывала ей все и даже больше. У нас были еженедельные ночевки по пятницам и субботам. Она ни разу меня не подводила. Нэнси приходится остановиться на секунду, чтобы вытереть слезы. Робин находит её руку и берет её. Их пальцы идеально сцепливаются. - Я была так одинока в детстве. Всегда была лучшей в своем классе. Я никогда по-настоящему не нравилась людям— - Придурки. - —и я никогда никого раньше не целовала. Барб была ещё менее популярна, чем я, поэтому, конечно, она тоже никогда никого не целовала. И однажды ночью, однажды ночью я предложила, чтобы наш первый поцелуй был с друг другом. Чтоб знать, каково это, и правильно понимать, когда дело доходит до поцелуя с парнем. Робин издает небольшой вздох. - Это так мило, - бормочет она. Нэнси одаривает её дрожащей улыбкой, которая теряется в темноте. - Она была. Она была такой милой. Итак, мы это сделали. Мы поцеловались. И мы хихикали всю ночь, думая об этом. Это ничего не значило. По крайней мере, для неё это ничего не значило. Для меня это значило всё. Потому что я чувствовала— я чувствовала тех бабочек, о которых все говорят. Я почувствовала, как у меня скрутило живот, и мне захотелось поцеловать её снова, потому что она была мягкой, и это было так правильно. - Но ты этого не сделала? - Я не могла, - сейчас Нэнси звучит так испуганно. - Я не могла позволить ей думать, что я чувствовала больше, чем должна была. По сей день я уверена, что Барб никогда бы не возненавидела меня. Она была слишком добра для этого. Но я была…господи, я была в ужасе. - Я знаю, каково это, - кивает Робин. - Быть настолько напуганной. - Я думаю, что я любила её, Робин. Я действительно, действительно любила её. Признание витает в воздухе. Тяжелое бремя, которое наконец-то снято с её плеч. Робин каким-то образом чувствует, что слезы катятся по её щекам, потому что внезапно на её коже появляются нежные пальцы, которые вытирают их. - Всё в порядке, - говорит она. - Всё в порядке, Нэнси, всё в порядке. Нэнси поддаётся вперёд к её прикосновению. Она изо всех сил старается сдерживаться, но в конце концов разражается рыданиями. Она ничего так не хочет, как свернуться калачиком в объятиях Робин, но не сейчас. Сначала она хочет понять. - Через некоторое время я просто сказала себе, что веду себя глупо. Или я запуталась. В конце концов, я обвинила своих родителей в том, что они меня не любили. Я сказала себе, что просто так отчаянно хотела кого-то, кто заботился бы обо мне, что я перепутала свою дружбу с Барб с чем-то большим, - говорит Нэнси. - А потом появился Стив. Робин усмехается. - Верно, дурень. - Он был… я не знаю, как это было быть с ним. Было приятно, приятно чувствовать, что я ему нужна. Я хотела, чтобы он меня хотел. Но я думаю— я думаю, я никогда не любила его так, как должна была. Как друга, конечно любила. Но как парня, никогда. Такое чувство, что я использовала его. Но после Барб, после всего… я не могу думать об отношениях с ним, не связывая их с чувством вины. Рука Робин всё ещё на её лице, когда она придвигается ближе и обхватывает обе её щеки. - Эй, Нэнс, послушай меня. То, что случилось с Барб, не твоя вина. И не вина Стива. Вы двое не имеете к этому никакого отношения, понятно? Не похоже, что ты смогла бы остановить Демогоргона, даже если бы ты была там с Барб. - Я знаю, но— - Никаких но. Нэнси слабо улыбается. Она знает, что Робин чувствует это, потому что кожа на её щеках сдвигается под руками Робин. Несмотря на усиливающееся жжение в горле, Нэнси выдавливает ещё несколько слов. - Джонатан. Я любила Джонатана. Очень. Руки Робин оставляют её лицо и вместо этого находят её пальцы. - Он был таким правильным для меня. Милый и заботливый. Такой застенчивый, что я думала, он никогда не сделает первый шаг. Раньше я думала, что мы будем вместе до конца нашей жизни. Ну знаешь, найти колледж, в который мы оба могли бы поступить, окончить его, а затем жить вместе где-нибудь в тихом и уютном месте. Я представляла, как мы работаем вместе, он - фотограф, и я - журналистка. Это выглядело так идеально. Когда у меня были тяжелые дни, когда я плакала перед сном, я думала о нашем с ним будущим и это помогало. - Почему вы расстались? - Я думаю, мы не так подходили друг другу, как мы думали. Когда Байерсы переехали в Калифорнию, я не хотела его отпускать. Я думала, что это был худший день в моей жизни. Но в конце концов... мы просто отдалились друг от друга. Я думаю. - Мне жаль. - Нет, не нужно жалеть. То, что у меня было с Джонатаном, было прекрасно, пока мы были вместе. Честно говоря, я бы не хотела, чтобы было по-другому. Из них троих, я думаю, он тот, кого я любила больше всех. - Я рада, что ты была счастлива с ним. Нэнси хихикает, и на этот раз это искренне. Тихий, застенчивый смех. - Робин, ты слышала, я не знаю, ты когда-нибудь слышала о людях, которым может нравиться и то, и другое? И парни и девушки? Она на секунду задумывается об этом. - Я всегда была немного одиночкой. Я не знаю никого, похожего на меня, и я была слишком напугана, что, если начну разнюхивать любую информацию об этом, то меня поймают. Но я думаю, я думаю, что это возможно. Любить обоих.  Облегчение приходит так внезапно и так освобождает, что Нэнси почти уплывает. И снова её глаза полны слёз. - Правда? - спрашивает она голосом, полным надежды. - Конечно, - бормочет Робин. - Опять же, я слишком боялась быть пойманной, чтобы разнюхивать информацию, мне пришлось всё это выяснять, крича в подушку. Но я не хочу, чтобы тебе приходилось делать то же самое. Я хочу— я хочу, чтобы ты не была одна, если это имеет смысл. - Имеет, - Нэнси нежно улыбается ей. Ещё одна эмоция, которая теряется в темноте. Она шмыгает носом и трёт тыльной стороной ладони щеки, пытаясь хоть как-то сдержать слезы, которые продолжают течь. Но это больше не слезы ненависти. Она счастлива. Она испытывает облегчение. Отдаленный голос, который у неё был много лет назад в её голове, внезапно заполняет её разум. Тебя… тебя всё труднее понимать. Наверное, как и все, я боялась того, что произойдет, если ты примешь себя такой, какая ты есть на самом деле. - Я думаю, что я такая, - тихо признается Нэнси. - Я думаю, мне нравятся оба. И парни и девушки. И вот наконец, наконец она включает свет. Они видят друг друга впервые с начала разговора. Нэнси, с нервной улыбкой и заплаканными щеками. И Робин, с самым добрым, понимающим, мягким выражением лица. А потом они обнимаются. Нэнси не знает, кто вырвался вперед первым. Она просто знает, что прижимает Робин к себе так крепко, что может раздавить её. Но Робин держит её так же сильно, шепча ей на ухо утешительные слова. - Спасибо, - бормочет Нэнси, положив подбородок на плечо Робин. - Большое тебе спасибо. - За что? - За то, что понимаешь меня. - Нэнс— - Я знаю, я знаю, но— Робин прижимает её ближе.  - Я знаю. *** На следующее утро, когда все они снова садятся в автобус, впервые за четыре дня Нэнси Уилер не хочет совершать массовые убийства. На самом деле, ей было наплевать на всех остальных. Её не волнует, что Стив явно потерял представление о том, куда они едут, её не волнует, что Эдди слушает хэви-метал из своего радио, и её не волнует, что дети чертовски громко шумят. Потому что она с Робин. Она сидит с Робин и смотрит на неё с такой нежностью, что хочется растаять под её взглядом. Иногда они смотрят друг другу в глаза и хихикают. Иногда их руки соприкасаются, и они обмениваются мягкими, смущенными улыбками. И Нэнси не разрывается на части из-за того, что она не может быть с ней. Потому что, может быть, только может быть, ей нужно было осознать эти вещи о себе, прежде чем она могла бы начать встречаться с Робин. Путаница исчезла. По крайней мере, на данный момент. Потому что теперь Нэнси кое-что знает о себе. И теперь она знает, как с этим справиться. Она поворачивается и видит Робин, которая прислонилась головой к окну, медовые волосы сияют в первых бледных лучах солнца, а в её глазах цвета океана мерцает озорство. Когда Робин замечает её взгляд, она ухмыляется и подмигивает. Нэнси застенчиво наклоняет голову, чувствуя, как теплый румянец появляется на её коже. Она едва сдерживает смех. Робин Бакли станет её смертью.