Гремит недальний бой

      Взявшая себя в руки, а потому выглядевшая почти по-человечески, Пандора стояла на лесной поляне, окруженной туманом. Напротив нее обнаружилась женщина в черной мантии, выглядевшая несколько виновато, и опустившая голову девушка, одетая в той же цветовой гамме. Украшенная сверкающей диадемой дама в белом внимательно посмотрела на обеих представительниц так называемых Великих Сил и вздохнула.       — Ну и кто мне объяснит, что это было? — поинтересовалась она. — Как так вышло, что местные души прошли полный круг в другом мире? Мироздание с ними, с душами! Как так вышло, что среди них оказалось мое дитя?!       — Ну я… — Смерть подумала, как сформулировать свои действия, но тут вперед вышла державшая руки за спиной Морриган.       — Твое дитя не хотела жить, просила маму ее забрать, а остальные две нежизнеспособные какие-то оказались: у одной душу чуть не сожрал местный придурок, разорвавший свою сущность, — начала объяснять чего-то очень боявшаяся девушка. — А вторая вообще — то под тролля подставится, то с цербером в салочки играет. Они очень важные для всей истории, можно сказать, ключевые, с мальчишкой еще…       — Почему дитя не хотела жить, я знаю, — кивнула Пандора, начиная понимать, почему юная Морриган стоит именно так. — Успокойся, никто тебя пока не тронет! Отвечай на вопрос!       — Хорошо, — всхлипнула девушка, со страхом поглядев на начавшую что-то понимать маму. — Я подумала, что пока они в стазисе, а рыжая так и вообще… В общем, я надумала показать им, что такое и жизнь, и смерть. А когда они там умерли, нужно было быстро их обратно поместить, это же не как с мальчишкой… А я не умею быстро, вот и пришлось к маме идти, — Морриган еще раз всхлипнула. — Она взяла три первые попавшиеся души, ну… Она так думала, что они первые попавшиеся, потому что стремятся же к телам, пока тела живые… и вот…       — Ох… Дать бы тебе за такое… — вздохнула понявшая, почему девочки прошли через такие испытания, Пандора. С другой стороны, испытания закалили души, и теперь история может пойти по совсем другому пути. — Подожди, а что с мальчишкой? — поняла, что ее беспокоило, женщина.       — Ну, его убили же во младенчестве, а он так к маме хотел, так хотел… — тихо проговорила уже плачущая девушка. — Я его и заменила, пока никто не видел.       — То есть еще и Избранный из другого мира, — хмыкнула та, которую знали как миссис Лавгуд. — Совсем из другого?       — Из того же, — едва слышно произнесла Морриган. — Он как они… Но ему только потом приснится…       — Ты ее совсем-то не забей, — попросила находящуюся в ярости Смерть Пандора. — А то будет бояться и не научится ничему. А так, может, оно и к лучшему… Ладно, здесь разобрались, пойду смотреть, что еще натворить успели… А вы смотрите, детей не трогать!       Лавгуд исчезла с полянки, на которой остались засучивающая рукава мантии Смерть и со страхом смотревшая на нее девушка. Женщина в черном на минуту замерла и, выдохнув, шагнула к Морриган, обняв дочь. Изменить уже ничего было нельзя, а Пандора была права, поэтому Смерть решила объяснить по-другому...       Посреди гостиной, в которой все пыталась прийти в себя Молли, снова появилась женщина в белом. Была она задумчива, пытаясь уложить в голове услышанное. Получалось, что души детей телам принадлежат, то есть все в порядке, кроме Избранного, с которым уже, пожалуй, ничего не сделаешь, потому что понятие ключевой роли Пандора знала очень хорошо.       — Пожалуй, лучше всего сейчас было бы выждать, — задумчиво проговорила женщина. — Понаблюдать, как справится доченька с сестричками.       — Ты узнала, что произошло? — поинтересовался Ксенофилиус.       — Да, дорогой, — кивнула Пандора. — Три девочки прошли полный круг и вернулись. Еще и Гарри вспомнит… Умереть они не могут, я договорилась. Страшнее чем то, что дети пережили, никакой Альбус не придумает. Давайте подождем?       — А не сбежит? — поинтересовался мистер Лавгуд.       — Да куда он от меня денется… — произнесла миссис Лавгуд. — Вот год закончится, заберу я его по-тихому, наверное. Просто исчезнет — и все. Молли, ты ничего не слышала и не видела, хорошо?       — За Джинни страшно, — призналась миссис Уизли. — Как она там…       — Ну это как раз мы можем и узнать… Но попозже, — Пандора опять исчезла, оставив Молли с открытым ртом.       — Ксено, — тихо проговорила рыжая женщина. — А Пандора кто?       — Богиня она местная, — вздохнул мистер Лавгуд, думая о том, что все эти игры чуть не угробили ребенка. Точнее, даже угробили, если дело в полном круге… — Этот мир возник в результате ее эксперимента, отпочковавшись от какого-то основного. И в наказание она теперь за все в ответе, но иногда увлекается.       — Эксперимент… — прошептала Молли, пытаясь уложить в голове то, что узнала. — Мы все не настоящие?       — Настоящие мы, настоящие, — еще раз вздохнул Ксено, подумывая о стирании памяти миссис Уизли, в свою очередь думавшей о том, что Пандоре в детстве мало массировали сидячее место. — И ты, и я, и девочки наши… Все настоящие…       — Ага… — прошептала Молли, доставая палочку. — Инкарцеро! — эти же чары получила снова появившаяся посреди гостиной Пандора. Ну а потом миссис Уизли отвела душу, объясняя опешившей «богине», что люди — они не игрушки. По какой причине беловолосая женщина не могла освободиться, она не понимала и сама, поэтому ей пришлось внимать лекции именно в той позе, в которую положили, а Ксено грустно смотрел на то, как любимой супруге добавляют ума старинным способом, понимая, что она заслужила.

***

      Минерва МакГонагалл выглядела какой-то дерганной. Она нервно оглядывалась, читала имена детей из списка немного подрагивающим голосом, а директора все также не было. Машка разглядывала своих соучеников, отмечая отсутствие изгнанных в прошлый раз. Почему-то не было их и среди вновь распределяющихся, что могло говорить об отчислении. Старшие курсы, похоже, все поняли, недобро поглядывая на девочку, которая старательно безмятежно улыбалась.       Лерка переглядывалась с Аленкой, почему-то вполне комфортно чувствовавшей себя в руках Гарри, что вызывало недоуменные взгляды за столом. Рон Уизли молчал, стараясь не смотреть ни на сестру, ни на Гермиону с Гарри. Слова мамы о том, что следует держаться от них подальше, мальчик очень хорошо запомнил, хотя интерпретировал, разумеется, неправильно.       — Да начнется пир! — объявила сразу же после распределения заместитель директора. По какой причине отсутствует Альбус, она не понимала, однако решила, что школьников следует побыстрее накормить и отправить по спальням.       — Добавки в соке, — спокойно сообщила Аленка. — Не смертельные.       — Кажется, я знаю авторов, — вздохнула лейтенант Иванова, сверля взглядом своих братьев-близнецов, решивших, видимо, «пошутить», как они это называли. — Надо им как-то вбить в голову, что людей травить плохо.       — Можно фенолфталеину подсыпать, — задумчиво проговорила кудрявая девочка. — У меня, кстати, есть, и чарами он не обнаруживается, я проверяла.       — Хорошая мысль, — откликнулась Валерия. — Главное, чтобы с Машкой на ее факультете ничего не сделали…. Беспокоюсь я за нее.       Доев ужин и проигнорировав десерт, девочки переглянулись. Гарри уже было протянул руку к кремовой трубочке, но застыл, оглядев стол, как будто что-то выискивая. Рука медленно опустилась, на лице подростка проступило расстроенное выражение. Девочки опять переглянулись, на этот раз удивленно. У обеих было странное ощущение, но ведь на приеме у королевы датской мальчик демонстрировал нормальные реакции, что же изменилось?       — Пойдем, — решила Аленка, вставая. За ней поднялись и Лерка, и Машка за столом воронов. Ну и, конечно, вскочил и Гарри.       — В заброшенный класс? — поинтересовалась все понявшая Валерия.       — Да, — улыбнулась кудрявая девочка. — Отпразднуем первый бой.       — Хорошая мысль, — заметила неслышно подошедшая Машка. — А мне, похоже, придется спать с артефактами, не нравится что-то, как они смотрят…       — Фрицы есть фрицы, — пожала плечами Аленка. — Пойдем?       Она заметила, что после боя Гарри совсем чуть-чуть, но как-то изменился. Немного иначе он ее обнимал, ел медленнее, чем обычно, но тщательно пережевывал и как будто смаковал пищу, замирал, глядя на куски хлеба, лежавшие на подносе. Что-то во всем этом было Машке знакомо, как будто отдавалось в памяти. Ну и то, как он разочарованно осмотрел стол, на котором, казалось, было все, кроме одного-единственного десерта. Того, что был мечтой в холодных землянках партизанского отряда и продуваемых всеми ветрами палатках полевого госпиталя. Того, что снился ей ночами, навсегда став символом Победы. Они, все трое, не дожили до Победы, но сделали все, что могли для того, чтобы она поскорее наступила. Поэтому теперь, закрывшись в неиспользуемом классе, очистив стол от пыли и накрепко заперев дверь, трое девчонок и один мальчик готовились отметить свой первый в этой жизни бой.       — Вино пить не будем, — предупредила Машка. — Мы на вражеской территории.       — Да это понятно, — откликнулась Лерка, отрезая кусок черного хлеба, добытый Грейнджерами. Этого хлеба у них было совсем немного — две буханки, но он был для таких — особых случаев. Аленка осторожно посмотрела на Гарри, проследив за его жадным взглядом. Но ведь раньше он так не реагировал, что же случилось?       — Сестренка, дай, пожалуйста, кусочек хлеба, — тихо попросила Аленушка и, получив его, вложила в руку мальчика.       — Оп-па, — произнесла тоже это увидевшая Машка. — Гарри, ты что-то вспомнил?       — Я… я не знаю… — с удивлением глядя на то, как его руки разделяют небольшой кусочек на четыре части, три побольше, а одну совсем маленькую, произнес Гарри. — Я не понимаю, честно… — в его голосе слышалось отчаяние, поэтому кудрявая девочка обняла мальчика, прижимая к себе, а рыжая с беловолосой смотрели на четыре кусочка хлеба, чувствуя, что сейчас заплачут. Они все отлично поняли, но откуда это знал Гарри? Откуда мальчик это умел?       — Так бывает при амнезии, — сообщила Аленка, поглаживавшая приникшего к ней Гарри. — Руки помнят, а голова еще нет. После контузии, например… Еще бывает, вспоминают, услышав чей-то голос, что-то знакомое…       — Бой… Или… — задумалась Лерка: очень уж специфическими были рефлексы мальчика, да и это желание защитить… Рыжая вздохнула.       — Я не помню, откуда это знаю, — наконец произнес успокоившийся Гарри. — Я просто знаю, что нужно дать девочкам побольше хлебушка, потому что они слабеют быстро, и постараться защитить…       — Господи, — прошептала Аленка, боясь поверить, ведь так быть просто не могло…       — Завтра со всем разберемся, — решительно произнесла Машка. — Лерка, давай, а то на отбой опоздаем, а этим фрицам только дай повод…       Уже после, лежа в своей кровати, Гарри никак не мог забыть вкус съеденного десерта, казавшегося ему сейчас вкуснее всех тортов на свете. Он лежал и сосал маленький кусочек хлеба. На душе было так спокойно, как было когда-то очень давно, наверное, в детстве. Стоило, правда, уснуть… перед глазами мальчика появились две маленькие девочки, которых нужно было защитить, во что бы то ни стало защитить от черных теней, похожих на тех, кто напал на поезд. А потом… Отчаянный крик мальчика перебудил всех его соседей… Гарри так и не смог уснуть до утра, спустившись потом в гостиную, чтобы подумать о своем сне, глядя на восход.       Но долго сидеть ему не пришлось: из крыла спален девочек спустилась Гермиона, то есть Аленка. Она подошла, отчего мальчик встал почти рефлекторно. Минуту, наверное, они молча смотрели в глаза друг друга. Просто молча смотрели, а потом, также молча, порывисто обнялись.       — Я так и думала, — прошептала кудрявая девочка.