Часть 20
26 сентября 2022 г., 20:49
Девочки как-то неожиданно для себя разбились на пары с мальчишками. Все так же Лерка и Машка были близки, как никогда, но у Маши появился Саша, а у Лерки — Сережа, и теперь часто вечерами Аленкины сестрички исчезали гулять со своими мальчиками. Хоть девочки и не признавались, что мальчики теперь — «свои», но Аленка все видела, искренне желая счастья сестреночкам.
— Ты не в России же живешь? — поинтересовался Сашка, пуская камешек прыгать по воде.
— Нет, — улыбнулась Маша, чувствуя себя очень комфортно рядом с мальчиком. — Изначально в Англии, а теперь даже не знаю, в Дании, наверное. Мои здешние родители… хм… уменьшились, так что даже и не знаю… А ты?
— Ты будешь смеяться, — грустно хмыкнул Александр. — Я в немецкой семье родился. Когда память проснулась, чуть с ума не сошел. Иду по Мюнхену, а перед глазами совсем другой город…
— Понимаю, — кивнула девочка. — Мы вот из магической школы… хм… улетели.
— Школа-то уцелела? — поинтересовался мальчик, понимая, что «улетели» не просто так.
— Школа… Ну, почти, — хихикнула беловолосая девочка, вспоминая упавшую створку. — А вот профессор… Ему Витька уши оторвал. И не спрашивай, почему уши.
— Не буду, — Сашка знал, как оно бывает, поэтому просто улыбался, плетя венок из сорванных ромашек. — Знаешь, когда-то мечтали, что вот закончится война… И вот войны нет, а я даже слов найти не могу…
— Мы тоже мечтали… — вздохнула Машка, опершись спиной о грудь мальчика. — Какой-то ты теплый, знаешь?
— Ты мне тоже очень нравишься, — никогда не «кадривший» девчонок в той жизни, несмотря на браваду, Сашка даже немного растерялся, робко обняв девочку.
— Приятно, — улыбнулась оценившая свои ощущения Машка. — Даже очень…
Они подолгу сидели у воды, гуляли по лесу и разговаривали, разговаривали, разговаривали обо всем на свете. Постепенно девочка привыкала к существованию Сашки, а мальчик чувствовал необъяснимое тепло внутри себя, когда видел это чудо. Он так про себя и называл Машу: «мое чудо». Но они были еще детьми, потому очень зависели от воли родителей, Александр это понимал, поэтому начал решать проблему — как встречаться с учетом расстояния. В конце концов юноша, проводив мечтательно улыбавшуюся Машку, обратился к волхву.
— Юноша пылкий, — вздохнул Алексий, улыбнувшись офицеру, сбитому над Берлином в последние часы войны. — В Германии есть школа магии, туда ведут порталы, поэтому расстояние неважно, главное, чтобы на пути не было соленой воды, понимаешь?
— То есть, если в Дании, то все получится? — поинтересовался мучительно вспоминавший карту Европы Сашка.
— Должно, да, — кивнул волхв, — ну а насчет родителей… Представишь им свою девочку по всей форме, они сами будут ратовать за ваши встречи.
— Что значит, сами? — удивился мальчик, местные родители которого были какими-то там дворянчиками. Иногда хотелось им даже революцию устроить в одном отдельно взятом замке.
— Увидишь, — хмыкнул Алексий и, распрощавшись, ушел, оставив Сашку в тяжелых раздумьях. Мальчик понимал, что сейчас пока между ним и девочкой всего только хрупкая симпатия, которая может стать чем-то большим, а может и не стать. Но вот этот уклончивый ответ наводил на мысли.
Однажды, гуляя с Машкой, Сашка все-таки решился спросить. Не давало ему покоя то, что сказал тогда волхв. Мальчик долго думал над этим, с Сергеем советовался, но так ни к чему и не пришел, решив затем спросить прямо.
— Маш, Алексий сказал, что мои «бюргеры», — с отвращением произнес когда-то давно летчик-истребитель, — узнав, кто ты, возражать не будут, и мне их хоронить не придется. Я себе всю голову сломал уже… — Сашка с надеждой посмотрел на прыснувшую девочку.
— Это весело, наверное, — ответила Машка, просмеявшись. — Мы с сестренками в королевский дом Дании входим.
— Ничего ж себе… — ошарашенно проговорил мальчик. — Тогда да… Убивать их не придется…
— А зачем их убивать? — поинтересовалась не понявшая связи девочка.
— Ты важнее всех, — задумчиво ответил чистую правду Сашка. Он погрузился в свои мысли, поэтому не подумал, что говорит, а вот Машка просто замерла, приоткрыв рот.
***
Уже после помолвки Ровена задумчиво крутила колечко на руке, раздумывая о том, что ее смутило. Это «что-то» было связано с недавним ритуалом, но пока что никаких идей не было. Кингсли отправился в Министерство, решив уволиться из Аврората, что позволило закрыть вакансию боевого мага в школе. Но вот все остальное… Из старого состава учителей осталась только Помона Спраут, для которой дети были важнее амбиций, а вот всех остальных пришлось рассчитать. Попечительский совет до сих пор ходил вокруг Хогвартса, стараясь найти выход, потому что сил леди Рейвенкло не пожалела. Но вот проблема школы оставалась, как и проблема Убежища. Насколько Ровена поняла, Убежище как таковое уже было не нужно. Теперешнему Миру Магии нужна была школа и приют сирот, из-за чего пришлось пересматривать многие планы. — Здравствуй, милая, — послышался голос вернувшегося жениха, услышав который, женщина неожиданно поняла, что ее смущало. — Кинг, иди-ка сюда, — проговорила леди Рейвенкло, вставая из-за стола. — Ты когда собирался сказать мне, что являешься метаморфом, а? И зачем тебе темная кожа? — Ну, во-первых, отпугивать тех, кому интересен не я, а что-то другое, деньги, например, — вздохнул аврор, вспоминая детство. — В общем, отпугивать тех, кто способен отпугнуться этим. А, во-вторых, в темноте легче прятаться. Но ты догадалась, потому страшное проклятье падет, — хмыкнул мужчина, меняя цвет кожи от снежно-белого до глубокого синего. — Интересная мысль, — согласилась леди Рейвенкло. — Ну мне-то все равно, какая у тебя кожа, я тебя за другое люблю. — И я тебя люблю, — отозвался пока еще мистер Шеклболт. — Так что, менять или пусть корчатся? — Их проблемы, — махнула женщина рукой, поинтересовавшись, куда жених дел «безухого». — К работе приставил, в академии аврорской, — ухмыльнулся Кингсли, — а то его никуда не берут. А бежать и мстить он боится, как только узнал, кого оскорбил, с тех пор и боится. Все-таки королевская семья, хоть и датская… Кстати, ты знаешь, что английская Королева вызвала нашего Министра, пообещав сровнять Мир Магии с поверхностью? — Сровнялка у нее не выросла, — мрачно откликнулась леди Рейвенкло. — Я знаю об ядерных бомбах, Кинг, но сровнялка у нее не выросла, Величество даже не подозревает, что с ней и Британией может сделать злой некромант. Старший аврор, напротив, вполне подозревал, что может сотворить злая невеста, поэтому предпочел бы ее не провоцировать, ибо в гневе женщина была страшна. Хорошо хоть не на него. Тем не менее Министр очень сильно испугался, поклявшись Магией в дела школы не лезть, что помогло не всем, ибо пришедшая что-то требовать мадам Амбридж с двумя представителями Отдела Тайн поглупее сейчас устраивала концерт на болоте в лесу. Хор из трех лягушек звучал тоскливо, ибо они зачитывали Декреты Министерства с начала времен, из-за чего в Запретный Лес школьники не совались. Оставалось набрать профессоров в школу. Ровена горела желанием вернуть телесные наказания, но не могла решить, что будет с ее детьми, за которых она была готова убивать. С одной стороны, розги, по мнению сиятельной леди, детям были необходимы, а с другой, если бы хоть кто-нибудь тронул Елену или, например, Лайзу… В общем, проблема оставалась и что с ней делать, женщина не представляла. — А давай к морю съездим? — предложил Шеклболт, на что Ровена, подумав, согласилась. Правда, увидев современный дизайн купальника, женщина, конечно, смутилась до невозможности, но, когда жених ошибся с аппарацией и перед леди Рейвенкло возник нудистский пляж, оторопь не отпускала Ровену все время недельного отдыха. Правда, увидев обморок невесты, Кингсли, все-таки отправился на обычный пляж, ибо женщина к такому была еще не готова. — В следующий раз порт-ключом пойдем, — улыбнулась перенесшая шоковую терапию леди. — Хотя, это мог бы быть интересный опыт, — эта фраза, сказанная задумчивым тоном, показала Кингсли, что в невесте проснулся ученый, поэтому, чтобы не экспериментировать, он увлек Ровену изучать репродуктивную систему. Дети, особенно бывшие сироты, нудистский пляж восприняли спокойно. После маггловского приюта их мало что могло удивить, а подлечить их мама Ровена подлечила, поэтому показаться неодетыми было, по мнению что Лайзы, что Лили, уже не стыдно. Елена же смутилась так, что просто стояла зажмурившись, пока окружающая действительность не сменилась на более одетую.***
— А ты где живешь? — поинтересовалась Лерка, мучительно раздумывая над будущим. Сережа ей нравился, даже очень, и даже ночью снился, а это было уже серьезно, так Машка сказала. — Под Тверью, это Калинин так контрреволюционеры переименовали, — объяснил мальчик. — Детский дом там, значит… — Ты сирота здесь, — поняла девочка. — А ты поедешь в Данию? — переговорив с сестрами, Лерка поняла, что комфортнее всего будет, все-таки, на континенте, а к маме можно и в гости ездить. — К тебе я хоть на край света поеду, — грустно сообщил Сергей. — Да и вообще из этого детдома… — Тогда давай я поговорю, чтобы тебя забрали? — поинтересовалась Валерия. — Ну, или Алексия попросим… Потому что ты мне снишься даже. — Да и ты мне снишься уже, — мальчик обнял девочку, которой вдруг стало так тепло и приятно, что, казалось, и не было никакой войны, все это было страшным сном, а живет она именно сейчас — в его объятиях. — Алексий сказал, что мы притягиваемся, как магнитики, — задумчиво произнесла не желавшая покидать Сережины объятия Лерка. — Потому что опаленные… — Значит, все правильно, — для мальчика многое было само собой разумеющимся. — Знаешь, мы с Сашкой родителей потеряли одновременно… Отцы остались в Бресте, а нас… семьи комсостава эвакуировали, вот их всех в поезде бомбами… Сашке не повезло здесь у немцев родиться, он их видеть не может просто. Говорит, слышит этот язык и хочется душить гадов… — У Аленушки так, — кивнула Валерия. — Ее полицаи чуть не забили насмерть… Ну и потом еще было… А ты… — А я… Мы летать начали, потому что комполка не разглядел цифры года рождения, а летные книжки у нас… — Сережа рассказывал о том, как пацанов учили летать, и как потом началась война, где эта наука пригодилась, хоть и было им всего пятнадцать на начало войны. Лерка знала такие истории, они сами с Машкой сделали нечто подобное. — Так… Что там был сиротой, что здесь, разницы никакой. — Я придумаю, как тебя забрать, — пообещала девочка и начала планомерную осаду волхва. Алексий видел притянувшиеся души, поэтому сопротивлялся больше для виду. Один мальчик в своем детском доме действительно никому нужен не был, второй не переносил свою семью, желавшую воспитать из него то, чем он не мог быть по определению, поэтому стоило принимать решение. Родители Саши магами не были, в отличие от него. Почему-то дети войны перерождались только в тех, у кого были магические способности, а взрослые — без разницы. Волхву было известно более трех сотен случаев, то есть вполне можно было заподозрить вмешательство высших сил. Именно поэтому Алексий собрал других волхвов. Нужно было принять общее решение, но ему объяснили, что против любви никто из них не пойдет, потому скрепя сердце Алексий решился, пусть даже и против правил. Правда, рассказывать об этом решении он не спешил, наблюдая за тем, как дети становятся ближе друг к другу.
