the evolution of cartography

Нэнси убеждена, что в смехе Робин что-то есть. Что-то целительное и захватывающее, то, что Нэнси очень нравится. Обычно Нэнси не очень нравится находиться среди людей. Большую часть времени она думает, что это бессмысленно. Никто в Хоукинсе не знает того, что знают они. Никто не может по-настоящему узнать её. Кроме их небольшой группы друзей, у Нэнси Уилер никого нет. Что, честно говоря, никогда не было проблемой. После Барб она очень осторожна с людьми, которыми она себя окружает. Жгучее чувство вины всё ещё не отпускает её, съедая её, когда она меньше всего этого ожидает. Это то, от чего она не знает, как избавиться. Оно уже не такое сильное, как раньше; Нэнси привыкла к нему и научилась не думать о нём. Однако в глубине души то, что мешает ей подпустить к себе людей - это страх. Страх, что если она подпустит их слишком близко, если она слишком привяжется к ним, её друзей может настигнуть та же участь, что и Барб, и что это будет её вина. Но с Робин всё по-другому. С Робин дела обстоят лучше. Потому что, как бы Нэнси ни старалась, она не может установить дистанцию между Робин и собой. Даже если её мысли в голове не дают ей покоя каждую ночь, даже если ужас от того, что с Робин что-то происходит, гложет её, Нэнси не может этого понять. Она не может понять, как она жила, когда Робин не было с ней. Они провели последние несколько дней вместе, ни на секунду не расставаясь, что Нэнси забыла, какой была жизнь без Робин. Чем она занималась раньше? Нэнси не знает. Есть много вещей, которых она не знает. Например, она не знает, почему она так часто смотрит на Робин. Она не знает, почему видеть, как загораются её глаза, приносит ей столько счастья. И она определенно не знает, откуда берётся покалывание в животе. По правде говоря, она знает. Она просто не хочет этого признавать. Всего двенадцать часов назад она была в смятении, плакала в темной комнате и признавалась Робин, что её первый поцелуй был с девушкой, и приняла то, что ей нравятся и парни, и девушки. И Робин обняла её, успокоила и утешила, а позже Нэнси почувствовала себя такой, такой глупой, потому что на самом деле из всех людей, Робин - та, кто может понять её больше всех. И она никогда не чувствует себя не в своей тарелке с Робин. Она никогда не устает от неё. Иногда, когда она была со Стивом, она думала: Господи, просто заткнись уже,  мне нужно, чтобы он помолчал хотя бы десять минут, или я взорвусь. С Робин она никогда не хочет, чтобы та перестала говорить. Она хочет слушать её болтовню часами, и она хочет быть окруженной её скрипучим, мягким голосом. Когда они ложатся спать в своих дерьмовых номерах мотеля и в конце концов выключают свет, Нэнси думает: Нет, пожалуйста, я хочу послушать тебя ещё. Еще десять минут, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Она узнаёт это чувство. Её первые месяцы с Джонатаном были такими же, пока её огонь, полыхающий внутри, не потух. Теперь так же с Робин. Она никогда не хочет, чтобы это прекращалось. - Нэнс, эй, Нэнс, - чья-то рука опускается ей на плечо и нежно трясет его. - Земля вызывает Нэнси? Ты здесь? Нэнси вздрагивает. Она и не подозревала, что была так глубоко погружена в свои мысли. Подняв голову с того места, где она покоилась на окне микроавтобуса, она потягивается и поворачивается к Робин. - Эй, - говорит она с натянутой улыбкой. - О чём ты думала? Она пожимает плечами. - Ни о чём. Наверное. Разве это имеет какое-то значение? Поразмыслив немного, Робин бормочет - Я не знаю. Предположим, что нет. Она приподнимает бровь и смотрит на неё с подозрением. - Ты в порядке? Ты, кажется, немного... задремала. Но не так мило, как утром, когда ты только что проснулась. Странно. Нэнси требуется время, чтобы осознать тот факт, что Робин только что назвала её милой, но как только она осознаёт, она улыбается ей самой искренней улыбкой, на которую только способна. Что на самом деле не должно быть так просто, как есть. Улыбаться Робин. Это происходит так естественно, так легко. - Я в порядке, Робин, правда. Я просто немного устала. Прошлая ночь была... тяжелой. Её глаза всё ещё горят от всех слез, которые она пролила прошлой ночью. Робин смотрит на неё с самой широкой улыбкой, и Нэнси думает, что она может просто растечься лужицей. - Я знаю, - бормочет Робин себе под нос, стараясь, чтобы её никто не услышал. - Но хорошо, что ты высказалась. Некоторые вещи причиняют боль намного сильнее, когда они в секрете. И я рада, что ты мне рассказала. Правда, очень, очень рада. Нэнси слегка улыбается ей. - Спасибо, - говорит она. - За то, что ты рядом. Похоже, Робин собирается что-то сказать, но затем Майк кричит с задней части автобуса - Эй, кто хочет поиграть... - Скажешь ещё одно слово, и я убью тебя, Уилер. - Пожалуйста, больше никаких игр. Эдди приоткрывает глаза. - Уилер снова за своё? - Если он предложит другую игру, я его вышвырну, - кричит Стив с водительского сиденья. Это, кажется, решает проблему. Нэнси улыбается своим друзьям. На мгновение жизнь прекрасна. *** Жизнь - полное дерьмо. Нэнси принимает такое решение посреди пустынного шоссе, под палящим полуденным солнцем, испытывая жажду, потому что они не наполнили свои бутылки с водой, и им невероятно душно, потому что кондиционер сломался. Но с физическим дискомфортом она справится. Она довольно хороша в этом. С другой стороны, с чем она не может справиться, так это с Вики, блять, как бы её ни звали. Ей буквально наплевать на её тупого парня и на то, как она жалуется на него Робин. И она ненавидит её, потому что Робин говорит о ней с такой нежностью, и она ненавидит её, потому что у неё тупой парень и у неё явно нет интереса к Робин. Нет, забудь об этом. Есть кое-что намного хуже. По словам Стива, Вики определенно проявляет некоторый интерес к Робин. У неё просто не хватает порядочности бросить парня-идиота. Нэнси начинает знать каждую чертову вещь о личной жизни Вики, потому что она, похоже, говорила и говорила, не давая и слова вставить Робин, которая теперь делает то же самое с Нэнси. Нэнси ненавидит Вики. Чертовски ненавидит её. Она хочет кричать. Она хочет, чтобы Робин забыла о Вики. Она хочет, чтобы Робин посмотрела на неё. Потому что Робин сидела вся красная и смущенная. Она просто трясется от страха, когда дело касается Вики. Нэнси не может понять, почему Робин этого не видит. Например, она понимает, что люди не могут преодолеть свою влюблённость в мгновение ока, но она не понимает, почему Робин так упрямо хочет быть с девушкой, которая явно её не замечает. - Она мне не нравится, - выпаливает она. Робин закрывает рот и смотрит на неё в замешательстве. Нэнси съеживается под её искренне любопытным взглядом. - Тебе не нравится Вики? - Я не знаю, - повторяет она. Слишком поздно уходить от темы теперь, когда это сорвалось с её губ. - Я думаю, что ты могла бы найти кого-нибудь лучше, - говорит она. - Я думаю, что ты заслуживаешь кого-то, кому не нужно выбирать между тобой и их дерьмовым парнем, потому что на самом деле это не выбор. Типа, она не определилась между тобой и придурком, который ей не нравится, это ужасно. Это всё равно, что сказать: ”Эй, ты мне нравишься, но я не знаю, нравишься ли ты мне настолько, чтобы я бросила своего парня.” - Это не так, - говорит Робин, защищаясь. - Это не так просто. Ты это знаешь. - Я не говорю, что она должна сразу же оказаться в твоих объятиях, - не отступает Нэнси, на этот раз говоря медленнее, более тщательно подбирая слова. - Я просто говорю, что если парень, с которым она встречается, такой ужасный, как она говорит, она должна бросить его. Как минимум. Она не знает, почему слова продолжают слетать с её губ. Она не знает, почему продолжает разбрасываться ими, как будто это бомбы, но она знает, что в глубине души она им не верит. На самом деле, она считает, что Вики подходит для Робин. Гораздо больше подходит, чем она. Робин погружается в недоуменное молчание. Она смотрит на Нэнси, не зная, что сказать, что, безусловно, впервые. - Прости, - быстро говорит Нэнси, жутко краснея и прислоняясь к окну. - Я просто.. раздражаюсь, когда не высыпаюсь. - О, - кивает Робин, и это всё. Свернувшись калачиком у окна— она хотела бы прижаться к Робин —Нэнси сжимает челюсть и пытается не заплакать. Правда в том, что Вики идеально подходит для Робин. Она весёлая и беззаботная, много говорит и не может заткнуться. В ней есть всё, чего нет в Нэнси, и именно поэтому она не может быть подходящей девушкой для Робин. Вики может. Она подходящая девушка. А Нэнси нет. Она – запасной игрок на трибунах. Та, кто спрячет эту половину себя, похоронит её глубоко и никогда больше не вытащит на свет. Она выйдет замуж за кого-нибудь, может быть, за Стива, и родит ему шестерых детей, и будет простой домохозяйкой, которая мечтает стать известной журналисткой. И она будет рада за Робин, когда Вики, наконец, наберётся смелости, правда будет. Не плачь, думает она. Не плачь, не плачь. Просто подожди до следующей заправки. Нэнси не плачет. *** Она врывается в туалет заправочной станции. Остальные бегают вокруг, отчаянно ищут запасы воды и еды, вероятно, умоляя Стива починить кондиционер. Нэнси пользуется этой суматохой, чтоб незаметно проскользнуть в уборную. Как только за ней закрывается дверь, она прислоняется к раковине и крепко сжимает её, чтобы собраться с силами. Боже, это ужасно. Плакать на заправке ужасно. Рыдания пронзают её живот и заставляют её внутренности очень сильно болеть. Нэнси просто хочет вернуться в свою комнату, свернуться калачиком и спрятаться под одеялом, позволить знакомому теплу и запаху окутать её, как это было всегда. Обещающий комфорт её простыней кажется намного лучше, чем плакать в грязной уборной. Но она не может. И даже если бы она могла каким-то образом вернуться назад домой, она бы не захотела. Она хочет проводить каждую секунду с Робин, впитывать её присутствие как можно дольше. Но пока она не может. Потому что, как только это путешествие закончится, всё закончится. Она не будет проводить каждый день с Робин, бродящей рядом с ней, каждую ночь в мотеле, слушая её ровное дыхание. Новые слезы катятся по её щекам. Дверь распахивается. Нэнси подпрыгивает и ударяется спиной о дверь кабинки. Макс стоит в дверях, держа рожок с мороженым, с растерянным взглядом. - Нэнси? Всё в порядке? - Да, всё в порядке, - бормочет Нэнси, подходя к зеркалу и быстро вытирая слезы. - Пиздёж. Нэнси разевает рот. - Прости? - Ты плакала, - отмечает Макс, подходя ближе к раковине и засовывая руки под воду. - В чём дело? Проблемы с парнем? Это Джонатан? Сбитая с толку прямотой рыжеволосой девочки, Нэнси действительно не знает, что ответить. - Я, эм, Джонатан и я больше не вместе. - Так вот почему— - Нет, - мгновенно вспыхивает Нэнси. - Это определенно не то. - Тогда что это? - Послушай, ничего нет, ладно? - огрызается она, отрываясь от раковины и направляясь к двери. - В любом случае, это тебя не касается. Её рука почти на ручке, когда голос Макс зовет её обратно. - Всё в порядке, ты знаешь? Нэнси замирает. - Что? - Я знаю о Робин. Она мне рассказала. Нэнси разворачивается на каблуках так быстро, что чуть не спотыкается. - Она тебе рассказала? И, возможно, это звучит немного более обвинительно, чем должно было, потому что Макс бросает на неё полуобиженный взгляд, прежде чем продолжить. - Да, мы много тусуемся после того, как надрали зад Векне - она на мгновение останавливается. - И она сказала мне, что рассказала тебе. И что ты спокойно относишься к этому. Верно? - Да, конечно. Абсолютно верно. - Я просто говорю, что я понимаю. - Ты понимаешь что? - Почему ты плачешь в отвратительном общественном туалете, - терпеливо объясняет Макс, как будто она разговаривает с глупым, маленьким ребёнком. - И я думаю, что твои проблемы в отношениях не имеют ничего общего с Джонатаном. И это... ты не так одинока, как тебе кажется. Ты можешь поговорить об этом, если тебе это нужно. Ты можешь поговорить со мной. Нэнси выгибает бровь. - С тобой? Четырнадцатилетней девочкой, чьи единственные отношения заканчиваются и возобновляются каждые несколько дней? Она ничего не может с этим поделать. Быть язвительной и невыносимой, когда она напугана - это то, что для неё естественно. - Я притворюсь, что это меня не обидело, - говорит Макс, пожимая плечами. - Послушай, я просто говорю, что мне небезразлична Робин. Она для меня как старшая сестра, и я не хочу, чтобы она пострадала. И я вижу, как ты смотришь на неё. Я хочу сказать, что я буду счастлива, если вы двое каким-то образом окажетесь вместе, но если ты причинишь ей боль, ты мертва, Нэнси Уилер. Что ж. Это так. Нэнси приходится сильно прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не рассмеяться. Честно говоря, она чувствует, что ей угрожает плюшевый мишка. - Я не понимаю, о чём ты говоришь, - говорит она, отступая к двери и крепко сжимая ручку. Она колеблется. Макс смотрит на неё, изогнув брови и поджав губы; очевидно, она не верит ни слову из того, что только что сказала Нэнси. - И даже если бы я понимала, - выдыхает Нэнси, упорно избегая взгляда Макс. - Я бы никогда не причинила ей вреда. Никогда. Она толкает дверь и в мгновение ока выходит из уборной. И тут она натыкается на Робин. - Эй, Нэнс. Ты в порядке? - Я в порядке. Что это у тебя? У Робин в руках полно пакетов с чипсами, банок с газировкой, упакованных сэндвичей и огромная корзина малины. - Ужин, - говорит она как ни в чем не бывало. - Я больше не буду есть попкорн и зефир. - Чем это лучше? - По крайней мере, есть бутерброды, - Робин поднимает их. - И настоящие фрукты, смотри! Кажется, она так гордится своей маленькой миссией по покупкам, что у Нэнси не хватает духу сказать ей, что бутерброды с арахисовым маслом и желе вряд ли подойдут на ужин. Вместо этого она просто улыбается и провожает Робин к кассе. Когда они возвращаются к автобусу, Нэнси думает о разговоре с Макс в туалете. Она счастлива, что Робин есть с кем поговорить. Даже если это саркастичный подросток с невероятно низким терпением и потрясающей прямотой. Она счастлива, что Робин может с кем-то поговорить. Потому что она думает, что, проведя большую часть двух лет со Стивом, как её единственным другом, Робин, должно быть, жаждет более разумной компании. -...а потом я увидела, что у них также была малина, которая, по сути, была единственным здоровым и полезным вариантом в целом— Нэнс, ты слушаешь меня? - Э-э? Да, да, конечно, - отвечает она, глядя на загорелое лицо Робин. Она думает, что Робин сегодня выглядит особенно красиво. Солнце ещё больше подчеркивает её веснушки, а её медового цвета волосы под ними кажутся почти золотыми. Что-то гложет Нэнси изнутри, вызывая у неё чувство вины. - Я сожалею о том, что говорила раньше, - шепчет она. - Я слишком остро отреагировала на всю эту историю с Вики. - Всё в порядке, - пожимает плечами Робин. - Я всё понимаю. К тому же, мне даже не так сильно нравится Вики. Я же говорила тебе, есть кто-то ещё. Нэнси качает головой, на её губах появляется едва заметная улыбка. - Ты слишком легко прощаешь людей, Робин. - Да, наверное, - Робин смотрит ей прямо в глаза, немного сощурив их. - Интересно, почему. Нэнси не спрашивает, что она имеет в виду. И, может быть, это из-за того, что они пристально смотрят на друг друга целых десять секунд посреди парковки, может быть, это из-за того, что она физически не может двигаться, но Нэнси не думает, что она когда-либо чувствовала себя так раньше. Робин крутит головой и несколько раз моргает. - Нам нужно, э-э, идти. - Да, нужно. *** - Нэнс? Есть ли какая-то особая причина, по которой Макс весь день смотрела на тебя каждый раз, когда ты говорила? - спрашивает Робин. Они лежат на сотой кровати мотеля, Нэнси растянулась на одной из крошечных кроватей, а Робин сидит на полу, положив голову на край кровати, уставившись на трещины в потолке Она стонет и поднимается. - Она смотрела? Она не заметила. Когда они все присели под большим деревом, чтобы поужинать, она была слишком занята, убеждая Стива, что прыгать с парашютом – ужасная идея, и что как ответственный член группы – Карен дала ей это звание перед самым отъездом - она категорически отказалась позволить им умереть, разбившись на мелкие кусочки на земле. - Я имею в виду, она обычно смотрит на всех, но то, как она смотрела на тебя, - бормочет Робин, задумчиво покусывая губу. - Это выглядело как искренняя неприязнь. Я видела, как она вошла в туалет заправочной станции после тебя. У вас что-то случилось? - У нас был разговор, - тихо признается Нэнси. Вишневый румянец окрашивает её щеки, когда крошечный кусочек стыда проникает внутрь и продолжает расти. - Она вроде как предупредила меня? Сказала, что если я причиню тебе боль, она убьёт меня или что-то в этом роде. - Страаанно, - напевает Робин, снова откидываясь на спинку кровати. - Это то, что люди обычно говорят, когда кто-то встречается с кем-то, с кем они действительно близки. Она говорит это так небрежно, так бездумно, что Нэнси хочется закричать. Иисус, блять, Христос. Как она может быть такой рассеянной? - Да, странно, - шепчет Нэнси, затаив дыхание. Боже, она не может поверить, что теперь это её жизнь. - Кстати, я обещаю, что не причиню. Не причиню вреда тебе. Я не сделаю тебе больно. Даже если я могу быть грубой, любопытной или раздражающей…я бы никогда не сделала. Робин смотрит на неё с таким доверием в глазах, что в горле Нэнси застревает большой комок, а в уголках глаз начинают появляться слезы. Она отказывается позволить им упасть. - Я знаю, Нэнси, - тихо отвечает она. - Я не думаю, что ты раздражающая. Или любопытная. Я думаю, ты потрясающая. В любом случае, нам нужен кто-то, кто хоть немного будет ворчать. - Спасибо, - она решает принять это за комплимент. *** - Робин? - Нэнси зовет её по имени в темноте, тихим, отчаянным мяуканьем. - Ты не спишь? С другой кровати доносится какой-то шум, и Нэнси представляет, как Робин переворачивается на живот и открывает глаза. Всего на дюйм, достаточно, чтобы убедиться, что она не спит. Нэнси не знает, жутко ли это, но она точно знает, как губы Робин слегка приоткрываются, когда она хочет спать, чуть-чуть подергиваясь. - Ммм, - бормочет она. Нэнси может очертить её фигуру, двигающуюся, чтобы лечь боком, чтобы как-то посмотреть на Нэнси. - Ещё не сплю. А что? - Я хотела спросить, не могли бы мы немного поговорить. У меня в голове так шумно, и я не могу уснуть. За этим заявлением следует молчание. Еще одна волна вины, которая, кажется, довольно часто повторяется сегодня – захлёстывает Нэнси. - Боже, прости, это глупо, - заикается она. - Ты, наверное, устала, и я не даю тебе спать. Извини, извини, ты можешь вернуться ко сну, я... - Нэнс, - скрипучий голос Робин очень эффективен, когда дело доходит до того, чтобы заставить Нэнси замолчать. - Я в порядке, я всё равно не спала. Что случилось? - Ты слишком добра, - бормочет Нэнси себе под нос. - Боже, прости. С тех пор, как мы отправились в эту поездку, я была невыносима и ныла без остановки. Ты, должно быть, устала от постоянного общения со мной. Реакция последовала незамедлительно. Робин возится с одеялами и садится прямо. - Почему ты так думаешь? Нэнси, ты меня не раздражаешь! Мне нравится, когда ты начинаешь командовать или надоедаешь, это мило, даже если ты злишься на меня. И ты меня не беспокоишь. Я имею в виду, у тебя была пара трудных дней, с принятием себя и всем остальным. Это нормально - чувствовать себя немного напряженной. Когда я поняла, что мне нравятся девушки, я неделю плакала в подушку. И кроме того, думаю, мы уже решили, что мы друзья, не так ли? Лучшие друзья. Нэнси позволяет ей закончить свою реплику. Она знает, как важно для Робин закончить поток своих мыслей, пока ей больше нечего сказать. - Ты уверена? Мы можем поменяться, ты знаешь, ты могла бы разделить свою комнату с кем-то другим и правда немного поспать ночью... - Нэнси, я не хочу этого делать, - твердо говорит Робин. - Мне нравится проводить с тобой время. Например, мы с дурнем Стивом лучшие друзья, но мы оба идиоты, у которых идиотские идеи, и из-за этого у нас проблемы. С тобой…ты помогаешь мне не сбиться с толку, и ты действительно слушаешь, когда я болтаю, и ты никогда не говоришь мне, что я несносная, или громкая, или... - Хотя я вроде как говорила это, - Нэнси прикусывает внутреннюю сторону щеки и краснеет. - В тот день в публичной библиотеке, а затем в психушке... Робин качает головой так сильно, что Нэнси видит это в темноте. - Не говорила. Ты никогда не заставляла меня чувствовать, что я вторгаюсь в твою зону комфорта. Даже когда ты была грубой и резкой. Не знаю почему, но меня это не беспокоило. Никогда не беспокоило. Я знала, что в глубине души ты хорошая. Но на самом деле ты оказалась самым приятным человеком, которого я знаю. Нэнси усмехается. - Я? Самый приятный человек, которого ты знаешь? Робин, буквально любой в этом микроавтобусе лучше меня, даже мой несносный младший брат. - Это неправда, Нэнс. Ты так плохо думаешь о себе, что мне грустно. Ты потрясающая, Нэнси Уилер, и меня сводит с ума, что ты этого не видишь. Например, для начала, ты можешь стрелять из дробовика, что абсолютно охуенно. И ты заботишься о своем брате настолько, чтобы ехать сейчас с ним в этом душном микроавтобусе. Ты очень сильно заботишься о нём, но я думаю— я думаю, ты не всегда это показываешь, из-за своих родителей. Но ты правда заботишься. И ты храбрая, упрямая и свирепая. Если раньше она краснела, это ничто по сравнению с тем, что происходит сейчас. Нэнси теперь вся красная, она похожа на клубнику. Она благодарит темноту, которая милосердно скрывает её, и изо всех сил старается сдержать улыбку. Она хочет спрыгнуть с кровати и крепко обнять Робин, она хочет благодарить её снова и снова, но это было бы странно. К тому же Нэнси Уилер не знает, как принять комплимент. - Я была так резка с Макс, она этого не заслужила. - Ты просто пытаешься защитить себя. Тебе столько раз причиняли боль, и теперь ты просто хочешь защитить своё сердце. Это вполне нормально, и я уверена, что с Макс всё будет в порядке. Она понимает. Понимает тебя. Какое-то время они молчат. Нэнси лежит на спине и смотрит в потолок. - Ты знаешь, - шепчет она, как только ей удается взять под контроль свои слезы и быть уверенной, что её голос не дрогнет. - Для человека, который так сложно воспринимает социальные сигналы, ты наверняка знаешь, как читать чьи-то эмоции. Как ты это делаешь? Она слышит, как Робин пожимает плечами. Она хотела бы видеть её лицо. - Обычно я этого не делаю. Читать эмоции людей - это очень трудно. Я делаю это если только, ну ты знаешь, когда я очень, очень беспокоюсь о них, - теперь она звучит немного отстраненно. Сначала Нэнси в ужасе, что расстроила её, но через секунду понимает, что это просто сонливость. Робин устала. - Ты одна из таких людей, Нэнс. Возможно, та, о ком я беспокоюсь больше всех. Она замирает. Каждый мускул в теле Нэнси напряжен, и она бодра, как никогда. Тем временем Робин явно на грани засыпания. Её слова сливаются воедино, и кажется, что она не полностью контролирует то, что говорит. - Я рассказывала тебе о той другой девушке, верно? Та, кто заставила меня забыть о Вики? Рассказывала? Понимая, что Робин ждет ответа, Нэнси спешит прошептать взволнованное "да, конечно". - Я думаю, ты её знаешь. Нет, нет, нет, не говори так. Пожалуйста, пожалуйста, я не думаю, что смогу— - У неё такие... красивые глаза. Такие синие. И такие огромные. Самые огромные глаза, которые я когда-либо видела. Нэнси паникует. - И она— она всегда звучит так раздраженно, знаешь. Но я знаю, что это не так. Я знаю, что она милая. Она улыбается мне... всё время, - Робин что-то бормочет и поворачивается лицом к противоположной стене. Теперь Нэнси больше не видит её лица. И когда она снова заговаривает, её голос приглушен. - прости, кажется я что-то чувствую к твоей девушке, Стив. И с этими словами она засыпает. Нэнси поражена. Она резко принимает сидячее положение. Черт возьми, она в ужасе. Но если она так напугана, что это за огромная улыбка появляется на её губах? И что это за теплое, непонятное чувство в её груди? То чувство, которое она считала ушедшим навсегда, после Джонатана. Она обнимает свой живот обеими руками, возможно, надеясь, что это прогонит бабочек. Пожалуйста, уходите. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не уходите И, наконец, наконец, крохотная слеза падает из уголка её глаза. Нэнси позволяет ей упасть. У Стива куча бывших. Секс на одну ночь. У некоторых из них, должно быть, большие глаза, верно? Да, но со сколькими из них Робин разговаривала? Нэнси крепче обнимает себя. И она ложится обратно. С огромной улыбкой. Она не может поверить, что Робин, эта очаровательная болтушка, только что рассказала что-то подобное, потому что она была настолько измучена, что думала, что разговаривает со Стивом. Она прижимает подушку к груди, пытаясь заглушить звук своего колотящегося сердца. Боже, о боже. Она такая хреновая. Это полная неразбериха. Тем не менее, она никогда не была счастливее. Нэнси лучезарно улыбается.