Снова выбирая тебя

У меня до тебя было в жизни всё просто, Перелистывала дни и меняла города Расставалась, встречалась без лишних вопросов И не верила я в любовь никогда

Кларк хотела рисовать. Всё своё сознательное детство она хотела ходить на художественные курсы и научиться рисовать. Изучить разные техники, разобраться какие цвета лучше сочетаются. Однако, её отец отдал девушку на курсы самообороны. Кларк долго упиралась, даже не разговаривала с родителями несколько дней из-за этого, но в итоге сдалась. Сегодня Кларк была благодарна своему отцу за то, что он настоял на своем. И тренировкам Лексы, которая была беспощадна в этом плане. Кларк было до неё ещё далеко даже сейчас, но благодаря курсам у неё были натренированы мышцы и реакция, а благодаря Лексе у неё сохранились неплохие знания, очень нужных в таких ситуациях, приемов. Гриффин резко левой ногой зацепила ногу нападавшего и отвела голову в сторону, а потом правым кулаком ударила неизвестного по лицу. Не ожидавший такого отпора (Кларк никому не рассказывала о том, что ходила на курсы), нападавший упал на кафель в подъезде, потеряв сознание. Убедившись, что никого рядом нет, девушка приблизилась к парню лет двадцати и просканировала его взглядом. Достав из сумки платок, она обернула его вокруг своей ладони, особенно уделив внимание пальцам, после чего по-быстрому его обыскала. Кларк хотела знать, кто собирался её убить. Видимо, парень действительно рассчитывал на то, что Кларк не станет даже сопротивляться, раз не удосужился выложить пропуск-карту. Или он был просто идиотом. Или все вместе. В любом случае, это было неважно для Кларк, потому что на карте-пропуск большими буквами было написано: «Ковчег». На мгновение перед лицом девушки всё поплыло, и она схватилась другой рукой за перила на лестнице, почувствовав непреодолимую слабость в ногах. Дышать становилось всё сложнее, поэтому Кларк через силу поплелась на свой этаж, чтобы спрятаться в своей квартире на все замки, которые, к её счастью, были самыми совершенными. Она сама об этом позаботилась и сейчас благодарила свою паранойю. Добравшись до входной двери, она открыла дверь. Сил едва хватило на то чтобы буквально вползти в квартиру и, помимо закрытия двери, ещё не забыла включить сигнализацию на всякий случай. О последнем также позаботилась её паранойя. Сев на пол, блондинка посмотрела на карточку в руке и не смогла сдержать крик. Она закричала во всё горло, наплевав на соседей. Ей необходимо было закричать. Кларк уже давно хотела это сделать. Когда сил кричать уже не осталось, она прислонилась к двери, прижала коленки к груди, склонила голову и замолчала. Слез не было. Их опять не было. За десять лет с момента смерти её родителей, она ни разу не заплакала. Как и сейчас. Кларк просто сидела с закрытыми глазами и пыталась утихомирить цунами в её душе. Её хотели убить её же люди. Те самые люди, за которых она сражалась в прошлой жизни. Да, они не помнили об этом, но от этого Кларк было не легче, ведь это помнила она. Гриффин помнила, как часами доказывала Лексе, что её люди также достойны жизни на Земле, как и народ Командующей, что они хотят мира для них всех. А потом кто-то обязательно творил хрень, а Кларк ловила на себе взгляд Лексы, который так и кричал: «я тебе говорила, но ты до сих пор не веришь». Но Гриффин всё равно продолжала их защищать, ровно до того момента, как развернула коня и уехала с Лексой, увидев результат действий рук Беллами. Кларк смотрела в темноту своих век и вспоминала, как в школе гуляла с Беллами и Октавией. Как играла в компьютерные игры с Рейвен. Как выбирала подарок для неё с Финном. Вспомнила лицо Блейка, перепачканное кровью двухсот человек. Слёзы и крик Октавии, когда из-за Беллами погиб Линкольн. Холод в глазах Рейвен. Безразличие Финна после того, как он застрелил невинных, и его слова: «это было ради тебя, принцесса». Кларк захотелось снова кричать. Она хотела всё забыть, вычеркнуть воспоминания о её прошлой жизни из памяти, потому что это стало для неё невыносимой ношей. Гриффин помнила, как много она отдала и как мало получила взамен. Однако, Кларк знала — это невозможно. Ей придётся помнить. Она умрет, зная детали жизни двадцать второго века или другого мира. Ей было хорошо до пятнадцати лет. Когда она была обычной тусовщицей, носила черные ботинки на каблуке, водила мотоцикл и надевала черную кожаную куртку. Когда ещё не знала, кто её родители, какие на самом деле Беллами и Финн. Сколько боли пришлось вынести Октавии. Когда её единственной печалью была двойка за контрольную и лекция от матери из-за этой самой двойки. Это было невозможно вернуть. Ей было хорошо с Лексой. Смотреть и тонуть в изумрудных глазах, чувствовать её сильные руки на талии, мягкие губы, которые завлекали её в долгий поцелуй. С Лексой, которая легко брала на себя ответственность. С ней Кларк могла отпустить контроль и стать слабой, потому что Лекса была сильной. И это тоже было невозможно, потому что сейчас Лекса не знает даже о её существовании. Кларк сняла туфлю и со злостью кинула её в стенку. За что ей это? Снова завибрировал телефон, призывая Кларк ответить. Она нажала «принять», даже не посмотрев, кто звонит. — Кларк, не возвращайся домой! — послышался из трубки взволнованный голос Октавии, и это вернуло Кларк обратно в реальный мир. — Кларк, ты меня слышишь? Гриффин, черт тебя подери, ответь, я… — Я дома, О. — перебила испуганную подругу Кларк. — Ты что? — Он лежит этажом ниже. Я заперлась в квартире. Кларк услышала облегченный выдох Октавии, и её сердце впервые за десять лет забилась с радостью. Кларк начала понимать, что Октавия вероятно никогда не была на стороне Кейна или Беллами. — Слава небесам. Боже, Кларк, я только что узнала… — Я в порядке, О. — снова перебила её Кларк и почувствовала, что улыбается. Октавия. Дорогая сердцу Октавия всё ещё оставалась с ней. Она рисковала собой, набирая её номер, чтобы предупредить об опасности. — Почему? — Из-за акций. После твоей смерти они автоматически перейдут Кейну. — Тебе не кажется, что говорить об этом по телефону опасно для тебя? — Не опасно. Я уже далеко, Кларк. После нашего разговора выкину этот телефон к чертовой бабушке. Но я вернусь. Мне нужно многое тебе рассказать, очень многое. — Мне тоже, Окс. Кларк знала, что подруга не шутит. Сейчас было не время для шуток, да и голос Октавия был определенно серьезен. Гриффин была уверена, что младшая Блейк уже умчалась в миллион километров отсюда. Октавия всегда была такой: она могла кричать, ругаться, показывать характер, но Кларк видела, что она что-то скрывает. К сожалению, только замечала это, но за все десять лет так ничего и не сделала. До пятнадцати лет Кларк не осознавала, что в её жизни всё совсем не так. Октавия и Беллами казались ей любящими друг друга сестрой и братом, которые просто часто не сходились во мнениях. После смерти родителей она наконец заметила яркое несоответствие этой жизни с прошлой: Октавия не была близка с Беллами, как тогда. По правде говоря, иногда Кларк казалось, что она его ненавидит, но ни разу не спросила почему. — Тебе нужно в безопасное место. — ответила Октавия. — Вряд-ли я смогу уехать. — на месте Кейна, она бы следила за границами города. — Увольняйся из больницы и попробуй получить место работы в компании «Майерс». — незамедлительно последовал ответ. — Что? Зачем? — не поняла Кларк. Она знала о существовании такой компании, занимающейся продажей косметики, средства ухода и лекарственными препаратами. Гриффин не сомневалась, что владелец компании — самый богатый человек в этом городе. — Ты поймешь. До встречи, Гриффин. Мы обязательно встретимся вновь. И Октавия отключилась, а Кларк закашлялась, ошарашенно посмотрев в потухший экран телефона. Знала ли Октавия, что сказала почти ту же фразу, что ей сказала Лекса перед смертью? Вряд ли. Отбросив мысли, Кларк встала и пошла к своему ноутбуку, чтобы узнать в интернете о компании «Майерс», ещё не подозревая, как быстро её обычная жизнь хирурга помашет ей на прощание ручкой и исчезнет в небытие.

***

Октавия посмотрела на экран своего телефона, на котором ещё мелькало лицо лучшей подруги после звонка. На фото Кларк весело смеялась в своей любимой черной куртке, которая слезла с одного плеча, полностью его оголив. Длинные светлые волосы были распущены и ровно выпрямлены, доставая до талии. Десять лет назад Кларк подстриглась под каре, и теперь волосы были исключительно до лопаток. Она смеялась, держа бутылку с вином в руке и сидя на лавочке. Октавия ярко помнила тот день: они втроем, Кларк, она и Рейвен, наконец сдали тест по физике и радовались заслуженным пятеркам. Кажется, тогда Беллами в очередной раз наехал на неё, закричав, что такое поведение не для Октавии Блейк, что они с Кларк должны радоваться дома, обсуждать парней, а не одеваться в своих черные одежды, как готки, и не напиваться на лавочке. Октавии что тогда, что сейчас было плевать на мнение брата. Правда, тогда она ещё пыталась его изменить и как-то на него повлиять. Тогда она в него ещё верила. Сейчас уже нет. Сейчас для неё были важны только Рейвен и Кларк. Они трое были вместе с самого детства, с первого класса. Три неразлучные подруги, которых связало время и не смогли разлучить разные интересы, появившиеся в их жизнях годами позже. Рейвен увлеклась компьютерами, Октавия — древними мифами и легендами, а Кларк — рисованием. Блейк грустно улыбнулась, отрываясь от телефона и глядя по сторонам. На автобусной остановке было много людей, и Октавия смогла незаметно подложить свой телефон с сим-картой в карман, проходившей рядом женщины, которая направлялась в автобус с Бостона до Франклина. Запахнувшись в свою куртку, Блейк накинула на плечо сумку с вещами и пошла в обратном направлении, в аэропорт, чтобы покинуть штат Массачусетс. Таким образом, родной старший брат, которого Октавия больше не могла видеть, её точно не достанет. Она уже проверила — на ней и на одежде не было маячков. Одежда была только что купленной за наличные деньги, а сама Октавия прошла через арку в аэропорту, которая запищала, заметив волны маячка. Октавия даже не удивилась и позволила охранникам её обыскать, а потом покинула родной штат Нью-Йорк, перебравшись в Бостон. Сейчас её путь лежал в Калифорнию, а там она уже придумает новый план в более спокойной обстановке. Рейвен ничего не грозило, она ни о чем не знала, поэтому Октавия беспокоилась только за Кларк. Блейк помолилась про себя всем возможным древним богам, о которых читала в мифах, чтобы Гриффин послушала её и устроилась в «Майерс». Хотя, возможно, Кларк её потом убьет за такой совет. Если, конечно, догадки Октавии были верны.