Дорога, зомби и любовь

Ты тоже это чувствуешь. Кто-то наблюдает за тобой.

***

На шестой день пути, в окрестностях покинутой всеми заправки, когда Билли заливал в бак топливо, самоконтроль Макс полетел к чертям. В один краткий миг она с особенной ясностью поняла, что происходящее с ними — это тотальный и беспросветный пиздец, выхода из которого просто-напросто не существует. Все случилось быстро и неожиданно: на ржавой от красной глины земле, среди мусора, внимание Макс привлек мятый журнал для домохозяек. Один из тех, что выписывала ее мама. От вида глянцевых страничек внутренности скрутило, а дыхание оборвалось. Макс опустилась на колени, подтянула журнал к себе и дрожащей рукой стала пролистывать страницу за страницей. — Мама выписывала такой, — сказала она вслух даже не Билли, а скорее себе самой. — Это последний номер, — голос дрогнул, — и новый больше не выйдет. А если когда-нибудь и выйдет, то мама его не прочитает. Макс остановилась на колонке с советами о том, как сделать нечто полезное из старых и ненужных вещей. Мамин любимый раздел. Раньше Макс фыркала и называла этот раздел «как сделать из ненужного еще более ненужное». И вообще терпеть не могла эти журналы, пестрящие приторными советами о том, как быть хорошей женой и домохозяйкой. Беспощадные воспоминания о прошлой жизни терзали и рвали душу, как стая голодных псов. Глаза обожгли слезы, а горло перехватил спазм. Макс всхлипнула, и Билли все-таки обратил на нее внимание. Вытер испачканные руки, бросил промасленную тряпку на землю и сказал: — Завязывай рыться в этом мусоре. Все готово. Поехали дальше. Его слова едва доходили до Макс, будто она находилась далеко-далеко. Изнутри поднялась волна удушающей боли. Она затопила ее. Из глаз хлынули слезы, а судорожные рыдания, как веревка на горле, не давали сделать полноценный вдох. Макс закрыла лицо ладонями, опустилась задницей на пятки и заплакала в голос. Надрывно, будто маленький ребенок. Билли ничего не сказал. Пока Макс захлебывалась в рыданиях, размазывая по лицу слезы и сопли, он курил, опять копался во внутренностях своей тачки, утрамбовывал запасы в багажнике. Макс не смогла бы сказать, сколько это продолжалось, время словно изменило свой ход. Но когда слез уже не осталось, а глаза пылали, как выжженная на солнце пустыня, она поняла, что потеряла нечто очень важное. Со слезами ушла не боль, мясорубкой прокручивающая ее сердце, а что-то другое. Все то, что прежде заставляло ее жить и двигаться дальше. Со слезами ушла надежда. Внутри образовалась бездна пустоты. Холодная могила без дна. Макс притихла, изредка сотрясаясь от всхлипов. Она в полной мере осознала свое положение в этом новом мире и отчетливо поняла, что не готова к этому. — Все? Спектакль окончен? — спросил Билли, окинув ее раздраженным взглядом, а после нетерпеливо поторопил, — поехали уже. Потеряли из-за тебя кучу времени. Каждое слово, произнесенное им, каждый слог и буква не значили для Макс ничего. Она никуда не собиралась больше ехать. Схватив с земли проклятый журнал, она стала трясти его, как некое доказательство, попутно захлебываясь в истерике: — Куда? Куда мы едем? Нахуя?! Все, Билли, это конец. У нас нет ничего! Мы только оттягиваем неизбежное. Посмотри вокруг. Все мертвы! Мы не встретили ни одного живого человека. Наших родителей нет. И дома у нас тоже нет. Нет друзей. Никого. Никого! И в твоей ебаной Калифорнии, наверняка, тоже нихуя нет! Билли со злостью швырнул окурок, вмял его в землю тяжелой подошвой. — Заебала. В считанные мгновения мыски его массивных ботинок оказались перед глазами Макс. Он вырвал журнал из ее рук, разорвал его по сгибу, швырнул перед ней и растоптал. А потом схватил Макс за ворот куртки и одним рывком поднял на ноги. — Слушай сюда, — сквозь зубы процедил он. — Ты мне весь мозг выебала уже! Вытирай сопли, сажай свой зад в тачку и заткнись наконец! Но Макс было похуй на его ярость. Больше, чем когда-либо. В ней не осталось страха перед ним. Когда нечего терять — не страшно. — Никуда я не поеду! — она резко мотнула головой и ловко вывернулась из его хватки. — Впереди нет ничего, кроме смерти. Проще лечь и сдохнуть сейчас, чем каждый день жить в страхе, — она отступила на несколько шагов, сжала кулаки до боли и напоследок бросила, — и смотреть в твою рожу! Ей нужен был виноватый, тот, на кого можно выплеснуть бурю собственного отчаяния. И Билли прекрасно подходил на эту роль, особенно с учетом того, что ей даже не приходилось разжигать в себе пламя ненависти. Она ненавидела его достаточно сильно. Макс трясло, разум помутился. Это был настоящий нервный срыв. Раньше она только слышала о таком. Вроде как подобное случилось с ее тетушкой по отцовской линии, после чего ее запекли в дурдом. Она тоже в один миг решила, что в жизни нет ничего хорошего и самое время умирать. Взгляд Билли ужесточился. Он резко подался вперед, грубо схватил Макс за плечи и с силой встряхнул. Ее голова качнулась, как у болванчика. Так она себя и чувствовала — пустой оболочкой. — Села в машину, — металлическим голосом приказал Билли. Если бы с Макс все было в порядке, она бы послушалась, потому что он выглядел как человек, которого определенно стоило бояться. Но Макс была совсем не в порядке. Она звонко рассмеялась, глядя Билли в глаза. — Зачем мне садиться в твою машину? Я же балласт, забыл? — истерично спрашивала она. — Без меня тебе будет легче. Сам так говорил. Вот и катись к дьяволу со своей тачкой, а меня оставь здесь. — Сука, — со свистом выдохнул Билли, дергая Макс на себя. — Ты сядешь в эту блядскую машину. Сказав это, он схватил ее за руки, больно сжав запястья, и потащил к машине. Макс упиралась изо всех сил, извивалась, выкручивала руки. И в попытке избавиться от Билли, делала себе только больней. Резиновая подошва скрипела, проезжаясь по земле, в кеды набились мелкие камни. — Пусти меня! — завопила она, а потом застонала от боли. Это было намного больнее, чем в день, когда Билли впервые применил к ней физическое насилие, неожиданно схватив за руку в машине. В тот первый раз, к вечеру, она обнаружила на бледной коже запястья уродливые синяки и прятала руку под длинными рукавами целую неделю, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Но сейчас Макс отчетливо поняла, что тогда Билли сдерживался. Да и во все прочие разы тоже. Сегодня же его хватка была чудовищной, казалось, что тонкие кости вот-вот хрустнут под его пальцами, а кожа лопнет. Он за жалкие секунды дотащил отчаянно сопротивляющуюся Макс до машины, открыл дверцу и запихнул ее на пассажирское сидение. Рывком склонился к ней, схватил за подбородок, крепко сжимая щеки пальцами, и тряхнул так сильно, что затылок стукнулся об изголовье. Мягкость обивки поглотила урон, и это было безболезненным, в отличии от хватки Билли на лице Макс. — Еще одна такая выходка, и ты точно останешься на дороге, тупая тварь, — прошипел он, сдавливая пальцы так сильно, что зубы Макс ранили внутреннюю поверхность щек. Он приблизил к ней лицо и усилил давление, на что Макс захныкала и посмотрела на него расширившимися глазами, словно впервые увидела. К ней вернулось осознание собственной уязвимости. Билли снова стал реальной угрозой. Реальнее, чем зомби на дороге и грядущее «ничего». Билли еще раз тряхнул ее, приложив затылком к обивке. — Ты все поняла? Макс не могла ответить из-за давления на щеки, отчего ее губы по-дурацки сложились бантиком, поэтому просто кивнула. Билли несколько раз вдохнул и выдохнул, и почти спокойно проговорил: — Хорошо, Макс, хорошо. Так и быть, сегодня я прощу тебя. — Хватка на щеках ослабла. — Но запомни на будущее: если уж тебя переполняют ебанутые женские эмоции, то выплескивай их с меньшим размахом. Лучше просто реви почаще или что там тебе нужно. Не надо копить это дерьмо, а потом устраивать шоу. Надеюсь, я доходчиво объясняю? Не выебывай мне мозг, иначе это плохо кончится. Макс молчала, хмуря лоб от боли, но больше не вырывалась. Билли отпустил ее и сел за руль. Макс подвигала челюстью, все еще ощущая на себе присутствие его жестких пальцев. Тут тоже будут синяки. Было больно и горько, хотя, в чем-то он был прав. Она столько дней держала все в себе, не проронив ни слезинки, что увидел чертов журнал, просто съехала с катушек. Нервная система перегрелась, заискрила, вырубилась. И теперь Макс чувствовала себя сломанной вещью. Как тот дурацкий громоздкий магнитофон Билли. Однажды он перестал работать, но Билли так и не избавился от него. Сначала безуспешно пытался реанимировать, но в итоге сдался и утащил в гараж. Там он стоял бесполезной рухлядью, собирающей пыль. И стоит до сих пор. Билли пристегнулся, завел тачку и рванул с места. Макс покосилась на него, и кое-что поняла. Ей завладело приятное чувство собственного превосходство. Она раскусила его. Лжец. — Да пиздишь ты только, — хмыкнула она со злым смешком. — Все эти твои угрозы — хуйня. Вышвырнешь меня, да? Ну вот, пожалуйста, у тебя появился шанс! Брось меня и катись! Но нет же… продолжаешь тащить за собой. Пиздабол. Билли стиснул зубы. — Врезать бы тебе за твой поганый язык, — процедил он, до скрипа сжимая руль. — Радуйся, что я не бью телок. Запястья, локти, плечи и лицо пульсировали болью, говоря об обратном. Из горла вырвалась очередная порция истеричного смеха. Макс хотела сказать, что не обязательно бить, чтобы сделать больно, как неоднократно делал он, но не успела и рта раскрыть, стремительно потеряв опору. Билли резко затормозил, взвизгнули шины. Что-то со всего маху врезалось в их машину с громким чавканьем, будто с высотки сбросили свиную тушу. Макс вылетела вперед, едва успев подставить руки и хоть немного смягчить удар, но все равно приземлилась лицом в приборную панель. Резкая боль пронзила лицо и выбила ее из реальности, как шар для боулинга выбивает страйк. Голова закружилась, в глазах потемнело, а в ушах раздался назойливый писк. Макс с усилием подняла гудящую голову, затуманенным от удара взглядом оценивая обстановку. Лобовое стекло было покрыто кровью с обратной стороны. Билли тут же включил дворники, но они едва справлялись, оставляя после себя мутные багровые разводы. Макс посмотрела на дорогу. Мир расплывался, но ей удалось разглядеть перевернутый фургон мороженщика. И самого мороженщика, точнее его окровавленный, конвульсивно дергающийся, труп. Он определенно был зомби. Макс сообразила, что он выскочил на дорогу из-за фургона, и Билли, занятый перепалкой с ней, просто не успел среагировать и объехать его. Билли выругался, завел машину и без сожаления проехал прямо по мороженщику с противным лопающимся звуком. — Макс! — прогремел он, кинув на нее быстрый взгляд. — Первое, мать твою, правило — всегда пристегивайся! Он орал, но Макс едва слышала его. Сам Билли пристегнулся, поэтому его лицо осталось целым, в отличие от ее. Она почувствовала во рту соленый вкус и сбегающие по коже липкие горячие ручейки. Медленно подняла руку и коснулась лица. Пальцы окрасились кровью, и Макс замутило. Разбитые губы и нос пылали огнем. Билли отъехал подальше от перевернутого фургона и остановился на обочине. Макс же совсем потеряла связь с реальностью. Она видела много крови за эти дни, но почему-то вид собственной крови заставил ее впасть в ступор. И при этом вернул желание жить. Пустота внутри вновь заполнилась страхом за собственную шкуру. Она ведь могла вылететь нахрен сквозь лобовое стекло и размазаться по асфальту, совсем как зомби-мороженщик. А Билли, наверное, еще бы и проехался по ней. Она прижала ладонь к лицу, пытаясь остановить кровотечение, но только сильнее размазала кровь. — Дай посмотрю. Билли повернул ее к себе, заглядывая в лицо, скрытое каскадом волос. Заправил непослушные пряди за уши и слегка запрокинул ей голову, внимательно осматривая повреждения. — Блядство, — выругался он, открывая бардачок. — Макс, ну что за хуйня? Он достал платок и антисептик, осторожно вытер размазанную кровь и прижал платок к ее губам и носу. Макс вздрагивала от каждого его касания. Ее плечи ходили ходуном. — Нос не сломан, просто разбит. Зубы тоже целы, а вот губа лопнула. Считай, что тебе повезло, — заключил Билли, а потом помахал перед Макс ладонью. — Сколько пальцев я показываю? Макс сфокусировалась. Мир качался, словно она проехала несколько мертвых петель на русских горках, но ясность сознания постепенно возвращалась. — Три. — Отлично. Если сотрясение и есть, то небольшое, — Билли продолжал удерживать платок у ее губ и носа, вынуждая запрокинуть голову, чтобы кровь быстрее унялась. Чтобы отвлечься от боли в разбитом лице, Макс сосредоточилась на ярких глазах Билли. На их интенсивном глубоком оттенке. Стресс и туман в голове сделали свое дело, и Макс, словно отходя от наркоза, начала нести неуместный бред. — У тебя такие красивые глаза, — медленно двигая губами, чтобы не мешать, прошептала она. Билли отнял платок, обработал антисептиком ее израненные и припухшие губы. Макс даже не почувствовала жжения, настолько сильно была заворожена оттенками синего. — Такие яркие и глубокие. Цвет… как небо. Или океан. Да, точно, как океан в Калифорнии. Круто тогда было, да? Вот бы вернуться обратно. Билли слегка нахмурился, явно озадаченный подобным откровением. Еще раз промокнул ее губы антисептиком и выбросил перепачканные кровью платок и вату в окно. — Если будешь вести себя не как долбанутая истеричка и перестанешь ставить мне палки в колеса, то вернемся. Он в очередной раз внимательно осмотрел ее лицо и, убедившись, что кровотечение остановилось, перестал удерживать голову Макс запрокинутой. Она приподнялась и несколько раз моргнула. Теперь Макс сидела прямо, лицом к лицу с Билли, который зарылся пальцами в волосы на ее затылке, поддерживая на случай, если она начнет терять сознание. Но это было лишним. Ее сознание окончательно прояснилось, и Макс стало очень неловко за сказанное. Как она вообще умудрилась ляпнуть ему такое? — Я в норме, — буркнула она, отчаянно краснея. — Можем ехать. Но Билли не спешил. Он зачем-то погладил ее от затылка до первого шейного позвонка, запуская по спине Макс стаю мурашек. А потом и вовсе накрутил на пальцы густые медные пряди, слегка оттянув кончики. Билли всегда заставал ее врасплох этой своей ненормальной привычкой трогать ее волосы. Макс напряглась. Он смотрел на нее, как на нечто крайне интересное, увлекательное, и это настораживало ее. Она знала этот взгляд. Она уже сталкивалась с ним. Точь-в-точь, как тогда.

***

Он подловил ее на кухне, когда она жадно и торопливо пила молоко прямо из пачки, чтобы побыстрее вернуться к друзьям. Тяжелый, недовольный вздох заставил Макс прерваться, быстро вытереть рот рукавом и сунуть молоко в холодильник. — Отвратительно, — осуждающе покачал головой Билли, медленно наступая на нее. — Сколько раз тебе говорили брать стакан? Думаешь, кому-то приятно пить твои слюни? Макс по привычке отступила, ткнувшись лопатками в холодную дверцу холодильника. Билли стоял слишком близко, нависая над ней скалой. Запах сигарет и одеколона перекрыл ее собственный — сырой земли и травяного сока, которым пропитались джинсы и рукава кофты. — Я знаю. Извини. Но я очень тороплюсь, — протараторила Макс в свое оправдание, исподлобья глядя на Билли. — Не говори маме и Нилу, что я приходила. Они думают, я на дополнительных занятиях. Конечно, она послала к дьяволу дурацкие дополнительные занятия с монотонно бубнящим себе под нос учителем. У их компании были дела поважнее. Они отыскали новое ущелье в горах у города и намеревались все там как следует изучить, а после дать ущелью название и гордо нанести на карту окрестностей Хокинса. Или даже найти внутри наскальные рисунки или захоронения индейцев. Дастин вычитал в библиотеке, что эти земли некогда населяли древние племена, а значит у них был неплохой шанс отыскать что-то действительно древнее. Они покинули находку, чтобы получше снарядиться, и Макс не терпелось вернуться назад. Она забежала домой за садовыми перчатками, чтобы было удобней карабкаться по ущелью и ощупывать стены в поисках рисунков, а заодно заскочила на кухню попить. Как оказалось — зря. Билли хмуро смотрел на нее, брезгливо оценивая степень ее неряшливости. О, она знала, о чем он думает. Считает ее чокнутой. Считает, что в ее возрасте пора красить губы, листать модные журналы и обжиматься на заднем сидении с каким-нибудь придурком, а не таскаться по лесам с группой таких же чокнутых фриков. Но что он мог понимать? К тому же лазанье в горах вполне могло соседствовать и с модными журналами с обжиманием. Но по мнению Макс, Билли был слишком примитивен для подобного умозаключения. — Чем ты там занята? — спросил он, указав на ее испачканные в земле джинсы и руки. — Выкапываешь трупы из могил? Макс подавила смешок. Почему-то ее позабавило, что Билли считает ее настолько отбитой. — Не, — мотнула она головой. — Работаю в саду за деньги, — она указала на перчатки, торчащие из кармана перепачканной спортивной кофты. — Ага, как же, — не поверил ей Билли. — Думай, что хочешь, — ответила Макс и вскинула подбородок, упрямо глядя на него. Зрительный контакт затянулся. Билли слегка качнулся в ее сторону, оказавшись еще ближе, и Макс испытала неловкость. Точно так же Билли нависал над своими подружками у шкафчиков в школьном коридоре. Да что ему нужно? Билли поднял руку, на что Макс отчаянно вжалась в холодильник. Но он только коснулся ее волос и вытащил из спутанной копны травинку с пушистой кисточкой. Отбросил ее и провел ладонью по голове Макс, приглаживая волосы к ее вспыхнувшей щеке. Его ладонь была горячей и такой большой, что лицо Макс полностью помещалось в ней. Билли странно смотрел на нее, с совсем не присущим ему интересом. Будто видел перед собой вовсе не Макс, а что-то, что могло бы ему понравиться. Раньше Билли смотрел на нее по-другому. И его прикосновения тоже были странными. Он делал это совсем не так, как другие люди. Не как мама и папа, трепавшие ее по волосам. Не как бабушка, ласково похлопывающая ее по макушке. И уж точно не так, как это делала подружка, когда заплетала ей косички. Макс ощущала его прикосновения иначе, из-за них ее щеки начинали гореть. Пульс Макс участился, а Билли все никак не отваливал. Он пропустил между пальцев пряди ее волос, задевая край покрасневшего уха. В другой раз Макс, не задумываясь, вывернулась бы и сказала ему что-то резкое о граблях, которые он распускает. Но ей нельзя было ссориться с ним. Если бы она это сделала, они бы, наверняка, сразу начали орать друг на друга. И он мог бы даже запереть ее в комнате, как сделал однажды, не пустив к друзьям, якобы за провинность. Макс этого не хотела. Сейчас она нуждалась в его содействии. Похуй. Пусть трогает, придурок. Это, наверное, лучше, чем если бы он опять больно схватил ее за руки или впечатал в стену. Но подсознание так не считало. Внутренности сковало нехорошим предчувствием, когда он просунул ладонь за ее голову, массируя кожу головы на затылке, а его большой палец прижался к ее розовой щеке и скользнул к уголку губ. Кожа Макс тут же покрылась мурашками, внизу живота потеплело. Она точно знала, что это неправильно. Билли не должен так ее трогать. Макс поежилась, понимая, что что-то идет не так. Она набралась смелости, мотнула головой, показывая, что он ее достал, и выпалила: — Ты должен мне. За тот случай с твоим алиби. Припоминаешь? Сейчас я уйду, а ты ничего не расскажешь родителям. Ты меня здесь не видел, ясно? Она прозвучала достаточно твердо, убедительно. Билли замер, продолжая разглядывать ее, но все же кивнул. — Да, Макс, я помню. Хорошо, можешь идти, — отстраненно проговорил он. Он выпустил из руки ее волосы, отступил и небрежно потрепал ее по голове. И это вполне походило на нормальный братский жест, без всякого смущающего подтекста. Напряженный узел в животе Макс заметно ослаб. Оказавшись на улице, она решила, что ей показалось, и Билли не сделал ничего дурного. Она все выдумала. Воображение разыгралось. Конечно, она ошибалась, и после этого случая «воображение» Макс стало разыгрываться все чаще.

***

Несмотря на легкое головокружение, Макс качнула головой и отвела руку Билли от своего лица. — Ехать пора, хватит тормозить, — недовольно шикнула она, поправляя куртку и пристегиваясь ремнем безопасности. — Я пристегнулась, видишь? Давай валить, пока сюда никто не явился. Зомби-мороженщик явно тут не один. Кто-то же его заразил. Или у тебя совсем мозги отказали? Кажется, это я башкой стукнулась, а не ты. Хотя ты по жизни двинутый. Билли завел машину, накинул на переносицу авиаторы и закурил, выезжая на дорогу. — Что с тобой не так? Какого хрена опять бесишься? — спросил он, выпуская в салон клубы едкого дыма. — Месячные пошли? — Ой, завались ты. Со мной все в порядке. Это с тобой вечно что-то не так. Тоже месячные? Интересно, из какого места они у тебя идут. Расскажешь? — язвительно процедила Макс. Билли рассмеялся. — Какой же грязный у тебя язык, Максин. Может мне стоит тебя наказать? Не знаю даже, вымыть твой рот с мылом или лучше отшлепать по заднице? Что выберешь? Макс поплотнее запахнулась в куртку и отвернулась к окну. На какое-то время в машине стало тихо. Билли заговорил вновь, когда они провели в молчании не меньше часа. — Мы сейчас едем по новой трассе. Все ее используют. Думаю, это очевидно по количеству машин и трупов на дороге. Но есть другая. Можем съехать на заброшенное шоссе на ближайшем перекрестке. Им перестали пользоваться, когда построили новую трассу. Дорога там хреновая, длинная, но по пути есть один придорожный мотель. Надо бы в него заглянуть. — Мотель? Ты серьезно? Там наверняка полно зомби! — воскликнула Макс. — В том-то и дело, что скорее всего нет. Максимум пара-тройка. Когда построили новую трассу, мотель потерял всех клиентов. Шоссе заброшено и мотель практически тоже. Когда я там останавливался, то был единственным посетителем, не считая хозяйки. — И зачем ты поехал по заброшенному шоссе? — с подозрением спросила Макс. Билли постучал пальцами по обивке руля, но все же ответил: — Искал самый длинный маршрут пока ехал в отчий дом. Оттягивал приятную встречу. Макс хмыкнула. В этом она, пожалуй, понимала его. Она переварила информацию и кивнула. — Сомневаюсь, что у меня есть право голоса, но так и быть. Окей, можно попробовать. Вдруг нам повезет.

***

Им повезло. На дороге и в окрестностях мотеля не было видно ни машин, ни зомби. Только обшарпанная громоздкая вывеска говорила о том, что некогда это место могло привлекать путников. Место выглядело заброшенным. Стояла оглушающая тишина. Макс казалось, что каждый их шаг звучит громче выстрела. Она крепко сжимала в руках биту и надеялась, что не придется ее использовать. Пройдя вдоль номеров мотеля, цепочкой примостившихся у дороги, они вышли к подножию крутой лестницы, ведущей к дому владельцев, построенному чуть дальше от дороги, на холме. Макс запрокинула голову, разглядывая старое, разноуровневое здание с высокими готическими окнами и вытянутой крышей. Ее губы сложились буквой «о». — Ого, — все же сказала она с ноткой волнительного восхищения. — Выглядит жутко. До вечера было далеко, но небо нахмурилось, затянулось тучами, и на его фоне дом выглядел еще более зловеще. По спине Макс пробежал холодок. К счастью, в руках Билли держал ружье, и это очень успокаивало. Поднимаясь по щербатым ступеням, ведущим к крыльцу, она заставила себя успокоиться и перестать паниковать. Старого дома можно было испугаться в прошлой жизни, накрутив себя мыслями о мистике, призраках и прочей ерунде, а в этой он мог стать спасением. Когда им осталось пройти четверть лестницы, центральная дверь со скрипом приоткрылась. Макс крепче сжала биту, едва удержавшись от того, чтобы малодушно не вцепиться в руку Билли. Но паника была напрасна. Вместо рычащих, голодных зомби, в темном дверном проеме показалась щуплая долговязая фигура без признаков агрессии. И даже без оружия. Макс облегченно выдохнула и впервые за долгое время испытала настоящую радость. Человек! Живой! Прямо как они с Билли! Все еще не открывая дверь полностью, на них смотрел парень возрастом чуть старше Макс, или же чуть моложе Билли. Сложно было угадать сразу. Он мог сойти за старшеклассника, особенно в этой своей скромной рубашке, наглухо застегнутой у тонкой шеи, но Макс решила, что он все же старше. — Увидел вашу машину из окна. Давно у нас не было посетителей с дороги, — вместо приветствия сказал незнакомец тихим и слегка заторможенным голосом. Можно было решить, что он находится под действием каких-то успокаивающих препаратов. — Зомби ведь не умеют водить. — Наблюдательно, — усмехнулся Билли, и Макс двинула ему рукой в бок, чтобы был повежливей. — Мы ищем ночлег, — вмешалась она. — Мы заплатим. — Деньги сейчас не имеют значения, — незнакомец окинул их цепким взглядом, задерживаясь на оружии в их руках. — Надеюсь, у вас добрые намерения? Макс поспешно увела биту за ноги, а Билли перекинул ружье на спину. — Добрее не бывает, — спокойно уверил он. — Мы едем в Калифорнию. Дорога долгая и тяжелая. Мест, где можно остановиться не так много. И я тут вспомнил, что на заброшенной дороге есть мотель, в котором почти никогда не бывает посетителей. Я останавливался у вас раньше и решил испытать удачу вновь. Незнакомец долго вглядывался в Билли, должно быть, решая, можно верить его словам или нет. — Что ж. Вам повезло, — наконец ответил он. — Мотель действительно все еще есть. Правда он совсем не пользуется спросом. Новая дорога разорила наш семейный бизнес. Здесь больше никто не ездит. — На это и был расчет, — пояснил Билли. — Если бы тут было полно народу — это место бы уже выглядело, как и все прочие. Тебе же известно, что творится в мире? — Да. Я столкнулся с этим. — Тогда ты должно быть крепкий малый, раз сумел выжить, — похвалил Билли, но Макс расслышала в его словах завуалированную издевку. Разумеется, Билли считал этого парня тощим слабаком с цыплячьей шеей. Она с тревогой покосилась на брата. Наверняка, он уже размышляет о том, что если хозяин мотеля окажется несговорчивым, то он применит к нему силу. Макс это совсем не нравилось, и она попыталась сменить тему. — А тебе ничего неизвестно о том, почему это происходит? Ты не видел в округе странных растений? Они похожи на кровавые щупальца. Это же что-то аномальное. Я уверена, что они как-то связаны с этой инфекцией. — Мне неизвестно, как произошло заражение и почему. Но растения я видел. Но только в городе. Здесь их нет, не беспокойтесь, — он внимательно посмотрел на Макс, а после распахнул дверь. — Входите. Внутри царил полумрак, было мрачно и затхло. Дом выглядел старым, будто бы из прошлого века. В нос ударил сладковатый запах. Он немного напомнил Макс запах земли и увядших цветов. Так пахло в склепе какой-то древней кинозвезды на Голливудском кладбище, в который она забралась с друзьями, когда еще жила в Калифорнии. Ох и влетело ей тогда. Наверное, дом так пахнет из-за сырости и старости. — Меня зовут Роберт, — представился незнакомец. — Билли. — Руки сжались в коротком рукопожатии и тут же распались. — Когда я останавливался у вас, тут была хозяйка. Очаровательная женщина. Роберта, да? Макс удивилась схожести имен. — Да, это была моя мать, — Роберт быстро, по-змеиному, провел кончиком языка по губам и уставился в выцветший рисунок на обоях. — Она, к сожалению, уже не с нами. Она подхватила эту… инфекцию. Мне пришлось… — его голос сорвался, и Макс сразу все поняла. — Мы тоже всех потеряли, — поспешно заговорила она, избавляя его от необходимости вдаваться в подробности. — Моя мама, как и твоя, ушла, и, — она кинула на Билли неуверенный взгляд прежде, чем договорить, — и отец Билли тоже больше не с нами. — Да у большинства выживших сейчас такая история, — равнодушно прервал ее Билли. Роберт не обратил на его слова внимания и в упор посмотрел на Макс. Его темные густые брови делали взгляд тяжелым. — А как зовут тебя? — спросил он. — Максин. Но все называют меня Макс. — А я называю ее Безумной Макс, — внезапно вклинился в разговор Билли. — Знаешь, почему? Макс моя девушка, и она постоянно, каждый божий день, выносит мне мозг. Думаю, ты понимаешь насколько невыносимыми могут быть эти девчонки. Билли по-хозяйски обвил талию Макс, съехал ладонью по бедру, плотно прижимая ее к себе. Макс ошарашенно замерла, услышав такую наглую ложь. — Я понял, — Роберт свел плечи и понимающе кивнул. — Я подготовлю вам комнату в доме. На втором этаже. Незачем брать номер в мотеле. Он указал на громоздкую, уходящую вверх, лестницу, покрытую пыльным ковром. — Спасибо, друг, — улыбнулся Билли, продолжая удерживать Макс рядом. — Дорога нас затрахала. Правда же, любимая? — заботливо спросил он и чмокнул Макс в макушку. Макс раздраженно вскинула голову, сталкиваясь с неясным ей весельем, пляшущем на дне глаз Билли. Она надеялась, что ее взгляд красноречиво намекнет ему, что он перегибает. Она едва подавила в себе желание сказать что-то колкое и ответила совсем не теми словами, что вертелись у нее на языке. Не хотелось, чтобы Роберт посчитал их подозрительными. — Да, дорогой, — подтвердила она, а потом опять посмотрела на Роберта. — Мы ужасно вымотаны. Если ты позволишь нам остаться на ночь, то очень нас выручишь, — Макс улыбнулась, рассчитывая, что выглядит естественно. Ее губы уже забыли, что такое улыбка и к тому же болели после соприкосновения с приборной панелью. И еще ей приходилось изо всех сил игнорировать руку Билли, которая уже сползла ей на задницу. Поэтому едва ли улыбка вышла нормальной. Но Роберт улыбнулся в ответ. Натянуто и немного жутковато. Улыбка его не показалась Макс искренней, но она была благодарна за то, что он, как и она, хотя бы пытается быть дружелюбным. Искренне улыбаться в такое время сложно. — А твоя мать, она точно окончательно мертва и не бродит рядом в поисках пропитания? — бесцеремонно спросил Билли. — Билли! — воскликнула Макс. — Совсем охренел? Роберт вскинул руку и быстро заговорил: — Все в порядке, Макс. Это вполне резонный вопрос, — он посмотрел на Билли, и голос его был тверд. — Тебе не о чем волноваться. Я устранил всех, кто обратился. Мою мать. И брата. Кроме нас с вами здесь никого нет. — Супер, — просто ответил Билли, словно ему рассказывали не об убийстве ближайших родственников, а о чем-то совсем незначительном. Внутри Макс вскипело возмущение. Рука Билли на ее бедре сжалась еще сильнее, словно он почувствовал ее недовольство и советовал помолчать. Бесчувственный кусок дерьма. — У меня будет единственная просьба, — вдруг сказал Роберт с неприсущей ему интонацией. Он распрямился, заложил руки за спину и обвел Билли и Макс назидательным взглядом. — В этом доме не курят. Это правило необходимо соблюдать. Макс почудилось, что в один момент Роберта подменили. — Конечно, я запомню, — ответил Билли, и Макс опять услышала издевательские нотки в его голосе. — Вы славные ребята, да, я вижу это, — закивал Роберт и снова сгорбился. — Оставайтесь, сколько потребуется. Я не буду мешать. Его голос вернулся к привычной заторможенности. Билли и Макс переглянулись, приходя к выводу, что Роберт слегка не в себе. Но в новом мире, по всей видимости, выживали только такие.

***

Роберт, как и обещал, подготовил для них комнату, и, конечно же, в ней была всего одна кровать. Большая, двуспальная, с горой подушек у изголовья. Макс не нравилось здесь. Все эти изогнутые ножки мебели, оборки, кружева и цветочные принты заставляли ее чувствовать себя нарушительницей чьего-то покоя. Это не была комната для гостей. Она, определенно, когда-то принадлежала женщине и впитала в себя ее привычки и привязанности. Билли же, по всей видимости, было плевать. Он рухнул в мягкие объятия кровати, с наслаждением растянулся, закинув руки за голову. Массивный и взлохмаченный, он выглядел как волк, проникнувший в комнату Красной Шапочки. Макс швырнула спортивную сумку, набитую самым необходимым, на пол, и рявкнула, испепеляя Билли взглядом: — Зачем ты сказал Роберту, что я твоя девушка? Ее страшно бесило, что придется и дальше врать, непонятно зачем отыгрывая этот больной сценарий. — А что не так? Испортил тебе свидание? — ухмыльнулся Билли, окидывая ее взглядом с головы до ног. — Хотела познакомиться с этим странным задротом поближе? Ну, конечно, это же прям твой типаж, — он хохотнул. — Заткнись и перестань оскорблять Роберта! Он дал нам крышу над головой, будь благодарен! — Да уж, мозги, как погляжу, работают у тебя хреново. Я сказал этому фрику, что ты моя телка, а не сестра, чтобы он перестал на тебя пялиться, — лениво объяснил Билли. — Ты не заметила? Он же буквально пожирал тебя взглядом. — Что ты несешь? — отшатнулась Макс, с отвращением глядя на Билли. — Он просто был любезен. — Дурой не будь. Я знаю, о чем говорю. Макс хмыкнула. — Ну, разумеется. Сам-то иначе на девушек не смотришь! Билли равнодушно пожал плечами. — Да хоть так. Прекращай жить в мире сладких грез. Вроде уже не ребенок. Если твоя мамаша, упокой Господь ее душу, не рассказала тебе элементарных вещей, то это сделаю я. Так вот, Макс, наш дерьмовый мир, нравится тебе это или нет, живет по определенным законам. И если у тебя есть пара сисек и дырка между ног, то ты находишься в повышенной зоне риска. Особенно теперь. Как думаешь, много в округе осталось хорошеньких рыженьких сучек, похожих на тебя? Сомневаюсь. Ты лакомый кусок, и каждый мудак захочет на тебя забраться и использовать по назначению. Радуйся, что я рядом. Макс опешила от подобного заявления. В лицо бросилась краска. Билли опять ухмыльнулся, напоследок мазнув по ее фигуре развязным взглядом, откинулся на расписных подушках и закрыл глаза. — Не еби мне мозг и делай так, как я сказал. Макс не нашлась, что ответить на это.

***

Роберт хоть и вел себя странно и отстраненно, в итоге оказался гостеприимным хозяином. Макс впервые за долгое время удалось расслабиться и почувствовать себя если не хорошо, то хотя бы приемлемо. Они поужинали на кухне, за столом, и это было почти нормально, почти так, как в мире до апокалипсиса. И все же нынешние условия внесли коррективы в каждое привычное действие. Им приходилось двигаться осмотрительнее, тише, использовать свечи, чтобы никого не привлечь яркостью света в глазницах окон. Хоть мотель и стоял в глуши, но следовало держать ухо востро. Все это приносило определенный дискомфорт, но человек привыкает ко всему. И дом Роберта был неплохим местом для того, чтобы перевести дух. Здесь было все необходимое, даже горячий душ. Самое желанное и приятное, что случилось с Макс за все эти тяжелые дни. Ей осточертело приводить себя в порядок в туалетах заправок или забегаловок, используя грязные раковины и едва бегущую из кранов воду. Она провела в ванной почти час, а Билли и того больше. Роберт не торопил их и разрешил лить столько воды, сколько потребуется. Он объяснил, что в дом вода подается по подземным трубам, прямо из реки неподалеку, а после нагревается в котельной. А поскольку он жил один, и воды ему требовалось не так много, то сейчас он мог спокойно поделиться благами цивилизация со своими гостями. Когда Макс вышла из ванной, обновленная и довольная, одетая в чистые вещи, на улице совсем стемнело. Волосы Билли уже полностью высохли, и он оделся так, будто готов был в любой момент сорваться в ночь. Так оно и было. Он достал зажигалку из кармана джинсов, поджег фитиль свечи, оставленной на тумбе Робертом. Теплое дрожащее пламя разогнало тьму. Билли сорвал с кровати цветастое одеяло и одну подушку и бросил их на пол. Лег на импровизированное ложе, сунул под подушку пистолет, завернулся в одеяло, как в кокон, и буркнул: — Когда будешь ложиться, погаси свечу. И если почувствуешь или услышишь что-то странное — ори. Макс только кивнула, переступая с ноги на ногу. Внезапное благородство Билли по-настоящему озадачивало. Она была уверена, что на пол придется лечь ей, чтобы не делить постель с Билли. Но он почему-то даже ни разу не пошутил по этому поводу и не поддел Макс едким двусмысленным комментарием. Она решила, что он банально заебался и у него не осталось сил быть мудаком. Больше они не говорили. Макс тщательно вытерла волосы, расчесалась, бесшумно забралась на кровать и прислушалась. Дыхание Билли стало размеренным. Кажется, он уснул. Везет же ему. К ней сон не шел так просто. Макс еще долго лежала, глядя на причудливые тени, пляшущие на потолке. В сердце вновь заползла тревога. Стало как-то неспокойно. По законам жанра в таком большом и старом доме на отшибе, совершенно точно должна была таиться зловещая тайна. Макс разозлилась на себя и заставила умолкнуть разыгравшуюся фантазию. Идиотка. Этот дом — первое место, где они смогли почувствовать себя в безопасности. Макс подавила тревогу и пообещала себе, что будет ценить каждый миг спокойствия и комфорта, подаренный судьбой. Она задула свечу и откинулась на мягких подушках. Промаявшись какое-то время, Макс услышала тихие звуки, доносившиеся с первого этажа. Страх моментально сковал легкие, но она быстро поборола его. Окно в спальню было открыто, и если бы кто-то объявился в окрестностях, Макс, наверняка, услышала бы это в столь оглушающей тишине. Значит, это Роберт. Да, это точно он. Почему-то Макс испытала отчаянное желание найти его в этом большом, пропахшем увядшими цветами и пылью, доме. Поговорить. Он ведь тоже потерял свою мать и брата. Он поймет ее в отличие от психопата Билли, которому на всех плевать. Макс покосилась вниз, всматриваясь в темноте в фигуру Билли. Кажется, спит. Очень осторожно, стараясь не издавать ни звука, она слезла с кровати. Взяла маленький фонарик и на всякий случай сунула в карман свободных штанов (еще один украденный трофей) складной нож. Немного приоткрыв дверь, она бросила тревожный взгляд на Билли, и убедившись, что он не проснулся, выскользнула в темный коридор.