Purple light and strawberry lips

      — У тебя одержимость всем клубничным?       — Нет, — нахмурился Чимин, оборачиваясь, чтобы взглянуть на друга. — Почему ты так думаешь?       — Клубничное мороженое, клубничный джем и клубничное масло для губ, — перечислил Чонгук, останавливаясь рядом с собственным мотоциклом.       — Мне просто нравится запах, — надулся Пак, приподнимая верхнюю губу ближе к носу.       — Ты похож на утку прямо сейчас, — хихикнул Чон, глядя на хёна, вытянувшего в трубочку пухлые губы, что пытался учуять запах клубничного масла.       Расслабив лицо, Чимин взглянул на младшего и совершенно серьезно спросил:       — Ты получал когда-нибудь оплеуху от утки?       — Нет, — стараясь не улыбаться, ответил Чонгук. Парень снял с руля два шлема и один из них протянул хёну. — И не хотелось бы.       — Я тоже так подумал, — кивнул блондин, забрав свой шлем и мягко оттолкнув Чона от мотоцикла.       Перекинув ногу через сиденье и схватившись за руль, Чимин оперся одной ногой о землю и взглянул на лучшего друга.       Чонгук закатил глаза.       — У тебя нет прав, — напомнил он старшему, скрестив руки на груди.       — Никто не будет спрашивать, — фыркнул Пак, натягивая шлем на голову и застегивая его.       — Все в этом районе знают, что у тебя нет прав, — настаивал Чон. — Хотя ты мог бы…       — Ты уверен, что не хочешь узнать, что такое оплеуха от утки? — склонив голову набок, поинтересовался Пак.       — Этот дерзкий рот, — пробормотал Чонгук, защелкнув собственный шлем на голове.       Оглянувшись по сторонам, младший убедился в отсутствии свидетелей и подошёл к мотоциклу, перекидывая ногу через сиденье.       Оттолкнувшись левой ногой, парень убрал подножку и стал медленно шагать назад, чтобы развернуть мотоцикл, в то время как Чимин управлял рулём.       — Когда в последний раз это было? — между делом спросил Чон.       — Может быть, полгода назад? — размышлял Пак, ёрзая на сиденье. Ну, как сказать, на сиденье. Старший почему-то сидел задницей почти на баке.       — Ты хоть помнишь, где газ? — остановившись, поинтересовался донсен.       — Хватит меня недооценивать!       — Чимин-а.       — Нет, я не знаю, — раздраженно фыркнул Пак, убирая руки с руля.       Долго им на бёдрах лежать не пришлось, так как, обхватив своими широкими ладонями Паковы, Чонгук вернул их на руль, наклоняясь вперёд.       — Газ, — мягко проинструктировал Чон, сжимая правую руку Чимина на руле. — Передний тормоз, — ткнул он пальцами правой руки в рычаг. — С рычагами сцепления и переключения передач я разберусь сам.       — Разве ты не прелесть? — пропел Чимин, оборачиваясь через правое плечо.       — У тебя короткие ножки, так что…       — Вот же! — высвободив руку из Чонгукова захвата, старший попытался пнуть друга в бок, но был остановлен чужими ладонями на талии.       Тихо вскрикнув и приземлившись задницей на мягкую обивку, Чимин услышал:       — Если не умеешь водить, то хотя бы сделай вид, что умеешь правильно сидеть на мотоцикле.       — Я специально оставил тебе место! — возмутился блондин, вновь оглянувшись назад. В этот раз Чонгук был настолько близко, что можно было сосчитать количество ресниц на его правом глазу, который попадал под угол обзора Чимина.       — Здесь буквально есть место, хён, — закатил глаза донсен, вновь двигаясь и притягивая Пака ближе к себе. — Моя задница не такая уж и большая.       Чимин гордо улыбнулся, глядя вперёд.       — Да, но моя… Ой!       — Так-то лучше, — завершив свои деяния, заметил Чон, несмотря на то что у старшего мурашки по коже пошли из-за их странной близости.       Не было ничего странного в том, чтобы лежать вдвоём в кровати и смотреть фильмы в обнимку. Это было нормальной вещью для них двоих.       Не было ничего странного и в том, чтобы обнимать Чонгука со спины, когда Пак сидел сзади на мотоцикле.       Однако в этот раз младший был слишком близко. Его ноги, пах и грудь были, в буквальном смысле, приклеены к Чимину, в то время как одна из рук находилась на животе, а вторая на левом бедре.       Это не было чем-то неприятным или же наоборот. Скорее, странным и непривычным.       Чонгук был слишком близко впервые за несколько лет, и Чимин не мог перестать думать о том, как хорошо он умещался в объятиях младшего.       — Ты собираешься с мыслями или что? — прервал размышления юноши лучший друг, и Пак встрепенулся.       — Н-нет, я просто…       — Давай, я помогу тебе, — наклонившись еще ближе к рулю, Чонгук попытался взять управление в свои руки, но был остановлен Паком.       — Нет, отстань! — пнув друга локтем в живот, Чимин вцепился в руль и резко нажал на газ. Бедный донсен только и успел, что схватиться за талию старшего в надежде, что не слетит на землю.       Шлёпнув по бедру непослушного хёна, юноша постарался подстроиться под вождение Чимина, переключая передачи там, где это было нужно.       Пак же в это время, наслаждаясь рёвом мотоцикла и теплым ветром, бьющим их в лица жарким сентябрьским вечером, улыбался, как самый настоящий дурак, мчась по узкой улочке спального района.       Свернув налево, по памяти пытаясь найти дорогу к кафе Лили, Чимин вздрогнул, как только одна из рук Чонгука вернулась на его бедро, мягко сжимая. Правая рука донсена соскользнула на второе бедро, как только блондину нужно было повернуть направо.       И так, используя бедра в качестве подсказок, куда нужно поворачивать, оба друга добрались до любимой забегаловки в рекордные пятнадцать минут, несмотря на то что Пак частенько подвисал на светофорах или мужских руках, что сжимали его бедра.       Боже, неужели он так сильно истосковался по прикосновениям?       Ему срочно нужно устроить вечер кино с Хосоком, чтобы вдоволь наобниматься и пожаловаться другу на то, насколько он несчастен и одинок, только чтобы получить в ответ нескончаемое воркование над его надутыми щеками.       Припарковавшись на стоянке у кафе Лили, Чимин с облегчением вздохнул, распрямляя плечи и спину, как только Чонгук спрыгнул с мотоцикла.       — Только мороженое? — спросил младший, выуживая из внутреннего кармана кожаной куртки бумажник.       — Мне чертовски жарко, так что да, только его… Или, может быть, два.       — Два клубничных мороженых, — кивнул Чонгук, разворачиваясь на пятках.       Когда Чон скрылся в дверях кафе, Чимин наклонился вперед и прилёг на бак, глубоко вдыхая вечерний воздух.       Парень любил как летние, так и осенние вечера. Еще больше он любил проводить эти вечера в компании Чонгука или Хосока. Например, этим летом на машине Хоби они частенько ездили к океану, наслаждаясь свежим воздухом и видом оранжевых закатов.       К сожалению, с началом учебного года трое парней стали видеться реже, и он боялся, что если двое из них вновь обретут отношения, то он останется один.       Может быть, это одна из причин, почему Чимин так сильно хотел найти для себя кого-то?       Чтобы не чувствовать себя одиноким.       — Два мороженых для надутого утёнка, — услышал Пак голос рядом и распахнул глаза.       — Ты испытываешь судьбу, Чон, — поднимаясь с мотоцикла, пригрозил блондин. Перекинув ногу через сиденье, старший взял два своих стаканчика с мороженым, а третье поставил на кожаное сиденье. — Ты куда?       — Мне нужно в уборную, — выглядя виноватым, сообщил Чонгук.       — Я надеюсь, ты не собираешься сбежать от меня через окно в уборной.       — Ты на моём мотоцикле, — вскинул бровь юноша.       — Так тебя только мотоцикл останавливает? — сузил глаза Пак, а потом тихо захихикал, указывая рукой с мороженым на дверь кафе. — Давай, я всё ещё буду здесь, когда ты вернёшься.       — Я быстро, — пообещал юноша, скидывая с широких плеч кожаную куртку, повесив её на руль мотоцикла.       — Мм, — промычал Пак, зачерпывая вторую ложечку с мороженым, все ещё смакуя первую на языке.       [A-ha — Take on me]       Глядя вслед своему донсену, Чимин прислонился задницей к мотоциклу и прислушался к песнe, что постепенно становилась громче.       Он бы даже не обратил внимания на то, что довольно знакомая машина заезжает на стоянку, если бы не увеличивающаяся громкость музыки.       Повернув голову на звук заглохшего двигателя, но до сих пор орущей из динамиков песни, Чимин почувствовал, как по его спине пробежал холодок.       — Вы только посмотрите, кто у нас тут, — разведя руки в стороны, с довольным, как у чеширского кота, лицом заговорил Миллер.       — Что б меня, — чертыхнулся Чимин, отталкиваясь от мотоцикла, чтобы полностью повернуться к Заку.       — В чём дело, Пак? Не рад меня видеть? — подойдя ближе, с ухмылкой на губах поинтересовался футболист.       — Лучше бы я ослеп, — скривившись, заключил Чимин.       — Да? Принимая предложение о свидании, ты вёл себя иначе, — скрестив руки на груди, Миллер опустил взгляд на мотоцикл и кожаную куртку, оставленную Чонгуком. — Серьезно? У твоего нового спонсора не хватает денег на машину?       — Закрой свой рот, свинья, — выплюнул Пак, обходя мотоцикл младшего. Не хватало, чтобы в их перепалке пострадало что-то еще, кроме достоинства Миллера. — В отличие от тебя, этот мотоцикл был куплен на заработанные деньги, а не подарен родителями.       — Следи за языком, Пак, — пригрозил Зак, сделав еще один шаг вперёд и ткнув Чимину корявым пальцем в грудь.       Серьезно, он колупался им в своей заднице?       — А то что? — усмехнулся Чимин.       — А то вся школа узнает, как тебя трахали на этой парковке и ты просил больше.       Что ж, терпению Чимина пришел конец.       — Ты, кусок дерьма, — зашипел блондин, замахиваясь стаканом с мороженым, которое спустя мгновение оказалось на скривившемся от гнева лице Зака.       Когда футболист попытался наброситься на блондина, Пак схватил с сиденья еще два стаканчика и вновь швырнул их в Зака, к сожалению, попав только в грудь.       — Ты покойник! — зарычал Миллер, и теперь Чимину действительно пришлось бежать.       Оббежав мотоцикл и подхватив с земли камень, Пак поднял руку, замахиваясь, когда услышал знакомый крик.       Худшим решением было посмотреть в сторону этого крика, потому что не прошло и секунды, как огромное тело Зака попыталось сбить его с ног, но блондин успел ухватиться за футболку старшеклассника, зависнув над землей.       Раздался треск ткани и глухой удар.       — Я вызываю полицию, придурок! — закричал Тэмин, держа в руках поднос, которым хорошенько огрел футболиста по голове.       Отпустив футболку Миллера, Чимин упал на землю и откатился в сторону, надеясь аккуратно смыться из поля зрения Зака. К сожалению, когда он встал на одну ногу, то за вторую его потянули, и первое, что почувствовал Чимин — это боль.       Боль в гребаной правой скуле.       — Чимин!       — Черт, — заныл блондин, медленно сползая по мотоциклу на землю. Кажется, он ударился правой стороной лица о бак.       Серьезно, почему страдает всегда только он?       — Проваливай отсюда! — голос Тэмина был как никогда строг.       Чимин, только что осевший на асфальт и прислонившийся спиной к мотоциклу, наблюдал за тем, как Миллер встает с земли и отряхивает свою куртку от мороженого, абсолютно целый и невредимый.       Так что, поднявшись на ноги, когда Зак уже был в машине, Пак схватил с земли тот самый камень, которым собирался защищаться пару минут назад, и бросил его в боковое зеркало.       Попав в самое яблочко, он услышал позади себя тихое ‘Ах!’. Озверевший Миллер открыл дверь машины, но тут же был остановлен Тэмином, что замахнулся на него подносом и предупреждающе указал, чтобы тот проваливал сиюсекундно.       Заметно нехотя Зак забрался на водительское сиденье и включил музыку еще громче, выруливая со стоянки без одного бокового зеркала.       — Ублюдок, — выплюнул Пак, хмурясь от боли. Схватившись левой рукой за руль мотоцикла, юноша приложил правую ладонь к горящей и ноющей скуле, прежде чем послышались поспешные шаги.       — Какого черта здесь произошло? — запыхавшийся Чонгук остановился рядом с хёном, аккуратно обхватывая его лицо. — Меня не было пять минут!       — Он снова сцепился с Миллером, — объяснил Тэмин, подходя поближе. В руках он держал треснувший поднос.       — Предатель, — покосился на Ли Чимин, за что был вознагражден закатыванием глаз.       — Хён, серьезно, что здесь произошло? — допытывался младший. И Чон, и Ли нависли над ним, как два коршуна, заглядывая в глаза.       — Мы подрались, — пожал плечами блондин, а затем нахмурился, когда младший надавил большим пальцем на пульсирующую от боли скулу. — Точнее, я бросил в него мороженым, а Миллер попытался напасть на меня. Мы оба оказались на земле, и когда я вставал, то этот придурок схватил меня за ногу, так что я поцеловал бак твоего мотоцикла.       Что удивительно, после слов о мотоцикле глаза Чонгука даже не дрогнули, всё еще всматриваясь в припухшую скулу.       — Так это ты все начал? — решил уточнить Тэмин.       — Конечно, нет, — Пак наградил Ли вонючим взглядом и попытался вывернуться из рук лучшего друга, но вместо этого был вдавлен в упругую грудь лицом. — Я не могу дышать!       — Спасибо, хён, что пришёл на помощь, — поблагодарил Тэмина Чонгук, надавливая Паку на лопатки, чтобы тот оставался прижатым к его телу.       — Не представляю, чем все это могло закончиться. Хорошо, что пострадали только лицо и машина…       — Машина? — нахмурился Чонгук, и Пак мгновенно вылез из укрытия, стрельнув взглядом в Ли.       — Пусть он сам все расскажет, — отмахнулся Тэмин, разворачиваясь на пятках.       Когда входная дверь за Ли закрылась, наступила долгая пауза, во время которой Чон продолжал всматриваться в лицо Чимина, ожидая разъяснений.       — Машина? — надавил младший.       — Не машина, — закатил глаза Пак, выпутываясь из объятий донсена. — Я бросил камень в боковое зеркало. Больше ничего не пострадало, к сожалению.       — Чимин-а, — укоризненно начал Чонгук, но его пламенная речь была прервана собственной курткой, что прилетела ему в лицо.       Стянув кожанку с головы, юноша громко цокнул. Чимин в это время перекинул ногу через мотоцикл, заняв своё привычное место в роли пассажира. Его правая ладонь вернулась к скуле, накрывая пульсирующую кожу и мягко надавливая.       — Нужно приложить что-то холодное, — мягко сказал Чон, останавливаясь рядом с хёном, застегивая шлем на голове. — Начинает опухать.       — И болит тоже, — надул губы Чимин.       — Что? Хочешь, чтобы я подул? — фыркнул младший, перекидывая ногу через сиденье.       — Лучше тебя справится ветер, так что поторопись, — хмыкнул блондин, обхватывая руками талию лучшего друга.       Чимин прижался к спине Чона здоровой щекой и прикрыл глаза, наслаждаясь прохладным ветерком, что ласкал его пострадавшую скулу, пока они добирались домой.       Благо родители Пака к этому времени уже находились в своей комнате и не стали задавать вопросы о том, что случилось с его лицом. Конечно, отец был бы горд, узнав, что Чимин развязал драку, в то время как мать хваталась бы за грудь и грозилась вызвать полицию на обидчика.       Так что, поднявшись к себе в комнату, юноша рухнул спиной на кровать и закрыл глаза, тяжело вздыхая. Чонгук в это время был внизу, роясь в полках морозильника, и Пак всем сердцем надеялся, что этот шум не привлечёт внимание его любопытной матери.       — Я нашел только горошек, — войдя в комнату, сообщил донсен. Швырнув пакет с замороженным зеленым горошком на кровать, Чон обернулся, чтобы закрыть дверь, в то время как Чимин приоткрыл один глаз, рукой ощупывая поверхность покрывала.       — Кто бы мог подумать, что…       — Меньше текста, — прервал его лучший друг, плюхнувшись на кровать. Схватив упаковку с горошком, до которого Пак так и не дотянулся, младший аккуратно сложил пакет и придвинулся ближе к хёну, прикладывая замороженный продукт к скуле под облегченный вздох юноши. — Что произошло на парковке?       — Ты сам сказал ‘меньше текста’, — упрямился Пак, поглядывая на Чонгука одним глазом.       — Я имел в виду рассуждений о горошке. Я не слезу с тебя, пока ты мне всё не расскажешь, — гнул свою линию юноша.       — Лучше бы ты и вправду залез на меня и перестал допытывать, — пробормотал Чимин, краем глаза заметив, как младший закатил глаза.       — Серьезно, хён, — выдохнул Чон, переворачивая пакет, чтобы снова приложить его к припухшей скуле. — Он приставал к тебе?       — Он не… Просто говорил всякие мерзости, — нехотя ответил блондин, заглядывая в карие глаза друга. — Ты знаешь…       Юноша лишь молча кивнул, прикусив губу. Чимин же в это время закрыл глаза и удовлетворенно промычал, когда пакет с горошком был повернут другой, еще не растаявшей, стороной.       — Спасибо, — почти шепотом начал Пак, чувствуя себя немного сонным. — Это было прекрасное свидание.       — Я бы так не сказал, — поджал губы Чонгук, продолжая ухаживать за припухшей скулой блондина.       — Перестань, — нахмурился хён, открыв глаза. — Часть с Миллером к нему не относится. Планетарий и… И поездка на мотоцикле… Всё это было идеально.       Аккуратные губы Чонгука тронула нежная улыбка. Нависая над лицом Пака, младший наклонился чуть ниже и мягко подул на прядь волос, что лезла в непострадавший глаз юноши.       — Ни одно свидание не может пройти спокойно, верно? — хихикнул Чон.       — О, я король драмы, — гордо заявил блондин, тут же хмурясь от боли. Замечательно, теперь он даже не мог улыбнуться.       Размышляя о том, как он должен появиться в школе с синяком под глазом, старший даже не заметил, с какой нежностью на него продолжал смотреть донсен.       Только когда белый потолок начал темнеть из-за недостатка света из окна, Пак опомнился, что уже, должно быть, перевалило за девять часов вечера.       — Чонгук-а, — перевел он взгляд на младшего, что успел за время его размышлений принять сидячую позу. — Уже поздно.       — Да, — кивнул юноша, сминая пакет с размороженным горошком. — Я верну его в морозильник и пойду домой. Ну, как сказать пойду…       — Будь осторожен, — сонно пробормотал Чимин, перекатываясь на бок и наблюдая за тем, как донсен поднимается с кровати.       Поправив волосы и куртку, Чон взглянул на свернувшегося в позе эмбриона хёна и послушно кивнул.       — Я так и сделаю. Доброй ночи, Чимин-а.       Ответа от уснувшего Пака он так и не получил.

***

      В понедельник в школу Чимин пришел в отцовских солнцезащитных очках, которые тот нехотя предложил, предпочитая, чтобы его сын гордился синяком под глазом. Возможно, Чимину следовало послушать отца. Может быть, тогда бы он не выглядел так нелепо в очках-авиаторах черного цвета.       И хоть на первых двух уроках учителя не трогали его, всё же, пока блондин шёл в столовую, а затем к обеденному столу, несколько зевак оборачивались, чтобы друг у друга уточнить, что не так с Паком.       Что не так с Чимином, пришедшим в школу в солнцезащитных очках в дождливый день?       Но ему было плевать. Уж лучше соврать, что у него внезапная чувствительность к свету, чем показать синяк под глазом, к появлению которого причастен Миллер.       Говоря о дьяволе.       Футболиста сегодня не было в школе, что было на руку блондину, ведь он спокойно мог пообедать в столовой, пока Зак пускал крокодильи слезы над своей машиной в одной из мастерских.       Чимин ухмыльнулся, вспомнив ярость на лице старшеклассника, когда его драгоценный Форд Мустанг остался без бокового зеркала.       — Ты планируешь убийство? — услышал Пак мягкий голос Намджуна, продолжая смотреть в сторону стола с кучкой футболистов.       Должно быть, он выглядел жутко, сидя один за круглым столом и глядя на шайку старшеклассников, скрестив руки на груди.       — Сколько дадут за несколько сломанных носов? — спросил Пак, наконец взглянув на новоприбывшего. Намджун, как слон в посудной лавке, не остался незамеченным, проскрипев ножками стула по плитке на полу и ударившись коленом о стол.       — Тебя могут исключить, — потирая ушибленное колено, пробормотал покрасневший от стыда Ким.       — Не вариант, — Чимин вернул свой взгляд на футболистов, скривившись. Эти свиньи бросались друг в друга едой, посчитав это забавным. — Но… Думаешь, каждый из них пожалуется мамочке о том, что их избил какой-то…       — Чимин, — прервал его размышления Ким, выглядя обеспокоенным. — Ты ведь не собираешься?..       На этот раз блондин обернулся всем телом к хёну, закидывая ногу на ногу, а локоть поставил на спинку стула, положив голову на ладонь.       — Почему бы и нет? Тебе было бы приятно, если бы эта шайка распускала мерзкие слухи о том, что тебя трахают на парковках, в туалетах кафе и коридорах школы?       — Коридорах школы? — скривился Джун.       — Это образно. Может быть, кладовках, — предположил Чимин, размахивая свободной рукой.       — Нет, мне бы не было приятно, — качнул головой старший, кинув хмурый взгляд в сторону футболистов. — Но я бы не ломал никому нос. Я бы обратился к директору.       — Что? Нет, фу! Это скучно, — нахмурился Пак. — И я не хочу быть стукачом.       Намджун поджал губы и взглянул на свой поднос с едой, подергивая носом.       — И как же ты… Как ты сломаешь нос каждому? — спросил старший.       Чимин ещё раз взглянул на уже наполовину пустой стол, заляпанный разбросанной едой и лужами напитков. За ним остались двое, один из которых — Люк — тоже был с ним на свидании.       — Мне нужно придумать план, — задумчиво пробормотал Пак, покусывая нижнюю губу.       Он настолько ушел в раздумья, что даже не заметил движение слева и был действительно испуган рюкзаком, упавшим на стул рядом с ним.       Чонгук поставил на стол контейнер с едой и замер, заметив Намджуна. Парень даже проморгался, чтобы убедиться в том, что он видит.       — А вы двое?.. — указал младший на Чимина и набившего рот рисом Кима.       Чонгук знал о Намджуне. Он знал о каждом, с кем Пак ходил на свидания. И нахождение Кима за одним столом с ним могло наводить на определенные мысли.       — Мы не на свидании…       — Он теперь с нами.       В один голос сказали Чимин и Хосок. Второй в это время опустился на стул рядом с Кимом и взглянул на старшего, чьи уши покраснели то ли от стыда, то ли от того, что его снова отшили.       — Ладно, — вскинув брови, Чон взглянул на Кима, а затем присел за стол. — Итак, в нашем отряде пополнение?       — Если ты не против, — прочистил горло Намджун, наконец-то дожевав свой рис.       — Против? Конечно, нет, хён, — нахмурился Чонгук, открыв контейнер. — Я просто удивлён.       — Да, не каждый из участников бывших недосвиданий Чимина присоединяется к нашей компании, — хихикнул Хосок и был вознаграждён убийственным взглядом. Возможно, если бы на Паке не было отцовских очков, эффекта было бы больше.       — В последнее время ты испытываешь судьбу, — пригрозил Пак.       — Слова-слова, — отмахнулся Хосок, пытаясь справиться с банкой из-под йогурта. — Не обращай внимания, Намджун-а. Чимин самый мягкий человек внутри, просто немного колючий снаружи.       И Чимину не нравилось, когда о нём так говорили. Он не хотел казаться слабым перед незнакомыми ему людьми. Не хотел быть для них милым или добрым. Люди не умели это ценить.       Сдерживая себя, чтобы не отругать Хосока, даже несмотря на то что Ким выглядел безобидным, набивая щёки кимчи, блондин взглянул на своего лучшего друга и вскинул брови.       — Салат?       Чонгук знал, что обращались именно к нему, поэтому даже не стал поднимать голову.       — Следующий урок — физкультура, так что я не хочу заблевать поле кимчи или чем-то ещё, — насаживая на вилку свежие огурцы, объяснил Чон. Когда Намджун закашлялся, младший поднял голову и извиняюще улыбнулся. — Прости, хён.       — Всё в порядке, — неловко отмахнулся Джун, вытирая уголки рта салфеткой. К кимчи он больше не притронулся.       Когда спустя пару минут между Хоби и Намджуном завязался разговор, а Паку надоело строить планы по поимке каждого футболиста, блондин пнул ногу Чонгука собственной, привлекая к себе внимание.       Пережевывая листья салата, слово кролик, младший поднял голову и вскинул брови, наблюдая за тем, как Чимин косится на его обед.       Закатив глаза, Чон насадил на вилку несколько огурцов с помидором и вытянул руку, останавливая её у приоткрытого рта своего друга.       — Ты же не ешь салат, — напомнил донсен, возвращая пустую вилку в контейнер.       — Если его ешь ты, значит, это съедобно, — довольный собой, улыбнулся Чимин.       — Ты хвалишь мои кулинарные способности? — недоверчиво фыркнул Чон, вновь насаживая несколько овощей на столовый прибор.       — Я никогда не говорил, что ты плохо готовишь, — надулся Пак, наклоняясь вперёд, чтобы получить еще одну порцию салата. — Другое дело, моя мать, — с набитым ртом, размышлял блондин.       — Госпожа Пак хороша в прожарке, — вставил своих пять центов Хосок, получив в ответ недовольную мину Чимина.       — Хочешь быть вторым гостем? — спросил Пак под тихий смех Чонгука. Младший знал, насколько беспощадна мать лучшего друга, когда дело касается шуток. Господин Пак тоже не отставал.       Может быть, по причине того, что Чимин появился на свет, когда обоим было по семнадцать лет, они всё еще не повзрослели? Конечно, они оба были ответственными взрослыми, с хорошей работой и достатком. Однако иногда или, скорее, чаще всего, они вели себя, как подростки, разбрасываясь грязными шутками тут и там, иногда даже переходя черту, слишком тонкую из-за того, что Пак был чувствительным.       — Чонгук справился, так что и я смогу, — выпятил грудь Хоби.       — Не будь так уверен, хён, — хмыкнул Чон.       — Что еще за прожарка? — встрял смущённый Намджун.       Хосок оставил свой йогурт и полностью обернулся к Киму, одной рукой схватившись за спинку стула, а вторую уронив на стол.       — Острые шутки. Черный юмор, — поиграл бровями Чон-старший. — Родители Чимина считают, что только высокоинтеллектуальные люди могут не обижаться на такие шутки.       — Да, прожарка как доказательство того, что ты не тупой, — кивал младший, соскребая вилкой последние листья салата с края контейнера.       — Я думаю, что у Намджун-хёна не будет с этим проблем, — улыбнулся Чимин.       — Это мы еще посмотрим, — хмыкнул Чонгук себе под нос, откладывая вилку на стол, чтобы обеими руками закрыть пустой контейнер.       — Признайся, Чимин, — наклонился над столом Хоби. — Он вышел из кухни со слезами на глазах?       — Нет, Чонгук-и справился хорошо.       — Ты просто защищаешь его, потому что он подвозит твою задницу в школу, — фыркнул Хоби.       — Моя задница требует особого отношения, так что я не жалуюсь, — хмыкнул Пак, откидываясь на спинку стула.       И как они перешли от разговора о салате к тому, что его родители любили устраивать как своим, так и друзьям Чимина прожарку?       Юноша не сомневался в интеллекте своего хёна, но подозревал, что тот еще более чувствительный, чем он сам. Поэтому блондин всеми возможными способами оберегал Чона-старшего от внезапной атаки со стороны его матери.       — Как мы докатились до обсуждения задницы Чимина? — поинтересовался смущённый Намджун.       — Привыкай. Между нами тремя это как часть светской беседы, — пожал плечами Хосок, потянувшись за банкой йогурта.       — Это как разговор о погоде, — продолжил Чонгук, запихивая пустой контейнер в рюкзак. — Мы даже устраиваем планёрку, главная тема которой — задница Чимин-хёна.       — О боже, вы двое, заткнитесь, — фыркнул Пак, смерив друзей раздраженным взглядом. — Не слушай их, хён, они просто шутят, — успокаивал старшего Чимин.       — Эти шутки входят в часть прожарки? — склонил голову набок Ким, отчего блондину показалось это очаровательным.       Очаровательно, насколько невинным казался Намджун, выше него почти на две головы, что и эта голова была полна знаний и далёких планов на будущее.       — Поверь мне, хён, даже несколько таких шуток не сравнятся с одной полноценной от моей матери. Но ты не беспокойся, я не дам тебя в обиду. Буду оберегать, как Хоби-хёна, — подмигнул Чимин, вот только за очками этого не было видно.       — Ладно, — смущённо улыбнулся Джун, и ямочки украсили его надувшиеся щёки.       Когда первый звонок оповестил об окончании обеденного перерыва, все четверо поднялись из-за стола и отправились на свои занятия.       У Чимина это был урок истории, в то время как у Джуна и Хосока — урок математики. Чонгук же направился в раздевалку, перед тем как выйти на поле и размяться.       За что Пак и любил урок истории, так это за то, что все три окна в классе выходили на футбольное поле.       Может быть, три этих чертовых окна и стали его проклятьем, когда он не переставал пялиться на полуголых футболистов, примечая для себя то Зака, то Люка. Ошибочно было думать, что хорошее тело может сочетаться с умом.       Хотя…       У Чонгука ведь это как-то сочеталось.       — Вы посмотрите на него, — фыркнул Чимин, сидя за последней партой и пялясь в окно.       Младший в этот момент вышел из здания, стягивая футболку через голову, швырнул её на траву. Это произвело нужный эффект как на парней, так и на девушек, что стояли поодаль, повторяя движения для своего победного танца на футбольном матче.       У Чонгука было, на что посмотреть.       — Выискиваешь новую жертву, Пак? — услышал Чимин голос откуда-то спереди и нехотя повернул голову на звук.       Ну, конечно. Шестой из десяти.       — Закрой рот, Стивен.       Пока недовольная гримаса формировалась на удивительно идеальном лице старшеклассника, Пак откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.       — Что такое? — усмехнулся футболист. — Больше никто не хочет с тобой связываться? Именно поэтому ты ведешь себя, как сучка?       — Я всегда веду себя, как сучка, кретин, — фыркнул Чимин.       Он не хотел устраивать сцену на уроке, поэтому старался не принимать слишком близко к сердцу очередные оскорбления. Серьёзно, за последнюю неделю их было слишком много.       Он даже не подозревал о том, что гетеро-мужики могут быть такими обидчивыми. Неужели их эго настолько хрупкое?       — Так что, течка закончилась?       — У вас, уродцев, в планах доставать меня или что? Кучка обиженных неудачников, — скривился блондин и моментально вздрогнул, как только Стивен ударил кулаком по его парте.       На звук тут же обернулась миссис Уотсон, преподавательница истории, опустив измазанным мелом пальцем очки чуть ниже на переносицу.       — В чем дело, мистер Пак? — спросила женщина, направляясь в его сторону.       Стивен за это время успел обернуться лицом к доске и сделать вид, как будто он ни при чём.       — Прошу прощения, миссис Уотсон, — нехотя извинился Чимин, выпрямляясь на стуле и кладя руки на стол.       — И почему вы в солнцезащитных очках? — остановившись у его стола, продолжала допытывать женщина.       — У меня чувствительность… Глаза болят, — неуверенно пробормотал он.       — На улице пасмурно, мистер Пак. Снимите очки, вы в помещении, — настояла Уотсон, продолжая пилить его взглядом.       Естественно, он не мог отказать учителю. Не на последнем году обучения, когда ему нужны идеальные оценки для поступления на высшее.       Тяжело выдохнув и потянувшись руками к лицу, Чимин снял отцовские очки и услышал гул ликования, а затем смех.       Вот что ты получаешь, когда одержим идеей с кем-то встречаться.       Остальную часть урока Пак просидел без какого-либо настроения, подпирая щеку рукой и игнорируя повороты Стивена в его сторону, чтобы злорадно похихикать.       Чимин был сыт свиданиями и их последствиями.       За исключением одного единственного.       С его лучшим другом.       Пак решил не ходить на последний урок. Он был слишком расстроен и в то же время зол на то, что вселенная обходилась с ним подобным образом.       Через двадцать минут после того, как он покинул школу, Чимин стоял у широкого зеркала в родительской комнате и с особым остервенением пытался замазать синяк под глазом тональным кремом своей матери.       Это было ужасно.       Он был сухим и не подходил под тон его кожи.       Разочарованно застонав, парень уткнулся лбом в зеркало и попытался успокоиться с помощью дыхательных упражнений, однако это не произвело нужного эффекта.       Слёзы потекли по его щекам.       Чимин не был слабым, отнюдь. Он не был размазней. Но за последний месяц парень действительно устал.       Еще четыре недели назад он с открытым сердцем пошел на первое свидание, и даже несмотря на то что их интересы не сошлись, Пак решил не останавливаться. Юноша был окрылен идеей быть с кем-то, заботиться о ком-то, что даже не заметил, как заигрался.       Каждое свидание становилось всё хуже и хуже. Намёки на одноразовый секс всё прозрачнее и очевиднее.       — Мне нужно было остановиться еще после Намджуна, — пробормотал он себе под нос, отталкиваясь руками от зеркала.       Разочарованно вытерев мокрые щеки рукавами бордового джемпера, Чимин шмыгнул носом и всмотрелся в своё заплаканное лицо.       Ярость забурлила в его груди. Пак всегда ухаживал за собой. Ухаживал за волосами и кожей. Всегда вкусно пах и хорошо одевался. Его заднице могла позавидовать добрая половина населения Саванны. И это если не брать в расчёт то, что блондин был действительно умён.       — И забавный, — закончил свои мысли вслух Чимин, вздернув подбородок.       И ни один придурок из десяти не заслуживал его слёз, даже несмотря на то, что в груди все еще оставался неприятный осадок.       — Я просто должен выплеснуть это, — пробормотал юноша, оглядываясь по сторонам. Не найдя того, что ему нужно, в родительской спальне, Чимин направился в свою собственную, открывая ящики письменного стола один за другим.       Когда на глаза попался блокнот с черной обложкой, Пак моментально вытащил его из полки и швырнул на стол, потянувшись за ручкой.       У него было много времени для того, чтобы исписать несколько страниц, в которые он вложил всю свою боль, ненависть и разочарование. В какой-то момент он даже слишком увлёкся, переместившись с блокнотом на кухню, держа в левой руке пончик, а в правой — ручку, что скользила по девственно-чистой бумаге.       Когда спустя полтора часа юноша вырвал все исписанные листы из блокнота и начал их разрывать на мелкие кусочки, он наконец-то почувствовал облегчение.       Так что, сидя на диване в гостиной, куда его занесло под конец восьмой страницы, Пак собрал весь мусор в кулак и крепко сжал, мечтая затолкать исписанную бумагу в рот каждому, кто еще раз осмелится его оскорбить.       Когда настало время привести в порядок место вокруг себя, Чимин поднялся с дивана и споткнулся, напуганный внезапным звонком в дверь. Его глаза моментально нашли настенные часы, чтобы убедиться в том, что до прихода родителей ещё слишком рано.       Парень облегченно выдохнул, а затем поправил на себе одежду и подошел к входной двери, распахивая её.       Там стоял Чонгук. Всё в тех же светлых джинсах, белой футболке и бежевой жилетке, в которых был в школе.       — Ты почему не отвечаешь на звонок? И что с твоим лицом? — с порога налетел с вопросами Чон.       — А я… Моим лицом? — запереживал Чимин, левой рукой коснувшись щеки. Последнее, чего он хотел, это чтобы Чонгук знал, что он плакал.       — Оранжевое пятно под глазом и на щеке, — нахмурился младший, заходя в дом.       Когда входная дверь была закрыта, Пак обернулся к зеркалу у вешалки для одежды и тихо зашипел, заметив беспорядок на лице.       — Почему тебя не было на уроке? — стоя позади хёна и наблюдая за тем, как тот тщетно пытается стереть оранжевый тональник с лица, спросил Чонгук.       Чимин глубоко вздохнул и опустил руки. Его щека теперь была красной из-за интенсивного трения.       — Стивен вцепился мне в глотку на истории. Миссис Уотсон заставила снять очки. Все смеялись, — кратко изложил блондин, оборачиваясь на шум воды.       Младший за это время снял кухонное полотенце с крючка, поднёс ткань под струю воды и немного намочил, выжимая лишнее.       — Стивен? Тот футболист? — уточнил Чон, закрыв кран. — Это какое-то коллективное нападение? Мне с ними поговорить?       — Ни в коем случае! Не хватало, чтобы за меня заступался донсен, — замотал головой Пак, но был остановлен мокрыми руками, схватившими его за подбородок.       Наклонив голову хёна влево, Чонгук аккуратно приложил мокрую ткань к щеке и начал медленно водить полотенцем по оставшимся оранжевым пятнам на лице.       — Я не собираюсь устраивать взбучку…       — Чонгук-а, — оборвал его Чимин, зашипев, как только полотенце коснулось его синяка.       — Прости, — извинился Чон, минуя травмированное место. — Но это не нормально. Уже больше похоже на травлю.       — Это была бы травля, если бы я не мог ответить. Но я вступаю в спор, — гордо заявил старший, разминая шею, когда холодные пальцы лучшего друга отпустили его лицо.       — Зная тебя, — начал Чонгук, но замолчал, как только взгляд его скользнул мимо Пака, цепляя диван в гостиной. — Что за…?       Черт.       — Это, — выдохнул Чимин, обернувшись, но ничего объяснять не нужно было. Чонгук знал, что это. Это он научил Пака этому методу.       Медленно повернув голову к своему донсену, блондин почувствовал, как усталость, физическая и эмоциональная, легла на его плечи.       — Идем, — тон младшего внезапно стал мягким, что еще больше расстроило Чимина.       — Куда? — тихо спросил Пак.       Повесив кухонное полотенце обратно на крючок, Чон похлопал ладонями по бёдрам, нащупав ключи от мотоцикла.       — Прокатимся. Тебе это надо.        И Чимин никогда бы не осмелился сказать ‘нет’.       Безмолвно стянув через голову бордовый джемпер, Пак повесил его на вешалку у двери и поправил белую футболку, оставшуюся на его теле. Схватив ключи от дома, блондин последовал за лучшим другом на улицу, закрыв дверь на замок. Пока он спускался по лестнице, Чонгук уже подготовил для него шлем, надев свой собственный на голову.       Юноша не хотел выглядеть расстроенным, но сам факт того, что его лучший друг, донсен, видит его в таком состоянии, не делал ситуацию лучше.       Чонгук был младше его на год, и Пак должен был вести себя, как более взрослый человек, кем он и был. Но за всё то время, что они дружили, блондин только и делал, что ввязывался в невыгодные для себя ситуации и подавал не самый лучший пример.       Обняв Чона за талию, когда тот сел на мотоцикл, Чимин закрыл глаза и прижался головой к чужой спине, позволив себе немного расслабиться.

***

      Прислонив мотоцикл к одному из перил деревянного моста, Чонгук протянул Чимину стаканчик с мороженым и кивнул на ступеньки, предлагая присесть.       — Давно мы здесь не были, — заметил Пак, оглядываясь по сторонам. Сквозь белый песок теперь пробивалась зеленая трава, а сам мост немного износился. Однако качели с левой стороны от него выглядели вполне прилично. — Обычно наши тусовки заканчиваются на общем пляже.       — Потому что это только наше место, — присев на среднюю ступеньку и прислонившись спиной к перилам, объяснил Чон. Парень вставил ложечку в стаканчик и стал соскребать уже растаявшее мороженое по краям. — Как бы сильно я не ценил дружбу с Хосоком, я хочу, чтобы это место оставалось только нашим.       — Наше безопасное место? — улыбнулся Чимин, скопировав позу младшего.       Юноша сидел лицом к фиолетовому закату, что был усыпан мазками оранжевого и розового цвета. Золотистый свет приятно целовал кожу Чонгука, пробиваясь слабыми лучами сквозь взъерошенные волосы.       — Наше безопасное место, — кивнул донсен, причмокнув губами.       Обратив внимание на то, с каким аппетитом Чон ест мороженое, Чимин решил взяться и за своё, снимая с верхушки уже растаявший сироп.       Это была не клубника, а ежевика, но всё равно было очень вкусно.       Когда через пару минут полстаканчика с мороженым было съедено, Пак решил разорвать уютную тишину, задав вопрос, который его интересовал еще два дня назад.       — Чонгук-а? — позвал он лучшего друга, опустив руки со стаканчиком на вытянутые на ступенях ноги.       — Мм? — промычал младший, уткнувшись носом в стаканчик.       — На каком свидании ты обычно целуешься? — спросил Пак, ощутив, как холодок пробежался по его спине.       Чонгук поднял голову, демонстрируя на кончике своего носа каплю мороженого.       — На втором или третьем, все зависит от ощущений, — пожал плечами юноша, возвращаясь к мороженому.       Прочистив горло, собираясь задать самый странный вопрос, который ему приходилось озвучивать своему лучшему другу, Чимин поставил стаканчик на ступеньку выше и выпрямил спину.       — Если бы мы были на втором свидании, мы бы могли поцеловаться прямо сейчас? — несмотря на то что Чимин сам по себе был храбрым малым, всё же подобные вопросы заставляли его ладони потеть.       Он и сам не понимал, почему такие вопросы выводили его из привычного комфортного состояния.       Он ведь просто спрашивает.       Ему просто любопытно.       — Нет, — ответил Чонгук, сначала вскинув бровь, а затем усмехнулся. Испачканный нос младшего делал ситуацию менее напряженной, заметил Пак.       — Нет? — нахмурился Чимин. — Но почему?       Чимин недостаточно хорош, чтобы его целовали на втором свидании?       — Ну, потому что мы…       — Если исключить тот факт, что мы лучшие друзья, и если бы ты был со мной на свидании… — Мы не на свидании, — настоял Чон, отставив свой собственный стакан на ступеньку.       Пак закатил глаза на упертость донсена и протянул руку, большим пальцем руки стирая капли мороженого с чужого носа.       — Гипотетически, — продолжил Чимин, но отодвигаться далеко не стал, накрыв ладонями колени Чонгука. — Если бы у тебя были на меня планы, ты бы не поцеловал меня на втором свидании?       Чонгук тяжело вздохнул, откинув голову назад. На какое-то мгновение он даже прикрыл глаза, заставив Пака конкретно понервничать.       Были ли его вопросы странными? Были ли они некомфортными?       — Я бы этого не сделал, — прервал его размышления Чонгук, опустив голову и вперившись взглядом в друга. — И прежде, чем ты спросишь… Не потому, что у нас могло не быть химии, а потому, что я знаю тебя, хён. Ты не будешь целоваться так скоро, если ты знаешь человека всего два свидания.       Если в начале ответа юноша почувствовал, как его сердце упало вниз, то к концу речи младшего оно воспарило к небесам. Было приятно слышать, что кто-то не собирается нарушать твои границы в угоду своим желаниям, а прислушивается к тебе. Было приятно слышать, что кто-то заботится о тебе достаточно, чтобы знать тебя.       Чимин прищурился, а затем удовлетворенно хмыкнул, стараясь придать своему лицу уверенный вид, в то время как его живот странным образом покалывало.       — Ты прав. Но… если бы мы уже знали друг друга? Если бы мы общались в одной компании? — предположил Пак, закусив губу.       — Здесь уже другое дело, — кивнул Чон, а затем мягко улыбнулся. — Если бы ты мне нравился долгое время… Очень сильно нравился, — уточнил лучший друг. — И если бы ты чувствовал то же самое в ответ, то я бы, определенно, поцеловал тебя на втором свидании.       Ладно, теперь ему, похоже, нужно было посетить кардиолога, потому что его сердце сходило с ума, и Пак не понимал почему.       Но он был слишком любопытным, чтобы останавливаться.       — Хорошо, — хлопнул в ладони Чимин, встряхиваясь и устраиваясь удобней возле донсена. Тот, в свою очередь, потянулся за мороженым хёна, решив прикончить порцию за старшего. — Представь, что так и есть… Что я тебе сильно нравлюсь и всё это взаимно. Как бы… Как бы ты это сделал? Ты бы поцеловал меня на крыльце моего дома на прощание? — взволнованно спросил Пак.       — Может быть, — пожал плечами Чонгук, загребая ложечкой мороженое.       — Или ты бы мог поцеловать меня здесь, на закате, — размышлял Чимин, прикусив кончик большого пальца. Юноша взглянул в сторону океана, что отражал фиолетовое небо и золотистые лучи. Его сердце вновь затрепетало.       — Или так, — оторвавшись от мороженого, согласился лучший друг, взглянув в задумчивое лицо Пака. — А где бы ты хотел, чтобы это было?       — Мне нравятся оба варианта, — признался блондин, переводя взгляд с заката на Чонгука. — Но целоваться на крыльце дома может быть рискованно.       — Мм? Почему? — немного сонно спросил Чон, прислонившись головой к перилам.       — Мои родители. Я не хочу, чтобы они видели, как я целуюсь… С кем-либо, — скривился Пак, и младший согласно кивнул.       Родители Чимина не оставили бы его в покое, постоянно шутя по этому поводу. Для Пака это было сродни кошмару.       Даже от одной мысли об этом блондин вздрогнул.       — Ты в порядке? — мягко спросил Чон, и старший знал, о чём именно спрашивает его лучший друг.       — Хм, почти, — ответил Чимин, ожидая следующего вопроса.       Чонгук закатил глаза.       — Неужели еще одна порция мороженого? Ты даже это не доел, — бросил он взгляд на пустой стаканчик.       — Нет, — надулся Пак, сведя брови. — Мне нужны объятия.       Не веря своим ушам, донсен тихо хихикнул и раскинул руки в стороны, приглашая обнять его.       Удовлетворённый, Пак наклонился вперед, обняв младшего за талию, и прижался головой к упругой груди. Устроившись как можно удобнее, Чимин прикрыл глаза, прислушиваясь к равномерному стуку чужого сердца.       Обнимать Чонгука было в порядке вещей. Обнимать Чонгука было привычным делом.       Но тогда почему, когда руки лучшего друга сжали его талию в ответ, Чимин подумал о том, что просто объятий теперь для него мало?