the evolution of cartography

Сегодня последний день. Последний день, когда они будут в пути. Стив планирует ехать весь день, с небольшими перерывами на обед и ужин (с небольшим сном в микроавтобусе), а затем проехать последние мили ночью, чтобы прибыть в Ленора-Хиллз утром. И это правда, Нэнси возненавидела этот чертов микроавтобус с самой первой минуты, но она также каким-то образом привязалась к нему. В конце концов, это то место, где она застряла с Робин. Кто знает, возможно, если бы её мама не заставила её ехать с Майком, она бы никогда не подобралась так близко к Робин. Они бы отдалились друг от друга, единственное, что их связывает - это их общая травма. И, как обнаружила Нэнси, общей травмы недостаточно, чтобы удержать двух людей вместе. Так что она отчасти рада, что в то утро, почти две недели назад, она сильно поссорилась со своей мамой, потому что у неё “абсолютно не было намерения” нянчиться со своим младшим братом во время этой поездки. (Позже Карен убедила её, пообещав немного денег, организовать что-нибудь со своими друзьями, на что Нэнси ворчливо согласилась, хотя прекрасно знала, что в то время у неё было не так уж много друзей, с которыми можно было бы строить планы.) Но она счастлива. Нэнси наклоняет голову, чтобы посмотреть на людей в микроавтобусе. Стив, суровый в своей позиции водителя, непослушная прядь волос развевается, как сигнальный флаг над сиденьем. Рядом с ним, Дастин, на его бедрах открылась огромная карта; он держит красный фломастер и прослеживает путь, по которому Стиву нужно ехать. Через несколько мест позади сидел Эдди, его волосы собраны в хвост из-за полуденной жары, отпускающий глупые шутки о том, что Стив не знает, как ориентироваться, и нуждается в помощи ребенка (Дастин показывает ему очень заметный средний палец, когда Эдди называет его ребенком). На задних сиденьях другие дети. Майк и Лукас громко спорят о последних деталях своей партии D&D, а Эрика называет их обоих идиотами. - Чувак, говорю тебе, она будет слишком коротка. - Слишком коротка? Блин, она продлится как минимум восемь часов, как минимум! Это прекрасно! Эрика закатывает глаза. - Вы, пара ботаников, не понимаете, что если вы не убьете врага здесь, игра закончится через три секунды, потому что вы будете убиты. Только факты. Рядом с ними Макс с наушниками на ушах (Нэнси думает, что она, должно быть, снова слушает Кейт Буш), которая смотрит на них троих с растерянным хмурым видом, скрестив руки и ноги. И потом, Робин. Сидит рядом с Нэнси и, конечно, ерзает. В настоящее время она играет с китайской ловушкой для пальцев, которая застряла на обоих её указательных пальцах уже почти два часа. Она пытается снять её, широко растопырив пальцы, но ловушка только затягивается вокруг её кожи. Нэнси хихикает. - Тебе нужна помощь? - Нет, я сама, - ворчит Робин, сдвинув брови, и в её голубых глазах выражение глубокой сосредоточенности. - К тому же, мне нравится это давление. - Как скажешь. Но, похоже, ты действительно застряла, - улыбается Нэнси. - Я не застряла, - протестует Робин, пытаясь еще раз сорвать её, с, конечно, нулевым результатом. - У меня есть план. - Конечно, у тебя есть. - Серьезно, я не застряла! Смотри, я почти освободилась. На самом деле не освободилась. Нэнси качает головой и усмехается про себя. Боже, эта девушка. Она прислоняется виском к прохладному окну, улыбка на её губах быстро превращается в обман, когда очередная волна мыслей омывает её временное счастье. Сегодня должен быть хороший день. И всё же она не может полностью избавиться от чувства потери. На самом деле это течение, и оно, кажется, быстро и сильно течёт по её венам, не давая ей в полной мере насладиться днем. Это призрак сожаления и упущенных возможностей. И даже если поездка была лучшим, о чем Нэнси могла когда-либо просить во многих аспектах, она не может выбросить из головы то, чего не делала. Она многое открыла для себя на этом пути. Она обнаружила, что ужасно душные микроавтобусы - лучшее место, чтобы завести друзей, а крошечные, грязные комнаты в мотелях не так уж плохи, когда ты с кем-то, кто заставляет тебя забыть обо всем. Она многое открыла для себя. По-видимому, им может сойти с рук незаконное разведение костров для приготовления смор. Оказывается, купание в холодном озере в полночь может вызвать двустороннюю пневмонию. И Макс Мэйфилд абсолютно  не умеет водить. Кроме того, Нэнси обнаружила, что ей нравятся девушки. Но есть некоторые сожаления. Несколько невысказанных слов, которые она хотела бы сказать, и несколько вещей, которые она хотела бы сделать. Она хотела бы вернуться в прошлое и вернуться к этим вещам. Например, готовить смор на незаконном костре. Или сказать потрясающей девушке, что она ей нравится. Что-то в этом роде. А Нэнси ничего не знает. Она не знает, помнит ли Робин, осознавала ли Робин вообще, что она говорила прошлой ночью. Но сегодня она не стала поднимать эту тему. Ни слова, она даже не вела себя странно. В то утро, когда они вышли из мотеля, Робин была, как обычно, разговорчива. Она повозилась со Стивом и Эдди, прежде чем запрыгнуть в микроавтобус, немного поговорила с Макс, а затем села рядом с Нэнси с китайской ловушкой для пальцев, которую Майк дал ей с обещанием очень занимательного и весёлого утра. Она безостановочно говорила о том, что хотела бы сделать в Калифорнии, около десяти минут, прежде чем с ужасом на лице поняла, что ловушка для пальцев не снимается. Именно тогда она погрузилась в сосредоточенное молчание. Ничего странного, ничего необычного. Нэнси ждёт. Она знает, что ничего не произойдет. Но она надеется, что что-то будет. Может быть, она просто бредит, и, может быть, она просто отчаянно цепляется за каждую незначительную деталь, чтобы питать свою надежду, но она думает, что глаза Робин на секунду задержались на её губах, прежде чем они вышли из комнаты мотеля, и она думает, что их руки соприкоснулись как раз перед тем, как пальцы Робин застряли в ловушке для пальцев. Нэнси тяжело вздыхает. - Эй, Нэнс? Она мычит в ответ. Робин смотрит на неё широко раскрытыми, восхитительно обеспокоенными глазами. Она поднимает руки, чтобы показать, что её указательные пальцы всё ещё застряли в ловушке. - Как мне это снять? Нэнси смеется и берёт Робин за руки.

*flashback*

- Ты должна оставить меня здесь! - закричала Робин, извиваясь, чтобы освободиться от лиан. - Черта с два, я это сделаю, - прорычала Нэнси, ища на поясе ножи. Боже, она пожалела, что не послушала Стива, когда он сказал, что одного ножа недостаточно. Изнанка громыхала. Где-то бушевала битва, и был план, которого ей нужно было придерживаться. Но Нэнси было насрать. Она перестала его придерживаться в ту секунду, когда эти лозы обвились вокруг Робин, сомкнулись вокруг её запястий, а затем лодыжек и горла… - Просто держись, - плакала Нэнси, пот и слезы на её лице. Она схватила лозы вокруг шеи Робин и потянула, пытаясь их сорвать. - Давай! - крикнула она, раздраженная, когда ничего не произошло. - Н-Нэнси, - прохрипела Робин, с трудом выговаривая слова. - Это— это бесполезно. Ты должна идти, ты— - Я не оставлю тебя здесь! - закричала Нэнси . Это был отчаянный и грубый крик, покрытый чистой болью. Она снова потянула за лианы, но они только затягивались. Робин хватала ртом воздух. - Блять! - Нэнси плакала от отчаяния. Она хлопнула рукой по лиане, зрение затуманилось от слез. - Вау, - прохрипела Робин, - не знала, что Нэнси Уилер может ругаться. Давай, давай, подумай, она прикусила язык и зажмурилась. У тебя средний балл 3,9, ты, блять, лучшая в классе, ты знаешь, что нужно делать! Нэнси открыла глаза и встретилась взглядом с Робин. Он становился туманным и расфокусированным. Её руки и ноги перестали двигаться, а дыхание замедлилось. Паника пробежала по венам Нэнси, но в то же время в её голове мелькнула идея. - Холод, - прошептала она. Робин, почти без сознания, подняла голову. - Э? - Ему нравится холод, - повторила Нэнси. - Черт, я поняла! Робин, просто подожди ещё немного, я поняла! Она лихорадочно шарила по карманам, пока её пальцы не сомкнулись на зажигалке. - Да! - прошипела она, вытаскивая её. Пламя было маленьким и едва горячим, но Нэнси прижала его к лозам. Это сработало. Лозы дрожали и шипели. Вспыхнуло большое пламя, и лозы загорелись. Дикое волнение охватило Нэнси прежде чем она поняла, что огонь был в опасной близости от Робин. Нэнси бросилась вперед. Она схватилась за лианы и потянула изо всех сил, так сильно, как только могла. Они были ослаблены огнем, поэтому с приглушенным ворчанием и ненормальным количеством силы она сорвала их с Робин. Она снова бросилась на них, так свирепо, что лозы были разорваны в считанные секунды. Прежде чем она поняла, что происходит, Робин упала вперед, и Нэнси едва успела разжать руки, прежде чем Робин рухнула на неё. Они упали на землю, и Нэнси тут же села, подхватив Робин на руки. - Робин? Эй, с тобой всё в порядке, ты свободна. Веснушчатая девушка приходила в сознание. Нэнси заметила большие багровые синяки, образовавшиеся у неё на запястьях, лодыжках и шее. - Ох, Робин, - прошептала она. - Прости. Прости, что я не могла ничего придумать сразу же. Робин кашлянула. Её ресницы затрепетали, и вскоре Нэнси была очарована этими прекрасными голубыми глазами. - Черт, - прохрипела Робин. - Мне кажется, я только что увидела лестницу на небеса на мгновение или два. Нэнси усмехнулась. Это был влажный смех, полный слёз. - Ты идиотка. - Хотя и так было понятно, что я выживу, и это было просто видение, потому что я не думаю, что попаду на небеса. Нэнси обняла её. Это было неожиданностью для них обоих. Но как только Нэнси сцепила руки за спиной Робин и уткнулась лицом в шею Робин, они уютно устроились. Приподнявшись одной рукой, Робин обхватила Нэнси другой и крепко прижала её к себе. - Я здесь. Я в порядке. - Я знаю.

*end flashback*

Освободив Робин из китайской ловушки для пальцев, Нэнси зарывается лицом в книгу. Перед отъездом она положила в сумку четыре книги, но сейчас она не совсем уверена, какую из них читает. Слова не имеют смысла, и даже если она попытается, она не сможет прочитать больше одной строки, не потеряв фокус. И это всё вина Робин. Правда. Она заснула под равномерное покачивание микроавтобуса, и через минуту Нэнси осторожно опустила свисающую голову ей на плечо. Большая ошибка. Потому что тогда Робин переместила всё своё тело, бормоча себе под нос, и свернулась калачиком рядом с Нэнси. Так близко, что дыхание, вырывающееся из её приоткрытых губ, щекочет шею Нэнси. Книга - просто отчаянная попытка отвлечься. Она не помогает отвлечься. Стив попадает в яму на дороге. Нэнси ударяется головой об окно, и Робин просыпается. Со стороны пассажиров раздается хор протестов и оскорблений. “Чувак, ты что, заснул?” и “Оба глаза на дорогу, чувак!” и “Дастин, иди сядь рядом с ним, пока он не убил нас всех” и “Почему бы тебе не уйти, Синклер?” Робин смущенно оглядывается, сон затуманивает её зрение. Она пару раз открывает и закрывает рот. Нэнси наблюдает, как она полностью просыпается и— господи, помоги мне, она совершенно потрясающая —поворачивается к ней. - Эй, Нэнс, - говорит она с кривой улыбкой и зевает. - Что читаешь? Нэнси переворачивает обложку, чтобы прочитать название, потому что, честно говоря, она понятия не имеет. Она вздрагивает, когда видит это. - The Handmaid’s Tale. - Боже мой, ты такая ботанка, - хихикает Робин. - Говорит девушка, которая знает каждую деталь каждого фильма, которого она берет напрокат. - Это другое, ты настоящая ботанка. Майк сказал мне, что ты играла в D&D. Нэнси в ужасе ахает. - Он этого не сделал. - Да, он сказал! Кроме того, давай не будем забывать, какой занудой ты была до того, как начала встречаться с дурнем Стивом и научилась стрелять из оружия. - Хватит! - Ты не сможешь обмануть меня, Нэнси, ты настоящая ботанка, и ты не сможешь убедить меня в обратном. Плюс, - добавляет она в строгом, но точном впечатлении от Майка. - Раньше с тобой было ооочень весело, когда ты играла в D&D. Что с тобой случилось? - Э-э, я выросла? - говорит Нэнси, пальцем приподнимая подбородок Робин. - А как насчёт тебя, киношная ботанка? - По крайней мере, я признаю это, - Робин пожимает плечами. Нэнси сглатывает. Внезапно её нос оказывается всего в дюйме от носа Робин. И вдруг её глаза больше не слушаются её и продолжают скользить по губам Робин. Боже, они выглядят мягкими. Нэнси задается вопросом, пользуется ли Робин гигиенической помадой. Она, вероятно, не пользуется. Она хочет поцеловать её в любом случае. О господи, нет, ни в коем случае. - Мне нравятся ботанки, - тихо признаётся Робин. И, боже, это несправедливо. Потому что её голос такой низкий, такой скрипучий. Нэнси хочет услышать это снова. И она хочет заткнуть её поцелуем. - Тебе..тебе нравятся? Она такая неубедительная, это так неубедительно. Робин кивает. - Очень. Голубые глаза бегают взад и вперед от её губ. Нэнси хочет наклониться. Она хочет вцепиться пальцами в сиденье и приподняться, и поцеловать Робин, и обнять её, и запустить руки в её волосы. Они так близко, так близко, всегда так близко. И, конечно, Нэнси должна всё испортить. - Что, если они нас увидят? - Они не могут нас увидеть. Робин действительно в чем-то права. К тому времени вся банда уже стояла на ушах. Кроме того, Эдди слушает хэви-метал музыку с заднего сиденья. Никто на них не смотрит. Нэнси понимает, что на её щеке лежит рука. И рука мягкая, и теплая, и она хочет, чтобы она там и осталась. Она хочет протянуть свою руку и накрыть её, и она хочет поцеловать Робин. Она поворачивает лицо к руке так, что её губы слегка касаются ладони Робин. - Робин, я... я— я не могу... Робин убирает руку, как будто её обожгли. - Почему? - Я просто... я... - Это из-за Джонатана? Черт. Черт. Нет, нет, нет. - Что? Робин, я же говорила тебе, мы с Джонатаном расстались, мы... - Значит, это из-за Стива? Ты действительно пытаешься вернуться к Стиву? - голос Робин жесткий и обвинительный, и, к своему отчаянию, Нэнси понимает, что ей больно. - Ты знаешь, что я не пытаюсь. Ты это знаешь. - Тогда в чем дело, Нэнс? Потому что я— я не знаю, может быть, я сошла с ума, и я поняла всё это неправильно, но мне казалось, что... в последние дни мы всегда были близки и засыпали вместе, и я подумала, я подумала, что, может быть, ты намекаешь на что-то, но, очевидно— очевидно, что это не так, и я просто глупая. - Робин, не— - Нет, всё в порядке. На самом деле, это прекрасно, потому что в конце концов всегда остается старая глупая я, которая влюбляется не в ту девушку, которая никогда не сможет почувствовать то же самое. И ты знаешь, ты знаешь, что обычно всё в порядке, обычно я бы не стала— но, Нэнси, ты всё усложнила, и ты такая милая, и ты такая обидчивая и— но я, я понимаю, я, по-видимому, бредила... Нэнси протягивает руку и касается щеки Робин. - Это не так, - шепчет она. - Робин, на самом деле, это не так. Я не хотела вселять в тебя надежду или что-то в этом роде, я просто... О, черт. Она сформулировала это неправильно. Она сформулировала это чертовски неправильно. И это звучало невероятно ужасно. И неправильно. И совсем не то, что имела в виду Нэнси. - Нет, подожди, Робин... Она качает головой. - Всё в порядке, Нэнси. Правда, всё в порядке. Нэнси смотрит, как она уходит. У неё кружится голова. Они дурачились, шутили всего несколько мгновений назад. И вот Робин встает, идет по коридору микроавтобуса и опускается рядом с Макс. Нэнси следит за её движениями, видит, как Макс немедленно садится на своё место, чтобы обнять Робин, и видит, как она обыскивает микроавтобус и бросает на Нэнси самый неприятный, самый злобный взгляд, который она когда-либо видела. Нэнси съеживается на своем сиденье. Её собственные слёзы начинают капать. Боже, она всё испортила. Она всё испортила. О боже. Она сделала это, она действительно сделала это. В конце концов, ей снова удалось всё испортить. Она разражается рыданиями. Саундтрек к её срыву - это хэви-метал музыка и громкие дети. Что ж, это моя жизнь, думает Нэнси, свернувшись калачиком на своем сиденье в одиночестве. И я ненавижу её. Идеально. Просто идеально.

*flashback*

- Всё будет хорошо, - сказала Нэнси. Её голос дрожал. Она тоже не до конца верила в то, что говорила. Но ей нужно было притворяться, и у неё это хорошо получалось, чтобы убедить Робин. Даже когда, сделав шаг, кажется, что падаешь лицом в пустоту, Нэнси держалась стойко. - Если мы будем придерживаться плана, мы будем в безопасности. - Ничто в изнанке не безопасно, - ответила Робин, играя пальцами. Нэнси сидела с другой стороны трейлера, заряжая дробовик. После того, как она обрезала верх, чтобы убедиться, что она не промахнётся, она везде запасала пули. Побег в разгар битвы был бы смертным приговором. - Мы уже сталкивались с этим раньше, - заверила её Нэнси. - Так много раз. И это место ещё не убило нас. Мы сильнее, и мы снова победим этого психа. Так же, как мы всегда делали. - Меня там не было, но есть мнение, что ты никогда раньше не сражалась ни с чем подобным, - запротестовала Робин. - К тому же, с тобой всегда была эта девочка-супергерой, а теперь мы только вдвоём. - Оди здесь нет, это правда. Но мы справимся с этим. - Сможем ли мы? Сможем ли мы действительно победить многомерного монстра с помощью дробовика и нескольких огненных шаров? Нэнси пересела к Робин. - Я знаю, это страшно. Но мы сможем это сделать. Я обещаю. Ты сможешь это сделать. - Я просто хочу, чтобы нам не приходилось расставаться, - тихо призналась Робин, снимая одно из своих колец и крутя его в руках. Нэнси взяла рацию, стоявшую рядом с ними, и положила её на колени Робин. - Ты будешь с Эдди и Дастином, а я со Стивом и Макс. У нас есть портативные рации, и мы будем на постоянной связи. Дастин заверил меня, что эти рации могут работать на значительном расстоянии. Робин кивнула. - Обещай, что тебе не будет больно. Нэнси придвинулась ближе. Они прижались лбами друг к другу. Нэнси закрыла глаза и прерывисто выдохнула. - Я обещаю, что мне не будет больно. Но ты пообещаешь, что будешь осторожна. - Я обещаю. - Робин. - Нэнси. - Не умирай. Тебе нельзя умирать. Хорошо? - Хорошо. И ты тоже. Нэнси заставила себя улыбнуться. Она не собиралась умирать. Не от этого психопата. Не в этом забытом богом мире с адскими существами и живыми лозами. - Давай убьём этого сукина сына.

*end flashback*

Нэнси заходит на пустую парковку. Она чувствует оцепенение. Апатию, по правде говоря. Солнце, которое она обычно ненавидит, её не беспокоит. Это потому, что она его не замечает. Она ставит одну ногу перед другой, голова опущена, глаза красные и опухшие. Неоспоримая правда о том, что она всё испортила, висит над ней. Это её личный дамоклов меч. Слышен шум чьего-то бега, а затем крошечная, но сильная рука опускается ей на плечо. - Нэнси Уилер, честно, ты действительно настолько глупа? Это, несомненно, Макс. Нэнси стонет. - Прости? Макс встает перед Нэнси, не давая ей идти дальше. Она скрещивает руки на груди и смотрит на Нэнси, которая удивленно округляет глаза. Она не в том настроении, чтобы ссориться с кем-то на четыре года моложе её. - Ты действительно настолько глупа? - повторяет Макс, хмуро глядя на неё, как мать, которая ругает своего непослушного ребенка. - Оставь меня, Макс, - закатывает глаза Нэнси и пытается обойти её. Но Макс движется, и снова преграждает путь Нэнси. Она вздыхает и вдыхает. - Оу, правда? Мы будем сейчас играть в эту игру? Очень по-взрослому. - Ты должна быть взрослой, - обвиняет Макс. - И ты облажалась. Так что теперь я определяю правила. Нэнси скрещивает руки на груди и переносит вес с одной ноги на другую. - Хорошо. Чего ты хочешь? - Чего я хочу? Боже, я думала, ты должна быть умным Уилером, но, видимо, ты на том же уровне, что и Майк. - Макс. - Я же говорила тебе только вчера! - восклицает она, вскидывая руки в воздух. Она кажется скорее расстроенной, чем безумной, отмечает Нэнси. - Вчера! Ты должна была сделать одну вещь, Уилер, чтобы не сделать больно Робин. И что ты сделала первым делом утром? Стыд гложет её. - Я причинила боль Робин, да? - Ещё бы, - рычит Макс. Затем она массирует лоб и проводит рукой по волосам. - Послушай, я понимаю, что всё это очень тяжело для тебя, потому что внезапно ты перестала быть мисс умные штаны и всё такое. Но я попросила тебя об одной вещи. Всего об одной. - Я знаю. - шепчет Нэнси. - Я облажалась. - И ещё как облажалась. И теперь тебе нужно это исправить. Нэнси немедленно поднимает взгляд. - Что? Я думала, ты собираешься сказать, чтобы я никогда больше не приближалась к Робин или что-то в этом духе. - Ну, очевидно, что это невозможно, - Макс закатывает глаза. - Даже если бы ты не извинилась перед ней, ты бы всё равно спала, обнимая её сегодня вечером, потому что она прощает людей— - —слишком легко. Я знаю. Я знаю это. - Но этого не произойдет, потому что ты, - Макс тыкает указательным пальцем на Нэнси, - собираешься извиниться. За то, что ты идиотка. Это меньшее, что ты можешь сделать, и она этого заслуживает. Она заслуживает лучших извинений. Нэнси кивает. - Я не сильна в этом. Не сильна Макс смягчается. И это неожиданно. Последнее, что, по мнению Нэнси, должно было произойти, это смягчение Макс. Её глаза становятся больше, мышцы разжимаются. - Я знаю, - говорит она с глубоким пониманием в голосе. - Я знаю это. Поверь мне. Изо всех сил пытаться выплеснуть свои чувства - отстой. - Я думаю, это из-за моих родителей, - мрачно бормочет Нэнси. - Они никогда— - —не проявляли любовь друг к другу? Да, я знаю. - Макс кладет руку на руку Нэнси. Это необычно и комфортно. Нэнси протягивает руку и берёт Макс за руку. - Но становится легче, когда ты с тем, кого любишь. С Лукасом всё проще. Разве с Джонатаном не было проще? - Было, - тихо признается Нэнси. - И с Робин будет ещё проще. Я вижу, как ты смотришь на неё, я не слепая. Я обещаю тебе, оно того стоит. Нэнси хочет ответить, но слова беззвучно слетают с её приоткрытых губ и никогда не произносятся. Потому что Робин только что выпрыгнула из микроавтобуса, яростно потирая лицо и направляясь к заправочной станции. Она плачет. Нэнси больно. - Как бы мне ни хотелось убить тебя прямо сейчас, - Макс прочищает горло и похлопывает Нэнси по спине. - Иди за ней. И если ты снова причинишь ей боль, клянусь богом, я выслежу тебя, Нэнси Уилер.

*flashback*

Они стояли по разные стороны поля битвы. Робин Бакли в одежде из шипов и хромающая. Нэнси Уилер с тяжелым дробовиком в одной руке и грязным плеером в другой. Небо грохотало в изнанке, и приглушенные крики радости и облегчения, исходящие от её друзей, не могли достичь ушей Робин, потому что она смотрела на Нэнси, медленно идущую к ней. Она всё ещё дышала. Живая, красивая, жесткая, с жестким выражением, нарисованным на её лице. Сногсшибательная. И тут Нэнси увидела Робин. И она подпрыгнула от радости. Они столкнулись с силой волны, бьющейся о берег. Нэнси бросилась к Робин, цепляясь за неё, как за спасательный якорь. Нэнси глубоко впивается пальцами в спину Робин, приглушенный стон срывается с её губ. Она почувствовала, что Робин держит её так же крепко, её руки обхватили её так сильно, что она оторвала Нэнси от земли. - Ты жива, - прошептала Робин, не веря. Нэнси слегка отстранилась и заметила, что в глазах Робин отразилось удивление и изумление. - Ты тоже. - она робко убрала челку Робин с её лица. Тяжело дыша, Нэнси восхищалась ощущением мягкой кожи Робин под своими пальцами. Она была настоящей. Она была живой. Их лбы соприкоснулись. Нэнси прерывисто выдохнула. - Я думала, мы потеряли тебя. Всех вас. - Нашу рацию проглотили эти чертовы летучие мыши, - сглотнула Робин. - Прости. Боже, мне так жаль. Мне следовало быть с ней поосторожнее... - Робин. Прекрати болтать. - Извини. Нэнси закатила глаза. - И прекрати извиняться. Слово уже было готово сорваться с губ Робин, но Нэнси пристально посмотрела на неё, прежде чем она смогла заговорить. Робин слегка покраснела. Нэнси могла бы снова обнять её. Но это было бы странно. Совершенно неловко и странно. Нэнси посмотрела на её невинное лицо. К черту это. Она снова обняла её.

*end flashback*

Нэнси Уилер гонится за Робин в отвратительный туалет на заправке с настойчивостью человека, за которым гонится сам дьявол. На самом деле Нэнси преследовал дьявол. Или кто-то очень, очень близкий к тому, чтобы быть дьяволом. И она говорит по собственному опыту, что быть преследуемой Векной, или 001, или Генри, или кем угодно ещё, далеко не так страшно, как идти за Робин в уборную. По нескольким причинам. Первая. Робин плачет. И Нэнси уже плохо справляется со своими эмоциями, не говоря уже об эмоциях других людей. Во-вторых, она также ненавидит себя за то, что в первую очередь вызвала у Робин слёзы. Вторая. Её колени дрожат, сердце вот-вот выпрыгнет из груди, а тугой комок застрянет в горле. Нэнси не знает, сможет ли она на самом деле вытянуть из себя несколько слов, потому что, действительно, как она должна действовать в этих условиях? Ей кажется, что она вот-вот потеряет сознание. Третья. Если она облажается, Макс убьет её. Первоначально были также причины с четвертой по тринадцатую, но она их забыла. Если быть точной, в тот момент, когда её рука касается двери туалета, каждая связная мысль покидает её мозг навсегда. Нэнси сглатывает. Черт. Она должна быть умной. Такого дерьма никогда не случалось, когда она встречалась с парнями. Нэнси понимает, что это потому, что она всегда знала, как флиртовать с парнями. В конце концов, она всегда была только с парнями. То, что было с Барб, было просто поцелуем, детским, невинным поцелуем. А Нэнси абсолютно, физически не знает, как даже начать такой разговор с девушкой. Что, вероятно, то же самое, считает она. Те же слова, те же речи. Просто небольшое изменение. Она вздыхает. Затем она проклинает себя. Затем она открывает дверь. На секунду она боится, что у неё случится сердечный приступ и она умрет. Как будто над дверью висит топор, готовый отрубить ей голову, как только она войдет. Удивительно, но этого не происходит. Есть только Робин. Вытирая лицо тыльной стороной ладони. Она тихо шмыгает носом, и одного этого звука достаточно, чтобы разбить Нэнси на тысячу крошечных кусочков. Затем она поднимает голову, и её глаза становятся огромными. - Н-Нэнси, эй, - заикается Робин, выдавив дрожащую улыбку и приветственно помахав ей рукой. Было бы легко, так легко просто сделать то же самое, что и Робин, помахать рукой, вернуться к их дружеской рутине. И на миллисекунду Нэнси испытывает искушение. Но она этого не делает. Робин заслуживает лучшего, чем это. Так что Нэнси проявит мужество и будет действовать соответственно. Она не будет трусихой и позволит Робин простить её, как будто ничего не произошло. Верно? Верно. Робин быстро вытирает лицо. - Стив сказал, что хочет остановиться здесь на ужин, а затем— - Робин... - —поспать несколько часов в микроавтобусе на стоянке— - Робин. - —и он снова сядет за руль, разбудит Дастина, чтобы тот смотрел за ним, чтоб он не заснул за рулем и— - Робин. - —мы будем в Калифорнии завтра к десяти утра— - Робин! Робин замолкает. Нэнси изучает её вымученную улыбку, водянистые глаза и немного ломается. - Тебе не обязательно это делать, - говорит она, не сводя глаз со своих туфель. - Притворяться, что всё в порядке. Тебе не обязательно это делать. - Прости. - Не извиняйся, - сурово. Робин изображает полуулыбку. - Такая властная. - Извини. - Кто сейчас извиняется? Нэнси смотрит на неё. - Хватит. Я вела себя как полная дура. Я должна извиниться перед тобой за многое. Ты не понимаешь. Робин неопределенно машет рукой. - У нас всё в порядке. - Нет, не в порядке! - протестует расстроенная Нэнси. И она может топнуть или не топнуть ногой, но это то, о чем она никогда, никогда больше не подумает. Робин встревоженно делает небольшой шаг назад. - Ты слишком добра, Робин. Но только потому, что ты слишком легко прощаешь людей, это не значит, что ты не заслуживаешь извинений. Потому что ты заслуживаешь. Ты заслуживаешь всего, и я хочу дать тебе всё, но я не дала тебе ничего; я вела себя ужасно с тобой, как настоящая дура.. - Ох, Нэнси, - Робин кладет руку на руку Нэнси и слегка сжимает. - Это неправда— Нэнси использует её выражение “пожалуйста, замолчи” в качестве последней защиты. Кажется, это работает. Робин замолкает. - Я не сильна в извинениях, - говорит она, и, честно говоря, Нэнси считает, что как журналистке ей следовало бы придумать более увлекательное начало. Но вот она здесь. И теперь она не может отступить. - Но я должна извиниться. Потому что я струсила и причинила тебе боль. Ты ничего не перепутала, Робин, я обещаю. Я провела последнюю неделю просто... желая, чтобы это произошло. Мне хотелось, чтоб ты просто наклонилась и.. - Нэнси издает раздраженный стон. Робин выглядит так, будто собирается заговорить. Она этого не делает. - Я испугалась. Боже, я так испугалась, но это было так лицемерно с моей стороны, потому что я действительно, действительно провела последнюю неделю в надежде, - качает головой Нэнси. - И я заставила тебя грустить, я заставила тебя плакать, и ты была готова так просто простить меня. Правда, Робин, почему ты такая добрая? - Наверное, я просто боюсь потерять единственную подругу, которая у меня есть. Ох. Это тяжело для них. И, конечно же, Нэнси нужно ляпнуть что-то не то. - У тебя всё равно был бы Стив. - Ты права. Позволь мне перефразировать. Я просто боюсь потерять свою самую близкую подругу, которую, как я хотела бы, чтоб она была больше, чем просто подругой. - Ох. Робин хихикает. - Да, ох. Нэнси хватает её за воротник рубашки. Её лоб касается носа Робин. - Я никогда не хотела причинить тебе боль. - Я знаю. - Я никогда, никогда больше не причиню тебе боль. Я обещаю. - Я знаю. - Макс угрожала выследить меня и убить, если я это сделаю. Робин рассеянно хихикает. - Это то, что она сделала бы. - Да, она бы убила меня. Так что мне лучше больше не причинять тебе боль. Больше никогда. - Думаю, да. - Я обещаю, что не причиню. - Я знаю. - Робин, мне так жаль. - Нэнси— - Нет, подожди. Мне нужно, мне нужно, чтобы ты знала, что я сожалею. Меня съедает заживо осознание того, что я причинила тебе боль, и я действительно, действительно— - Нэнси. - Да? - Перестань извиняться. Они смотрят друг другу в глаза. Нэнси сглатывает, когда понимает, что прижата вплотную к Робин. Ткань её воротника мягкая между пальцами. Руки Робин обводят длину её рук и сжимают подбородок. У Нэнси перехватывает дыхание. - Можем ли мы попробовать ещё раз? - Пожалуйста. Сердце Нэнси разрывается. Она встает на цыпочки, дергает Робин за воротник и целует её прямо в губы. Первое, что приходит в голову Нэнси, это "ого, ничего себе". А потом "ещё, ещё, пожалуйста, ещё". Это едва ли поцелуй. Её губы прижаты к неподвижным, но сильным, полным желания губам Робин. Фейерверки. Где-то должны быть фейерверки, Нэнси их хорошо слышит. Или, может быть, они просто внутри неё, уходят в её грудь вместе с биением её сердца. Но на самом деле это длится всего секунду. Нэнси немедленно отстраняется, просто чтобы увидеть, как Робин, скосив глаза, смотрит на её губы, покраснев до ушей. Робин всё ещё нежно сжимает подбородок Нэнси. - Я никогда... Нэнси кивает. - Я знаю. Робин виновато улыбается. - Я не знаю как. - Всё в порядке, - шепчет Нэнси. - Зато знаю я. Она смотрит на неё сквозь ресницы ещё одно мгновение. Затем она обвивает руками плечи Робин и снова целует её. И на этот раз она делает это правильно. Она захватывает нижнюю губу Робин своими губами и прикусывает её. Нэнси хочет быть нежной, она действительно, действительно хочет. Но Робин извивается и хнычет и приближает её ближе. Это тысяча планет, сходящихся вместе. Это огонь, возникающий из ниоткуда, и это существо в груди Нэнси ревущее, победоносное. Это Нэнси требовательна и нуждается в большем, и целует её сильнее, а Робин наклоняется к ней, держит её за подбородок, изгибает шею, приспосабливаясь к их разнице в росте. Нэнси выгибается к ней, её зубы кусают губы Робин, её язык касается её рта. Тогда всё, думает она, это последний раз, когда я владею своим сердцем. Что-то трещит в груди Нэнси. Когда Робин вздыхает и приоткрывает губы, Нэнси наклоняется ещё немного вперед, пытаясь углубить поцелуй. И Робин, черт возьми, позволяет ей. Нэнси хочет оставаться в этом моменте вечность. Она почти растворяется когда руки Робин перемещаются от её подбородка к волосам, запутываются в них, дергают её за кудри, чтобы подтолкнуть её ближе. Но они в общественном туалете, и даже если она почти уверена, что Макс охраняет дверь, она не хочет, чтобы её застукали за французским поцелуем с Робин Бакли на заправке. - Черт возьми, - шепчет Робин ей в губы. - Да, черт возьми. Они обе хихикают. Нэнси прижимается лбом к плечу Робин и прижимает её к себе, слушая стук её бьющегося сердца. Оно живое, оно громкое и оно бешено стучит. Нэнси это нравится. Когда они отстраняются друг от друга, и она встречает косой взгляд Робин, Нэнси думает, что она действительно не возражает, если она больше не может владеть своим сердцем. Теперь оно принадлежит Робин. И она не доверила бы это никому другому. *** Они следуют плану Стива. После интенсивного пополнения запасов на заправке все поедают ужин, сидя на крыше микроавтобуса. (Они уже неделю едят чипсы и сэндвичи в коробках, честно говоря, Нэнси не может дождаться, когда сможет съесть заранее приготовленные блюда Джойс, даже если это просто консервированная фасоль. Чем это лучше, чем бутерброды в коробке, она не знает.) А затем все они складывают свои сиденья, вытаскивают кучу одеял и подушек (Дастин купил целый походный набор пять заправок назад) и готовятся поспать несколько часов. Робин обнимает Нэнси, и она счастлива, что её обнимают. Нэнси обнимает её в ответ и оставляет тонкие поцелуи на линии её подбородка. А потом на её шее. А затем Робин хнычет, и Нэнси с хихиканьем отстраняется. (Во время ужина Макс пару раз пристально посмотрела на неё, но как раз перед тем, как они вернулись в микроавтобус, она похлопала её по спине и сказала - Думаю, ты проживешь ещё несколько лет, Уилер.) Нэнси думает, что адреналина, бегущего по её венам, было бы слишком много, чтобы она могла заснуть, но затем Робин начинает рассеянно играть с её волосами и проводить кончиками пальцев по обнаженной коже рук, и Нэнси подозревает, что она умерла и оказалась на небесах. - Нэнс. - Ммм? - Означает ли это— я имею в виду, мы, типа, девушки теперь? Нэнси приоткрывает глаза, борясь с сонливостью. Она вознаграждается самым очаровательным румянцем на щеках Робин. Она быстро просматривает микроавтобус. Все спят. Нэнси наклоняется и целомудренно целует её в губы. - Да. Я имею в виду, верно. Робин улыбается в ответ. - Верно.