Дай мне повод верить

Феликс перерыл весь свой шкаф в поисках темно-синей футболки, которая, по его же собственным словам, должна была идеально сочетаться с цветом волос Джисона. Тот стоял в одном нижнем белье, тупил в спину Феликса и молился о том, чтобы ему дали уже хоть что-то. А потом, когда футболка была обнаружена, едва не завизжал: она и вправду идеально подходила! — Феликс, я ее тебе не верну… — честно признался парень, с широко раскрытыми глазами рассматривая себя в зеркальных дверцах шкафа. — На здоровье, — усмехнулся он, натягивая на себя голубую футболку. Шорты надевать он не стал тоже: Джисон убедил его, что это некий этап сближения, да и к чему Феликсу было ограничивать себя и свой комфорт в своем же доме? Вид чужих боксеров они оба как-нибудь пережили бы. — Феликс, сфоткай меня! Срочно-срочно! — воскликнул Джисон. — Я сфоткаю на свой, ладно? — Да мне все равно! — ответил он, уже начав позировать. Позы были забавными и глуповатыми: вот Джисон подмигивал и посылал воздушный поцелуй, а вот он задрал футболку, которая еле доходила ему до середины бедра. Феликс смеялся и фоткал без конца. Переворачивал телефон, менял ракурсы и иногда давал советы, как Джисону лучше встать, чтобы Минхо точно понравились фотографии. Закончив своеобразную фотосессию, Джисон повалился на белоснежную постель Феликса, схватив первую попавшуюся игрушку-енота и кинув ее в хозяина. Когда коварный енот достиг своей четкой цели, прилетев прямо в лицо, Джисон заливисто смеялся и бил ногами по матрасу, а потом вдруг увидел напротив своих глаз две черные бусинки… Енот прямо сейчас душил его! Точнее, Феликс, вооружившись игрушкой, навалился на Джисона и стал несильно сдавливать шею. — Эй! — обиженно воскликнул он и тут же скинул Феликса с себя, заставив того повалиться на спину. Быстро оглядел территорию: в его арсенале была подушка в белой наволочке или еще одна плюшевая игрушка в форме кота. Выражение лица того было настолько милым, что Джисон не решился бы бить им Феликса, так что выбрал первое. Быстро схватив ее, шутливо ударил по лицу. — Ф-феликс, ты… — он приложил руку ко рту, чтобы сдержать смех, — твои волосы… — Что? Что с ними? — Ничего… — изображал гримасу спокойствия Джисон, беря в руки телефон и делая фотографию с Феликсом на заднюю камеру. Волосы его забавно взъерошились после контакта с подушкой, от чего смех и не получалось сдержать. А непонимающее лицо Феликса, наверняка, сделало фотографию еще более смешной! — Ну всё! Я не терпила, — выдал Феликс уверенно и перекатился к краю кровати, а потом свалился с нее, ловко приземлившись на четвереньки. Джисон выглянул, чтобы посмотреть на это и тут же взорвался оглушительным смехом. Футболка Феликса задралась от падения и позволила рассмотреть его боксеры, на которых в правом верхнем углу красовалась вышитая красная бабочка. Не успел он еще осознать, что происходит, как тут же услышал «щелк», исходивший от камеры Джисона. Если бы вы только знали, какой довольной была эта белка, словившая кадр, на котором Феликс стоял на четвереньках в этих, по мнению Джисона, самых смешных трусах в мире.

***

— Фел, а скинь фотки пожалуйста, — попросил Джисон, обессилено рухнув на кровать после их ожесточенной бойни подушками. Матрас рядом с ним прогнулся под тяжестью чужого тела. Феликс лег на живот, под подбородок положил подушку и вытянул перед собой руки, держа телефон. — Ага, — ответил он. Феликс просмотрел галерею, выделяя все фотографии, сделанные за сегодняшний вечер. Когда его взгляд скользнул на последнюю фотографию, на которой он стоял на четвереньках и с задравшейся футболкой, то от души посмеялся, но ее отправлять Джисону не стал. Вряд ли тот жизненно нуждался в фотографии феликсовых трусов. — Скинул, — устало протянул Феликс. — Там не всё! — завопил Джисон, приподнимаясь на локтях. — Неужели ты не скинешь мне ту, которую я сделал с тобой?! Он выглядел действительно возмущенным, когда смотрел на Феликса сверху вниз и без конца указывал на экран телефона с открытым чатом, в котором не было видно фотографии трусов его друга! — Неужели она тебе так понравилась? — уточняюще спросил Феликс, но, на самом деле, ответа он не дожидался. У него не было никаких причин не прислать Джисону то, о чем тот его просил. — Очень! — ответил довольный Джисон, наблюдающий за тем, как Феликс снова открывал галерею своего мобильного. Феликс отправил фотографию не глядя: глаза его слипались от усталости. Как только задача была выполнена, он сразу же отключил телефон и планировал пожелать Джисону сладких снов, когда тот, нарушая абсолютную тишину, сказал: — Если ты не хотел скидывать, то мог бы так и сказать, — тон его был спокойным. — Я ведь не стал бы нарушать твои личные границы… Феликс непонимающе выгнул бровь. Повернув голову, вновь потянулся за телефоном. — Но я отправил, — Феликс был уверен в том, что он это сделал. — Мне ничего не пришло. — Странно, — заключил он. — Я сейчас проверю. Яркий экран заставил зажмуриться, но Феликс преодолел эту сложность и все-таки зашел в мессенджер. Неожиданно для себя обнаружил, что висят два непрочитанных сообщения от Хенджина. Феликс искренне не понимал, что вдруг могло понадобиться ему в такое позднее время, так что, нахмурив брови, открыл чат. 00:12 today, хенджин: уу, очень красивые! где ты купил такие?? Взгляд скользнул чуть выше этих сообщений, а сердце Феликса замерло. Дыхание сбилось, глаза начали слезиться, а мир вокруг едва ли не пошел трещинами. Абсурдность ситуации зашкаливала настолько, что продолжать жить было просто нельзя: Феликс перепутал чаты и прислал ту фотографию не Джисону, а Хенджину. Он истерически смеялся. Напечатал неловкое «спасибо» в ответ, дернул Джисона за плечо и ткнул ему светящимся экраном прямо в лицо. Этот дом еще никогда не слышал такого громкого смеха. Джисон указывал пальцем на Феликса, держался второй рукой за живот и едва ли не катался по кровати. Виновник торжества тоже веселился: ситуация была настолько глупой, что смех лился сам собой. — И ты правда ответил ему простое «спасибо»? — практически задыхался Джисон, ударяя ногами по матрасу. — Да! Я поблагодарил его, блять! — отвечал Феликс из последних сил. Когда сил на смех уже не осталось, Феликс взял телефон и разблокировал его. Обнаружил, что из мессенджера он так и не вышел, а от Хенджина висело еще несколько новых сообщений: 1:03 today, хенджин: раз уж ты написал, то хочу объясниться немного я не ударял того парня просто так, я ведь не совсем идиот, ха-ха. но и правды рассказать тебе не могу, извини Феликс еле заметно съежился, немного напрягся. Совсем капельку, но злился: конечно, ты не можешь рассказать правду, Хван-лжец-Хенджин!

1:16 today, ли феликс: почему?

1:16 today, хенджин: это не моё я бы с радостью, если бы мог Феликс тяжело вздохнул. Перед ним снова вставал выбор между тем, чтобы верить или отвергнуть все слова Хенджина. Эти сомнения ощущались, как что-то неестественное и даже неправильное, потому что никто никогда не готов к тому, чтобы встретить в своей жизни человека, который врет практически неосознанно. Что с этим нужно было делать, если Феликс хотел бы верить Хенджину, но не хотел бы разбивать себе сердце?

1:18 today, ли феликс: хорошо я не злюсь, если что добрых снов, хенджин

1:19 today, хенджин: феликс, ты очень хочешь спать? если нет, то позволь попросить у меня бессонница поговори со мной, пожалуйста Феликс отодвинул собственную руку, чтобы посмотреть на Джисона. Тот уже мирно спал, крепко обняв плюшевого енота, который пару часов назад использовался в качестве оружия против него же. Выглядел он расслабленным и умиротворенным. А главное — он спал. И Феликс хотел бы тоже, но почему-то не мог отказать Хенджину. Несколько раз взгляд метнулся от Джисона к дисплею телефона и обратно, а потом он все же напечатал ответ:

1:23 today, ли феликс: я не против о чем хочешь поговорить?

1:24 today, хенджин: об Австралии умоляю, феликс, скажи мне: ты действительно видел там кенгуру каждый день? Феликс тихонько хихикнул. Он прекрасно понимал заинтересованность в его стране исхода, потому что Австралия — другой материк, находящийся в нескольких тысячах километров от Южной Кореи.

1:25 today, ли феликс: ахаха, видел действительно частенько они очень милые хотя некоторые и поражают своими размерами :’)

1:26 today, хенджин: ого.. а что на счет смены времен года? у тебя ведь там было лето, когда у нас зима… для тебя не странно мерзнуть в конце ноября? Не умиляться такой искренней заинтересованности просто не получалось. Улыбка сама по себе расцветала на устах Феликса, когда он чувствовал, что кто-то по-настоящему интересовался местом, где он родился и вырос.

1:28 today, ли феликс: интересный вопрос! на самом деле, очень странно, но зато в этом году у меня появится возможность отпраздновать Рождество не в погоду 30+ градусов, хе-хе

Хенджин ответил что-то о том, что искренне надеется на то, что выпадет много-много снега и Феликс сможет в полной мере насладиться праздником. Они еще долго переписывались ни о чем и обо всем. Темы сменяли друг друга плавно, вытекая одна из другой, так что диалог не заканчивался на неловкой паузе, а не угаснуть ему помогали уместная шутка или интересный вопрос. Феликс задал свой такой только что. Сообщение оказалось прочитано в секунду его отправления, но ответа так и не последовало. Ждать слишком долго было невозможно — через три минуты Феликс успокоил себя мыслями о том, что Хенджин простит его, даже если тот уснет, так что, с чувством приятной усталости, отложил мобильный телефон на тумбочку. На часах было четыре утра. С поступлением в университет Ли Феликс забыл о своем привычном режиме.

***

Джисон буквально стягивал Феликса с кровати, причитая о том, что круги под его глазами скоро начнут доставать до пола. Сообщение от Хенджина пришло, хоть и с опозданием: 8:27 today, хенджин: я поздновато, но все равно отвечу на твой вопрос: больше всего я не люблю баклажаны :’ вчера уснул с телефоном в руках, извини за это

8:30 today, ли феликс: все хо-ро-шо! рад, что ты все-таки уснул

***

На первой же паре им сообщили, что через две недели начинается сессия, а первым предметом, который они будут сдавать, станет история искусства. Феликс не видел в этом никакой проблемы, зато в последующих экзаменах — да. Он абсолютно не представлял, как будет сдавать проект, если у них с Хенджином было всего несколько занятий за все эти месяцы, что, конечно, значило, что умения его тоже не слишком возросли. Нужно было с этим срочно что-то делать. Феликс, вдохновленный их приятной ночной беседой, без лишних колебаний написал Хенджину и они договорились встретиться на следующий день.

***

14:09 today, феликс: привет! все ведь в силе?

14:15 today, хван хенджин: привет, да только я походу отравился, но все окей думаю, это нам не помешает

Феликс лишь глазами пробежался по этим сообщениям, не успев даже ответить на них ничего, потому что: — Эй, Феликс! Ты вообще меня слушаешь? — Джисон, сидящий рядом в столовой, толкнул его в плечо. — Я… Да, конечно. Ты сказал, что Минхо странно отреагировал на те твои фотографии, которые я сделал? — Ага! Ты прикинь! Сказал, что я милый! А я футболку задирал, как можно сильнее… Неужели он совсем не понимает намеков?

***

Феликс не опоздал ни на минуту: ровно в четыре часа дня он уже стучался в дверь. — Привет! — Привет-привет, — ответил Хенджин. Вид у него был болезненный: кожа бледнее обычного, круги под глазами стали отчетливее, а щеки впали. Феликсу стало его по-настоящему жаль. Хенджин с трудом передвигался, но все равно предложил пройти на кухню. — Ты голоден? — Немного, — честно ответил Феликс. — Я бы перекусил чего-нибудь. Хенджин кивнул и улыбнулся: — Ничего готового у нас нет, — он снял разболтавшуюся резинку с волос и перезавязал неряшливый пучок. — Но я могу сварить тебе кашу, если ты хочешь. Феликс уселся на стул и замялся с ответом. Видя, в каком состоянии находился Хенджин, напрягать его хотелось меньше всего, однако он предложил это сам, а значит, что отказаться было бы уже невежливо. — Я буду тебе очень благодарен. Хенджин ответил кивком. Наклонился к нижним ящикам, достал оттуда небольшую алюминиевую кастрюлю, выпрямился. — Как ты умудрился отравиться? — поинтересовался Феликс. Хенджин уже тянул руку к верхней полке с крупами, доставая оттуда упаковку овсяных хлопьев. — Я без понятия, — он заливал молоко в кастрюлю. — Должно быть, это все из-за еды Минхо! Он не так уж и хорош, а? — посмеялся Хенджин. Феликс развивать эту тему не стал. Вместо этого наблюдал за Хенджином со спины. Он, хоть и болел, еле держась на ногах, но со стороны все еще выглядел привлекательно. Его стройный силуэт, на котором висели домашние голубые шорты и белый лонгслив, не позволял оторвать от себя глаз. Феликс откровенно залип на его движения, хотя они и были минимальными. Хенджин безостановочно помешивал смесь из овсяных хлопьев и молока, томящихся в кастрюле, стоящей на огне. И если бы за ним так пристально не наблюдали, то изменения выражения его лица так и остались бы незамеченными, но Феликс уловил что-то странное сразу, моментально выпрямившись. Хенджин приложил руку ко рту, будто его вот-вот стошнит и рванул из кухни. Обеспокоенный Феликс сначала отключил газовую конфорку, а затем отправился вслед за хозяином дома. Дверь в ванную комнату оказалась заперта, так что пришлось терпеливо ждать. Через пятнадцать минут Хенджин вышел, будучи еще более бледным, чем до этого. С его подбородка стекали капли воды, а рукава лонгслива были подвернуты до локтей. — Как ты себя чувствуешь? — он подошел к Хенджину, будучи готовым оказать помощь, если она понадобится. — Не очень, — честный ответ. — Видимо, запах еды слишком сильно ударил в нос, а мой организм такого не выдержал, вызвал рвоту. Извини за подробности. Они медленно, но верно продвигались в сторону комнаты Хенджина. — Все нормально, мы все просто люди, — теплая улыбка тронула его губы. — Сегодня без занятия, тебе нужно отдохнуть. Хенджин с этим спорить не стал. Предложил провести Феликса хотя бы до двери, но тот наотрез отказался. Вместо этого уложил больного в кровать, накрыв с головой одеялом. — Тебе тоже холодно? — Нет. Стоп, тебе холодно? Феликс, недолго думая, наклонился над кроватью и коснулся губами лба Хенджина. Он ощутил, как тот слегка вздрогнул, и только в этот момент осознал, каким нетактичным это действие могло показаться. Он смущенно отстранился. — Извини, в моей семье всегда так измеряли температуру, — он почесал свой затылок. — У тебя жар, Хенджин. — Вот черт, — недовольно протянул он. — Да ладно! Мы тебя сейчас быстро на ноги поставим. Я принесу тебе таблеток, ты выпьешь их и постараешься уснуть, а за это время спадет температура. Как тебе такой расклад? — оптимистично выдал Феликс. Он, на самом деле, не ожидал такой же позитивной реакции в ответ, но, получив от Хенджина одобрительную улыбку, в самом деле отправился за аптечкой. — Отлично, — Феликс закручивал бутылку с водой, из которой только что попил Хенджин. — Я посижу с тобой, пока не уснешь, хорошо? Что двигало Феликсом в тот момент? Была ли это элементарная забота о человеке, который не был незнакомцем или переживания за человека, который перешагнул уже грань знакомых, став кем-то ближе? Вероятно, второе. Иначе почему ему так не хотелось оставлять Хенджина одного в таком состоянии? Хенджин, к слову, не противился. Благодарно принимал помощь и не прогонял. Невольно промелькнула мысль о том, что, возможно, он хотел, чтобы Феликс остался? Как бы там ни было, а сон все не приходил. Хенджин без конца ворочался. То скидывал одеяло, то снова накрывался с головой. Не мог определиться с позой, с положением подушки… — Я не могу уснуть, — заключил он, ложась прямо и вытягивая руки по бокам поверх одеяла. Феликс, расположившийся на стуле возле кровати, предложил: — А если я спою? Есть одна песня, которую мне всегда пела в детстве мама. Обычно она успокаивала меня, и я засыпал. — Давай. Прежде, чем начать, Феликс прочистил горло и понадеялся, что отдельные слова песни не позабылись с возрастом. Хотя вряд ли это было возможно: эта песня напоминала ему о теплых воспоминаниях детства, о нежных объятиях мамы и об ее голосе, который всегда убаюкивал Феликса. — Feel the rain on your skin No one else can feel it for you Only you can let it in No one else, no one else. Как только Феликс запел, у Хенджина табун мурашек прошелся по коже. Его голос был низким сам по себе, но это ощущалось еще острее, когда он пел. Австралийский акцент в английском так же придавал изюминки, заставляя хотеть слушать это бесконечно. — Феликс, где ты научился пению? — спросил Хенджин, отвернутый в другую сторону. — Это очень красиво. — Спасибо, — смутился он. — Мама научила меня. — Расскажи поподробнее, — попросил Хенджин, прерываясь на зевок. И Феликс рассказал. О том, как с детства говорил маме, что хотел бы петь, как она; как много трудился для этого; как его мама гордится им до сих пор; как они вдвоем поют на каждом семейном мероприятии. — Вот, как то так… — подытожил он. — Хенджин, ты спишь? Ответа, к счастью, не последовало. Феликс вздохнул с облегчением, когда понял, что смог убаюкать его. Минут через двадцать он поднялся с места, обошел кровать Хенджина и снова наклонился над ней. Аккуратно приложил губы ко лбу, чтобы понять, спустилась ли температура и в этот же момент услышал свист откуда-то со стороны входа в комнату. В дверном проеме стоял Минхо! — Минхо, это не то, что ты думаешь… — Феликс сразу же выпрямился и отступил от постели Хенджина на три шага. — Как же не то? Ты только что поцеловал его в лоб! — тот хихикал, размахивая ключами: — О господи, неужели это кто-то, наконец, сделал?! Перспектива провалиться под землю казалась Феликсу вполне себе комфортной в данный момент. Намного уютнее, чем слышать подколы от Минхо-хёна о Хенджине… — Нет, всё не так… — Феликс приблизился к нему. — Он отравился, поднялась температура. Я дал ему жаропонижающее и просто проверил, помогло ли оно. Минхо кивнул. Потянул Феликса за руку из комнаты и закрыл за ними дверь. — Спасибо за заботу о нем, — он похлопал Феликса по плечу. — Дальше я сам! — Не за что. Когда проснется, сможешь передать ему мои извинения за то, что мы не попрощались? — Конечно. До встречи, Феликс, — Минхо ласково улыбнулся. Феликса снаружи встречали алый закат и холодный ветер. Толстовка совершенно не согревала, так что Феликсом было принято решение больше не выходить на улицу без верхней одежды до самого конца зимы. Сегодняшний день, однако же, согревало вовсе не что-то физическое, а воспоминания. Песня, которую пела в детстве мама — звучит, как мелочь, разве нет? Нет. Для Феликса это звучит, как спокойствие, ромашковый чай, теплые объятия и бесконечная вера в лучшее. Он уже так долго о ней не вспоминал, а еще дольше ее не слушал, что казалось просто непозволительным! Он задействовал обе руки, чтобы надеть свои большие наушники, нашел нужную аудиодорожку и прикрыл глаза. Голова была чистой и легкой, пока внимание Феликса не заострилось на конкретных строчках: Open up the dirty window Let the sun illuminate the words that you could not find Волей не волей, но эти слова напомнили ему о Хенджине. О Хенджине, который был окружен грязными окнами, на которых тяжеленный слой вранья, вытекающих из него обид и проблем. И вроде хотелось злиться, не подпускать к себе и, если хватило бы смелости, то попрощаться, но Феликс не мог поступать так. Хенджин был болен. Болен так же, как больны люди с депрессией, онкологией или диабетом. Разве кого-нибудь из них Феликс решился бы однажды обвинять в развитии их недуга? Так почему он считал, будто имел право не в глаза, но даже в душе винить Хенджина за его болезнь? Он был по-настоящему несправедлив к Хенджину, а сейчас счастлив, что осознал это. К сожалению Феликса, это не могло избавить его от всех сомнений, касающихся Хенджина, но он понял одну вещь: Чем продолжать наблюдать со стороны за тем, как Хенджин загрязнял свои окна все сильнее с каждым днем, ему куда больше хотелось помочь очистить их, раскрыть окна и впустить свет.