Гремит недальний бой

      Получивший письмо от дочери мистер Грейнджер увидел в нем не только то, что она написала о мальчике, хотя даже это было непросто понять и принять, мужчина увидел в нем усталость. Его маленькая принцесса, утратившая детство, очень устала, а это грозило срывом. Тяжело вздохнув, Марк уведомил датчан и послал письмо миссис Уизли, описав в нем свое видение ситуации. Такое теплое, в чем-то даже нежное письмо было пропитано усталостью. Дети устали от войны, от готовности сражаться, и это можно было понять. Марк сам о таком читал, понимая, что будет, если…       Молли, получив письмо и вчитавшись, только тяжело вздохнула. Все одно к одному. Поэтому забрав с собой Пандору и Ксено, аппарировала к Грейнджерам. Оставлять детей одних женщине очень не хотелось. Поэтому кратко проинструктировав о допустимом поведении, Молли постучала в дверь не слишком большого дома на обычной маггловской улице.       — У вас прибавление? — поинтересовалась миссис Грейнджер, уже поплакавшая над письмом дочери.       — Это мама и папа Луны, — вздохнула миссис Уизли. — Поэтому да, у меня прибавление.       — Мир Волшебства, — едко заметил Марк, глядя на оглядывавшихся подростков. — Луна их сама в дети примет…       — Не то слово, — Молли не была рада такому стечению обстоятельств, но детей бросить не могла, потому что была матерью. — О каком письме вы писали?       — Прошу, — мистер Грейнджер протянул пергамент, позволив миссис Уизли вчитаться. Предполагая, что для женщины может быть непонятно понятие концлагеря, мужчина приготовил для нее кассету с фильмом. Очень страшным фильмом, хоть и не английским. Такого страшного фильма Марк более никогда не видел.       — И что такого в этом лагере? — не поняла Молли, она просто не знала, несмотря ни на возраст, ни на знания о Гриндевальде, потому что все это было где-то далеко, на континенте, почти никак не коснувшись магов Великобритании.       — Я вам покажу, только постарайтесь не колдовать, техника этого не любит, — попросил мистер Грейнджер, готовясь показать этой безусловно доброй женщине то, через что прошли совсем юные дети. И не только они.       Видеодвойка съела кассету, показались первые кадры… Рассказ об обычных буднях, дети в кадре и сразу же — мертвые тела, голые трупы, колючая проволока… Молли, расширив глаза, смотрела на кадры хроники, а усталый голос диктора рассказывал, рассказывал, рассказывал… Она видела печи и тюки женских волос, тысячи пар обуви, очки разных видов, понимая, что за этим всем — люди… Женщина слушала рассказы выживших малолетних узников, начиная понимать. Просмотр пришлось остановить из-за того, что Пандора и Молли просто плакали, обнявшись.       — Вот в таком лагере выжил тот, кто потом стал Гарри Поттером, — глухо проговорил Марк. — Потом он встретился с девочкой-медсестрой, что теперь стала Гермионой Грейнджер… И ваши дети, и Миона, да и сам мальчик — они устали. Они очень устали от войны, поэтому надо подумать, как всех четверых вернуть домой. Им нужна тишина, безопасность и покой… А в школе они могут просто сорваться.       — Поддерживаю, — кивнул неслышно для Молли вошедший датчанин. — Магическая Дания предоставит силы для быстрой эвакуации боевых магов, если они решат развалить Хогвартс.       — Хорошо бы их эвакуировать до этого, — проворчал мистер Грейнджер.       — Я постараюсь что-то сделать, — проговорила многое понявшая миссис Уизли. — Нужно, как минимум, написать в школу, хотя с Альбусом каши не сваришь.       — Тут не все так просто, — криво улыбнулся представитель посольства. — Дело в том, что школой сейчас руководит ее тысячелетняя Основательница.       — Ка-ак?! — пораженно воскликнула Молли. — Она же умерла!       — Ну, по-видимому, ей это не мешает, — меланхолично заметил датчанин. — Так что будьте осторожны.       Вернувшаяся домой миссис Уизли прошла в кабинет, где несколько минут просто гипнотизировала пергамент и только потом, взяв перо в руку, принялась писать письмо.

***

      Ровена, постучав, вошла в маленькую гостиную боевых магов. Она осмотрела сидевших, никак не отреагировавших на нее воинов — трех девочек и мальчика, в глазах которых была только усталость. Женщина поняла, что дело плохо — воинов в таком состоянии она видела среди рыцарей Годрика, поэтому этих четверых нужно было отправлять к родным, которые смогут отогреть и расшевелить смертельно, это было видно — смертельно уставших боевых магов. Ничуть не рассердившись на попрание приличий, Ровена уселась за стол с ними. Кудрявая девочка, сидевшая на руках мальчика, открыла глаза, а в них были взрывы бомбард, огонь пожарищ и летящая сверху смерть. Легко считав поверхностные образы, леди Рейвенкло вздрогнула — такие картины она бы хотела никогда не видеть.       — Я хочу с вами посоветоваться, воины, — произнесла женщина. — Убежище и сама школа в плачевном состоянии, здесь нужно менять абсолютно все, у вас есть мысли, как это сделать?       — Можно объявить каникулы, — нехотя, будто с трудом произнесла Аленка, которой хотелось лежать и ни о чем не думать. — Только оставить тех, кому некуда идти, потому что маггловский приют — это может быть очень страшно.       — Каникулы… — задумчиво проговорила Ровена, совсем недавно поговорившая со своей дочерью. Леди Рейвенкло ловила себя на мысли, что не хочет воспитывать Елену старыми способами, напротив… Они долго сидели вчера… — Хорошо, пусть будут каникулы. А вы завтра с утра отправляйтесь домой, сегодня еще нужно поприсутствовать в замке, а с завтрашнего дня у вас будет домашнее обучение.       — Почему? — поинтересовалась Машка, понявшая только, что они могут вернуться туда, где тепло и спокойно, вернуться назад.       — Мне нравится этот замок, — объяснила Ровена, легко улыбнувшись. — Я не хочу его отстраивать с нуля, а сорвавшийся боевой маг… лучше этого никогда не видеть.       — Спасибо, — прошептала спрятавшаяся в объятиях Машки Лерка. Внезапно неизвестно откуда взявшаяся усталость просто придавила рыжую девочку, почти лишая воли.       Когда распрощавшаяся с ними леди Рейвенкло ушла, ребята принялись собираться на завтрак, а там и на уроки. Первый учебный день оказался и последним, что придало сил. Нужно было лишь пережить один день, чтобы затем отправиться домой. Девочки переглядывались, а Витя точно знал, что будет там, где его Аленка.       — Предлагаю так: все едем к нам, а там разберемся, — выдвинула свой вариант будущего Лерка.       — Согласна, — кивнула Машка, вовсе не желавшая расставаться с сестрой. — Аленка, ты да?       — Конечно, я да, — хмыкнула кудрявая девочка. — Кстати, вы заметили, что Ровена…       — Тепла ей хочется, а рядом нет никого, — вздохнула беловолосая сестричка. — Но тут мы не помощницы.       — Как бы она не сорвалась, — задумчиво произнесла Аленка. — Ладно, пошли?       В Большом зале ничего не изменилось, кроме почему-то отпущенного Ровеной зельевара. Северус Снейп был хмур, сверлил Витьку ненавидящим взглядом и всем своим видом вызывал у мальчика не самые приятные ассоциации, из-за чего Витька перешел из расслабленного состояния в боевое, вынудив насторожиться и Аленку. Учитывая, что первым уроком стояло как раз Зельеварение, ситуация была не самой радужной. Что с ней делать, кудрявая девочка не знала…       — Мы на тихий час, — объяснила Лерка, подхватывая Машку. — Хотя я бы на Историю Магии вообще не ходила.       — Нехорошее у меня предчувствие, — проговорила Аленка, следя глазами за профессором. — Очень нехорошее, потому что у нас урок сейчас у гестаповца, про которого Лерка рассказывала.       — Вот оно как… — протянула Машка, прикидывая, как можно врезать по стенам, чтобы не развалить весь замок. — Тогда мы с Леркой останемся снаружи и, если что, вас оттуда выдернем.       — Как выдернете? — не понял Витька, думая над тем, как бы никого не убить. Снейпа он, очень мягко говоря, не любил, учитывая, что тот любил втаптывать в грязь память о родителях пацана.       — На метлах, — ухмыльнулась все понявшая Лерка. — Али мы не «ночные ведьмы»?       — Да… будет весело, — пророчески сообщила Машка, что-то такое предчувствуя.       Двигались к подземельям в немного измененном порядке — впереди истребители, позади штурмовики, не обращая внимания на то, что весь факультет почему-то держится на расстоянии; а смелые гриффиндорцы испытывали рядом с этими четверыми необъяснимый страх, отчего старались держаться на расстоянии. Почему им становилось страшно, не понимали ни Невилл, ни Лаванда, ни Перси. Впрочем, задумываться отважные не любили.       Драко Малфой лишь тяжело вздохнул и отвернулся, открывать рот не желая, чем еще раз сильно удивил весь свой курс. Слизеринцы, поглядывая на Поттера и Грейнджер, рассаживались, а вот Витя с Аленкой сели поближе к дверям. За дверями готовились Лерка с Машкой, доставая метлы и подключая артефакты, скрывавшие внешность. Пошел отсчет. Ощущение было — как за секунду до ракеты.       — Тупые гриффиндорские бараны, не годные даже в отходы! — профессор Снейп был раздражен после общения с Ровеной, потому что способ вразумления ему не понравился. Именно поэтому Северус попытался по привычке выместить зло на львятах. Пока Снейп упражнялся в словесности, Витька держал себя в руках, не позволяя себе прийти в бешенство, хотя, конечно, хотелось просто убить. Против воли мальчика на образ профессора наложился совсем другой: «Вы — грязные свиньи! Недочеловеки! Не годные даже на растопку печей!»       Увидев, что «гриффиндорская заучка» вовсе не рвется отвечать, профессор Снейп сделал последнюю ошибку — посчитал, что девочка к уроку не готова. А перед глазами Аленки вставали примерно те же картины, что и в памяти Витьки, очень уж интонации были… Специфическими. Поэтому, когда профессор поднял ее, девочка почему-то почувствовала себя на площади городка, где выступал какой-то нечеловек… Стало страшно так, что заледенели ноги, а рука потянулась к карману с артефактом.       — Так что нам скажет невыразимая заучка, отупевшая за лето? — язвительно поинтересовался мистер Снейп. В следующее мгновение он оказался буквально пришпиленным к стене, а преобразившийся яростный Поттер бил Северуса кулаками, рыча что-то невразумительное.       — Витя, брось падаль! — выкрикнула Аленка, выставляя щит артефактом, а потом… потом как-то все закрутилось, завертелось, открылась дверь и…       В себя Аленка пришла только на улице. Рядом обнаружился все еще рычащий Витька с почему-то окровавленными руками и отпаивавшие их обоих каким-то зельем сестренки. Аленка почему-то загнанно дышала, но совершенно не помнила почти ничего из того, что произошло в кабинете. Одна из створок огромных замковых дверей, сейчас приоткрытых, с громким хрустом упала наружу, на что Машка нервно хихикнула.       — Ну вы дали, — произнесла беловолосая перенервничавшая девочка. — Витька рычит «тварь фашистская», Аленка дрожащими руками пытается попасть ледяными стрелами, все в шоке… Витька! — окликнула девочка застывшего в прострации мальчика. — Выбрось уши профессора, это плохая коллекция!       — Витя оторвал Снейпу… уши? — удивилась кудрявая, медленно приходящая в себя девочка. — А почему не…       — Готовы оказать помощь! — рядом с девочками внезапно появились мужчины, один из которых был Витьке знаком. — Садитесь на метлы, мы прикроем!       — Это наши, — спокойно сообщил мальчик, силясь разжать кулаки. В этот миг и вторая створка с шумом упала наружу, за чем проследили все присутствующие.       Оседлав метлы, боевые маги унеслись прочь, а из окна своих покоев смотрела Ровена, думая о том, что, даже сорвавшись, эти выглядевшие детьми воины нанесли минимальный ущерб. Снейпа ей было совершенно не жаль, что-то такое она и предполагала, убедившись теперь в своей правоте. Распорядившись прижечь то место, где ранее болталось оторванное воином, леди Рейвенкло выкинула мистера Снейпа вон.