Дай мне повод верить

Феликс, несмотря на всю усталость, сначала снял обувь и аккуратно сложил в специальный белый деревянный шкафчик и только потом рухнул на диван. Последние сутки вышли чересчур насыщенными; Феликс ни минуты не провел наедине с самим собой, чем лишил себя возможности вдохнуть, обдумать, понять все, что произошло. Только сейчас воспоминания начали сплетаться в цепочку: Феликс помнил вечеринку, помнил откровения Хенджина, помнил их поцелуй. Мысли о последнем хотелось отогнать от себя, потому что углубляться в это было бы слишком… душетрепещуще для Феликса, у которого это было первым опытом. Первым опытом с Хенджином, который казался поразительно-красивым и притягательным в слабо освещенной гостиной Бан Чана. А вот историю Хенджина о Чонине и Уджине точно стоило обдумать. Помимо того, что Феликс ставил под сомнение почти все, что говорил Хенджин после того, как Минхо рассказал ему о диагнозе, так ему еще и вспомнился их первый диалог: — Откуда ты? — Австралия. А ты? — Франция, — на его лице не дергается ни одна мышца. Пазл складывался медленно, но медленно — не значит эффективно, многих деталей явно не хватало. Феликсу очевидным стало только то, что он поуши во лжи Хенджина без какой-либо надежды на обнаружение правды. От этих размышлений болела голова, Феликс лениво потер глаза и встал, направляясь к аптечке, лежавшей в одной из подвесных полок на его кухне. Достал пластинку с обезболивающим, застыл с таблеткой в руках, задумался: как его вообще угораздило связаться с человеком, общаясь с которым он даже не может понять, где ложь, а где — истина? 21:39 today, ли феликс: джи, привет тут такое дело

21:42 today, 🫐: что такооооеее??

21:44 today, ли феликс: не могу перестать думать о тех статьях о хенджине понимаешь вдруг он врет обо всем?

21:49 today, 🫐: он действительно кажется мне мутным челом может быть вам стоит немного отдалиться пока твои сомнения не привели к отвращению к нему

21:50 today, ли феликс: наверное ты прав мне нужно время все обдумать

21:52 today, 🫐: а вообще чего это ты так много о нем думаешь??

21:56 today, 🫐: аууууу феликс!!!! неужели ты уже спишь??????

Феликс, вообще-то, никогда не игнорировал людей. Тем более он не стал бы поступать так с Джисоном, потому что тот — отличный парень, но что делать, если ответа на заданный вопрос Феликс не знал? Он чувствовал укол вины из-за того, что немного наврал Джисону. Все-таки, те статьи были только одним из нескольких поводов для беспокойств, но не рассказывать же Джисону про патологическую ложь? Это не тайна Феликса, и какие бы мысли его не тревожили, он все еще оставался человеком с обычным человеческим отношением к Хенджину.

***

В голове у Хенджина — мягкие губы Феликса и его слегка-прикрытые глаза. Он, оказавшись в одиночестве, неожиданно для самого себя воспроизвел в самых ярких красках их поцелуй, который был так хорош, что Хенджину только от воспоминаний становилось тоскливо. Феликс явно не был самым опытным в этом деле человеком, но кое-что в нем цепляло: он, даже играя в бутылочку, оставался искренним и настоящим. И это, по-мнению Хенджина, было куда важнее опыта или навыков.

***

— Феликс, тут свободно? Можно сесть с тобой? Феликс слабо улыбнулся и ответил: — Со мной обычно сидит Джисон, — находиться рядом с Хенджином не хотелось. Он привлекал и отталкивал одновременно, что было просто убийственной комбинацией. — Но у нас сейчас искусство… — до Феликса дошло в ту же секунду. Отмазка не сработала, обернувшись ужасно неловкой ситуацией. — Джисон на другом факультете, у них сейчас другая пара. Феликс приложил максимум усилий, чтобы изобразить дружелюбие: — О, точно… Тогда садись. Всю пару они молчали: Феликс внимательно слушал преподавателя, а Хенджин только делал вид. То и дело поглядывал на соседа, пытался уловить хоть малейшую эмоцию на его лице, только вот не преуспел: обычно улыбчивый Феликс сейчас превратился в скалу какую-то. Хенджин невольно нахмурил брови, не понимая такой резкой смены поведения. Неужели он в чем-то провинился? Во время обеденного перерыва он решил снова попытать удачу, сев рядом с Феликсом. Он как раз сидел за столом со всей остальной компанией, возле него красовалось одно свободное место, однако, когда Хенджин уже готов был положить свой поднос на стол рядом с феликсовым, прямо перед ним появился Джисон: — Упс, тут занято! Садись рядом с Минхо. Надо же было этой белке все испортить. Хенджин сжал зубы и действительно занял место рядом с Минхо, не отрывая взгляда от Феликса и Джисона, которые обменялись улыбками. Джисону он улыбнулся, как обычно. Если утром Хенджин считал, что провинился в чем-то, то теперь уже считал, что заполучить хотя бы каплю внимания Феликса — это дело принципа. — Феликс, наше занятие сорвалось тогда. Что на счет того, чтобы восполнить его сегодня? — он застал Феликса, когда тот собирался уходить из университета и, облокотившись на дерево, готов был принять восторженное «да». Тут то он точно не смог бы отказаться, ведь занятие — это больше потребность Феликса, чем самого Хенджина. — Извини, сегодня никак не получится. Гордость Хенджина была растоптана, а чувство собственного достоинства — сломлено. Он снова углубился в мысли о том, что сделал что-то не так.

***

— Че подавленный такой? — Минхо лег на диван-кровать и закинул ноги на мирно сидящего на нем Хенджина. — Пиздец это, — грустно признал он. — Феликс весь день сегодня избегает меня. Минхо, скажи мне, — Хенджин резко спрыгнул с дивана и сел на колени прямо перед Минхо, от чего тот опешил, — я сделал вчера какую-то херню? Минхо от такой близости аж сглотнул тяжелее: — Нет, Хенджин, — ответил он на автомате и только потом задумался. Феликс начал избегать Хенджина, а тот в самом деле не делал ничего плохого, чтобы заслужить такое отношение. Зато Минхо делал. Боже, это же очевидно! Феликс поменял свое отношение к Хенджину из-за того, что Минхо, как самый последний идиот, рассказал ему. Его бросило в жар и он молился, чтобы изменения в его состоянии не были уловимы Хенджином. — Ты был идиотом, как обычно, — выдавил он из себя, как можно более естественным тоном. Как же было чертовски стыдно. — Я предложил ему прийти на занятие сегодня, но он сказал, что занят. Судя по всему, Хенджин был слишком поглощен своими мыслями, чтобы заметить, что от Минхо практически дым исходит от того, как он горит. — Значит действительно занят, не делай поспешных выводов.

***

Но на следующий день ничего не изменилось. Хенджин чувствовал себя невидимкой — совсем несвойственное ему состояние. Он никогда не был обделен вниманием ни своих друзей, ни посторонних людей из университета, которые, конечно, не знали о Хенджине ничего, кроме того, что он очень красив, и все же эту заинтересованность в нем он воспринимал, как что-то должное. А тут, стоило одному единственному Феликсу перестать обращать внимание, и Хенджин сразу же это ощутил. Так не могло продолжаться. У них обоих (ну, у Хенджина — точно) хватало проблем, кроме того, чтобы напрягать друг друга подобными качелями. Хенджин нашел Феликса сидящим на подоконнике на одном из перерывов. Тот, скрестив ноги, облокачивался на большое окно и что-то увлеченно делал в смартфоне. Однако взгляд он поднял в ту же секунду, когда Хенджин подошел почти вплотную. — Феликс, мне кажется, что ты избегаешь меня. Если не говорить прямо — не говорить никак. Хенджин не собирался тянуть кота за хвост и говорить намеками. Он, переспавший с этой мыслью, готов был признать хотя бы самому себе, что ему не все равно, общаются ли они с Феликсом. А значит эту тему нужно было поскорее поднять, обговорить и закрыть. Феликс же от такого напора опешил: стоящий перед ним Хенджин возвышался, при этом выглядел он утомленным, взбудораженным и немного раздраженным одновременно. — Что? Хенджин, нет… — Хенджин, да. Но сказать об этом было нельзя. — Все в порядке, правда, — он улыбнулся своей теплой улыбкой и, кажется, это сработало. Для пущей убедительности, он добавил: — Я действительно был занят вчера. Хенджин немного расслабился и с явным облегчением приложил тыльную сторону ладони ко лбу: — Хорошо. Я…не буду тебя беспокоить.

***

Не было никаких причин не верить в искренность слов Феликса, но Хенджин все равно сомневался. Не то чтобы он был самым проницательным человеком на планете, но и поверхностным он не был: мог отличить, когда все действительно в порядке, а когда — нет. И все же, может, Феликс действительно говорил правду… Из этих мыслей его вытянул Минхо, который уже не мог видеть своего друга таким поникшим и вдумчивым. — Ты все еще думаешь о Феликсе? — Ага, хён, это реально пиздец. Минхо мысленно с этим согласился. Он уже и не помнил, когда Хенджина всерьез волновал кто-то, кроме членов его компании, а тут вот — Ли Феликс! Парень, который слишком быстро привлек внимание Хвана-не-подпускащего-людей-Хенджина. — Не могу смотреть, как ты тухнешь. — Не смотри, — кротко бросил Хенджин. — Ты издеваешься? Разлегся на моей кровати и просишь, чтобы я не смотрел? — Минхо подошел к своему шкафу и, немного покопавшись в нем, закинул себе на плечо прямые синие джинсы, белую майку и черную кожаную куртку. — Поехали в клуб, развеемся. — А то, что нам в универ завтра? Не ебет? Минхо покачал головой. Другого ответа ожидать и не стоило.

***

Клуб, в который Минхо их привел, оказался довольно людным. Им с трудом удалось урвать один из столиков возле окна. Он был рассчитан на четверых человек: два черных кожаных диванчика стояли друг напротив друга, а между ними — белый лакированный стол. — Тут неплохо, так ведь? — с улыбкой спросил Минхо, оглянувшись на просторный танцпол, на котором, несмотря на его размеры, толпились люди. — Ага, пока темно, можно даже посчитать это место прикольным, — пошутил Хенджин и в ответ получил закатывание глаз от лучшего друга. — Я схожу за алкоголем, чтобы ты совсем не смог отличить это место от рая. Бар находился в самом центре помещения, пришлось проходить сквозь толпу танцующих людей, но Минхо ловко справился с этим — растолкал всех, кто мешал ему. Заказал у бармена два каких-то желтых коктейля. Он даже не интересовался составом, руководствуясь исключительно ценой и внешним видом. Обменявшись парой фраз с приветливым барменом, он получил свой заказ и направился обратно к Хенджину, который, как оказалось, успел зависнуть в телефоне за время отсутствия Минхо. — Попробуй, взял самое дорогое, — нагло соврал. — Ого, Минхо. А бар этот тоже тебе принадлежит? — Хенджин ухмыльнулся и отпил. Приподнял брови. — Не так уж и плохо, вообще-то. — Ну еще бы! Я профи в этом, вооб… Ого! Какая песня, я обязан станцевать под нее! Ты со мной? Хенджин в ответ помотал головой. Настроение не улучшала ни светомузыка, ни Минхо, из кожи вон лезший, чтобы развеселить его. Минхо возвращался к столику с прилипшими из-за пота прядями волос ко лбу и с курткой в руках, а не на себе — во время танца стало слишком жарко. — Хенджин, зря ты не согла… Извиняюсь? Перед его лицом открылась потрясающе пугающая картина: на коленях у Хенджина расположился какой-то парень, который прямо сейчас настойчиво целовал его. Пареньку было от силы лет восемнадцать, на нем была просторная футболка с принтом и рваные джинсы. Свои руки он расположил на плечах Хенджина, сжимая их сквозь ткань черной водолазки. Минхо чуть не забыл собственное имя. Его лучший друг прямо сейчас действительно целовался с каким-то незнакомцем? Он терпеливо ждал, пока они закончат, держался на дистанции нескольких шагов и смотрел в упор, но даже так никто из этих двоих не обращал на него никакого внимания. — Ох, бро, ты так чертовски хорош… — он стал опускать руки на грудь Хенджина, но тот ловко смахнул их со своего тела. Выглядел он недовольным. — Тут есть туалет, если идти прямо, а потом направо. Хочешь продолжить там? — Парень поерзал на коленях Хенджина, придвинувшись еще ближе. — Это был пиздец, «бро», — он попытался в точности повторить интонацию юнца. — Не хочу. Слезь с меня. Обиженный парень встал с колен и удалился под раздраженным взглядом Хенджина. У Минхо чуть глаза не выпали из орбит. Он медленно уселся на свое место, оперся головой на руку, согнутую в локте, и с ужасом понял: Хенджин не получил от этого поцелуя ни капли удовольствия. Он явно до сих пор витал своими мыслями где-то не здесь, и этим «где-то», судя по всему, действительно был Ли Феликс. Тот самый, которому Минхо рассказал самую большую тайну своего лучшего друга. Теперь желание провалиться сквозь землю окутывало их обоих.

***

— Подожди, я забыл свою куртку, — Минхо одернул Хенджина уже на улице, когда они собирались ехать домой. — Я подожду тебя здесь. Минхо кивнул и забежал обратно, собираясь быстро забрать забытую вещь и отправиться домой. Учебу завтра все-таки никто не отменял. Он слегка нагнулся, остановившись над столиком, за которым они сидели, чтобы зацепиться пальцами за кожанку, лежащую на отдаленном краю сиденья, когда почувствовал, что к нему сзади кто-то прижался. — Малыш, один здесь? Минхо резко выпрямился и обернулся. Перед ним стоял мужчина явно старше его самого лет на десять, с грубой щетиной и коротко подстриженными темными волосами. — Я уже ухожу, — заявил Минхо и планировал просто обойти этого мужчину, так как оказался зажат между столиком и этим самым человеком, но ему не позволили. — Ну чего ты? Куда торопишься?

flashback

— Хенджин, ты уверен, что мне не стоит остаться с тобой? — Минхо заботливо прикладывает руку ко лбу лежачего друга и констатирует факт: — Температура пока и не думает отступать. — Конечно, уверен. Ты только недавно расстался с Хосоком, тебе нужно развеяться. И Минхо знал, что Хенджин абсолютно прав. Отношения с Хосоком стали его первыми. Они оба неопытные, юные и по-подростковому глупые, наделали ошибок и приняли решение разойтись. Минхо грустил о нем, как о теплых воспоминаниях, а не как о ком-то, кто сломал ему жизнь. — Но… — Никаких «но». Все со мной будет хорошо, это просто температура. Оставить Хенджина болеть дома, а самому свалить на вечеринку к их однокласснику, было действительно сложным решением. Минхо привык заботиться, оберегать и просто быть рядом, а тут ему предлагали свалить отдыхать и оставить самого его близкого человека страдать? Выгнали его из дома буквально пинками под зад. Хенджин ласково добавил «будь осторожнее!» и завалился в кровать, параллельно захватив с тумбы планшет с открытым YouTube. Дом Минсока — одноклассника Минхо и Хенджина, который устраивал вечеринку по случаю своего дня рождения, был раем для минималистов. Двухэтажный дом не был заставлен всяким хламом, хотя мог бы — все-таки, в доме жили двое детей-мальчиков: сам Минсок и его старший брат — Сын Хён. Внутри царила уютная атмосфера, невзирая на большое количество людей в нем. На всех диванах и креслах не нашлось бы ни одного свободного места, ребята безостановочно общались, играла веселая музыка. Минхо чувствовал, что общение с людьми — это действительно то, что помогало ему отвлечься от мыслей о Хосоке. Дело в том, что Минхо был очень преданным человеком сам по себе. Он был готов посвящать всего себя человеку, которого он выбрал, так что, пока они встречались, почти все его свободное время проводилось либо с Хосоком, либо с Хенджином. А теперь, когда ему предстояло возвращаться к обычной жизни, эта вечеринка могла стать отличным стартом. — Минхо, я видел у тебя на заставке человека паука! Тоже увлекаешься комиксами? Сын Хён заговорил с Минхо первым, оперевшись на их общий интерес. Он был обаятельным, вежливым и показался действительно интересным молодым человеком. Он был высокого роста, выше самого Минхо, с темными волосами, достигающими по длине его переносицы и крепкого телосложения. Они неожиданно быстро нашли общий язык: совсем скоро их перестала интересовать общая тусовка. Новоиспеченные друзья перешли на кухню, где уселись за стол и продолжили обсуждения любимых комиксов за чашкой чая, который Сын Хён любезно предложил заварить. — Кстати, у меня есть небольшая коллекция! Правда, все эти комиксы на английском… — Ого! Откуда у тебя это? Сын Хён довольно ухмыльнулся: — Я работал за границей и не смог удержаться, — он тихонько посмеялся. — Ребенок внутри меня победил. — А можно мне посмотреть? — глаза Минхо загорелись. — Конечно. Пойдем, я покажу тебе, — он зазывающе протянул руку и Минхо схватился за нее. Восторженный Минхо последовал за Сын Хёном. Его комната оказалась расположена в самом конце коридора на первом этаже их дома. Лучше бы Минхо туда не дошел. Сын Хён повернул ключ в замочной скважине, как только они с Минхо оказались внутри.

end of flashback

Минхо потерял дар речи. Не мог вымолвить ни слова в ответ, хотя на языке бесконечно крутились всяческие оскорбление, которыми он бы с радостью завалил, если бы только мог. Его бросало то в жар, то в холод, а этот мерзкий тип не отпускал с него глаз ни на секунду. — Раз уж ответа я не дождусь, то приступлю сразу к делу, — радостно заявил мужчина. Минхо почувствовал, как его член сжали через ткань джинс.

flashback

Сын Хён не медлил: прижал Минхо к стеллажу с теми самыми комиксами, стоящим рядом с дверью. Он мерзко улыбался, нажимая на выключатель и наблюдая за ужасом, читаемым на лице Минхо даже в кромешной темноте. Тот, конечно, пытался кричать и вырываться, только Сын Хён был значительно сильнее и больше. Затыкал он грубыми поцелуями, на которые Минхо не реагировал: сжимал губы как можно сильнее, чтобы только этого не чувствовать. Страх окутывал тело, не позволяя ерзать изо всех сил. Позже Минхо не раз задумается: смог бы он спастись, если бы заставил себя приложить чуть больше усилий? Сын Хён тем временем повалил Минхо на кровать. Он не пытался быть тише, звонко ударяя Минхо по лицу каждый раз, когда тот открывал рот, потому что знал, что никто из находящихся в доме ничего не услышал бы из-за громкой музыки. — Заткнись, шлюха, — еще один удар попал прямиком в живот, от чего появилось нестерпимое желание вывалить из себя все внутренние органы. Минхо ненавидел себя, когда Сын Хён стягивал с него футболку и джинсы, но еще больше он ненавидел этого ублюдка, который мерзко облизывал губы и ставил засосы на его шее. Все мы слышали множество историй об изнасилованиях. Каждая из них поражала своей жестокостью и безразличностью со стороны насильника. Многие из нас сожалели, искренне сочувствовали, но глубоко в своей голове все же считали, что это происходило только где-то очень далеко и «это» никогда не застанет их самих, а если и застанет — они непременно смогут выбраться из рук злодея. Только правда в том, что в такой ситуации ты терялся, не мог связать даже пары слов, не говоря уже о каких-либо физических действиях, которые помогли бы выбраться. К этому невозможно подготовиться. Минхо тоже не был готов: ни морально, ни физически. Он был девственником, как и полагалось среднестатистическому подростку его возраста, а Сын Хён это знал — этим же и воспользовался. Воспользовался его невинным телом, не моргнув глазом. — Мразь, чего стих? Бережешь силы для основной части процесса? — он мерзко ухмыльнулся и стянул с Минхо джинсы вместе с нижним бельем. Он совсем выдохся. Не было сил, чтобы барахтаться или кричать. Его глаза — стекляшки, в которых застыли слезы и факт беспомощности, с которым он ничего не мог сделать. Сын Хён старше, сильнее и больше. Минхо едва исполнилось 17, так что ни о каком противостоянии и речи быть не могло. Все, что он мог сейчас сделать — отключить эмоции и чувства. Жаль, что физическую боль игнорировать подобным образом не вышло. Сын Хён входил на сухую, не растягивая и, конечно, не используя смазку. Ему так во много раз приятнее: он, как и ему подобные психопаты, чувствовал удовлетворение от того, что смог доминировать над парнишкой, у которого это было его первым разом. Чувство превосходства над кем-то приносило ему удовольствия не меньше, чем сам акт изнасилования. Минхо двигался в соответствии с толчками Сын Хёна; он лежал с открытыми глазами и не вымолвил ни слова, пока монстр в обличии человека не мог перестать издавать звуки, являвшиеся стонами, но больше напоминавшие животный рык. Пучина ненависти и отвращения к себе поглощала Минхо еще сильнее после того, как все закончилось. Нижняя часть его тела ужасно болела, было тяжело даже просто сесть, а на его груди и лице уже начинали образовываться синяки. — Я пойду за бухлом, — Сын Хён нацепил на себя шорты и футболку и с улыбкой на лице застыл в дверном проеме: — Сиди смирно, шлюха. Минхо пришел в себя только в эту секунду. Инстинкт самосохранения сработал вовремя, позволив ему, невзирая на ужасную боль в заднем проходе, нацепить джинсы и футболку. Он раздумывал, стоя у открытого окна, только секунду перед тем, как выпрыгнуть. Все его тело невыносимо ныло, джинсы на голое тело только больше раздражали кожу, а босые ноги покрывались царапинами, натыкаясь на мелкие камушки на асфальте, но Минхо было всё равно. Главным было добежать до дома. А там Хенджин. Там безопасно.

***

Хенджин забеспокоился, когда Минхо не вернулся ни через пять минут, ни через десять. Он забежал обратно в клуб и хотел было окликнуть друга, когда заметил мужика, вцепившегося в Минхо. Ярость окутала его мгновенно. — Отойди от него, тварь. Он ударил кулаком в лицо. Так сильно, что обидчик отлетел к соседнему столику и рухнул на пол, а из его носа потекла кровь. — Ты, мелкий ублюдок, совсем ахуел? Считай, мы с моими пацанами уже вырыли тебе могилу. Хенджину абсолютно плевать. Он тяжело дышит, подбегая к Минхо и хватая его за плечи: — Ты в порядке? Их обоих трясло. Хенджин смотрел на Минхо безумными глазами, а тот в ответ молчал — он был не здесь. Он был в том дне несколько лет назад. В комнате Сын Хёна, в которой впервые в жизни осознал, каким же слабаком он был. Слабаком, который сдался, который не смог защитить свою честь, который не смог сбежать. Минхо закапывал эти воспоминания глубоко в своем сознании, чтобы не терзаться: он и без того прострадал от панических атак несколько месяцев, в которые принёс хлопот Хенджину, заставляя постоянно с собой таскаться. Думал, что забыл об этом, если честно. Считал, что это в прошлом, а на нынешнего Минхо это никак не повлияло. Грезил о том, чтобы ничего и никогда не напоминало ему об этом. Но сейчас Минхо больше не был семнадцатилетним наивным парнем. И он никогда не простит себя, если сейчас не докажет, что больше не является слабаком. Он обошел Хенджина. Тот замер с раскрытым ртом, наблюдая, как стремительно расстояние между его лучшим другом и этим ублюдком сокращается до минимума. Минхо наклонился над ним, схватил за ворот черной кофты и ударил. Нос этого мужчины издал неприятный хруст, чем заставил виновника в этом довольно улыбаться. — Ты — просто грязь, — выплюнул Минхо. Дружки его появились внезапно и окольцевали Минхо и Хенджина, оказавшихся в западне. Они явно проигрывали в количестве, но держались стойко. Отбивались от ударов, били сами. Даже умудрились раздать ударов не меньше, чем отхватить до приезда полиции. Загребли всех. Хенджин, сидевший рядом с Минхо в каталажке, недовольно пялился на наручные часы, сообщавшие печальную информацию о том, что сейчас уже три часа ночи. — И какого черта, Хенджин? — над ним стоял мужчина лет пятидесяти с прилизанными черными волосами с седыми прядями. — И тебе привет, отец. Этот ублюдок собирался сделать то же самое, что и Сын Хён. Отец Хенджина — глава местной полиции. Было более, чем логичным встретить его в этом месте, но от этой встречи голова разболелась еще сильнее. Вечер не мог стать еще хуже. Мужчина в строгом костюме в ответ кивнул и отдал четкое распоряжение охранникам: — Отпустите этих двоих. С их рук немедленно сняли наручники и проводили к выходу. Отец Хенджина вышел из здания с ними и закурил. — Спасибо, — кратко бросил Хенджин.

***

Хенджин встретил Минхо в коридоре с улыбкой на губах. — Как все прошло? Стоило ему задержать свой взгляд на подольше и его выражение лица тут же сменилось злостью. Не составляло труда понять, как все прошло, когда Минхо вернулся домой босым, плачущим и с лицом, покрытым царапинами. — Кто? — холодно спросил он. — Сын Хён. Минхо больше не мог сдерживать эмоций. Сейчас, когда он наконец-то дома, слезы рванули наружу бешеным потоком. Хенджин не расспрашивал, не суетился, а вместо этого только крепко обнял. В прихожей было темно, парни мерзли, сидя на холодном полу, а единственным, что нарушало тишину, были громкие всхлипы Минхо. Внутри Хенджина бесконечная ярость и желание разорвать на куски мразь, которая сделала это, но он должен был быть рациональнее. Минхо сейчас нуждался в нем больше. Когда тот немного успокоился, Хенджин сходил в комнату за полотенцем и чистыми вещами, взял Минхо за руку и повел его в ванную. Здесь было значительно светлее, отчего следы крови на джинсах Минхо стали хорошо заметны. Тот, ничего не говоря, стянул их, оставляя на полу, и залез в ванную. Хенджин застыл. Кровь на джинсах в тех местах, где находился задний проход Минхо. Он, в конце концов, не был идиотом. К своему сожалению, эти следы и струя крови, стекающая по бедру его друга, могли значить только одно. Было принято решение промолчать. Минхо снова начал рыдать, заметив, в каком состоянии его тело и одежда, так что Хенджин поспешил избавиться от джинс и футболки, выбросив их в мусорный пакет, пачка которых неизменно лежала у них на стиральной машине. Минхо потянулся к крючку, на котором висели вещи, принесенные Хенджином, преодолевая невыносимую боль. Кровь продолжала течь. — Минхо, я… понимаю, что тебе сейчас не хочется ничего, но, — он тревожно взглянул на чужое бедро, покрытое синяками и струей еще не засохшей алой жидкости. — Нам нужно съездить в больницу и проверить тебя. Такси приехало на удивление быстро. Врач-проктолог, который по счастливой случайности дежурил этой ночью, выглядел встревоженным, осматривая Минхо, но не стал задавать лишних вопросов, за что Хенджин был смертельно благодарен. — Я выписал мазь, которая должна помочь с образовавшимися анальными трещинами. Рекомендую пить больше воды и есть продукты, содержащие в себе много клетчатки, — он попытался выдавить нечто, похожее на улыбку. Вероятно, это было неудачной попыткой хоть немного обрадовать Минхо, который за все это время не проронил ни слова. — Береги себя. Той ночью они засыпали в одной кровати. Минхо ворочался и плакал даже во сне, а Хенджин неустанно гладил его по волосам и пропитывался все бóльшей ненавистью к Сын Хёну. Утром Хенджин направился в полицейский участок, наплевав на высокую температуру, которая не отступала со вчерашнего дня. Он морально готовил себя к встрече с человеком, которого ненавидел на протяжении всего пути, но даже это не помогло. Он застыл возле двери с табличкой «Мистер Хван», тяжело вздыхая. Они не общались с отцом с тех пор, как Минхо и Хенджин съехались. Видеться им было больше негде, так как дома Хван-младший перестал появляться, а сообщения и телефонные звонки попросту были никому не нужны. Они оба избавились от тяготевшего друг друга груза и, судя по всему, были весьма довольны. Хенджин бы никогда не стал нарушать эту идиллию, если бы не жгучее желание наказать Сын Хёна. «Это всё ради Минхо» — успокаивал себя Хенджин перед тем, как постучать в дверь и услышать заветное: «войдите». — Здравствуй, отец. Мужчина оторвался от кучи бумаг, которыми был завален его массивный стол из черного дерева. Поднял взгляд, не поднимая головы. — Хенджин? Что случилось? Хенджин рассказал ему все, что ему удалось понять по внешнему виду Минхо. — Никому не будет дела до этого, ты знаешь это лучше меня. И я не хочу заставлять его писать заявление… — он вздохнул. — Ему слишком тяжело, чтобы ворошить всё это сейчас. — Я понимаю, — кратко ответил мужчина. — Помоги сделать так, чтобы он получил заслуженное наказание. Мистер Хван понимающе кивнул и поправил очки, поднимая их ближе к глазам. — Не беспокойся об этом, я все сделаю. Этот человек, сколько Хенджин себя помнил, никогда не откликался на его просьбы столь же охотно. Но все же, Минхо — это другое. Они никогда не говорили об этом, но для обоих был очевидным факт ценности этого парня, который всю жизнь был рядом с Хенджином. — Спасибо, пап. — Не за что. И… Хенджин, если когда-нибудь что-то подобное произойдет с тобой — ты знаешь, где меня искать. Хенджин кратко кивнул и удалился. Следующие два дня он не отходил от Минхо ни на шаг. Не засыпал вопросами, а просто заботился, терпеливо ожидая, когда тот сам решится рассказать о произошедшем в подробностях. Звонок отца застал Хенджина, когда тот готовил завтрак. — Ало? — Его посадили на пожизненное. Я договорился, чтобы его не сажали в камеру с себе-подобными. Думаю, ты можешь догадаться, что с ним произойдет в тюрьме, когда он решит похвастаться тем, что совершил. Хенджин сбросил трубку, ничего не отвечая. Одного «спасибо», сказанного три дня назад, должно было вполне хватить, хотя он и понимал, что его отец задействовал максимум своих связей. Посадить человека на пожизненное за изнасилование было не так уж и просто, хотя и вполне реально для человека вроде него.

end of flashback

Возвращались домой они в тишине. Минхо прокручивал в голове короткий диалог Хенджина и его отца. «Этот ублюдок собирался сделать то же самое, что и Сын Хён.» Но откуда отец Хенджина вообще мог знать о Сын Хёне, если только… Если только Хенджин не был причиной того, что его посадили на пожизненное заключение. Минхо ничего не знал о судьбе Сын Хёна, кроме того, что он гнил в тюрьме. Он не вдавался в подробности, да и не хотелось совсем. И только сейчас в его голове пазл наконец-то сложился. Он сокрушался. Чувствовал себя последней мразью. Хенджин тогда, несколько лет назад, переступил через себя и связался с человеком, которого ненавидел, чтобы уберечь Минхо от страха выйти из дома и встретить этого упыря. Мало того, он никогда не хвастался своей заслугой и даже не рассказывал об этом, чтобы не сыпать соль на еще не зажившую рану. Все время после того происшествия Хенджин находился рядом, помогал и поддерживал, делая все, что было в его силах, чтобы Минхо восстановился. Он был самым лучшим другом, жертвовавшим сном, силами и нервами, а Минхо… А Минхо ответил плевком в душу Хенджина на все потраченные усилия. Он явно не заслуживал того, чтобы о его самой большой тайне узнал посторонний человек. Как же Минхо себя ненавидел.

***

Придя домой, они умылись и обработали раны друг друга, заклеивая их пластырями с динозаврами. Оба были вымотаны сегодняшним днём, не оставалось сил даже на банальный разговор. Минхо устало плюхнулся на свою постель, мечтая поскорее уснуть. Сегодня ему напомнили о самом отвратительном событии в его жизни и убедили в том, что он, наверное, просто напросто не заслуживал такого друга, как Хван Хенджин. Чувство вины сжирало его, советовало Минхо вообще больше никогда не поднимать глаз на Хенджина, потому что в них таилось слишком много стыда, но страх перед ночными кошмарами с Сын Хёном в главной роли оказался сильнее. Он постучал в дверь. — Ты спишь? Хенджин молча поднял край одеяла и подвинулся на кровати. Он снова делал это — проявлял себя, как самого заботливого человека во вселенной, предлагая поддержку раньше, чем его попросили. Минхо — настоящий эгоист. По сугубо его личному мнению. — Спасибо, — проговорил он шепотом, укладываясь рядом с Хенджином.