Дай мне повод верить

Хенджин проснулся ближе к шести часам утра без надежды заснуть обратно. Оглядел спящего рядом Минхо, в глубине души позавидовал его возможности спать, пока не прозвенит будильник, и встал с кровати. Обошел всю квартиру в поисках пачки сигарет, пока не обнаружил ее на кухонном столе. Задаваться вопросом, откуда она там вообще, он не стал. Вместо этого лениво поплелся на балкон, не поднимая ног, из-за чего создавал шаркающий звук по полу. На улице было по-настоящему холодно: поздняя осень вступила в свои права окончательно. Хенджин дрожал, стоя в пижамной футболке и зажимая сигарету между губ. Голова слегка гудела из-за недосыпа, а глаза то и дело слипались, но Хенджин этому не верил — просто знал, что сонливость пропадёт, как только его голова коснется подушки. И вдобавок, как будто ему не хватало бессонницы, болящей головы и холода, вчерашние побои обернулись синяками по всему телу, а в особенности на ногах, которые почти не были скрыты под короткими серыми шортами. Лица своего Хенджин еще не видел, но чувствовал, что скула и область под глазом побаливают. Наверняка, заработал фингал. Чтобы убедиться в своей теории, он ненадолго остановился напротив зеркала в гостиной и понял, что был прав. Под левым глазом красовался фиолетово-бордовый синяк. Не то чтобы он был очень большим или заметным, но это явно портило его неотразимое лицо. Хенджин тяжело вздохнул. Он уже ненавидел это утро.

***

В университет они оба буквально ползли. Тот факт, что Минхо спал на два часа больше, совершенно не имел значения: они оба еле открывали глаза. На входе их уже встречали Джисон и Феликс, которые выглядели свежими и бодрыми. Они о чем-то весело болтали, пока их взгляд не скользнул на лица парней, которые были изуродованы синяками. — Минхо, что произошло? — Джисон подлетел к нему и окинул тревожным взглядом. Он положил свои руки на его щеки, от чего тот скорчил лицо. — Больно? — он тут же опустил руки. — Извини… Так что стряслось? Говорить о произошедшем не хотелось. Это значило бы, что Минхо нужно раскрыть всю душу перед Джисоном и Феликсом, да и заняло бы это явно не считанные минуты, которые у них оставались до начала пары. Он выдавил из себя улыбку и положил руку на талию Джисона. — Это слишком тусклое место, чтобы обсуждать здесь подобные вещи. Хенджин ухмыльнулся, но еле заметно кивнул. Феликс не отрывал от него глаз все это время. С сожалением замечал, как на красивом и утонченном лице Хенджина теперь виднелись рубцы и синяки. Откуда же они появились?

***

На паре искусств Хенджин снова сидел с Феликсом. Он даже не спрашивал, свободно ли там и не против ли тот, просто сел. Феликс промолчал. Хенджин был полон энтузиазма. Искусство было действительно его страстью, соответственно он был заинтересован в этой дисциплине. Он вытащил из рюкзака тетрадь для записи теории и приготовился внимательно слушать. По началу он преуспевал: записывал, слушал, пропускал информацию через себя, но уже через полчаса начал клевать носом. Он облокачивался головой на руку, согнутую в локте, неосознанно прикрывал глаза и выпадал из реальности. Хенджин действительно на себя злился, потому что, каким бы бездельником он ни был, его выводило из себя то, что он не мог сконцентрироваться и учиться, когда хотел. — Ты можешь просто лечь на парту и поспать нормально, — вдруг сказал Феликс, не отвлекаясь от своей тетради. — Я потом дам тебе все конспекты и помогу восполнить пробелы. Хенджин обессилено лег на парту, подложив руки под голову: — Спасибо. Феликс невольно посматривал на Хенджина каждые несколько минут, чтобы убедиться в том, что… В чем? В том, что он крепко спал? В том, что ему утром не показались рубцы на его лице? И когда он в очередной раз разглядывал мирно спящего Хенджина, тот неожиданно пробубнил нечетное и очень тихое «Минхо, извини». Феликс быстро заморгал и вернулся взглядом к преподавателю, однако мысли направить снова в нужное русло уже не вышло. Была ли какая-нибудь связь между тем, что произошло прошлой ночью и извинениями, которые рвались наружу из Хенджина даже во время сна? И почему Хенджин не рассказал абсолютно ничего: не соврал и не сказал правду? Феликс вывел из своих мыслей звонкий звук, оповещающий о конце пары. Он положил руку на плечо Хенджина и слегка сжал: — Пара закончилась. — Иди без меня, я догоню. Он кивнул и вышел из аудитории, но уходить не стал. Сталкерство было совсем не в его стиле, оно гораздо больше подошло бы Каю, например, но Феликс ничего не мог с собой поделать. Он проследовал за Хенджином, когда тот вышел из аудитории и направился к выходу из университета. Там же он и остановился, наблюдая из окна: Хенджин остановился в более отдаленном от кампуса месте и, отвернувшись от здания, закурил — хотя Феликс этого уже не видел, но заметил пачку, которую тот вытащил из заднего кармана джинс. Феликс не пошел за ним, не спросил ничего ни о сне, ни о синяках, ни о вчерашней ночи. Он просто не видел в этом смысла - что бы Хенджин ни ответил, он все равно не мог быть уверен, что ему сказали правду, а не в очередной раз повесили лапшу на уши. Поэтому, встретив Минхо по пути в аудиторию, Феликс понял, что у него есть малейшая, но возможность узнать правду: — Хенджин выглядит таким грустным. Что с вами произошло вчера? — спросил он, подойдя к Минхо. Минхо резко сменил выражение лица с безразличного на тревожное: — Где он? Феликс пальцем указал на массивную дверь, ведущую на улицу. Он не стал задерживать Минхо, когда тот рванул туда. Видимо, ответов не дождешься и от него тоже.

***

— Неужели ты решил уйти и без меня? — Минхо догнал друга уже возле ворот. — Прости, — ответил Хенджин, не отрывая глаз от носков своих кроссовок. — Что? Да все ок. Минхо сунул руки в карманы и сравнялся с Хенджином. — Нет, Минхо, ты не понял. Прости, что меня снова не было рядом. Несмотря на холодную погоду и то, что на Минхо была черная толстовка и кожаная куртка, его все равно бросило в жар. Он замедлил шаг и почувствовал, как слезы начали подступать к глазам. Хван-идеальный-друг-Хенджин прямо сейчас извинялся перед ним за то, в чем совершенно не был виноват. Ли-идиот-Минхо все еще не смог извиниться даже за то, в чем действительно проебался. — Хенджин, правда в том, что ты в оба эти раза был со мной, — сказал он на выдохе и решил тут же сменить тему. — Мы так заебались в последнее время. Давай посмотрим какую-нибудь тупую комедию дома?

***

Комедия оказалась по-настоящему хорошим решением. Они смеялись. Сначала над фильмом, а потом уже друг над другом, когда у Хенджина внезапно вылетела слюна, а Минхо случайно повалился с дивана в порыве смеха. Они давно уже не проводили времени так: только друг с другом, телевизором и без лишних забот, засыпая в итоге друг на друге. Этот учебный год с самого начала был удивительным. С ног сбило сначала появление Джисона и Феликса, которые приносили с собой свет в их холодный и не подпускающий к себе никого, кроме их компании, дуэт, а потом уже Уджин, беспокойства о Чонине и эти гребаные упыри, посмевшие приставать к Минхо.

***

Минхо проснулся от стука в дверь. Поднялся с дивана, скинув со своей ноги ногу Хенджина, решив, что убьет каждого, кто посмел потревожить такой их сладкий сон. Но за дверью стояли Джисон и Феликс. Первый с широкой улыбкой протянул фиолетовый целлофановый пакет, наполненный разными маленькими цветными коробочками. — Мы понятия не имеем, что стряслось, но не можем позволить вам тускнуть тут, — выдал Джисон на одном дыхании и ввалился в квартиру раньше, чем Минхо пригласил. Он не стал упоминать, что Феликс, вообще-то, сомневался в затее навещать их. Встречаться с Хенджином у него же дома значило, что бежать будет сложно, а учитывая, что он тут с Джисоном, который ни при каких обстоятельствах не хотел бы оставлять Минхо, задача становилась практически невозможной. Хенджин был непредсказуемым, реакция Феликса на него — тоже. Он может вызывать непроизвольную улыбку или желание никогда больше его не видеть. Одновременно быть притягательным и отталкивающим вообще было разрешено законом? Феликс глубоко вдохнул прежде, чем войти в гостиную, почти готовый встретиться с Хенджином, являвшимся самой большой загадкой в его жизни, но вместо этого встретил только Хенджина, все еще сладко спящего на диване. Он, видимо осознавший, что место освободилось, улегся поудобнее: раздвинул ноги и вытянул руки тыльной стороной вниз. — О, этот все еще спит… — Минхо уже забрал у Джисона пакет, в котором, как оказалось, лежали разные сладости из магазина с заграничными вкусностями, среди которых было всё от обычных шоколадок до популярных конфет со вкусами либо приятными, либо отвратительными: как, например, плохо-пахнущие носки. — Разбуди, пожалуйста, а мы с Джисоном пока разложим все по тарелкам. Феликс кивнул и шутливо приложил руку к голове, будто получил приказ. Хенджин казался безобидным и, если честно, то милым, когда лежал со слегка приоткрытыми губами и расслабленным лицом. Феликс приблизился, чтобы разбудить. Его взгляд неожиданно скользнул на руку Хенджина, а на ней виднелись почти незаметные белые шрамы по всей внутренней части левой руки от запястья до сгиба локтя. Феликс не знал, как отреагировать. Хенджин, которого он уже сделал практически монстром в собственных глазах, сейчас выглядел просто беззащитным и ужасно уязвимым парнем. Он редко встречался с людьми, которые причиняли себе вред, но кое-что знал точно: этим не занимаются без причин. А это значит, что у Хенджина были причины. У Хенджина, который бесконечно лгал, были причины, по которым он причинял себе физическую боль. Феликс в очередной раз понял: мир не делился на черное и белое. Хенджин не был ангелом, но и уродом он не был. Тогда кем же, черт возьми, он был? И как Феликс мог узнать об этом, если самому Хенджину нельзя было верить? Он, отшатнувшись, споткнулся обо что-то, лежащее на полу, и полетел лицом в диван, но успел упереться руками в его подлокотник. Пульт, который лежал там же, снял фильм с паузы, а по всей гостиной разнеслась мелодия песни из титров той комедии, которую Хенджин с Минхо смотрели. Хенджин вскочил моментально, отбежав от Феликса на несколько шагов и тяжело задышал. — Боже, прости… — вымолвил Феликс, выключая несчастный телевизор. Хенджин еще какое-то время молчал, оглядываясь по сторонам. Заметил, что Минхо здесь, а рядом с ним и Джисон, а потом вернул взгляд к Феликсу: — Всё нормально.

***

Они сидели за кухонным столом вчетвером, передавая друг другу пиалы с различными вкусностями и болтая. — Круто вы сегодня из университета свалили! — искренне восхитился Джисон, откусывая кусочек от мармелада в форме кита. — Опыт, как никак, — со смехом ответил Хенджин. — Вот оно как… А дайте-ка рекомендацию, на первом курсе можно так же сваливать посреди бела дня или рисково? Минхо растерянно улыбнулся. Стоит ли говорить, что они с Хенджином практиковали уход в середине дня еще с первых месяцев обучения на первом курсе? Им влетало, да, но никакого значения это не имело. Главное, что они удачно сдали сессию и их не отчислили, а остальное не так уж и важно. — Не рекомендуем, — мягко ответил он. Джисон расстроенно надул щеки, засунул в рот одну из конфет bean boozled и тут же скорчился, прикрывая рот рукой. — Фу, эта со вкусом тухлого яйца! Все дружно рассмеялись, кроме самого Джисона. — Я посмотрю на вас, когда конфета со вкусом вонючих носков попадется одному из вас! — обиженно заявил он. Феликс большую часть времени молчал. Наблюдал за Хенджином, анализировал его слова и действия, размышлял о разном, но все, что проносилось в его голове, так или иначе касалось Хенджина. Его лжи, его теплой улыбки, шрамов, рисунков — чего угодно, что Феликс смог заметить. И все же, даже собирая все в единую кучу, этого было слишком мало, чтобы либо подпустить Хенджина ближе, либо навсегда попрощаться. Ел он тоже мало. Последний результат его взвешивания совсем не порадовал, так что сейчас Феликс пытался вернуться в привычный вес, при котором у него ребра торчали, а скулы были острее ножей. А сладости — его враги в этом деле. Еда принималась и употреблялась, только если Джисон насильно пихал в него кислым мармеладом или какими-то заграничными шоколадными конфетами. — Кстати, если вам все еще интересно, об какой асфальт мы разбили лица, то я могу рассказать, — внезапно сказал Хенджин. — Вчера мы были в клубе, а там один парень был… Не понравился мне он. Решил ударить. А Минхо пришел на подмогу. Три пары глаз сразу метнулись к нему. Джисон смотрел с абсолютным безразличием к нему, Феликс вопросительно, а Минхо — с понимаем. Хенджин снова солгал, но, что действительно необычно, он сделал это осознанно, чтобы не оставлять вопросы незакрытыми. Благодарность таилась в глаза Минхо, но еще глубже в них таился стыд. Последние два дня были испытанием на прочность? Типа, «Ли Минхо, давай посмотрим, как скоро ты захочешь убить себя, видя, сколько хорошего тебе делает Хван Хенджин, которого ты предал?» — Тебе просто не понравился его внешний вид? — спросил Джисон, за что получил одобрительный взгляд от Феликса, которого волновало то же самое. — Просто не понравился, — сухо ответил Хенджин. Он не собирался ни перед кем оправдываться. Феликс запутался еще больше. Можно ли было верить в то, что Хенджин ударил невинного парня просто так? И если да, то был ли он таким безобидным и уязвимым, каким казался пару часов назад? — Наелись мы с вами херни всякой… — устало протянул Минхо, когда они опустошили все пиалы. — Может, хотите чего-то нормального поесть? Феликс был единственным, кто отказался. У него бы не вышло незаметно выкинуть еду в мусор или попросту сплавить Джисону, например, потому что это породило бы много вопросов, так что он отвязался отговоркой о том, что не был голоден. Джисон, однако, все равно заметил это. Задержался на Феликсе взглядом и хотел было спросить, но передумал. Вдруг ему только показалось?

***

— Фе-еликс, — загадочно протянул Джи, когда они уже попрощались с парнями и спустились вниз. — Давай к тебе сегодня? Феликс посмеялся такой наглости, но закинул руку на плечо Джисона и, рассматривая хитрое лицо друга, ответил: — А давай.