Часть 17
26 сентября 2022 г., 08:00
Камин загорелся совершенно внезапно, только взвизгнула не ожидавшая этого Пандора. И из него на пол гостиной буквально выпали три девчонки и мальчишка. Они были… Выскочившая Молли уже видела в своей жизни такие глаза — как из боя. Все поняв, женщина вздохнула, принявшись хлопотать вокруг просто улегшихся на спину детей, будто бы вовсе не собиравшихся вставать. Джинни была молчалива, Гермиона, казалось, тихо плачет, а Гарри пытался вытереть окровавленные руки не разжимая кулаков. Наконец рыжая девочка судорожно вздохнула.
— Аленка, Витька, вы как? — позвала она по-русски, не обращая никакого внимания на окружающую действительность. Лерка чувствовала себя дома, а дома напасть не могут.
— Нормально, — ответила кудрявая девочка, медленно поднимаясь. — Витьке надо кулаки, все-таки, разжать, и мусор выкинуть.
— Хорошая мысль, — кивнула Лерка также медленно поднимаясь. Взгляд ее остановился на Пандоре. — Машка… У тебя, похоже, сестра завелась, — перешла она на английский.
— У меня две сестры завелось, — хмыкнула беловолосая девочка, повернув голову, прослеживая взгляд рыжей. — Странно… Наверное, я с ума сошла, — вздохнула Машка.
— Из чего сделан этот безусловно интересный вывод? — поинтересовалась Аленка, пытавшаяся разжать сведенные судорогой кулаки мальчика.
— Организм говорит, что это мама, — призналась беловолосая. — А глаза — максимум сестра, так что я, похоже, сошла с ума, да.
— Не сошла ты с ума, Лунушка, — вздохнула Молли, думая о том, что знакомить девочку с обновленной мамой нужно было иначе. — Это действительно твоя мама, только она изменилась, и это длинная история.
— Вот не можем мы без приключений… — задумчиво проговорила кудрявая девочка. — Хогвартс чуть не разнесли, Витька…. То есть, Гарри, уши профессору оторвал… Кстати, сходи руки помой, — попросила она неуверенно кивнувшего мальчика. — А у сестренки мама стала младше… И психологически, наверное, тоже?
— Тоже, — кивнула миссис Уизли, думая о том, что надо, как минимум, родителей Гермионы позвать. Возможно, еще Петунью, но это парня спрашивать надо, а он пока явно был неконтактным. Тут до нее дошло, о чем говорила девочка. — Постой, Гарри профессору уши оторвал? Кому?
— Как будто вариантов много, — ответила с трудом стоящая и потому державшаяся за стенку Аленка. — Снейпу, конечно. Допи… В смысле, дооскорблял профессор… Фашист недодушенный.
— Додушить? — предложил немного пришедший в себя Витька, вернувшийся из уборной. Волосы его влажно блестели, что значило, что он не только руки помыл, но и голову остудил.
— Пусть живет, — вяло махнула рукой кудрявая девочка. — Что-то приложило меня так, что шевелиться сложно.
— Давайте-ка я вас уложу, — Молли чарами подняла детей, отправляясь в сторону спален. Пандора смотрела расширенными глазами и на дочь, и на ее признанных сестер, а то, что она увидела в памяти мальчика — вообще не укладывалось в голове девушки. Ксено был сильно удивлен, но ничего не говорил, фильм он помнил, да и ветеранов Первой Магической видел, поэтому просто хранил молчание.
Устроив детей в спальне и проследив за тем, как они засыпали — обнявшись, Молли спустилась вниз, наказав Пандоре и Ксено никуда не уходить и ничего не делать. Женщина вышла на крыльцо, чтобы немедленно аппарировать. Петунья, как Молли знала, куда-то уехала, поэтому к ней можно было не идти, а вот Грейнджеры очень просили — в любое время дня и ночи. По какому-то странному стечению обстоятельств мужчина и женщина оказались дома.
— Мы отпуск взяли после письма Мионы, — объяснил мистер Грейнджер. — Предчувствие было нехорошее.
— Не обмануло вас предчувствие, — вздохнула миссис Уизли. — Сорвались дети, но школу, вроде бы, не разрушили, зато оторвали уши профессору.
— Это ему повезло, — заметила миссис Грейнджер. — Могли что-то другое оторвать. Мы сейчас с вами?
— Да, — кивнула Молли, разглядывая быстро собравшихся Грейнджеров. — Вы в таком состоянии лучше разбираетесь, они вернулись слабые — едва шевелились.
— Адреналин, — кратко заметил Марк, подумал и взял со стола какую-то белую коробку. — Надо им реабилитацию устраивать и выводить из боя.
— Что значит «выводить из боя»? — не поняла миссис Уизли, беря обоих Грейнджеров за руки. Втроем аппарировать она умела, но не слишком любила — ощущения при этом были ниже среднего.
— Миона с сестрами и Гарри все еще там… — попробовала объяснить Эмма. — Там, где стреляют, убивают и кричат от боли, понимаете?
***
Просыпались очень тяжело, будто всплывая из-под воды. Усталость никуда не делась, ощущение какой-то опустошенности было у всех четверых, делать ничего не хотелось, только валяться. Аленка открыла глаза, бездумно глядя в потолок. Она понимала, что рано или поздно это должно было произойти — все-таки тела у них сейчас помладше того, что было… там. И эти тела не привычны к тем испытаниям, что принесли с собой души, оттого и случилось… что случилось. — Такое ощущение, что по мне бэтэ проехался, — пожаловалась Машка, пытаясь перевернуться, но сил просто не было. — Совсем никаких сил нет. — Это тела наши, — объяснила Аленка так, как понимала сама. — Они к такому непривычные, вот и не выдержали. Гормоны там всякие… — Как в первые дни войны? — поинтересовалась что-то помнившая беловолосая сестричка. — Помню, истерики были… — Ну вот, считай, у нас тоже истерика, только вот такая, — вздохнула кудрявая девочка. — Как-то Витька еще… Хотя мальчишки легче переносят, мы-то девочки… — Витька в норме, — ответил проснувшийся мальчик. — Но шевелиться сил нет, что может создать проблему с туалетом. — Ой… — подала голос Лерка, тоже уже открывшая глаза. — Надо вставать, мы сильные, мы сможем. — Лежите уж, — раздался знакомый голос мистера Грейнджера от двери. — Считайте, что вы в госпитале. — Нет, пап, журчать при мальчике, пусть даже самом лучшем на свете, я не согласна, — категорично ответила Аленка, заставив сестер засмеяться, а мальчика немного смутиться. — Ладно, в туалет мы вас отнесем, — улыбнулся понявший ситуацию Марк. — А потом лежать! Решив вопрос с туалетом и умыванием, папа Гермионы принялся осматривать всех четверых. Гарри, конечно, производил удручающее впечатление, мало чем отличаясь от узника того самого лагеря, несмотря даже на весьма продуктивное лето, да и девочки за пару дней умудрились сильно похудеть, что наводило на нехорошие мысли по поводу магии и работы детских тел на износ. Возможно, так повлиял еще и стресс, но теперь всех четверых надо было часто и понемногу кормить, давать витамины, электролиты и пытаться вывести из той фазы постстрессового синдрома, который и вызвал такую слабость. Все-таки на такие выбросы адреналина детские организмы не рассчитаны. — Молли, надо решать, — заключил Марк, когда женщина усадила Пандору и Ксено кормить воинов. — Им, по-хорошему, нужен военный госпиталь и правильная реабилитация. — Это понятно, — кивнула просвещенная о нюансах миссис Уизли. — Что вы предлагаете? — Отправить в Данию, — пожал мужчина плечами. — Там их смогут восстановить, к тому же они не будут в постоянной травмирующей ситуации. Ну и мы с ними отправимся… — Давайте попробуем… — Молли даже не представляла себе, как помочь четверым детям, одной из которых была ее дочь. А в спальне в это время Машка рассказывала кормившей ее с ложечки… совсем юной маме о Ровене, школе и всем том, что привело девочку на круг перерождения. Сначала, конечно, они с Леркой вспоминали совсем другое время и другую историю, заставляя и девушку, и Ксено замирать, вслушиваясь в рассказы. — Мессер нас тогда совсем загонял, — рассказывала рыжая девочка. — Просто играл с нами, как кошка с мышкой, и тогда Машка решила его испугать. Самолет-то уже почти падал, но каким-то чудом не горел. И вот, когда фриц опять пошел почти в лоб, Машка дала ракету, тот дернулся и задел крылом елку, представляешь? — Пандора слушала, видя в памяти дочки картины того боя. Ощущая все то, что чувствовали две совсем еще девчонки, девушка не могла воспринимать рассказанное, как просто слова. В истории ее народа бывало всякое, да и она многое видела, но вот так… рассказ сестры ее ребенка воспринимался как-то намного острее. — Ровене очень холодно, — вдруг произнесла Машка. — Ей очень хочется тепла, но тот, кто может ее согреть, давно умер… — Пандора вгляделась в дочь и медленно кивнула, понимая. — А ты? — выглядевшая юной мама Луны вгляделась в дочь, не увидев сердечной связи ни с кем. — Мы с Леркой мальчишками не обзавелись, — вздохнула беловолосая девочка. — Некогда было, да и комиссар у нас была… Ух! Да и какие тут мальчики, когда каждый вылет может стать последним? — Аленушка наша только вон Витеньку своего повстречала, — откликнулась Лерка, заставляя Пандору вздрогнуть от той нежности, что звучала в голосе совсем юной девчонки. Они действительно были сестрами…***
Ровена смотрела в окно. Елена прижималась к давно, казалось, потерянной маме, не думая ни о чем. Девочка просто наслаждалась забытым уже теплом родного человека. Почему-то мама не спешила брать в руки розги, хотя Елена знала, что она точно заслужила. Ровена была не такой, как тысячу лет назад, а теплой и какой-то очень доброй, десятилетняя девочка это очень хорошо чувствовала. — Мама, а почему ты меня не… не наказываешь? — спросила Елена, которую очень тревожил этот вопрос. — Трудно сказать, — вздохнула Ровена. — Ты видела этих четверых воинов? Они прошли очень непростые испытания как раз в твоем возрасте, особенно кудрявая девочка. Я видела ее воспоминания, и знаешь… Я не хочу, чтобы ты плакала. — Мамочка!.. — сильнее прижалась девочка, ощущая, что возвращение изменило их обоих. Елене очень нравилось быть маленькой и ни за что не отвечать, а мама стала доброй… — Ты грустишь? — Нет, малышка, — улыбнулась Ровена, думая о том, что муж, пожалуй, здесь не прижился бы. Жесткий рыцарь, будивший что-то в сердце женщины, был бы здесь просто лишним — другой век, другие нравы… Хотелось именно тепла, но его взять было неоткуда. Женщина сердилась на себя за это желание, предполагая, что причины таких желаний лежат в теле, обязательно влияющем на человека… Вздохнув, леди отправилась заниматься делами замка, как-то очень легко взяв на руки уже не самую легкую счастливо пискнувшую дочку. Замок предстояло перестраивать, полностью ремонтировать, ибо за тысячу лет здесь что только не завелось. Дети были отправлены на каникулы, как только Ровена разобралась, что это такое. Трое сирот остались в замке, а так как леди Рейвенкло увидела в их памяти, что такое маггловский приют, оценивая не по стандартам десятого века, а по восприятию детей, то она решила сделать проще. — Мисс Турпин, — обратилась Ровена к одной из сирот, болезненно худой девочке, боявшейся сделать что-то не так, несмотря на то что факультет пытался отогреть. Дар мисс Турпин будто горел ярким огоньком в ночи, поэтому девочка вполне подходила для задуманного. — Я хотела бы вас назвать своей дочерью, вы согласны? — Да… — не в состоянии поверить в свое счастье девочка просто расплакалась, чуть не упав в обморок. А когда дочь Основательницы обняла Лайзу, та просто замерла. Потому что внезапно ее самая волшебная мечта исполнилась. — Вы будете носить фамилию Хаффлпафф, чтобы со временем восстановить род сестры, — продолжила леди Рейвенкло. — Для этого мы проведем ритуал наследования. — Ты все равно будешь сестрой, и у тебя будет мама, — объяснила Елена ничего не понимающей мисс Турпин. — Просто фамилия другая, чтобы возродить семью тети Хельги. Лайза ради мамы была согласна на что угодно. Ей очень, до боли, до воя хотелось семью. Все ее детство хотелось, чтобы теплые руки обняли и родной голос произнес «доченька». Именно ради этого девочка была готова… Ровена это, безусловно, знала, когда обнимала ребенка и когда проводила через навеки изменивший Лайзу ритуал.
