Гремит недальний бой

      Телом пришлось заняться сразу, потому что оно женщину раздражало, отчего настроение, и так не самое радужное, стремительно скатывалось вниз, угрожая соседским деревням. Сгрузив тушку недоучки в угол, леди вызвала домовика, простершегося перед ней ниц. Понаблюдав некоторое время, женщина тяжело вздохнула.       — Зелья морфирования тела мне, срочно! — приказала она, чувствуя, что сейчас кого-то развеет. Судя по всему, почувствовал это и эльф.       — Да, леди Рейвенкло! — пискнуло это создание, исчезая и появляясь вновь не только с указанными зельями, но и с большим блюдом, полным больших кусков мяса, овечьего сыра и зелени.       — Это что? — поинтересовалась Ровена, потыкав в мясо найденным на столе кинжалом.       — Свинина, — пропищал домовик. — Самая лучшая!       — Гоблинятины нет, что ли? — поинтересовалась леди Рейвенкло и тяжело вздохнула на отрицательный жест. — Ладно, вина принеси… Кстати, не знаешь, что это за придурок?       — Это директор Дамблдор, — сообщил домовик, готовясь биться головой о тяжелые предметы.       — Ладно, сама узнаю, свободен! — отпустила слугу Ровена, принимаясь трапезничать. — Директор какой-то… Понапридумывали названий за столько лет. Вот в наше время, — философствовала с набитым ртом сиятельная леди, — придурка называли придурком, и всем все было понятно. Кстати, Темпус! Ого…       Женщина трапезничала, думая о том, что на тысячу лет не рассчитывала, дочь должна была ее поднять лет через пятьдесят, не больше. Так они уговаривались, когда Ровена подхватила ту странную то ли болезнь, то ли проклятье. Решив, что нужно со всем разобраться, леди Рейвенкло начала с самого важного — с себя. Выпив оба зелья, женщина занялась формированием своего тела и лица под только ей известные стандарты. Добившись адекватного, по ее мнению, результата, Ровена взмахом руки призвала из стазис-шкафа подходящее случаю платье.       — Вот, теперь на волшебницу похожа, а не на неудачный эксперимент, — кивнула женщина, обращаясь к замку. Застыв на несколько минут, она рыкнула: — Эльф Хогвартса!       — Что прикажет Основательница? — поинтересовалось дрожащее существо.       — Почему замок так одряхлел? Вы чем там у себя на кухне занимаетесь?! Гоблинятины нет! Замок едва дышит! Щиты пергаментные! Да я вас всех! — закричала страшная в гневе Ровена.       — Это все директор, — показал пальцем домовик, вовсе не желавший быть развеянным. — Это он виноват! Он!       — Ну, хорошо, — уже спокойнее проговорила женщина. — Школяры чем заняты?       — Спя-спя-спят, — ответило дрожащее существо. — Се-сегодня выходной…       — Какой-такой выходной? — нахмурила брови леди Рейвенкло, никаких выходов не предусматривавшая, но потом задумалась. — Принеси-ка Хроники.       Так назывался артефакт, самостоятельно фиксировавший все, происходившее в замке. Ровена хотела просмотреть основные вехи, чтобы потом загрузить себе в память все остальное. Только потом помещенного в стазис-шкаф Дамблдора ожидал допрос. В первую очередь женщину сильно удивил тот факт, что в гостевых апартаментах проживают на постоянной основе, поэтому она распорядилась сложить все вещи оттуда в кладовую, а покои закрыть. Принимать гостей возрожденная Основательница пока не собиралась. Нужно было разбираться с замком.       Просмотр женщина с не самым простым характером начала с последних ста лет, сразу же увидев нарушение основных принципов, вложенных ими самими в Убежище юных магов. Во-первых, сирот зачем-то дважды в год выкидывали из замка, как и магглокровок. Просто брали и выкидывали в смертельно опасный для них мир, что вызывало просто бешенство, которое сразу же опробовал на себе «директор Дамблдор». Успокоившись и поместив тело обратно в стазис, леди Рейвенкло принялась просматривать историю дальше.       — За какую-то тысячу лет наше творение умудрились полностью испохабить, — задумчиво проговорила женщина. — Мою дочь убили, сочинив унизительную легенду, сына Годрика — тоже, судя по всему… Салли так и не вернулся. А Хель куда делась? Ну что же… Профессора… Декан моего факультета — смесок с едой, какой позор! Годрик бы ржал до колик… — Ровена вздохнула. — Нет, надо загрузить события, а то вдруг выяснится, что я их зря всех на удобрения пущу…       Спустя несколько часов леди Рейвенкло занималась тем, что ругалась, используя, в том числе, и наречие еды, то есть повторила все то, что слышала в процессе приготовления пищи в детстве, когда бывала в наказание сослана на кухню. Женщина даже не представляла себе, что все настолько плохо. Убийства юных магов в том месте, которое должно было их защитить — это было выше ее понимания. Поэтому достав тело из шкафа, она придала ему вертикальное положение, призвав со стены плеть. Допрашивать «это» после того, как выковыряла слепок памяти из его головы, Ровена не хотела, а вот выместить зло… И леди Рейвенкло принялась вымещать зло.       Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор уже сообразил, кого именно вернул к жизни вместо Тома, но поделать ничего не мог. Если бы эта фурия хотя бы оставила ему рот… Он бы попытался хоть как-нибудь выкрутиться, но рта у бывшего уже Великого Волшебника не было. Зато была, как оказалось, повышенная болевая чувствительность.       — Тварь! Тварь! Убийца! — рычала Ровена, вспоминая все показанные ей лица, в том числе тех, кто вернулись из-за Грани. Что это значило, женщина очень хорошо знала. — Мы сделали убежище для того, чтобы юные маги были спасены от магглов, а ты!.. Ты убивал их! Еще и в игры какие-то играл! — умереть Дамблдор не мог, оставаясь в сознании в течении всей экзекуции.       Утомившись, Ровена бросила плеть, раздумывая о том, как разнообразить этому… многоименному… и жизнь, и смерть, и посмертие. Женщине хотелось сотворить что-нибудь эдакое с тем, кто осквернил ее детище. Впрочем, это пока могло и подождать. Теперь она горела желанием поговорить с так называемыми «профессорами», даже не давшими клятву не вредить детям. Она уже знала, что еда не была уничтожена только потому, что маги соблазнились на золото. Именно это Ровену удручало, а еще — бедственное положение дочери, которую нужно было вернуть, а вот ее убийцу… О, Кровавого Барона ждали незабываемые дни. Мстить леди Рейвенкло умела. Тяжело вздохнув, женщина направилась на выход из покоев. Хотелось пройтись по школе, посмотреть на детей, поностальгировать, пока все наличные эльфы чинили замок.

***

      Явившуюся арестовывать Дамблдора Амелию Боунс ждало разочарование. Директорский камин оказался закрыт, поэтому пришлось и ей, и десятку авроров из проверенных идти через камины Хогсмида, потом подниматься по лестницам — и упереться в глухую стену. На привычном месте не было ни прохода, ни горгульи — ничего, просто стена. Решив допросить Минерву МакГонагалл как заместителя директора, женщина отправилась на поиски оной. Декан Гриффиндора обнаружилась в своем кабинете, она перебирала бумаги, потеряно глядя прямо перед собой. Женщина была просто до невозможности растеряна.       — Минерва, где Дамблдор? — ворвавшись без стука в кабинет заместительницы директора, Амелия огляделась, сразу же заметив то, чему тут, да и во всем Хогвартсе было не место.       — Я не знаю… — проговорила профессор, все еще находясь в прострации, на что мадам Боунс нехорошо усмехнулась.       — Спрятать хотите своего патрона? — Амелия была в ярости, просто представив свою племянницу в этом кабинете. — Не выйдет!       — Покиньте мой кабинет! — Минерва будто бы ничего не слышала, находясь в каком-то своем мире.       — Взять ее! — приказала глава ДМП. — Допросим и все выясним!       Сотрудники департамента магического правопорядка покинули школу ровно за минуту до того, как раздраженная леди Рейвенкло вышла из своих покоев. Ордер на арест Альбуса Дамблдора был подписан Фаджем далеко не сразу. Точнее, ордер подписал Главный Аврор, потому что от таких новостей Министр Магической Британии оказался в Мунго с обширным инфарктом, по официальной версии, и острым воспалением хитрости, по мнению целителей.       Допрос Минервы ничего не дал, даже под Веритасерумом. Правда, не дал он результатов только в отношении местонахождения ее начальника, зато сколько грязи вылилось, когда Амелия принялась спрашивать дальше… Секретарь не успевал записывать за пожилой женщиной, которую очень напрасно уважали многие, включая саму мадам Боунс. Слушать это все было просто неприятно, поэтому возникла необходимость разорвать контракт со школой, переводя Сью куда-нибудь подальше.       А в школе в это время профессора делились по интеллектуальному развитию. Точнее, в соответствии с мнением Ровены по этому поводу. Сначала, конечно, на нее наставили палочки, желая выкинуть вон, но вот потом… Потом мадам Спраут с интересом разглядывала висящих на стене профессора Флитвика и профессора Снейпа, а леди Рейвенкло выбирала плеть.       — Нет, ну это же надо! Смесок с едой, сам почти еда, будет наставлять на меня палочку! — возмущалась сиятельная леди. — Да еще и в моей школе! Дожили… Ты чем думал, убогий? Впрочем, откуда у мяса мозги…       — Простите леди, мы не ожидали вашего визита, — сообщил Филиус, понимая, что любые его слова смысла не имеют, ибо леди, похоже, явилась сюда прямо из десятого века. Поэтому в лучшем случае он сейчас отведает плетей, а в худшем — станет обедом основательницы. Ни того, ни другого профессору Флитвику не хотелось.       — У тебя на факультете травили Видящую, — прорычала женщина. — Погрузили ее в стазис на полгода, а ты почесался только когда она переродилась! Да тебя за это!.. — свистнула плеть, мадам Спраут зажмурилась.       — Альбус мог стребовать с него клятву, — подала голос мадам Спраут, видя полный благодарности взгляд декана умников. — Тогда у Филиуса просто не было выбора.       — Альбус… Альбус… А, многоименный! — вспомнила леди Рейвенкло. — Сейчас посмотрим, — произнесла она, куда-то уходя.       — Она меня убьет, — обреченно произнес профессор Флитвик. — Просто убьет и все… Прощайте, коллеги…       — Никого она не убьет! — раздраженно заявил профессор Снейп. — Кишка у нее тонка!       Эту последнюю фразу услышала вернувшаяся с тушкой директора сиятельная леди, поэтому следующие полчаса два домовика объясняли Северусу, как именно положено было разговаривать с леди в просвещенном десятом веке. Под конец воспитания присутствовавшая здесь же мадам Помфри поняла, что наличного запаса заживляющего может и не хватить. Женщина тяжело вздохнула, подумывая о том, не стоит ли вызвать авроров, но, прикинув расклад сил, решила не лишать Магическую Британию еще и правоохранителей.

***

      Машка входила в гостиную с некоторой опаской, готовая к бою. То, что ее могут поджидать с целью избить или еще чего нехорошего сделать, товарищ лейтенант вполне ожидала. Но по какой-то причине ее вдруг решили не замечать, причем, в прямом смысле этого слова, но не на ту напали. Криво ухмыльнувшись, девочка прижалась к стене, достав из кармана артефакт сочетанного щита, который сразу и активировала. Умники не сразу сообразили, что происходит, а лишь после того, как уперлись носом в невидимую пленку.       — Ну что, гады, — прошипела Машка, взявшись за цепочку на шее. — Поиграем? — от ненависти в ее голосе отшатнулись те, кто стоял ближе всего.       — Колдовать в гостиной запрещено! — заявила староста, вызвав кривую ухмылку совсем недавно совершенно не умевшей защищаться девочки.       — Во-первых, это артефакт, а во-вторых, что ты мне сделаешь, тварь? — перед ней сейчас были фашисты. Те, которые разбегались от бомб, те, которые мучили людей, те, которым место было только в земле. В глазах белокурой девочки светилась ненависть.       — Как ты смеешь так со мной разговаривать! — закричала взрослая девушка, попытавшись наложить пыточное, остановленное щитом.       — Опаньки, — задумчиво произнесла Машка, с трудом беря себя в руки. Ее реакции были ненормальными, она это понимала, поэтому и смогла прийти в себя. Достав другой артефакт, девочка некоторое время смотрела на помаргивающий красным камень. Пожав плечами, Машка с силой нажала на этот камень, и все вороны, бывшие в это время в гостиной, попадали на пол. — Артефакт агрессии, направленный на меня… Очень интересно.       Это было действительно интересно и абсолютно, просто совершенно ненормально, что товарищ лейтенант как раз понимала. Очень хорошо умевшая думать, девочка тем не менее решила разобраться с этим казусом с утра, так как зловредный артефакт был все равно уже разрушен. Жаль, что подавителей у них было всего три, и все они были одноразовыми.