Дорога, зомби и любовь

сними свое ты платье, одежда не идет я знаю, ты знала, к чему все это приведет

***

Макс медленно спускалась по лестнице, крепко держась за перила, чтобы выбивать из старых ступеней как можно меньше звуков. — Нет, не думаю, что она так поступит. Она хорошая девушка. Макс застыла на последней ступеньке, когда поняла, что Роберт с кем-то разговаривает. Но как такое возможно? Он же говорил, что кроме него в доме никого нет! Макс прислушалась, не зная, как правильно поступить. Сразу бежать наверх к Билли и рассказать, что ей послышалось будто Роберт с кем-то разговаривает? Бред какой-то. От решения ее избавил сам Роберт, внезапно вышедший из гостиной. Он двигался бесшумно, его спокойное лицо озаряло трепещущее пламя свечи в руке. — Макс? — удивленно прошептал он. — Почему ты не спишь? — Не спится, — так же тихо ответила она и включила фонарик, направляя свет за спину Роберта, выхватывая из темноты старую мебель в прихожей и провал двери, ведущей в гостиную. — С кем ты говорил? Она не стала изворачиваться и решила действовать напрямую, хоть ей и было немного не по себе. — Я? Нет, я ни с кем не говорил, — буркнул Роберт под нос и нервно затеребил пояс халата. Макс перевела свет фонаря на него и растерялась еще сильнее. Поверх глухой рубашки на Роберте был надет длинный светло-голубой халат с оборками на рукавах и карманах. Женский халат. Да что тут происходит? — Ты нам соврал? В доме еще кто-то есть? — в голосе сквозили недоверие и обида. — Нет-нет. Я здесь один, — он сильно смутился и уставился в пол. — Роберт? — с нажимом произнесла Макс. Она спустилась с последней ступеньки и встала напротив него, удивившись тому, насколько он высокий. Она поняла это только сейчас. Когда они были втроем, на контрасте с Билли он казался ей меньше и щуплее, чем был на самом деле. Сейчас же, в этом глупом женском халате, он смотрелся достаточно росло. Наверное, ей не стоило подходить к нему так близко, но Роберт выглядел растерянным и смущенным, и казался совсем безобидным. — Я слышала твой голос. Он опустил плечи и затравленно посмотрел на нее исподлобья. — Я разговаривал сам с собой. Точнее… с ними. Иногда мне бывает так одиноко, что я делаю вид, будто разговариваю с мамой и братом, — признался он с таким видом, будто его заставили сделать это под пытками. — Я не врал тебе. Нет. У Макс отлегло от сердца. Ей стало жаль Роберта, который остался совсем один в этом огромном доме и мире. И она порадовалась тому, что Билли его не слышал, наверняка, он бы нашел это признание поводом для издевок. — Ну, это не самое странное, что я видела за последнее время, — весело сказала она, стараясь подбодрить его. — И раз уж мы оба не спим, то может поболтаешь со мной? Сначала Роберт недоверчиво посмотрел на нее, словно не мог поверить, что она всерьез, но все же кивнул. И даже слегка улыбнулся, дернув уголками губ. — Конечно. Да. Давай. Они прошли в гостиную, передвигаясь медленно и бесшумно, как воры, и сели на диван. Роберт поставил свечу на кофейный столик, накрытый кружевной салфеткой, сцепил на коленях руки в замок. Макс поджала под себя одну ногу и начала разговор. Роберт неохотно делился с ней воспоминаниями о своей семье и прошлой жизни, и она не стала давить на него, решив больше говорить о себе. Ей было жизненно необходимо выговориться. Роберт с интересом слушал, но постоянно уводил взгляд. Макс показалось, что ему неловко смотреть на нее. Он делал это бегло, почти сразу опускал глаза и нервно теребил пояс своего странного женского халата, про который Макс решила не спрашивать. Какая ей по большому счету разница? Может ему удобно в нем. Роберт выглядел достаточно нелюдимым, выдавая в себе человека, который мало общался с девушками, да и, пожалуй, с людьми в целом. Но для Макс это не было проблемой. Несмотря на свой трудный характер, она умела находить общий язык с парнями. За всю жизнь друзей-мальчиков у нее было куда больше, чем подружек. В итоге Роберт слегка расслабился и даже рассказал о том, как они купили мотель и переехали в это место. — Я рада, что мы встретили тебя, — с благодарностью сказала Макс, когда он замолчал. — Я даже не надеялась, что идея Билли выгорит. Хорошо, что он оказался прав. Роберт сжал пояс халата до побелевших костяшек пальцев. — С Билли не всегда просто, да? — внезапно спросил он. — Ну, — протянула Макс, сообразив наконец, что зря упомянула о своем брате. Особенно с учетом того, что Роберт и вовсе считал их парой. — Он, конечно, еще тот мудак, но и со мной бывает непросто. В общем с нами обоими не всегда все просто. Роберт внимательно посмотрел на нее, не отводя больше взгляд в сторону. Он подался вперед, отвел от ее лица волнистую прядь волос и нахмурился. — Это сделал Билли? — прямо спросил он. Макс отшатнулась и по инерции коснулась опухшего носа и губ. Она уже и забыла, что выглядит как жертва избиения. Ну, конечно! Все встало на свои места. Теперь ей стало понятно, почему Роберту было так неловко смотреть на нее все это время. — Нет, что ты! — поспешно уверила она и прозвучала отчасти возмущенно. — Это была авария. Я ударилась лицом о приборную панель машины. Билли никогда не бил меня. И это была правда. Билли ни разу в жизни не занес над ней руку, как над теми парнями, с которыми вступал в конфликт. Или как делал это Нил, когда воспитывал его. А об остальном Макс предпочла умолчать. Роберт, кажется, не поверил и едва ощутимо коснулся ее руки. — А это? — он провел линию вдоль отчетливых синяков, оплетающих ее бледное запястье, словно браслет. — Тоже авария? Макс одернула руку и тут же натянула рукава тонкого свитера, скрывая следы, которые Билли оставил на ней. — Это… это совсем не то, чем кажется, — сказала она достаточно твердо и удивилась тому, что на полном серьезе оправдывает насилие Билли над собой. — Я сама виновата, что это случилось. Она рассудила, что получила эти синяки, когда впала в настоящую истерику, а значит, это в какой-то степени служило оправданием для применения силы. — И часто ты бываешь виновата? Макс сглотнула тугой ком застрявший в горле. «Постоянно», — вспышкой пронеслось в голове. Но ей совсем не хотелось обсуждать это. Почему-то ее раздражало то, что Роберт делает выводы, даже не зная ситуации целиком. Лезет в ее жизнь со своей жалостью. Это было достаточно новым чувством. Потому что Билли, определенно, был ублюдком и не заслуживал оправданий. Но сегодня Макс оправдывала его и злилась на Роберта за проницательность. — Неважно, — отмахнулась она. — Это плохо, Макс. Очень плохо, — покачал головой Роберт. Он выглядел подавленным, на его лице проступила отчетливая боль, смешанная с негодованием. — Хватит, Роберт, — жестко остановила она. — Я не хочу говорить об этом. Билли спас меня. Остальное — неважно. Раньше она бы никогда не сказала ничего подобного. Она еще помнила время, когда готова была всем объявить о том, какой же ее брат ублюдок, и как ужасно он с ней поступает. — Ты любишь его? Вопрос был сродни упавшему на голову мешку с песком. Макс удивленно вскинула брови, до глубины души потрясенная им. — Какое это имеет значение? — вопросом на вопрос ответила она. Слово «любовь» ассоциировалось у нее с чем-то нежным и заботливым, но никак не с Билли. От него это слово отскакивало, как мячик для пинг-понга. Никто не мог любить Билли по-настоящему. Даже все его подружки, которые проливали литры слез, умоляя его остаться. Это никогда не было любовью, скорее помешательством. — Прости, — смутился Роберт, забегав взглядом по комнате. — Это не мое дело. — Да, не твое, — холодно подытожила Макс, и тут же сменила разговор, чтобы увести беседу подальше от столь опасного русла. Взгляд зацепился за чучела птиц и животных, глядящих на них из темноты искусственными блестящими глазами. — Здесь так много чучел. Откуда столько? Роберт быстро облизал губы. — Их сделал я. — Серьезно? — Да, таксидермия — мое хобби. Раньше дорога была более оживленной, и многие животные попадали под колеса машин. Я решил дать им вторую жизнь. «Странное хобби», — подумала Макс первым делом, а потом решила, что, пожалуй, это даже интересно. Она видела много чучел животных в музеях или в кабинете биологии в школе. И в доме шерифа Хоппера в гостиной висела рогатая голова оленя. Не с пустого же места они появились, кто-то делал их. Для охотников это был трофей, а Роберт даже не убивал их специально. Лишь, как он выразился, давал вторую жизнь тем, кто уже нашел свою смерть. Макс подскочила с места и подошла к стойке, на которой примостилась пушистая лисица. Ее хвост был слегка помят, но в целом она выглядела весьма правдоподобно. — Это немного странно, конечно, но мне нравится, — уверенно сказала Макс, коснувшись пушистого уха. Она-то прекрасно знала, каково это — иметь увлечение, за которое тебя могут осудить. Которое не вписывается в рамки усредненной скучной нормальности. Чучела были выполнены мастерски, они не походили на набитые трупы. Роберт обошелся с ними очень бережно, запечатлев их природную красоту. Все же в смерти не было ничего особенного, все с ней сталкиваются однажды. Макс вспомнила, что в детстве наткнулась на труп кота за домом. Ей было очень жаль его, и она стала приходить каждый день, наблюдая за медленным процессом разложения. Было мерзко, но до жути интересно. Ее увлек и напугал процесс того, как живое и привычное видоизменялось, превращаясь в ничто. Когда кот начал мумифицироваться, Макс зачем-то показала его Билли. Он совсем не впечатлился, а потом и вовсе сжег труп кота, чтобы поиздеваться над своим другом и проверить его на прочность. Роберт заметно оживился, уловив ее интерес. — У меня есть настоящая мастерская. Хочешь посмотреть? — спросил он, с волнением глядя на Макс, будто делился самым сокровенным. — Да, почему бы и нет, — улыбнулась она. Ей еще не приходилось бывать в мастерской таксидермиста, и жгучее любопытство взяло верх, притупив бдительность. Да и Роберт, хоть и казался ей странноватым, все же не вызывал недоверия, а скорее сочувствие. Он был одинок, как и она. — Материалы чувствительны к солнечному свету, — объяснял Роберт, поднявшись на ноги со свечой в руках. — Поэтому я оборудовал мастерскую в подвале. Он суетливо завозился, путаясь в полах халата. — Здесь есть подвал? — спросила Макс, но тут же посчитала вопрос идиотским. Конечно, в этом большом, старинном доме обязательно должен быть подвал. Как и в любом другом, похожем на него. — Да, под лестницей, — кивнул Роберт и развернулся к выходу. — Идешь? — Ага. На задворках сознания забрезжило предчувствие, что все это звучит очень подозрительно. Макс умела чуять опасность, но сейчас решила отмахнуться от назойливого писка внутреннего голоса. Она в стрессе, в мире царит хаос, ходячие плотоядные трупы беснуются на улицах городов. Отсюда и эта тревога. Поэтому Макс такая дерганная и подозрительная. Роберт обычный парень: пугливый и потерянный. И не случится ничего плохого, если она просто посмотрит на его увлечение. Оказавшись на месте, Роберт откинул край тяжелого ковра и потянул за круглое латунное кольцо. Сначала Макс показалось, что там ничего нет, но вскоре часть пола поднялась, как крышка люка, открывая вход к мрачному спуску. Роберт уверенно шагнул во тьму, и Макс наконец-то сумела разглядеть крутую лестницу. Из подвала тянуло холодом, в воздухе разлился удушливый сладковатый запах, который она впервые почувствовала, когда вошла в дом, но к которому уже успела привыкнуть. Теперь стало ясно, что запах шел из подвала, где у Роберта, должно быть, было полно различных материалов для таксидермии. Вот и вся разгадка. — В подвале можно включить свет, потому что там нет окон, и никто его не увидит, — говорил Роберт, спускаясь вниз. — Сейчас я занят работой над чучелом енота. Бедняга забрался в мусорный бак и ему перебило шею тяжелой крышкой. Наверное, это случилось, когда он выбирался обратно и сильно тряс его. Макс неуверенно шагнула на ступени. В отличии от Роберта, который чувствовал себя как рыба в воде, ей было непросто ориентироваться в незнакомом пространстве. Роберт быстро спускался вниз, увлеченно рассказывая о еноте, но внезапно резко затормозил. — Черт, совсем забыл, — забормотал он, в считанные секунды обогнув Макс. Она не успела ничего понять, а Роберт уже оказался за ее спиной. Сильный толчок между лопаток был полной неожиданностью. Макс взмахнула руками, как крыльями, но так и не сумела ухватиться за что-то материальное. Она кубарем скатилась вниз, больно ударившись коленями и ладонями о твердый пол. В нос ударил тошнотворный приторно-сладкий запах, который приобрел почти осязаемую консистенцию. — Побудь пока здесь, — донесся сверху тихий голос Роберта, пока Макс неуклюже поднималась на ноги и почти вслепую шарила по ступеням, чтобы выбраться наверх. — Я спасу тебя от Билли. Отомщу за вас. За тебя, за маму, которую он одурачил. Он думал, я ничего не знаю? А я все знаю. Но не беспокойся, Макс, больше он никого не обидит. Просто будь славной девочкой и познакомься с моей мамой. Она давно не принимала гостей. И постарайся не разочаровывать ее, она и так от тебя не в восторге. Макс не успела вскарабкаться по лестнице, дверь подвала захлопнулась прямо перед носом, погружая ее в кромешную темноту. Макс в ярости ударила ладонями по двери, пытаясь открыть ее, но ничего не вышло. Вспомнив слова Билли, она заорала, надеясь, что он услышит ее и проснется до того, как Роберт придет к нему. Мозг судорожно работал, сердце колотилось в груди, как молот о наковальню. Макс понимала, что орать и бить в дверь — бессмысленная затея, на которую она потратит драгоценное время. Нужно было действовать. Макс хлопнула себя по карманам, подтверждая страшную догадку — нож и фонарик выпали, когда она рухнула с лестницы. Нужно спускаться вниз. Как бы страшно ей не было, и неважно с чем она там столкнется. Адреналин зашкаливал, и Макс решительно направилась в темноту. Запах сводил с ума, мысли о том, что же Роберт на самом деле прячет в своем поганом тайнике, сводили живот, как при сильнейшем спазме. Он говорил, что в подвале есть свет, но искать на ощупь выключатель — гиблое дело. Макс преодолела лестницу, упала на колени и слепо зашарила по полу. К счастью, руки не наткнулись на кишки или трупы. Под ладонями ощущался ледяной шероховатый пол, а когда в руку легла знакомая округлая рукоять фонаря, Макс едва не завизжала от радости. Она судорожно щелкнула по кнопке, фонарь мигнул и погас. — Сука! — рявкнула она, истерично нажимая на кнопку, и наконец фонарь заработал. В круге света Макс увидела стол, пробирки с химическими растворами и замысловатые, но слишком бесполезные инструменты, чтобы воспользоваться ими, а еще натянутого на каркас енота. Что ж, в чем-то Роберт не лгал — он действительно оборудовал в подвале мастерскую. Но следующее, что выхватил из темноты дрожащий свет фонаря не поддавалось никакому осмыслению. Макс застыла, ее внутренности похолодели, а по спине стекла капля пота. Сначала она решила, что видит перед собой манекен, но очень быстро поняла, что это не так. Она даже не сумела заорать, потому что горло сдавили тиски всеобъемлющего ужаса. В самом центре, окруженная аркой из сухих цветов, восседала красивая женщина в длинном вечернем платье. Она смотрела прямо на Макс безжизненными и мутными глазами. Мертвыми глазами. Ее припудренная бледная кожа казалась почти живой. На ней не было черных вен или каких-то других признаков инфекции. И запах… Черт, этот запах шел прямо от нее. Видимо, Роберт обрабатывал ее чем-то, чтобы избежать разложения. В центре лба виднелось небольшое темное отверстие. «Познакомься с моей мамой. Она давно не принимала гостей.» Слова Роберта набатом стучали в голове. Ублюдок! Его мать не превращалась в зомби! Он убил ее и поместил сюда! Макс не верила, что кто-то другой сделал это. Это был он. Точно он. Теперь Макс поняла, кем был Роберт на самом деле. Какая же она идиотка! Она ведь столько читала об этом, столько знала. Она-то думала, что ее не одурачить, но он сделал это. Настоящие маньяки — хищники, умеющие втереться в доверие. И Роберт, несомненно, был одним из них. Страх сменился вспышкой гнева и досады. Проклиная себя на чем стоит свет, Макс закружилась, освещая пол. Вот оно — ее нож. Схватив его, она рванула вверх по лестнице. Время играло против нее. Наплевав на ужас и фантазии о том, что мать Роберта поднимется со своего цветочного трона и медленно подойдет к ней, протягивая бледные руки, чтобы схватить за горло и утащить за собой в бездну, Макс судорожно пыталась открыть дверь. Отец научил ее взламывать простые замки, но здесь не было замка. Все было даже проще. Еще несколько раз стукнув по двери, Макс поняла, что та немного отходит. Ей потребовалось не больше тридцати секунд, чтобы просунуть лезвие ножа в щель между створкой двери и полом, подцепить железный засов и скинуть его с петли. Особенность старых разваливающихся домов — тут все держится на соплях. Роберт недооценил ее. Надо было повесить на защелку замок или задвинуть вход в подвал чем-то тяжелым, тогда бы она не выбралась. Но он, видимо, слишком спешил, а то и вовсе не задумывался, что она на что-то способна. Парни часто недооценивают девчонок, считая их слабыми и трусливыми. Уж это Макс знала наверняка, но сейчас эта вопиющая несправедливость сыграла ей на руку. Выбравшись из подвала, она взбежала по лестнице со скоростью звука. Черт! Она должна успеть! Конечно, Билли сильнее Роберта, но тот мог воспользоваться эффектом неожиданности. Макс совсем не думала о том, сумеет ли она сама справиться с Робертом при помощи перочинного ножа в том случае, если у нее не будет возможности добраться до оружия посерьезней. Адреналин гнал ее вперед. Легкие разрывались, сердце грозило пробить грудную клетку, но ноги и руки действовали как никогда быстро. Макс распахнула дверь в их с Билли комнату и ворвалась внутрь. — Билли! — воскликнула она, не веря, что у нее получилось. — О, Макс, надо же, ты жива, — усмешка Билли звучала, как песня. Он и Роберт стояли у открытого настежь окна, освещенные бледным лунным светом. Они явно боролись: лицо Роберта было разбито, под глазом налился кровоподтек, разбитый нос распух в несколько раз. С руки Билли капала кровь. На полу между ними поблескивал окровавленный кухонный нож. Макс не стала пытаться как-то оценить ситуацию и свои возможности. Она бросилась к подушке на полу, где спал Билли, и выхватила оттуда пистолет, рассчитывая, что он не успел взять его, когда к нему нагрянул Роберт, поэтому тот все еще жив. Догадка подтвердилась. — Отойди от него! — грозно воскликнула Макс, передернув затвор и направив дуло на Роберта. Роберт не двигался, глядя на нее так, словно очень сожалел о случившемся. Билли же улыбнулся и немного отступил, давая Макс больше места для маневра. Он выглядел заинтересованным. — Макс, я не желал тебе зла, — пробормотал Роберт, глядя на нее глазами побитого щенка. — Я хотел избавить тебя от него. — Заткнись! — Макс подняла пистолет выше, обхватив его двумя руками для надежности, целясь в голову. — Я метко стреляю. Одно движение — и ты труп. — Думаю, она всерьез, — подтвердил Билли, поочередно глядя на них, будто наблюдал за теннисным матчем. Роберт бросил на него полный презрения взгляд. — Твоя мать не была инфицирована. Ты убил ее, — припечатала Макс, с отвращением выплевывая каждое слово. — И сделал из нее чучело, как из своих ебаных зверей! Билли присвистнул. — Да ты совсем ебанутый, — насмешливо сказал он. — Замолчите! — истерично воскликнул Роберт. — Вы ничего не знаете! Моя мать не мертва! Она здесь, с нами! Она говорила, говорила, что вы хотите причинить мне зло. Особенно ты, Макс! Ты такая же подлая и развратная сука, как и все женщины! Я должен был сразу ее послушать! Билли покрутил пальцем у виска и прошептал, обращаясь к Макс, словно Роберта тут вовсе не было: — Совсем поехал. Он непринужденно достал из кармана пачку сигарет, выбил одну штуку, зажал фильтр между губ. От этого зрелища Роберт завопил тонким визгливым голосом, и Макс показалось, что он звучит из самой преисподней. Это был не голос Роберта. Так кричат разъяренные женщины. — В этом доме нельзя курить!!! Он стремительным рывком бросился к Билли, и Макс, ни секунды не сомневаясь, выстрелила. Роберт застыл на месте, пошатнулся на нетвердых ногах. Распахнул глаза и посмотрел на нее шокированным и немного обиженным взглядом, а после скривился от боли, зажимая плечо. В голову она не попала. Билли устало вздохнул. — Надоело, — лениво протянул он и, схватив Роберта за плечи, вышвырнул его в открытое окно, будто тот совсем ничего не весил. Макс услышала глухой звук и отдаленный предсмертный хрип. Ей не сразу удалось сложить в голове то, что произошло. Кровь стучала в висках, и все казалось ненастоящим. Билли же, как ни в чем не бывало, щелкнул колесиком зажигалки, подкурил и выглянул в окно. — Пиздец, — констатировал он, выдыхая в ночную прохладу клуб сизого дыма. — Прямо на забор приземлился. Пробило насквозь. Слушай, а ведь мы можем теперь понаблюдать, станет он зомби или нет. Должны же мы хоть немного разбираться в природе этого дерьма. Вдруг все мертвые становятся зомби, а не только те, кого покусали. — Он… мертв? — прошептала Макс побледневшими губами. Ее дрожащие руки плетьми повисли вдоль тела. Пистолет выскользнул из пальцев и приземлился на пол с громким стуком. — Абсолютно, — подтвердил Билли. — Иди, посмотри. Макс, кое-как перебирая ватными ногами, подошла к окну. Сделав глубокий вдох, как перед прыжком в воду, она выглянула на улицу. Роберт лежал внизу, пронзенный острыми заборными пиками, которые выходили из его груди наружу, влажно поблескивая от крови в молочном свете луны и звезд. Его безжизненные глаза застыли в последней эмоции — недоумении. Макс резко отвернулась, возвращаясь в комнату. Ее трясло, адреналиновый шквал схлынул, оставляя после себя зияющую пустоту. Билли выкинул тлеющую сигарету в окно, и Макс могла поклясться, что он целился в Роберта. Она обхватила себя руками и посмотрела на Билли. Он выглядел слишком спокойно для человека, который минуту назад стоял в шаге от смерти. И тогда до Макс дошло. Он в любой момент мог расправиться с Робертом, но зачем-то тянул время. — Почему ты сразу не избавился от него? — спросила она. — Почему тянул? — Потому что так интереснее, правда же? — Нет. — Да брось, Макс, было круто. Как в кино. — Нет, не было, — отрезала она и озвучила то, что не давало ей покоя, — ты хотел, чтобы я его убила? — Может быть, — пожал он плечами, а потом качнул головой, — хотя нет. Мне было интересно посмотреть, насколько далеко ты можешь зайти. Но быть твоим должником, которому спасли жизнь — нет уж, нахуй. Поэтому я избавил тебя от второго выстрела и сам все закончил. Но, знаешь, это было даже мило, когда ты столь яростно угрожала ему. Ты была такой убедительной в этот момент. Так сильно не хотела меня терять, да? Внутри Макс клокотала первозданная ярость. Она действительно бежала сюда со всех ног, чтобы спасти этого ублюдка. Готова была совершить убийство. А он продолжает насмехаться над ней. — А если бы я попала ему в голову? — Но не попала же. Впрочем, я не сомневался в том, что ты промажешь. Сознательно или нет — это уже другой вопрос. Макс едва не взвыла, стискивая кулаки и пронзая Билли взглядом полным ядовитых стрел. — Я тебя ненавижу! — заорала она, не в силах больше удерживать в себе полыхающий гнев, который Билли раздувал все сильнее, разбрасываясь колкими фразами. Билли посмотрел на нее почти нежно. — А если я скажу, что так долго возился с ним, потому что пытался выяснить, где ты, и что он с тобой сделал. Или, может быть, даже признаю, что был впечатлен твоей решимостью отправить нашего друга Роберта на тот свет. Тогда твое мнение изменится? Макс никогда не могла отличить, говорит он правду или лжет ей. Он всегда жонглировал словами и ее чувствами. Стоило ей поверить ему, довериться, и он тут же вонзал ей нож в спину. С ним она никогда и ни в чем не была уверенна. Наученная горьким опытом, она предпочла не верить и теперь, чтобы потом лишний раз не разочаровываться. Так и не дождавшись ответа, Билли встряхнул окровавленной рукой, и Макс поняла, что это не кровь Роберта. Это кровь Билли. — Твоя рука… Билли рассеянно посмотрел на раненную ладонь. — Да, точно. Он пытался меня прирезать, пока я спал. Отрубился намертво, даже не услышал, как он вошел. В итоге схватился за лезвие. Пиздец оно острое. — Болит? — Беспокоишься? И снова эта блядская улыбка и хитрый, насмешливый взгляд. — Пошел ты. Плевать ей, пусть истечет кровью и отправится в ад вслед за Робертом. Билли рассмеялся, будто она сказала что-то невероятно забавное, и Макс непонимающе уставилась на него. — Что в этом смешного, мудак? — процедила она, решив, что Билли точно спятил. — Не в этом, — отсмеявшись, заявил он. — В тебе. — Во мне?! — Да, Макс, в тебе. Роберт многое мне рассказал. Я бы решил, что по умственному развитию тебе лет пять. Это надо постараться, чтобы вести себя настолько тупо и неосмотрительно. Я просто охуеваю с твоей способности разбираться в людях. Этот тип был максимально странный, но сразу тебе понравился. Что с тобой не так? Макс накрыло волной стыда, будто она прошлась голышом по школьному коридору. — Он мне не понравился. Но он был живым, — попыталась оправдаться она. — Мне нужно было поговорить с кем-то. От тебя же хрен дождешься чего-то человеческого. — Как мало тебе надо, чтобы очароваться и пойти в подвал жуткого дома с мутным хером в женском халате, который развлекается тем, что потрошит трупы животных. У тебя вообще есть хоть капля мозгов? Его слова болезненно хлестнули по самолюбию. Макс всегда считала себя подготовленной. Она думала, что умеет распознавать опасность, читать людей, видеть зло за ширмой благодетели. Она даже вообразить не могла, что так наивно попадется в расставленные хищником сети и станет той самой глупой жертвой, о которой потом пестрят полосы газет. Но теория разительно отличалась от практики, и впервые столкнувшись с настоящим маньяком, Макс облажалась. Что ж, это должно стать для нее уроком. — Заткнись ты уже! — рявкнула она, уязвленная правдивостью его слов. — Да, я облажалась по полной! Но все же обошлось! И вообще, это ты нас сюда привез, значит и ты облажался! — ее взгляд опять метнулся к раненной руке Билли. С его пальцев срывалась кровь и падала в образовавшуюся на полу лужицу. Все-таки она не могла игнорировать это. — Твою мать! Ты скоро откинешься тут нахрен от кровопотери! Надо это перевязать. Макс пулей понеслась в ванную, где достаточно быстро нашла пузырек с перекисью, вату и бинты, а заодно сдернула с крючка все еще влажное полотенце. Вернувшись обратно, она застала Билли, смиренно сидящим на кровати. Макс зажгла свечу и села рядом с ним. Немного помедлив, она все же собралась с духом и взяла его за руку, потянув к себе. Она ждала, что Билли опять скажет ей какую-то гадость, но он молчал. Она положила его израненную руку себе на колени, пачкая алым собственные штаны, развернула ладонью вверх. Для начала она постаралась остановить кровотечение, приложив к порезу полотенце. И когда кровь почти перестала бежать, плеснула на рану перекись. Билли зашипел так же, как зашипела его кровь, сворачиваясь и пузырясь от химической реакции. Пожалуй, лучше всего было бы зашить это, но Макс не умела и не знала, где у Роберта можно отыскать подходящие иглу с нитками, поэтому понадеялась на то, что на Билли все заживет, как на собаке. Раньше вот заживало. Макс нахмурилась, отгоняя непрошенные воспоминания о ранах Билли, которые он получал от рук своего отца, а потом срывался на ней. Ужасное было время. Пока Макс сосредоточенно бинтовала его руку, Билли не сводил с нее внимательных глаз. — Надеюсь, теперь ты понимаешь, — глубоким, заползающим под кожу, голосом, произнес он, заставив Макс нахмуриться. — Понимаю что? — Что доверять мы можем только друг другу. В этом мире есть только мы. Ты и я. Макс с треском разорвала конец бинта напополам и затянула перевязанную ладонь Билли крепким узлом. — Готово, — прозвучало вместо ответа. Ответ не устроил Билли. Он подхватил ее подбородок перемотанной рукой, приподнял голову и посмотрел ей прямо в глаза. — Повтори, что я сказал. Когда их родители поженились, и они стали жить в одном доме, неумело отыгрывая сценарий нормальной семьи, Билли часто вел себя так, будто у них с Макс есть общая тайна. Словно они, в отличие от всех прочих, состоят из какого-то другого теста. В то время Макс постоянно сталкивалась с непониманием в обществе. Она была угрюмой и грубой девчонкой с мальчишескими увлечениями, которая рыжей кометой рассекала на скейте, ничего не боялась и точно знала, что мир полон дерьма и несправедливости. Мама всегда хотела, чтобы она была кем-то другим, а Билли и так все устраивало. Он хотел, чтобы она жила в быстром ярком мире, большом и честном, но жестоком и хаотичном. Билли нравились в Макс только ее худшие стороны. И чем ниже она падала, чем сквернее вела себя, поддаваясь темной стороне, тем сильнее Билли ценил ее и будто предлагал разделить с ним эту тьму на двоих. Но ей совсем не нравилась эта затея, потому что в отличие от Билли, она никогда не стремилась к хаосу и разрушению. У нее было кое-что другое. Светлое и чистое. Доброе. Ее замечательные странные друзья, готовые стоять друг за друга до последнего. Мама-наседка, которая всегда желала ей только добра, несмотря на то, что их характеры были далеки друг от друга, как две галактики в темноте бесконечного космоса. Чудаковатый, безответственный отец, научивший ее взламывать замки, разгадывать головоломки, выигрывать в дартс пару баксов у пьянчуг в прокуренном баре и использовать хитрость и голову для достижения целей. У нее была поддержка и любовь, которую она стремилась, пусть неуклюже, но возвращать. Но все это сгинуло в прошлом. Теперь Макс чувствовала, что внутри нее происходят необратимые изменения. В новом мире она все чаще обращалась к своей темной стороне, которая в свою очередь тянулась к Билли изо всех сил, признавая в нем схожее существо. И по мере того, как реальность вокруг них становилась мрачнее, тем ближе они оказывались друг другу. И смерть Роберта только усилила эту темную связь. — Есть только мы. Ты и я, — бездумно повторила за ним Макс, и только по истечению нескольких долгих секунд в полной мере осмыслила сказанное. Стало неловко, будто она призналась в чем-то непристойном. Щеки заалели. Билли удовлетворенно кивнул и провел костяшками пальцев под подбородком Макс в подобии ласки. — Запомни это. Пригодится. — Он опять достал из кармана пачку сигарет и зажигалку. Закурил. — Поверить не могу, что не курил весь вечер из-за этого ублюдка. — Он вынул еще одну сигарету и протянул ее Макс. — Если хозяева мертвы, то никаких правил не существует. Давай, расслабься. Макс взяла сигарету, подкурила ее от свечи и почувствовала страшную слабость. Мягкая подушка, упирающаяся в локоть, нервировала. Макс со всей ясностью поняла, что это кровать мертвой матери Роберта. Той самой Роберты, которая восседает в подвале на алтаре из сухих цветов. Силы стремительно покидали Макс. Слишком много событий, крови, непростых решений, страха и жестоких игр. Обессиленная, она сползла с кровати на пол, качнулась в сторону, ткнувшись виском в преграду, которая оказалась ногой Билли. Сил на то, чтобы отодвинуться от него, у Макс не осталось. В таком положении она скурила сигарету до фильтра: сидя на полу, прижавшись головой и плечом к ноге Билли, затянутой плотной джинсовой тканью. Наверно, со стороны это смотрелось ужасно странно, но ей было все равно. Здесь внизу ей было хорошо эти три минуты, пока в пальцах тлела сигарета. — Мне нужно спуститься в подвал и самому посмотреть на то, что он сделал со своей матерью, — нарушил молчание Билли, и только тогда Макс отлипла от его ноги, прижавшись спиной к каркасу кровати. — Жди здесь. Он встал, поднял с пола пистолет с фонариком и вышел из комнаты. Макс обхватила колени руками и ткнулась в них носом. Все мысли в ее голове скрутились в безобразный ком. Но одна выбивалась из прочих, вилась змеей в ее голове. Ужасная мысль. Но Макс не могла врать себе. Все, чего она хотела сейчас, — это чтобы Билли как можно быстрее вернулся. Одиночество лишало ее рассудка. Его не было не больше пяти минут, но Макс они показались вечностью. Когда Билли вошел в комнату, она подпрыгнула, готовая броситься на него, чтобы крепко обнять, но все же сдержалась. — Да, это действительно его мать, — подтвердил Билли. — В голове дыра от выстрела. Других следов вроде нет. Она явно не была зомби, когда он прикончил ее и сохранил ее тело, как трофей. Ты все правильно поняла, Нэнси Дрю. Впервые вижу что-то настолько отбитое. — Еще он говорил сам с собой. И ходил в женском халате, наверняка, его матери. И орал женским голосом. Может он воображал, что он — это она? — Не удивлюсь. Роберта действительно не выносила, когда при ней курили. Это явно заботило ее, а не его. — Он еще сказал, что у него был брат, — вспомнила Макс. — Думаю, его он тоже убил, — казалось Билли это совсем не заботит. — Только в отличие от мамочки не стал воздавать почести его телу. Наверное, закопал его где-то на территории или расчленил и утопил в реке. А может сжег. Или съел. Да похуй уже на самом деле. Но Роберту все же жаль. Шикарная была женщина. Красивая, заботливая. С этим своим стилем женушки из пятидесятых, как в тематической порнухе. Она, конечно, была немного чокнутой, как и сынок, но трахалась с огоньком. — Что, блядь? — скривилась Макс, уверенная, что ослышалась. Билли прошел вглубь комнаты, отыскал свою сумку и стал собирать ее. — Я развлекся с ней разок, когда останавливался здесь. Сначала она предложила мне чай с домашним печеньем, а потом себя. Грех было отказываться. Для своих лет она выглядела прекрасно. — Боже, — Макс закатила глаза. — Как же это отвратительно. Теперь понятно, почему Роберт ненавидел тебя и хотел прикончить. — Да ладно, — отмахнулся Билли. — Он в любом случае нашел бы повод. Он же псих ненормальный. Маньяк. Наверняка нафантазировал, как избавиться от меня и вдоволь порезвится с тобой прежде, чем сделать то же самое, что и со своей матерью. — Хватит уже напоминать об этом, — раздраженно оборвала полет его мысли Макс. — Все это теперь неважно. Я не хочу тут оставаться. Поехали. Она тоже схватила свою сумку, положила в нее все необходимое и застыла у двери, выжидающе глядя на Билли. — Не так быстро. — Он выглянул в окно, наверное, чтобы в очередной раз убедиться в смерти Роберта. Или полюбоваться его проткнутым насквозь телом. Второй вариант совсем бы не удивил Макс. — Я не собираюсь гнать посреди ночи, когда есть безопасный ночлег. Ночевать будем здесь. — Безопасный? Здесь? Ни за что! — возмущенно воскликнула Макс. — Я не собираюсь ночевать в этом ужасном доме с трупом в подвале! И с психом, прибитым к забору! — И что ты предлагаешь? Спать в машине, когда под боком дом со всеми удобствами? Даже не надейся. Кровь отхлынула от лица, над губой выступила испарина, когда Макс подумала, что ей придется вновь лечь в эту чертову кровать или в любую другую здесь. Нет, в доме она не останется, что бы Билли не говорил. — Можешь спать, где хочешь, а я пойду в машину, — уверенно заявила она. — Нет. — Почему?! — Ты — ненормальная. Откуда мне знать, что взбредет в твою отбитую головушку? Еще решишь, что тебя все достало и помчишься по дороге, где не справишься с управлением и на первом же повороте угробишь мою тачку. Думаешь, я буду так рисковать? Макс поджала губы, а потом ее осенило: — Можно пойти в мотель. Подальше от дома. Билли постучал пальцами здоровой руки по комоду, с заметным сожалением окинул комнату взглядом, а потом внимательно посмотрел на бледную и перепуганную Макс. И, к ее удивлению, сжалился. А может быть, и сам он не был в восторге от перспективы ночевать в доме, и идея с мотелем показалась ему более приемлемой. — Окей, переночуем в мотеле. Кажется, это был первый компромисс, на который он пошел за время их непростого путешествия.

***

По пути к мотелю, они еще раз проверили Роберта, который вопреки опасениям, был все так же нанизан на забор и не подавал никаких признаков жизни. Значит, не каждый мертвый поднимался вновь, а только тот, кто имел непосредственный контакт с источником инфекции. Это, определенно, было обнадеживающим открытием, и Макс оно слегка воодушевило. Выбирая номер, Макс в категоричной форме заявила, что он должен быть с двумя кроватями, на что Билли не стал возражать. Но это, как потом поняла Макс, был ее просчет. Она слишком переоценила степень своего спокойствия и стабильность нервной системы. И оказавшись на узкой кровати, разделенной с кроватью Билли парой тумб, опять не смогла уснуть. Стоило ей закрыть глаза, как перед ними всплывал образ матери Роберта, а потом и его самого. Макс изо всех сил пыталась очистить сознание, считать овец и думать о чем-нибудь отвлеченном, но неумолимо возвращалась к образу мертвых. Она представляла, как тело Роберта вздрагивает, извивается, и ему в итоге все же удается слезть с забора и пойти в сторону мотеля. Раньше Макс ничего не боялась, кроме возвращения домой. А теперь поняла, что просто не сталкивалась с настоящим кошмаром, когда кровь стынет в жилах. Когда в подсознании возник образ Роберта, стоящего у их двери с ножом в руках, Макс сдалась. — Билли, — позвала она, угадывая в бесформенном силуэте, скрытом под клетчатым одеялом, знакомую фигуру. — Билли! Он заворочался. — Да какого хрена? — протянул сонно и недовольно. Макс никак не могла понять, как ему удается засыпать в таких условиях. — Можно я лягу к тебе? Несколько секунд тишины ползли медленно, как улитка по пыльной дороге. — Ты совсем двинутая? — наконец раздался грубый ответ. — Ты же сама просила две кровати в номере. Все, отъебись. Дай мне поспать хоть пару часов. Макс отъебалась от него не больше, чем на минуту, а потом заговорила опять: — Билли, пожалуйста. Я не могу спать одна. Мне пиздецки страшно. Он опять молчал какое-то время, но все же с неохотой сказал: — Ладно. Ложись. Он подвинулся к стене, освобождая на узкой кровати совсем немного места, и Макс тут же скользнула к нему. Сразу стало спокойнее. Она ткнулась лбом в его спину, а потом неуверенно приобняла рукой, чтобы удержаться и не свалиться вниз. На односпальной дешевой кровати было тесно. Билли глубоко вдохнул, вздымаясь под рукой Макс, как живая дышащая гора. — Вот скажи, Макс, жизнь ничему тебя не учит? — мрачно спросил он. Она не ответила и сильнее прижалась к нему. Запах Билли был родным. Тот самый запах, который раньше наполнял ее сердце страхом в этой изуродованной реальности стал ниточкой, удерживающей ее на плаву. Что-то еще осталось у нее, то, за что можно было ухватиться и не сойти с ума. — Учит, — пробормотала она в его лопатки. Билли заметно напрягся под ее рукой. — Тогда почему ты думаешь, что забираться в мою кровать и жаться ко мне под одеялом безопасно? — продолжал допрашивать он. — Я не думаю. — Это не новость. — Я просто хочу почувствовать рядом живого человека. — Что еще ты хочешь почувствовать? — Ничего. Но мне так спокойней. — А мне — нет. Оба замолчали, но вскоре Билли заговорил вновь. — Знаешь, я не привык лежать в одной постели с девчонкой просто так, — в его низком голосе Макс расслышала ухмылку, и привычная тревога, тонкими паучьими лапами, забралась в ее сердце. — И правилам изменять не собираюсь. Он скинул с себя ее руку, развернулся и подмял ее под себя, нависая сверху. Макс понимала, что за свое внимание он потребует плату, как случилось в машине, и что с каждым разом эта плата будет повышаться. Ей приходилось мириться с этим, потому что она совсем не знала, как справиться с собой и держаться от него подальше. — А может просто побудешь нормальным человеком, а не конченным мудаком? Ну так, для разнообразия, — предложила она, даже не надеясь на то, что он прислушается. Она смотрела ему в глаза, и в темноте номера они казались ей черными, как мазут. — Это был ужасный день. Мы оба устали, давай выспимся и поедем дальше. — Не заговаривай мне зубы. Я не один из твоих дружков, которых можно обнимать, а потом опрокидывать. Если трешься об меня сиськами, будь готова к ответной реакции. Не стоит быть такой наивной. Кажется, я уже рассказывал тебе сегодня, как устроен мир? Макс вглядывалась в красивое, но жестокое лицо своего сводного брата и понимала, что угодила в капкан. И почему жизнь свела их? Ее мать могла выйти замуж за кого угодно, но встретила отца Билли. А теперь они и вовсе остались одни. Одни друг у друга. В запретной близости, от которой не скрыться. — Я не наивная, но все еще хочу верить, что в тебе отыщется хоть капля хорошего. Билли не ответил и не стал ничего разъяснять, а просто схватил ее за подбородок, вздернул вверх и поцеловал, болезненно надавливая на ее опухшие губы своими губами. Было горячо и больно. Разбитые губы болели при каждом касании Билли, какими бы мягкими они не были. Но ему было все равно. — Открой рот, — с нажимом сказал он, оттянув ее нижнюю губу подушечкой большого пальца. — Сегодня мне нужен нормальный поцелуй. Будь послушной девочкой и не зли меня. Тогда я не сделаю ничего лишнего. Макс колебалась какое-то время, а потом кивнула и слегка разомкнула губы. Выбора у нее не было. — Умничка. Он опять наклонился к ней и коснулся губами уголка ее губ, а после нырнул языком между ними. Сердце панически забилось в груди, пульс участился. В лицо бросилась краска, когда крупная ладонь, пробравшись между их телами, огладила подрагивающий от учащенного дыхания живот. Между ног стало жарко, а в голове вспыхнуло самое постыдное воспоминание, затаившееся в глубинах ее памяти. Оно разрезало полотно сознания, как зигзаг молнии ночное небо. Макс кое-что вспомнила. Она никогда и никому об этом не рассказывала. И сама предпочла выжечь из своей памяти. Но это осталось с ней навсегда. Ужасная правда о том, что первое взрослое возбуждение было связано с Билли. Тринадцатый год ее жизни подходил к концу, и изменения в теле принесли с собой изменяя в мыслях и восприятии. То, что было категорично непонятно раньше, стало обретать форму, трансформироваться в определенные желания. В тот день она впервые напилась и впервые ощутила руки Билли иначе. Это была обычная перепалка между ними. Он снова добрался до нее и хотел испортить все веселье. Макс была пьяная, веселая и отказывалась идти домой. Конечно, Билли было поебать, хочет она или нет. Он должен был вернуть ее домой, чтобы самому укатить в пропитанный свободой и травкой вечер пятницы. Макс толкнула его в грудь, и он перехватил ее поперек живота, без малейшего усилия притянув к себе. Он плотно прижал ее спиной к своей груди, пока открывал дверцу машины. Вот тогда Макс и почувствовала это. Теплое и скользкое желание, наполняющее низ живота незнакомой прежде сладостью. Его мускулистая рука, оплетающая ее тонкое тело, и его большая ладонь на животе, заставили ее испытать сокрушающие здравый смысл эмоции. Что-то подобное происходило раньше при просмотре фильмов для взрослых или при прикосновении к Лукасу. Но тогда это чувство было тихое, назревающее. А теперь оно словно вырвалось на свободу, подлой подсечкой сбивая ее с ног. Это продлилось совсем недолго. Билли ничего не заметил, быстро запихнул ее в машину и пригрозил, что, если родители узнают, что она напилась, а он не уследил за ней — ей несдобровать. Макс снова ненавидела его, но приятное ощущение его близости все еще отзывалось в ней. И она ненавидела себя так сильно в тот момент, что хотела умереть. И сейчас, лежа под Билли в номере мотеля, чувствуя на коже его горячие губы и руки, Макс поняла, что возвращается к своим худшим мыслям. К той части себя, которую ненавидела, и с которой не хотела иметь ничего общего. Но лгать себе становилось все труднее. Ненавидеть его было просто, но еще проще было его хотеть. Билли не останавливался, и Макс неуверенно ответила на поцелуй, робко касаясь языком его языка. Боль смешалась с приятной истомой, пронзившей ее тело, когда их языки встретились в ее рту. Но к счастью ее разбитое лицо не позволяло полностью пропасть, отдавшись удовольствию. Боль отрезвляла, и Макс поняла, что должна прекратить это безумие, ведь на самом деле она этого не хочет. Настоящая она против. Макс опять поморщилась, отвернулась, вжалась затылком в подушку и зажмурилась, боясь собственных ощущений и того, что ее несговорчивость разозлит Билли. — У меня болит лицо, — все же сказала она, слабо надеясь, что это поможет. Билли медленно отстранился, и Макс посмотрела на него. В его глазах, на удивление, не было гнева, скорее, он просто размышлял о чем-то. — Твое лицо на самом деле выглядит ужасно. Наверное, лучше действительно не трогать его. Пока. Пока. Сердце Макс рухнуло вниз. Слишком много неопределенного и пугающего было в этом «пока». — Спасибо, — зачем-то поблагодарила она, решив, что он отступит и избавит ее от этих ненормальных чувств. И как оказалось напрасно. Его губы изогнула ухмылка, а в глазах появился нехороший блеск. Макс прекрасно знала его. Такой блеск появлялся в глазах Билли, когда он намеревался повеселиться: вступить в перепалку, избить кого-то, доебаться до нее. — Но знаешь, — он вновь склонился к ней, проталкиваясь коленом между ее напряженных ног, разводя их в стороны, — можно ведь потрогать там, где у тебя ничего не болит. Что-то внутри нее оборвалось. Макс напряглась всем телом, ожидая от Билли самого худшего. Он снова навис над ней, перенес вес на больную руку, игнорируя травму, а здоровой заскользил по телу Макс, жадно проехавшись ладонью от талии к бедру. Рука опустилась на широкую резинку ее штанов. Тонкая кожа внизу живота тут же покрылась мурашками. — Не надо, — пискнула Макс, испуганно сдвинув ноги, сжимая в плену своих бедер колено Билли, лишь усугубляя свое положение. Тяжесть Билли и жар его тела приводили ее чувства в хаос, сметали хрупкие границы так старательно выстроенные за все время их вынужденной совместной жизни. Чертов, чертов Билли! Какого хрена он снова ворвался в ее жизнь? Она ведь уже научилась жить без него. Не подпускать, не думать. Делать вид, что его прикосновения к ее волосам или тяжесть руки на плече никак не отзываются внутри. Делать вид, что его внешность совсем не волнует ее. Она просто не видит. Не замечает. Не признает, что ее чертов сводный брат самый красивый парень из всех, кого она встречала. Презрение и ненависть. Это то, что они должны испытывать друг к другу. Он же всегда смотрел на нее с равнодушием и раздражением! Она же всегда была помехой для него! Так какого черта они творят? — Мне решать, что надо, а что нет, — отрезал Билли, прижимаясь виском к ее виску и вдыхая ее запах. Он потянул резинку штанов и пробрался под них ловким привычным движением. Дыхание перехватило, когда твердые пальцы легли на промежность, а губы Билли сомкнулись на ухе Макс. Она всхлипнула, в отчаянии зажмурив глаза. Теперь ей стало по-настоящему страшно, будто ловушка захлопнулась и спасения больше нет. Мысли Макс кружились вокруг одного-единственного слова — неправильно. Ее чертов сводный брат не должен делать таких вещей, не должен лезть ей между ног. Но он делает это. И никто не может ему помешать. Кто его остановит? Она? Это смешно. Он намного сильнее и больше, и Макс один на один с его прихотями. И это, черт возьми, совсем неправильно. И уж точно неправильно то, что ее тело начинает реагировать на него, стремительно затягивая ее в смертоносный водоворот желания. Но разве в этом сумасшедшем мире осталось что-то правильное? Реальность теперь искажена. Как отражение в кривом зеркале в шаткой палатке на ярмарочной площади. Только это совсем не комната смеха, а скорее комната страха. А Билли… Он тоже теперь искаженный. Как и сама Макс. С каждой секундой все становилось только хуже. Билли медленно гладил ее между ног сквозь ткань трусиков, лаская клитор неторопливыми выверенными движениями. Он точно знал, что нужно делать. Макс впала в отчаяние, когда почувствовала, что вопреки страху и отрицанию она стремительно намокает. И Билли это тоже почувствовал. — Ну вот, — прошептал он ей на ухо, потираясь об него кончиком носа. — Уже лучше, правда, детка? Макс закусила изнутри щеку, когда он отодвинул ткань трусиков в сторону, поглаживая ставшее невероятно чувствительным местечко на ее теле. Он жадно ощупывал ее там, где никогда не должен был касаться. Макс опять рефлекторно попыталась свести ноги, когда поняла, что возбуждается с каждым прикосновением все сильнее. — Ну нет, — усмехнулся Билли, раздвигая ее бедра шире, чем прежде. Он еще немного погладил ее, раздвигая половые губы и смачивая пальцы ее смазкой, а потом протолкнул в нее палец. Макс поморщилась и дернула бедрами. — Ты делаешь мне больно, — выдохнула она. Небольшая боль смешивалась с удовольствием, но Макс никак не могла принять происходящее. Она даже не пыталась расслабиться, чтобы впустить его в свое тело. — Это ненадолго, — жарким шепотом ответил Билли, целуя ее в мокрый висок. — Скоро боль уйдет. Макс хотела послать его к черту, выматерить, расцарапать лицо, но не претворила в жизнь ничего из этого. Вместо отчаянной борьбы, она слегка выгнулась в спине и затрепетала. Подушечка большого пальца Билли опустилась на ее клитор, медленно растирая его круговыми движениями. Макс задышала чаще, ее глаза отчаянно заметались по лицу Билли. Это было слишком приятно, внизу живота скапливалось тягучее желание, кровь прилила туда, где Билли касался ее. Смазки стало больше, и палец Билли теперь без всякого труда скользил внутри. Вскоре он смог протолкнуть в нее уже два пальца, беспощадно раздвигая ее изнутри. Из горла Макс вырвался приглушенный стон. Она заерзала, чувствуя, как растягивается на его чудовищных пальцах. Ощущения были странные. Дискомфорт в напряженных стенках, отчаянно смыкающихся на чужих пальцах, сплетался с острым желанием. Все ее тело покрылось испариной. Макс хотела, чтобы Билли перестал делать это с ней, и в тоже время жаждала продолжения. Боль отошла на второй план, стала приглушенной и далекой. На Макс волнами накатывало непрошенное удовольствие. А потом боль усилилась. Билли развел пальцы внутри нее, растягивая, раскрывая, и Макс, не выдержав, впилась ногтями в его каменные плечи. — Билли, это слишком… — умоляюще просипела она. Но Билли не остановился. Внутри у Макс пульсировало, изнывало. Ей было жарко и мокро, дыхание то и дело срывалось, а яркие вспышки удовольствия отзывались дрожью во всем теле. — Черт, — прошептал Билли ей на ухо, продолжая трогать ее изнутри, ощупывать нежные стенки, мучительно и сладко изводить ее. — Какая же ты горячая и тесная. Неужели никто не делал с тобой этого раньше? Макс закусила ноющую губу. Она заходила с парнями достаточно далеко: мокрые поцелуи, руки под ее майкой и между ее ног. Но ни один из них никогда не засовывал в нее пальцы, не говоря о большем. Внутри нее бывали только собственные пальцы и пальцы Джейн. Ладошка Джейн оказывалась в ее трусиках всего несколько раз, во время их совместных ночевок. Под воздействием стащенного из бара Хоппера алкоголя их любопытство, щедро сдобренное подростковыми гормонами, брало верх. Но, черт возьми, все это было иначе. Пальчики Джейн и ее собственные были такими тонкими в сравнении с пальцами Билли, что это нельзя было сравнивать. — У тебя…слишком…большие пальцы… — вместо ответа отрывисто произнесла Макс, отползая вверх по подушке, в попытке избавиться от мучительного растяжения и накатывающих волн желания, заполняющего низ живота. Билли без труда удержал ее на месте, положил так, как было нужно ему. Это был апогей беспомощности. У Макс не было ни единого шанса вырваться из его тренированных рук. Он всегда казался ей ужасно огромным в сравнении с ней самой. Его плечи, руки, ладони, ступни. Когда он вырастал перед ней непреодолимым препятствием, Макс всегда с безысходностью задавалась вопросом, почему же она такая маленькая и слабая. И почему именно Билли судьба поставила на ее пути. Разве это было честно? И сейчас она ощутила разницу между ними в полной мере. Она чувствовала себя беззащитной под весом его тела и беспощадностью его мыслей и желаний. Билли улыбнулся, поцеловал ее в пылающую щеку и тут же протолкнул пальцы внутрь ее тела до самых костяшек, раздвигая пульсирующую плоть. Макс издала скулящий звук. — Тише-тише, — прошептал он, покрывая жадными поцелуями ее шею. В чем-то он сдержал слово и действительно не касался ее ноющего лица. Он прижался губами к местечку за ее ухом и выдохнул, — уверен, скоро ты полюбишь мои пальцы. Он выскользнул из нее, с явным наслаждением пробежался кончиками пальцев по мокрым, набухшим от возбуждения, складочкам, а потом вновь вонзился в нее — сразу и на всю длину. Макс вскрикнула от нахлынувших ощущений, сжалась от саднящей боли, но тут же затряслась, когда он надавил на ее клитор большим пальцем, а те, что были внутри нее, прижал к внутренней стенке влагалища прямо под лобковой костью. Выдержать это она не могла. Билли удерживал ее в таком положении какое-то время, надавливая на самые чувствительные точки, и Макс показалось, что она попала в рай. Ошеломленная нахлынувшими на нее удовольствием, она запрокинула голову, выгнула спину и протяжно застонала, бесстыдно раздвигая ноги для руки Билли. Она чувствовала, как стенки ее влагалища сдавливают его пальцы, пульсируют, и будто затягивают внутрь. В необъяснимом порыве она схватилась за его мощную шею, впилась в кожу ногтями, притягивая его к себе. Удовольствие стремительно растекалось от маленькой точки между ее ног по всему телу, заставляя ее думать о Билли, как о прекрасном и нужном ей человеке. Ей было так хорошо, словно между ними зародилась настоящая любовь. Макс едва удержалась, чтобы не обронить его имя или не простонать что-то похуже. Что-то такое, отчего через минуту ей было бы невыносимо стыдно и тошно. Ей понадобилось время, чтобы прийти в себе и почувствовать, как Билли медленно вынимает из нее пальцы. — Ну вот, Макс, видишь, я сказал тебе правду, — довольно шептал он, потираясь колючей щекой о ее шею. — Тебе определенно понравились мои большие пальцы. Ты такая отзывчивая, моя маленькая сестренка. Он провел кончиком языка по ее ушной раковине, посылая по телу очередной импульс удовольствия. Макс зажмурилась и отвернулась. Тело мелко подрагивало, а мышцы налились приятной усталостью. Но туман в голове потихоньку рассеивался, возвращая ее из рая прямиком в ад. Макс окончательно пришла в чувства и попыталась оттолкнуть от себя Билли, вжавшись ладонями в его раскаленную, будто капот Камаро на полуденном солнце, грудь. На удивление Билли поддался. Он приподнялся над ней, усмехнулся и целомудренно поцеловал ее в лоб. После чего сместился вниз, сел на колени между ее широко разведенных ног, не давая свести их. Он возвышался над ней, как монстр, явившийся прямиком из ночного кошмара. Сердце Макс беспокойно забилось, а ладони повлажнели от страха. — Твоя очередь сделать мне приятно, — без эмоций, словно робот, сказал Билли, опуская руки на массивную пряжку ремня. Он расстегнул ремень, пуговицу, молнию на джинсах. — Ты совсем ебанулся? — прошипела Макс, сузив глаза и пылая от возмущения. Но внутри нее опять разгорался пожар, и глядя на большие руки Билли, вытягивающие ремень из петель, она замерла в лихорадочном предвкушении. Словно зависла над обрывом, в шаге от какого-то откровения. — Это ты ебанулась, если всерьез думаешь, что я пойду дрочить, избавляясь от этого стояка. Глаза Макс привыкли к темноте настолько, что в разбавленной лунным светом черноте, она легко угадывала детали. И вставший член Билли, выпирающий под плотной джинсовой тканью, не стал для нее секретом. Макс не верила, что это правда. Нет, и еще раз нет! Не может же он просто взять и трахнуть ее против воли! Но она понимала, что с Билли ни в чем нельзя быть уверенной. Это же чертов Билли Харгроув! Зло во плоти. Человек, превративший ее жизнь в ад. Просто теперь, когда она стала старше, он решил издеваться над ней другим способом. Макс отчаянно вжалась в матрас, мечтая исчезнуть и не проходить через это. Да, она планировала лишиться девственности этим летом, но только не так. Должно быть на ее лице отразился такой ужас, что Билли решил ее успокоить. — Не стоит так волноваться, — размеренно сказал он, методично избавляя себя от одежды. — Ничего страшного не случится, если ты будешь хорошо себя вести. Будь послушной девочкой и потрогай меня своими нежными ручками. Это будет справедливо. Всего лишь ответная услуга, сестренка. Ты же не хочешь быть неблагодарной маленькой стервой? Ком подступил к горлу Макс, а страх сковал внутренности, словно коркой льда. Она хотела зажмуриться, но смотрела на Билли, как загипнотизированная. Ей казалось, что если она закроет глаза и ослушается, то Билли сорвется и сделает с ней что-то намного хуже, чем планирует сейчас. Макс не могла толком разобраться, откуда в ней это смирение, и почему она не отбивается и не может постоять за себя. Раньше она бы точно попыталась вырваться даже в такой безвыходной и заведомо проигрышной ситуации. Но новый мир многому научил ее. Например, компромиссам. Это была сделка с совестью, и Макс приняла условия. Чтобы выжить и избежать серьезных проблем, иногда приходится чем-то жертвовать. Выбирать меньшее зло. Сейчас Макс жертвовала своей гордостью. А еще обманывала себя. Но строить из себя мученицу было легче. Так она хотя бы создавала видимость, что не потакает своей мерзкой темной сущности, сгорающей от омерзительных желаний. У нее есть оправдание и нет выбора. Билли сильнее, и он в любом случае сделает то, что захочет. — Ты же сама залезла ко мне в постель, глупая, — напомнил Билли, стянув по загорелым бедрам джинсы с бельем. Макс до последнего игнорировала реальность и старалась не смотреть вниз, только в ненавистное лицо Билли, обрамленное взмокшими прядями вьющихся волос. — Врать не буду, мне приходили в голову разные интересные мысли на твой счет. Знаешь, сдерживать их было совсем непросто. Ты была такой шумной сукой. Взрывалась, как бомба. Ты заполняла собой все. Лезла мне в голову все сильнее день ото дня. Иногда я думал, что сойду с ума. Но, черт подери, я знал, что лучше бы мне не думать о тебе так. Ты же моя сестра. Мелкая стерва Максин. Раздражающая помеха в моей жизни. И сегодня я хотел спать. Просто спать. Но ты залезла в мою постель и решила поиграть. Вот ты и доигралась. Добилась того, чего хотела. Или я не прав? — Нет, — одними губами прошептала Макс. — Мне было страшно спать одной, поэтому я легла к тебе. Билли было похуй. Он легко, словно игрушку, подхватил ее за подмышки, вынуждая сесть и прижаться спиной к изголовью кровати. — Не бойся, — он взял ее за руку и приблизил ее к своим губам. Медленно поцеловал сеточку вен на узком запястье, проступающую сквозь синяки, оставленные им же. Поцеловал ее раскрытую ладонь, а после несколькими размашистыми движениями облизал ее, смачивая слюной. Макс отшатнулась, шокировано наблюдая за его действиями. Ощущение его горячего мокрого языка пульсировало на ладони. — Это будет легко. Макс дернула плечами, когда Билли направил ее руку к своему члену, но вырываться не стала. Это небольшая плата за жизнь. Билли нужен ей, как никогда. Одной ей не справиться. Да и в чем-то Билли был прав. Она сама спровоцировала его этой ночью. Придется за это ответить. Она ведь совсем не разбирается в людях. Идет в подвал со странным парнем в женском халате, лезет в постель к старшему брату, который трахает все, что движется. Когда ее мокрая ладошка опустилась на горячую головку, кровь застучала в висках. Даже не глядя, Макс сразу поняла, что и член у Билли такой же большой, как и все его тело. — Отлично, Макс. Теперь обхвати его рукой, — командовал Билли низким шепотом. Макс сделала то, что он хотел, и обхватила твердый, как камень, ствол, окончательно убеждаясь в правдивости своих предположений о его размерах. Она никогда не была неженкой или восторженной романтичной девицей, которая боится произнести слово «секс». И это был не первый член, который Макс держала в руке, но ощущения при этом были совсем другими. Она все же посмотрела вниз. Ее бледная ладонь выглядела совсем маленькой в сравнении с членом Билли, и глядя на эту до жути вызывающую картину, Макс ощутила спазм, прокатившийся внизу живота и отозвавшийся пульсацией между ее ног. — Двигай ладонью, — продолжал наставлять Билли. Макс слушалась и, черт подери, даже старалась. — Можешь сжать сильнее, не бойся. Макс сделала так, как он сказал. Вверх-вниз. По спине ползли мурашки, когда она думала о том, что, если она будет недостаточно старательной, Билли может решиться на что-то похуже. И эта мысль, хоть Макс старательно бежала от нее, заводила сильнее, чем что-либо. У нее пылало лицо и шея, настолько ей было стыдно, но даже не от происходящего, а скорее от собственных мыслей. И все же она была не готова к чему-то большему. Между ног все еще ныло от вторжения. Ей казалось, что если уж пальцы Билли причинили ей боль, то его член и вовсе что-нибудь повредит внутри нее. Она не могла поверить, что можно наслаждаться, когда в тебя запихивают что-то подобное. Это ведь невозможно. Это совершенно точно будет ужасно больно. И почему только у Билли было так много девчонок, которые обожали оставаться с ним на ночь? Неужели им это нравилось? Неужели им нравилось, когда он был внутри? Но Макс уже знала ответ, и мысли об этом подгоняли ее, заставляя руку двигаться быстрее, старательней. Макс сжимала твердый пульсирующий ствол уверенней и постепенно осваивалась. Она очень старалась. Действовала даже нежно, с искренним стремлением сделать Билли приятно. С желанием доказать ему что-то. Ведь тогда он быстрее кончит и отстанет от нее. Дыхание опять участилось. Какая-то часть Макс, должно быть самая примитивная и животная, заставляла низ живота все сильнее наливаться тяжестью, а бедра влажнеть. Она хотела сделать все механически, без эмоций, но в итоге слишком увязла в этом безумии, как в трясине. — Не останавливайся, — выдохнул Билли, приблизившись к ней вплотную. Он был раскален, как адское пламя, и Макс почувствовала себя грешницей, угодившей в преисподнею. Наверное, Билли и был самим дьяволом, который пришел терзать и мучить ее. Макс продолжала двигать ладонью, чувствуя, как член Билли подрагивает в мягком обхвате ее тонких пальцев. Ладонь взметнулась вверх, и Макс решила повторить действия Билли, когда он трогал ее между ног, и накрыла головку его члена подушечкой большого пальца, размазывая по ней капли смазки. Билли тихо простонал ей в шею, опаляя кожу горячим дыханием, и забрался руками под свитер Макс. Обхватил ее талию широкими ладонями, большими пальцами надавив на мягкий живот. — Дьявол, детка, у тебя отлично получается. От ощущения его рук на голой коже, Макс покрылась мурашками и поерзала, понимая, что между ног все опять невозможно скользкое и горячее, набухшее от прилившей туда крови. Рука продолжала ритмично двигаться по горячему стволу вверх-вниз. Макс приноровилась: сжимала у основания, поднималась до вершины, нежно поглаживала головку. Билли задышал чаще, тяжелее. Привалился к ней, накрывая собой. Свитер Макс был задран, ее рука, с зажатым в ней членом, прижалась к голому животу чуть выше пупка, головка оставила на коже влажный след. Билли обхватил ее руку поверх своего члена и сделал несколько резких движений, помогая ей довести дело до конца. По его телу прошла крупная дрожь, когда Макс сжала его у основания и с нажимом провела вверх. Член дернулся в ее руке, по животу и пальцам потекла горячая сперма. Макс сразу же выпустила его и отдернула руку, словно обожглась. — Макс, — простонал Билли ей на ухо, с силой сдавив ее талию, вжимаясь мокрым членом в ее живот, пачкая его все сильнее. Он прозвучал непривычно, беспомощно и уязвимо, и Макс поняла, что ей нравится этот звук. — Ты такая… Он не договорил, зарывшись лицом в ее шею и запустив свободную руку в копну взмокших волос. В ушах шумела кровь, сердце билось как сумасшедшее. Но одно было ясно наверняка — у нее получилось. Билли кончил и теперь он оставит ее в покое. Макс пихнула его в плечо чистой рукой, и он почти сразу отстранился. Взял полотенце с изголовья кровати, вытер себя и Макс. Поправил на ней задранный и скомканный свитер, будто скрывал следы преступления. Натянул джинсы, застегнул ремень. Все это время Макс отводила глаза, лишь периферийным зрением улавливая его движения. Билли рухнул на свое место и потянул Макс за собой. Она безропотно опустилась на его грудь, прижалась к ней щекой. Билли взял ее руку и закинул на себя, чтобы она обняла его поперек широкого тела. Его твердый мускулистый живот поднимался и опускался в такт дыханию. — Спи, — просто сказал он, будто ничего не произошло. Макс закрыла глаза. Под ухом отчетливо раздавалось биение сердца Билли. Громкое и гулкое одновременно. Близкое и далекое. Макс вспомнила фотографии из атласа по анатомии и тут же представила, как сердце Билли бьется в клетке его ребер, усердно перегоняя кровь. Тук-тук-тук. Макс прислушалась к себе. К тому, что у нее внутри. Ее сердце билось часто, почти в такт сердцу Билли. Если их обоих вскрыть и положить их сердца рядом, то разница между ними, наверняка, будет такой же огромной, как разница в размахе их плеч и ширине ладоней. Да, Макс была уверена в этом. Сердце у Билли большое. Большое сердце полное зла. Под ритмичный стук и размеренное дыхание, Макс быстро провалилась в глубокий сон и проспала без кошмаров до самого утра.