Гремит недальний бой

      Спустившаяся рано утром в гостиную Лерка увидела сидящих в кресле Гарри и Аленку, просто молча смотревших в окно. Кудрявая девочка отлично чувствовала себя, сидя на коленях мальчика в кольце его рук, и было у обоих такое выражение лиц, что рыжая девочка просто кивнула сама себе.       — Вспомнил, значит? — тихо поинтересовалась она, подойдя поближе и присаживаясь в соседнее кресло.       — Это Витя, Лерочка, помнишь, я рассказывала? — так же тихо ответила Аленка, вздохнув.       — Помню… — перед Валерией как живая встала их маленькая сестренка, с болью рассказывавшая о мальчике, которого две малышки звали «папой». — Все помню…       — Когда «священную войну» пели, он начал вспоминать, а ночью… — рассказала кудрявая сестренка.       — Всех перебудил, — криво улыбнулся доселе неподвижно сидевший мальчик. — Как будто все заново, представляешь?       — Эх, парень, — тяжело вздохнула Лерка. — Пойдем к Машке? Еще неизвестно, как у нее ночь прошла…       — Машка! — подпрыгнула Аленка и моментально стал серьезным Гарри, медленно осознающий себя Виктором Пивоваровым. — Пошли скорее!       С Машей они встретились в коридоре, она, как оказалось, шла к ним. Девочка была сосредоточена и явно готова к бою, что Лерке сразу же не понравилось. Бесцеремонно осмотрев сестренку, Валерия убедилась в отсутствии повреждений и вопросительно посмотрела на Машку. Беловолосая девочка зашла в какой-то класс, остальные, разумеется, проследовали за ней.       — Фух, — выдохнула Машка. — Всю ночь под щитом спала. Там был артефакт, настроенный на агрессию против меня.       — Подавителем? — поинтересовалась Аленка и, увидев кивок, вытащила свой, отдавая сестре. — Возьми, тебе нужнее.       — А ты? — спросила беловолосая девочка, принимая тем не менее одноразовое спасение от чего угодно.       — У меня Витя есть, — как-то очень мечтательно улыбнулась кудрявая девочка, находя рукой мальчика. — Он вспомнил…       — Так не бывает, девочки… — прошептала Машка. — Просто не бывает… Вить, тебя как убили?       — АКовцы напали, — коротко объяснил мальчик все понявшим девочкам. — А там же девчонки, вот и увел за собой. Автомат взял и увел…       — Настоящий герой, — подытожила Валерия. — И что теперь будем делать?       — Надо Машку к нам на факультет, — проговорила Аленка, обняв сестру. — А то сорвется — и будут трупы.       — Пойдем в Большой зал, будем директора или декана вылавливать, — решила Машка, поджав губы. — Есть у меня для них слово волшебное.       — Авада — это два слова, — предупредила улыбающаяся Лерка, сразу же получившая шутливый подзатыльник.       В Большом зале ребят ждал сюрприз. Деканы, кроме мадам Спраут, отсутствовали, зато во главе стола обнаружилась смутно всем знакомая женщина. Аленка наморщила лоб, а Машка отреагировала на возможную опасность, включив комбинированный щит. Женщина во главе стола это сразу же заметила, подняв брови. В ответ на это вперед вышел чуть сгорбившийся Гарри, который Витя, старавшийся прикрыть девочек.       — Или у меня галлюцинации, — произнесла вглядевшаяся беловолосая девочка. — Или это Ровена Рейвенкло.       — Вполне возможно и то, и другое, — хмыкнула Валерия, посматривая по сторонам. — Противника не наблюдаю.       — Я тоже не наблюдаю, — откликнулась Аленка, глядя тем не менее на леди во главе стола. — Хотя кто знает, каким он может быть…       — Надо же, боевые маги, да еще и в таком построении, — громко произнесла леди Рейвенкло. — Садитесь трапезничать, здесь вам никто не причинит уже вреда.       — Хорошо, — кивнула Машка, гася щит. — Доброго утра.       — Насколько я вижу, — ухмыльнулась Основательница, — это спорный вопрос. Но мы все решим.       — Дожили, — тихо произнес Витя, которому стало ближе именно это имя. — Директора нет, декана нет, зато есть леди тысячелетней выдержки. Темпус. Нет, все правильно, двадцатый век…       — Думаю, нам все расскажут, — кивнула Аленка, проверяя пищу. — Опять сок. Еще раз повторится, и я этим двум уродцам клизменный марафон устрою! Прости, Лерка…       — А чего прости? — грустно улыбнулась рыжая девочка. — Выдать бы им березовой каши, так ведь нельзя уже. А так, может, мозгов бы прибавилось…       — Сильно сомневаюсь, — покачала головой кудрявая девочка, принимаясь за еду. Проследив за грустным взглядом мальчика, Машка понимающе кивнула, сразу же положив перед ним ломоть черного хлеба, который был сразу же прижат к груди.       — У него память только проснулась, — объяснила Машка Аленке. — Поэтому он еще там… Понимаешь?       — Ой… — прошептала кудрявая сестричка, сразу же обнявшая мальчика.       Ровена Рейвенкло смотрела на четверых боевых магов, прошедших полный круг перерождения, что было хорошо видно по глазам, понимая, что их нужно поселить отдельно, иначе Хогвартс придется строить с нуля. Еще раз нехорошо подумав о тех, кто доводит юных магов до такого, леди призвала домовика Хогвартса.

***

      Плачущая Пандора почти лежала в объятиях Молли, бессвязно лепеча, что больше так никогда-никогда не будет, и это заставляло миссис Уизли ощущать себя немного неправильно, потому что миссис Лавгуд казалась сейчас почти девчонкой, несмотря даже на несколько нечеловеческий вид. Рыжеволосая женщина успокаивала белокурую, пытаясь прогнать ощущение того, что держит на руках ребенка.       — Пандора, а ты вообще полностью совершеннолетняя по меркам своего народа? — поинтересовалась наконец Молли.       — Ну… да… — тихо проговорила Пандора, пряча взгляд. Эту игру миссис Уизли, мать семерых детей, отлично знала.       — А если совсем-совсем честно? — поинтересовалась она, гладя миссис Лавгуд по голове.       — Ну… почти… — прошептала беловолосая. — Мы позже созреваем, хотя к деторождению способны уже на первом тридцатилетии.       — Ты хочешь сказать, Панди — ребенок? — пораженно поинтересовался не знавший таких подробностей мистер Лавгуд.       — Я не ребенок! — категорично заявила Пандора. — Даже второе совершеннолетие уже прошла! Но…       — Но ты подросток, если судить по моим детям, — вздохнула понявшая, почему Пандора не вырывалась, а потом плакала, а не пыталась ее убить, Молли. — Тебе самой нужна мама и тепло, так?       — Мама… — прошептала опять заплакавшая миссис Лавгуд, отчего миссис Уизли поняла, что в жизни девочки произошла какая-то трагедия.       Расспрашивая женщину, Молли узнала, что родители Пандоры рано ушли в иной мир. Этого объяснения миссис Уизли не поняла, потому что из него следовало, что родители «девочки» не умерли, а просто ушли куда-то, но при этом она осталась одна, пожелав построить что-то свое, но несколько раз ошиблась и теперь уже не может вернуться. Фактически, Пандора оказалась изгнанной по причине совершенных «ошибок». А, учитывая ее рассказ о том, что прошли дети, беловолосая женщина просто устала быть взрослой. Подростковый бунт прошел, а согреть ее было некому, потому что Ксено просто не понимал, что ему досталась почти подросток, хотя, когда они женились, и ему было семнадцать. Получалось, что Луна сейчас была внутренне старше своей мамы.       — Что мы с этим делать будем? — поинтересовалась Молли, думая о том, что без всех этих знаний ей жилось легче, но она была в первую очередь матерью. — Ты, по сути, подросток, Ксено недалеко от тебя ушел…       — Не знаю… — прошептала Пандора, прикрыв рукой наказанное место и глядя на миссис Уизли взглядом «решите за меня, пожалуйста». Этот взгляд Молли тоже знала, поэтому просто вздохнула.       — Да, Луна тебя сейчас максимум сестрой воспримет, причем младшей, — хмыкнула рыжеволосая женщина. — Будем учиться быть взрослой девочкой?       — Будем, — кивнула миссис Лавгуд, остро желая сейчас стать маленькой и ничего не решать. Осознав все то, что натворила, представительница неведомого народа просто хотела тепла. Каким-то глубинным чувством поняв это, Молли просто прижала женщину к себе, при этом что-то ярко вспыхнуло.       — Дожили, — констатировала миссис Уизли, разглядывая двоих подростков лет шестнадцати на вид. — Это что такое? Опять наказание?       — Это мы стали такими, какими должны бы быть в этом мире, — медленно произнесла только что бывшая Пандорой девушка. — Я просто знаю это… Ксено, ты ничего не хочешь мне рассказать?       — О чем ты, дорогая? — сделал непонимающее лицо мистер Лавгуд.       — Я тебя стукну, — пообещала белокурая девушка, не покидая, впрочем, объятий миссис Уизли.       — Ты помнишь наши клятвы? Жизнь пополам, смерть пополам… — напомнил уже все понявший Ксено.       — Ой… — прошептала Пандора, зажмурившись то ли от страха, то ли от осознания.       — Не бойся, — Молли погладила Пандору по волосам, отчего та замерла, будто привыкая к этому ощущению.       — Дети… — обняла ее покрепче тоже понявшая Молли. — Иди сюда, Ксено…       Так у Молли стало на двоих детей больше. Думая о том, как Луна с сестрами теперь воспримет свою маму, Молли опасалась срыва. Ведь девочке нужно тепло… Впрочем, время научить Пандору быть взрослой, у рыжеволосой женщины было. Молли совсем не задавалась вопросом, почему так произошло — для нее было все просто. Все непросто было в самом этом самом мире, возникшем в результате даже не эксперимента, а ошибки подростка из стоящего на более высокой ступени развития народа.       Пандора не понимала, как все произошло. Она будто бы вернулась в свое детство, когда рядом была мама… Сейчас, девушка это хорошо чувствовала, рядом тоже была мама, она была другой, но… Внутренние ощущения говорили о том, что это так и никак иначе. Как такое стало возможным недоучившаяся, по причине ухода из своего мира, Пандора не знала, поэтому решила принять все именно таким, каким оно ей сейчас виделось. Осознание того, что их клятвы с Ксено у семейного алтаря связали не только магию обоих, но и саму суть, оказалось не самым простым. Больше всего Пандоре сейчас хотелось плакать, потому что одно дело изображать суровую взрослую богиню, но совсем другое — быть ею. Богиней на самом деле девушка не была, просто получив в свою ответственность мир, пострадавший по ее вине.