Дай мне повод верить

Хенджин слушал преподавателя одним ухом ровно до тех пор, пока тот не сообщил что-то, что Хенджин расценил как действительно важную информацию: — Также хотел сообщить, что все вы свободны сегодня после конца этой пары, — мужчина в строгом костюме, с доброй улыбкой продолжил только после того, как разглядел на лице каждого студента нескрываемое счастье: — Но не за красивые глазки, конечно. Вам нужно скооперироваться парами, на которые я вас уже поделил, и приступить к занятиям. Надеюсь на вашу честность! Занятия… Хенджину казалось, что преподавать все же лучше, чем слушать чьи-то скучные лекции, и искренне обрадовался такому раскладу. Он опер голову на руку, согнутую в локте, и пробежался взглядом по аудитории в поисках Феликса. Тот сидел грациозно прямо, не отрываясь от доски, на которой преподаватель что-то очень быстро черкал. Пару мгновений – он заметил на себе чужой взгляд с другого конца и слабо улыбнулся. И Хенджин отразил ему улыбку в ответ, словно кристаллик. Оставшаяся часть пары длилась бесконечно долго. Может быть, было бы не так мучительно, если бы Хенджин погрузился в тему, которую они разбирали, но бесполезно – он уже выучил английский до нужного ему уровня и нынешние занятия казались теперь бессмысленными. Интересно, почему Феликс так внимательно слушал, если это и вовсе его родной язык? Неужели он считал, что в Корее и Австралии – разный английский? Если бы Феликс узнал об этих размышлениях, то точно уверил бы, что, да, в Австралии действительно отличалось произношение некоторых слов и существовало еще множество грамматических отличий, к которым только привыкать. Именно поэтому он был столь внимателен на парах. В любом случае, Хенджин совсем недолго задержался на этих мыслях, предпочтя вслушиваться в текст песен, игравших у него в одном из наушников, который он ловко спрятал под длинными темными волосами. Песня, кстати, на английском. И чем не изучение языка? После долгожданного конца, Хенджин в спешке покинул аудиторию, чтобы успеть пересечься с Минхо, потому что в этот день во время первой пары он – на том же этаже. И все верно: Минхо, пялясь в телефон, почти прошел мимо, но вовремя получил легкий удар в бок. — Нас отпустили! — Хенджин звонко смеялся, наблюдая, как по чужому лицу медленно, но верно расплывалась жгучая зависть. — Ты неудачник, Ли Минхо. Хенджин отхватил подзатыльник и холодное «Дома проверим, кто тут неудачник», но ни капельки не обиделся – наоборот, улыбнулся еще шире, развернувшись к дверям аудитории. Сейчас ему нужен был Феликс, однако среди вышедших студентов он отчего-то не находился. Заглянув в аудиторию проверить, не убежал ли он уже, позабыв о занятии, Хёнджин понял, что нет. Феликс, казалось, совершенно не торопился. Собирал в черный рюкзак разноцветные тетради и что-то тихо напевал, пока не заметил Хенджина, облокотившегося на стену возле выхода и безотрывно наблюдавшего за ним. — Ой, извини! — тот покрылся очаровательным румянцем из-за стыда и заметно ускорился. — Я почти закончил! Хенджин приложил обе ладони к губам, создав иллюзию мегафона, чтобы Феликс точно расслышал его: — Не торопись! — Так значит, мы начинаем занятия уже сегодня? — уточнил Феликс на всякий случай, поправляя лямку рюкзака и поудобнее располагая ее на плече. — Да. Я не знаю, где ты живешь и есть ли у тебя какие-то нужные инструменты, так что предлагаю поехать ко мне. Феликс в ответ кивнул, и они покинули стены университета, а потом молча доехали в автобусе и только тогда, когда поднимались на шестой этаж приличного с виду здания, а Хенджин уже вставлял ключ в замочную скважину, закрутился диалог: — Добро пожаловать! — Хенджин стянул кеды и небрежно забросил их на специальные металлические, окрашенные в черный, полочки. Обувь, если честно, валялась там чуть ли не друг на друге. Феликсу подумалось, что у Хенджина слишком уж много пар для одного, а еще что у него проблемы либо с чистоплотностью, либо с меткостью. Феликс повторил все в точности за ним. Только попытался уложить свои кроссовки максимально аккуратно – все-таки, он, как минимум, в гостях. Как максимум – у себя дома Феликс поступал так же. Пройдя вглубь, он нашел Хенджиновы покои в меру светлыми. Белые стены, выделяющийся пробковый мудборд, на котором кнопками – разноцветные бумажки с записками: на одной из них было написано «не забудь выкинуть мусор», а на второй – «я выкурил последнюю сигарету, так что купи новую пачку :)». Уголки Феликсовых губ чуть приподнялись в улыбке, а Хенджин проследил за его взглядом и зачем-то решил объяснить: — Закрепляем все самое важное здесь. — Я понял… — Феликс ни капли не замешкался перед тем, как задать следующий вопрос: — Ты снимаешь квартиру с кем-то? — Угу, с Минхо. Мы с ним дружим уже лет сто… — Хенджин улыбнулся своим мыслям и проследовал дальше. — Это моя комната, — указал он на белую дверь, на которой висела бумажка с надписью: «ВХОД ВОСПРЕЩЕН ЛЮДЯМ, ЧЬЕ ИМЯ НАЧИНАЕТСЯ НА "М" И ЗАКАНЧИВАЕТСЯ НА "ИНХО"». Феликс откровенно посмеивался, представляя, как тут порой бывало весело, и пытаясь набросать в голове примерный образ этого Минхо в своей голове. Наверное, он тоже увлекался рисованием? В комнате Хенджина оказалось чисто: кровать в углу заправлена, на тумбе возле нее совсем пусто, а стол из черного дерева слева от входа завален тетрадями, скетч-буками и проводами. Феликс так же заметил ноутбук, а прямо напротив кровати – зеркало. В комнате было необычайно светло: прямо напротив входа, в противоположной части комнаты, два открытых настежь окна, а под ногами, даже сквозь носки, Феликс чувствовал мягкость белого пушистого ковра. — Ну, как тебе? Ты, наверное, подумаешь, что простенько, но мне так удобно. — Нет-нет, все классно, — Феликс покачал головой и вышел, — мне очень понравилась! По левую сторону от двери в комнату Хенджина висела картина, а по правую – высокий шкаф, принадлежавший, наверняка, тому самому Минхо, дальше – гостиная и кухня, разделенная барной стойкой с двумя высокими стульями. Тут все по-прежнему максимально просто и без лишних деталей. В центре стоял большой серый диван, напротив которого – телевизор, а по обе стороны от него – торшер и тумба. Справа от плазмы расположился стеллаж, заполненный всякой мелочевкой, начиная от ключей, заканчивая когда-то не пригодившимися гвоздями. Здесь и выход на балкон. Феликс отсюда видел, что от него там одно название, потому что превратился он в свалку ненужностей. — Хочешь чай? — спросил Хенджин, немного съежившись от неловкости. Не каждый день их с Минхо дом одаривали такими внимательными взглядами. — Да! — Глаза Феликса загорелись, и он поплелся за Хенджином на кухню. Чай – его слабость. Он остался мяться у холодильника, пока Хенджин вертелся у одного из подвесных шкафчиков. — А какой есть? Хенджин на секунду застыл с пачкой одноразовых пакетиков черного чая, но тут же пришел в себя и уверенно ответил: — Ну смотри, у нас есть черный, — вытащил один пакетик, — и, кажется, еще черный, — вытащил второй. Его глаза в секунду расширились, смотря в коробку, а потом он восторженным тоном продолжил: — Ого! Кажется, еще черный нашелся! Феликс сначала смотрел на него с удивлением, а потом взорвался смехом, чуть ли не за живот хватаясь. — Хм! Такой широкий выбор…Но я думаю, что остановлюсь на черном! — он продолжил хихикать, а Хенджин в ответ улыбнулся и щелкнул кнопкой электрического чайника. — Извини, мы просто кофеманы. Пока он возился с чаем, Феликс обратил внимание, что на холодильнике красовались несколько магнитиков с изображением двух парней, один из которых – Хенджин, а второй, вероятно, сосед. — Это Минхо? — не отрываясь от разглядывания, спросил Феликс, а Хенджин подметил его тягу к вопросам. — Именно он. — Кажется, вы действительно близко дружите, — Феликс заострил внимание на фотографии с прошлого нового года, где они обнимались с застывшим смехом. А вот Хенджину сейчас казалось, что улыбка у Феликса – поражающе красивая. Такая… искренняя, что-ли. — Да… — он отвлекся на закипевший чайник, — мы уже давно живем душа в душу и отлично лад… — тяжелый вздох, взгляд в раковину, — но если еще раз оставит за собой грязную посуду – я его выселю. И Феликс снова во всю расплылся в улыбке, а Хенджин непозволительно долго не мог закончить заливать кипятком одну из чашек. Когда все было готово, Хенджин принес обе чашки к прозрачному столу, стоявшему прямо под окнами, и жестом пригласил Феликса сесть. Они болтали о всякой ерунде: Феликс спрашивал о художественном опыте Хенджина, а тот отвечал, что с самого детства это было именно тем, чего ему не хватало. Феликс слушал с увлечением. Подобрав руками лицо и смотря прямо в глаза. А Хенджин снова пытался их избегать. — Мне, кстати, недавно привезла тетя из Италии одни из самых крутых красок, — Хенджин пообещал восторженному Феликсу показать их, но забыл об этом сразу же, как они вышли на балкон, чтобы взять все необходимое. Хенджин, роясь среди кучи мольбертов, холстов и прочего хлама, не имеющего ничего общего с искусством, матерился так громко и грубо, как только мог. Он почти забыл о присутствии Феликса, пока тот не подал голос: — Вау… Это твоя работа? — он тыкнул пальцем на холст с бушующим морем, а Хенджин обернулся и сдул с лица волосы, чтобы получше разглядеть. — Моя, но… — он одним шагом достиг совершенно другой стороны балкона и, повозясь немного, достал картину с изображением какого-то цветка. — Эта намного лучше! — он радостно вручил ее Феликсу, который, казалось, не понимал, что здесь вообще не красиво. Еще спустя пару минут Хенджин стоял с мольбертом и приклеенным к нему листом бумаги и радостно оповестил, что они могут уходить. Феликс кивнул в ожидании, пока Хенджин войдет внутрь и займется перемещением дивана в сторону барной стойки, чтобы освободить место по центру, а сам в это время решил еще немного полюбоваться искусством. Он действительно без задней мысли рассматривал картины, в каждую из которых, несомненно, была вложена душа, пока случайно не отодвинул один из холстов и не заметил картину, по своей мрачности лидирующую среди всех остальных вместе взятых. На ней – человек, он закрывал лицо руками, а в его голове – вихрь, изображенный через бесчисленное множество запутанных кривых линий. Феликс чувствовал себя так, словно коснулся души без разрешения, и поэтому поспешно спрятал картину обратно, пытаясь сделать вид, что ничего и не видел. Он направляется прямиком к Хенджину, а в голове одна навязчивая мысль – художники выражают эмоции через рисунки. — Начнем? — спрашивает Хенджин, присаживаясь рядом с Феликсом. — Насколько сильно ты не разбираешься во всем этом? — Я самоучка… — отвечает неуверенно, — так что не разбираюсь на все сто. — Тогда с азов. Хенджин оказывается преподавателем намного более строгим, чем собеседником. Он практически не шутит и не смеется, заставляя Феликса вести себя так же сдержанно. И, вероятно, это действенная техника, раз всего за полтора часа Феликс смог уловить хоть что-то о пропорциях человека на элементарном уровне. — Хенджин, почему ты не предупредил, что у нас гости? — Минхо возвращается домой аккурат тогда же, когда они заканчивают занятие на сегодня. — О, ты же тот парень! — восклицает он, тыча в Феликса пальцем и откидывая рюкзак куда-то в сторону. — Да! — Феликс поспешно встает со стула и кланяется, будучи уверенным в том, что Минхо старше. — Меня зовут Ли Феликс. — А я Минхо, — он неожиданно треплет Феликса по волосам и улыбается, — расслабься. Вы, ребята, наверняка, проголодались. — Безумно, — Хенджин стонет от негодования, — неужели благословенный Ли Минхо спасет нас от угрозы смерти из-за голода? Минхо улыбается и обещает, что это будет только единожды, параллельно надевая фартук. Пока старший трудится над раменом для троих, Хенджин, пытаясь заполнить тишину, расспрашивает Феликса про Корею и о том, как он здесь себя чувствует. Тот в свою очередь немного раскрывается под этим взглядом карих глаз, которые смотрят так внимательно, что Феликсу сложно формулировать свои мысли правильно. — Здесь… непривычно, — он пожимает плечами, — я не привык быть в разлуке с семьей, но это наверняка станет интересным опытом, — он ненадолго задумывается, а потом радостно добавляет, — зато еда тут очень вкусная! — Кушать подано, — Минхо сажает парней за стол и перед каждым из них ставит тарелку рамена. — Спасибо за еду! — Это очень вкусно, — благодарит Феликс, опустошивший тарелку первее всех. — А по-моему, пересолено… — язвит Хенджин, закидывая ноги на соседний стул. — Не нравится – не ешь, — парирует Минхо. И тут Феликс чувствует, что ему пора домой. Хорошая компания на пол дня – это отлично, но вот в их личные отношения ему точно не стоит вмешиваться. — Мне уже пора, — он встает из-за стола, а вслед за ним вскакивает и Хенджин. Минхо машет рукой на прощание, заканчивая с едой. — И как ваше занятие? —спрашивает Минхо сразу после того, как Хенджин закрывает за Феликсом дверь и возвращается на место, устало укладывая голову на стол. — Ничего особенного, рассказывать нечего. — он слегка приподнимает голову. — Поделись лучше наконец своей тайной историей любви! А то ты уделяешь ему столько времени, что скоро я начну ревновать! И Минхо тяжело вздыхает, но рассказывает. — Познакомились с ним чисто случайно в каком-то групповом чате. Зовут Хан Джисон, на пару лет младше. У него темно-синие волосы и прикольный юмор. Занимается рэпом. Танцует. Как и я. — он прикрывает глаза, — И, кажется, я в него влюбляюсь.