Дай мне повод верить

Несмотря на то что занятие с Хенджином сегодня сорвалось, жестокая реальность, в которой существовала сессия, настигла Феликса даже в его собственном доме. Висящий на холодильнике минималистичный календарь-магнит, подаренный сестрой перед отъездом еще в конце лета, ненавязчиво, но все равно раздражающе напоминал о том, что близился экзамен по истории искусств. Назначен он был на следующий понедельник, еще через пару дней требовалось сдать проект, который должен был показать, что навыки Феликса в живописи улучшились за семестр. О расписании остальных экзаменов он пока не знал и, если честно, то и знать не хотелось. Феликс всегда был прилежным учеником в школе, но эти несколько месяцев в университете все перевернули с ног на голову: теперь в голове у Феликса почему-то не учебная программа, а высокий темноволосый парень, а из планов на день не укутаться в плед и разбираться с домашним заданием, а встречать у себя на пороге Джисона и слушать его бесконечные истории. Улыбнувшись мыслям о друге, который поразительно быстро расположил к себе и уже успел стать частью ежедневной рутины, Феликс решил узнать, как дела с подготовкой шли у него. Джисон ведь, хоть и с другого факультета, но история искусств была обязательной для всех. Экран смартфона загорелся, нужный контакт был найден, и Феликс приложил телефон к уху, вслушиваясь в гудки. — Ало, Феликс? — Привет! — он вытянул ноги на белом диване и улегся поудобнее. — Я хотел спросить, как твоя подготовка к истории искусств? — Ты прикалываешься? — было слышно, как Джисон лениво перекатывался по постели. — Я начинаю обычно не раньше, чем за сутки до экзамена. Феликс тяжело вздохнул, но все-таки предложил: — Я, конечно, не хочу портить твою рутину, но давай вместе подготовимся? Прям сейчас! — не позволяя Джисону возразить, он продолжил: — Тебе ничего не надо будет делать, просто слушай меня. В ответ в трубку промычали что-то невнятное, но это точно не было отказом. Феликс, благодарный за то, что его не послали куда подальше, улыбнулся и протянул руку за большой синей папкой, хранившей в себе весь материал, изученный за семестр. Большое количество листов с едва-знакомой информацией пугало так же, как пугало всех людей любое новое дело. Феликс порадовался тому, что удосуживался их хотя бы складывать по порядку. Поудобнее устроившись на диване, он облокотился на подушку, телефон поставил на громкую связь и оставил его лежать на груди, а сам материал расположил на согнутых коленях, словно на подставке. Глаза предательски начали слипаться раньше, чем они дошли до второй темы, но Феликс не сдавался. Он понимал, что каждая прочитанная строчка так или иначе, но отложится у него в голове. Джисон тоже терпел. Иногда даже пытался шутить, комментировал действия исторических лиц так, словно они были его старыми друзьями, но в один момент не выдержал биографии одного из художников прошлых веков, и Феликс услышал тихое мирное сопение по ту сторону телефона. Злиться не получалось, так что он пожелал добрых снов, сбросил звонок и продолжил читать в одиночестве.

***

22:58 today, 🫐: фел там скинули расписание экзаменов)) *ссылка*

23:10 today, ли феликс:

щас гляну

23:12 today, ли феликс:

хан, я не хочу умирать во время первой же сессии

23:15 today, 🫐: ХААХХАХАХАХАХАХА Феликс отодвинул телефон подальше на кухонном столике и, опираясь головой на обе руки, задумался. Экзамены, сами по себе, не могли принести слишком уж много проблем, потому что школа уже научила умению заучивать весь нужный материал ровно на сутки, чтобы сдать и забыть потом навсегда. Но вот то, что касалось практической части, всерьез напрягало. За все эти несколько месяцев с Хенджином они виделись для занятий минимальное количество раз, а того, что Феликс изучал сам, явно было недостаточно, чтобы сдать хороший проект. Интересно, как Хенджин себя чувствовал после того, как они попрощались? Ему ведь тоже предстояли подготовки и сдачи экзаменов, что должно было стать для него еще более стрессовым событием, учитывая его бессонницу, отравление и Феликса, свалившегося ему на голову с этими дополнительными занятиями. Переживание о собственной шкуре сменились переживаниями о Хенджине так стремительно, что Феликс не успел даже задуматься о том, что в его голове снова проскользнул этот парень. 00:00 today, ли феликс: привет, хенджин! о, хехе, я написал ровно в 12)) поздравляю тогда с наступлением нового дня Феликс ударил себе мысленную пощечину сразу после того, как отправил последнее сообщение. Поздравлять с новым днем? Серьезно? Чувство стыда за подобные детские слова накрывало с головой, а увидев, что Хенджин зашел в сеть, Феликс и вовсе стал бороться с навязчивым желанием выбросить смартфон в окно.

00:02 today, хенджин:

ахаха

оригинально :) и тебя с новым днем тогда

ты хотел чего-то?

Чувства были какими-то смешанными. С одной стороны, над Феликсом вроде посмеялись, с другой стороны - Хенджин ведь поздравил его тоже! Он невольно улыбнулся этим своим глупым мыслям. 00:04 today, ли феликс: просто хотел спросить, как ты себя чувствуешь

00:06 today, хенджин:

немного полегче

благодаря заботе одного милого светловолосого парня :)

Тот факт, что сердце Феликса забилось быстрее, отрицать было нельзя. Он прикусил губу. Кто вообще сказал, что речь шла именно о нем? Может, к Хенджину еще кто-то заглядывал в гости? Но если да, то кто же это был? Единственным светловолосым парнем, которого Феликс видел рядом с Хенджином, был Уджин, но его вряд ли бы пустили на порог их дома. А что, если прямо сейчас он и вовсе невероятно сильно тупил, не понимая самых элементарных намеков? Черт возьми, тут даже намеков никаких не было! Хенджин сказал все прямым текстом!

00:08 today, хенджин:

ты прочитал, но не ответил

неужели засмущался?

Этот вопрос, словно стрела, долетел прямо до сердца Феликса, лишив его возможности дышать и желания жить дальше. Он чувствовал себя ученицей средних классов, с которой решил пофлиртовать парень из старших. И не то чтобы ощущать себя маленьким и наивным было пределом его мечтаний, даже если в роли старшеклассника выступал Хван Хенджин, о котором не получалось перестать думать. 00:09 today, ли феликс: а температура походу не спала еще бредишь 😉 Лучшая защита — нападение.

***

Все последующие дни проходили однотипно: Джисон ночевал у Феликса, пока они готовились к экзаменам. Он ворчал о том, что Минхо достает его сообщениями о том, что скучает, но по глазам его было видно, что и сам он уже дождаться не мог, когда сессия закончится. Феликс наблюдал за этим с улыбкой, хоть иногда он и чувствовал вину так, словно насильно удерживал Джисона у себя дома, ведь, посмотрев на его лицо, так действительно можно было подумать. — Феликс, может быть, мы просто отчислимся? — на полном серьезе спрашивал Джисон, перемещаясь на кровати уже в пятый раз за десять минут. Ему все не сиделось, не лежалось, не стоялось. Концентрация на нуле. — И что я скажу своим родителям? «Извините, я уехал из дома, чтобы в итоге отчислиться спустя несколько месяцев по причине ХанДжиМнеПредложил»? — смеялся Феликс, отбирая у друга стопку бумаг с материалом по корейскому языку. — Ну, ты буквально озвучил мою подготовленную и отрепетированную речь, исключая только причину, — честно признался Джисон. Время, проведенное вместе, хорошо влияло на их дружбу. Феликс чувствовал, что мало-помалу, но они становились все ближе. Джисон делился секретами и советовался, какую фотку лучше скинуть Минхо перед сном, а Феликс подходил к делу со всей серьезностью. С Минхо и Хенджином они пересекались в университете, если приходили на консультации с преподавателями примерно в одно время. Болтали ни о чем, обсуждая подготовку или прочие маловажные новости. — Феликс скоро выгонит меня из дома! — смеясь, выдвинул предложение Джисон, когда они вчетвером столпились возле большого окна в коридоре. — Тебе всегда есть куда идти. — Минхо звучал более, чем серьезно. — Ага, а у нас давно квартира стала безразмерной? Нам двоим там места еле хватает, — вклинился в диалог Хенджин. Феликс украдкой смотрел на него: румянец на щеках вернулся, как и строгое выражение лица. Ни следа от беззащитного и слабого Хенджина, лежащего в постели с температурой. Разговаривать он с ним почему-то не решался. Ждал, пока Хенджин решится первым. Видимо, чтобы доказал, что последний их диалог ему не приснился. — Если тебе тесно, то можешь попробовать напроситься к Феликсу, — так же холодно ответил Джисон. —Эй, ребята, я, коне- — Феликс, я попытаю удачу. Позовешь в гости на выходные? — Хенджин развернулся к нему так резко, что у Феликса едва не сперло дыхание. — Как раз помогу с практической работой. Вам ведь в этом году автопортрет рисовать, так? — Да, автопортрет, — он откровенно растерялся и умолчал о том, что существовали и другие практические работы. Все же автопортрет действительно был единственной, в работе с которой ему требовалась помощь Хенджина. Предложение было более, чем неожиданным. К тому же, что-то Феликсу подсказывало, что сделано оно было не из чистого и светлого желания помочь или провести время вместе, а чтобы в их небольшой перепалке Джисон не остался победителем. — На счет выходных могу сказать, что если Джи и вправду хочет провести время с Минхо-хеном, то я буду только рад такому гостю, — он улыбнулся ангельской улыбкой.

***

— Ты хоть видел, как он завис, когда ты улыбнулся? — неожиданно спросил Джисон, складывая свои вещи в черный чемодан. Выглядел он невозмутимо ровно до тех пор, пока не получил подушкой по голове. – Перестань придумывать. Было бы там на чем зависать, — Феликс присел на пол рядом и хотел помочь со сборами, но тут же ощутил на себе прожигающий взгляд. — Что не так? — Не смей недооценивать себя, Феликс. Одни только твои веснушки уже делают из тебя очарование на ножках, не говоря уже об остальном. Феликс удивился подобной серьезности и смутился, так что, не найдя, что ответить, предложил не болтать попросту, а поторопиться. Вчетвером они все-таки пришли к решению, согласно которому Джисон на выходные уезжает к Минхо, а Хенджин — к Феликсу. «Менялись» они вечером пятницы, что значило, что Хенджин должен был приехать в течение часа. — Спасибо за гостеприимство, Фел! — Джисон накинулся на него с объятиями. — Я серьезно, обрати внимание на его поведение. Выражение лица, с которым он говорил об этом, уверяло в том, что он был прав. И именно это Феликса и пугало. Что, если он действительно заметит что-то особенное в поведении Хенджина? — Иди уже! Минхо заждался, — отшутился он. — Я убега-аю, — протянул Джисон и открыл входную дверь. — Ого, а тебя тут тоже кое-кто ждет! — вслух сказал он и обошел Хенджина, стоявшего снаружи. Удалился он с такой подозрительной ухмылкой, что Феликс боролся с желанием закрыть лицо руками и никогда больше его не показывать, и тем более — никогда больше не смотреть Хенджину в глаза. Тот же держался спокойно. Он сделал вид, что не видел и не слышал Хан Джисона; замер на пороге с рюкзаком, висящем на правом плече и терпеливо ждал. — Добро пожаловать? — скомкано вышло. — Немного странно получилось, что я уже кучу раз был у вас дома, а ты у меня ни разу, правда? — Не было случая, — ответил Хенджин с полуулыбкой. — Но сейчас то я тут. И в правду — он сейчас стоял тут. А Феликс прямо напротив него, нервно подергивая края своей домашней футболки. — Ага! Может, ты хочешь попить или поесть? — Нет, спасибо. Я заглянул в кафе по дороге сюда. Феликс напряг память, чтобы вспомнить хотя бы одно подобное заведение на пути к его дому, расположенному чуть ли не за городом, но так и не преуспел. Почти сразу отбросил эти мысли, углубляться не хотелось. Вместо этого предложил показать свой дом. — Это моя комната. — сказал он, перешагивая последнюю ступеньку и оказываясь возле открытой двери, — Кровать у меня всего одна, но довольно большая. Хенджин огляделся. Комната была светлой и просторной с зеркальным шкафом, стоящим справа от входной двери и с действительно большой кроватью, расположенной у окна в горизонтальном положении. На ней же, возле белоснежных подушек, расположились мягкие игрушки. Невольно в голову полезли представления о том, как бережно Феликс укладывал их на места каждое утро, когда заправлял постель. Мило. — Нам не впервой спать на одной кровати, — посмеялся Хенджин и окинул Феликса взглядом. Тот выглядел слегка переживающим и даже виноватым, так что он торопливо добавил: — Это не проблема. Феликс указал ему на тумбочку, на которую предложил Хенджину положить свой рюкзак, а потом они покинули комнату. — Если ты не против, я хотел бы начать работать над автопортретом уже сейчас, — предложил Феликс. — Честно говоря, не представляю, с чего начать. — С твоей фотографии. — Что? — Ну, ты же рисуешь самого себя. Значит, тебе нужно что-то, с чего можно срисовывать, — Хенджин облокотился спиной на лестничные перила. — Можно, конечно использовать зеркало, но я за фото. Так удобнее. Феликс ненадолго завис, мысленно перебирая все вещи, которые у него есть. — Есть такое! Я сейчас, — сказал он и рванул обратно в комнату. Хенджин последовал за ним, но остановился в дверях. Феликс же метнулся к навесным полкам, расположенным над небольшим рабочим столом все того же белого цвета. Оттуда он достал голубой фотоальбом, на обложке которого красовались цветные мячи, машинки и мишки с синими бантами, свидетельствующие о том, что альбом был посвящен именно фотографиям малыша. Доказательством же служила фотография, расположенная в самом центре обложки, на которой изображен темноволосый улыбающийся малыш, маленькое личико которого усыпано веснушками. На вид ему было не больше трех лет. Феликс, почувствовавший победу, поднял находку и показал ее Хенджину. — Нашел! Хенджин несколько раз перевел взгляд с маленького Феликса с обложки на взрослого Феликса и пришел к выводу о том, что его улыбка совершенно не изменилась. Все такая же сияющая и нежная. — Отлично, но не думаю, что нам подойдут детские фотографии, — нехотя признал Хенджин. — Это не просто фотоальбом! Мама собирала мои фотографии сюда на протяжении всей жизни. — Феликс уселся, скрестив ноги и открыл альбом примерно на середине. С фотографий на них смотрел пятнадцатилетний парнишка в школьной форме и обнимающий свою младшую сестру. — Должно быть что-то посвежее… — и с этими словами он открыл последнюю заполненную страницу. Хенджин, до этого стоящий, теперь присел рядом и указал пальцем на фотографию, на которой Феликс стоял в анфас и почти не улыбался. — Эта отлично подойдет!

***

Расположились они в гостиной на первом этаже. Между двух белых диванов стоял невысокий деревянный стол, на котором чуть позже оказались карандаши, специальная плотная бумага и та самая выбранная Хенджином фотография. Феликс откровенно нервничал. Он знал, что не был абсолютным неучем, но и умения его не были настолько хороши, чтобы посчитать это задание пустяковым. Он уселся со скрещенными ногами на мягкий ковер, Хенджин в полу-лежачем состоянии расположился сзади так, что их тела находились в паре сантиметров друг от друга. — Не переживай, я слежу за процессом. Поправлю, если что, — он похлопал Феликса по плечу. Этот жест немного вселил в него уверенности. В конце концов, Хенджин правда пришел, чтобы помочь и проконтролировать. А в том, что касалось творчества, Феликс ему стопроцентно доверял. Начал он с азов, которые заключались в том, чтобы расположить глаза, губы, нос и уши в правильных местах, не нарушив правила анатомии. Феликс едва касался бумаги, чтобы не потерять возможность стереть и исправить ошибки. Однако, чем дольше он рисовал, а Хенджин молчал, не видя потребности в том, чтобы вмешиваться, тем увереннее становился Феликс в своих действиях. — Сузь немного подбородок, — впервые одернул его Хенджин, — у тебя не такое широкое лицо. Феликс осторожно обернулся на Хенджина, тот в ответ уверенно кивнул. — Ошибаться – это нормально, Феликс. Смелее, — и протянул ему ластик. В ошибках не было ничего страшного, Феликс понимал это. Но не понимал, откуда взялся этот легкий упрек в словах Хенджина о подбородке? Это не было осуждением феликсовых умений или обвинением в невнимательности. Его интонация была резковатой, но ни в коем случае не обидной. Он как будто понимал, почему Феликс изначально изобразил линии подбородка шире, чем они есть на самом деле. Как бы там ни было, Хенджин не сказал ничего лишнего, за что Феликс мысленно его благодарил. Продолжил он прорисовкой глаз. Его прищуренный взгляд метался от фотографии к листу бумаги так часто, что Хенджин не выдержал: — Феликс, с почти закрытыми глазами ты мало что разглядишь. Расслабься, — опустил руку на его правое плечо и слегка сжал. — Я просто переживаю, — признался Феликс. — Творить нужно из чувства вдохновения и любви, а мотивацией должно быть желание стать лучше, а не страх получить незачет. Продолжишь бояться — ничего дельного у тебя не получится. — А ты всегда только из чувства любви рисуешь? — Феликс откинулся назад, облокотившись на диван и слегка задев Хенджина. — Я объявляю небольшой перерыв! — Я берусь за кисти каждый раз, когда ощущаю чересчур много эмоций. Выливать их на бумагу легче, чем говорить о них или подавлять. Рисование для меня — это не будущая специализация, это — мое успокоение. Феликс не отрывал от него взгляда. Пытался в самую душу залезть, разузнать получше о ней и о том, в какие жизненные моменты и какие эмоции побуждали Хенджина рисовать. Какую печаль он испытывал, пока писал ту картину, найденную Феликсом на их с Минхо балконе еще несколько месяцев назад? И как выглядели рисунки, написанные в самые его счастливые дни? Хенджин смотрел прямо перед собой. На лице его не дрогнула ни одна мышца, словно он только что поделился не чем-то личным, а поделился эмоциями о последнем просмотренном фильме. Снаружи уже давно стемнело, так что освещением служил только торшер, который они заранее придвинули к столу. Для комфортного рисования его света хватало, но, чтобы полностью разглядеть чужое лицо — нет. И все же, Феликс не смотрел, а любовался хенджиновым профилем. — Хорошо, когда есть то, что успокаивает, — заключил Феликс, возвращаясь к рисунку. После переезда из Австралии у него все перевернулось с ног на голову. Вещи и люди, раньше приносившие с собой умиротворение и радость, сейчас находились на другом конце земли. Феликс ни о чем не сожалел, потому что считал, что принял верное решение, уехав из дома. Он не грезил о том, чтобы вернуться в прошлое, он мечтал в настоящем найти что-то или кого-то, способного помочь расслабиться и отдохнуть. И сейчас, вспоминая счастливые улыбки Джисона, Хенджина и Минхо, когда они проводили время вчетвером, Феликс всерьез верил, что у него с этими парнями были все шансы стать причинами улыбок друг друга. Когда время перевалило за полночь, Феликса начало клонить в сон. Он только что закончил работать над формой губ, глаза и нос были уже позади. Облокотиться на собственную руку ни капли не помогло, как и третья по счету чашка кофе. Хенджин сидел, подняв голову и тупил в потолок. В его движениях не прослеживалась ни намека на усталость. — Феликс, что будешь делать следующим этапом? — поинтересовался Хенджин, возвращая свой взгляд к нему. Однако ответа не последовало. Голова Феликса покоилась на согнутой в локте руке, но, чтобы убедиться в этом, Хенджину было необходимо обойти стол. Он прополз на коленях пару шагов и ничуть не удивился, увидев закрытые веки и расслабленное выражение лица. Будить его не хотелось точно. Поэтому, набравшись смелости, он осторожно приблизился к Феликсу и притянул лист, лежащий под его согнутой рукой, к себе. Когда понял, что спал он крепко, забрал карандаш из феликсовых рук и спокойно выдохнул. Хенджин прикусил губу, когда представил, как будет болеть его шея по пробуждении. В его голове даже была идея того, чтобы перенести Феликса на диван или кровать, но тогда становился реальным риск его разбудить, а это Хенджину точно не нужно было. Вряд ли его идея сильно понравилась бы Феликсу. — Хм, остались только волосы, уши и шея. Хорошо, — шепотом проговорил Хенджин. Он уверенно взял в руки карандаш и приступил к делу, предварительно придвинув к себе и фотографию Феликса. Был ли Хенджин благодетелем? Никогда не был. Он был лентяем и обычно безразличным ко всем, кроме его компании. Его обычно нужно было заставлять заниматься его же делами, не говоря уже о том, помогал ли он другим. Но Феликсу помочь почему-то хотелось. Видимо, аккуратные черты его лица, наивность, очаровательные веснушки и весь он, медленно, но верно растапливали глыбу, которая у Хенджина была вместо сердца. Феликсу не только помочь хотелось, но и показать себя с лучшей стороны. Но врать не хотелось. Хенджин никогда не испытывал такого чувства. В своей лжи он себя никогда не винил, потому что точно знал, что Минхо лучше него самого разбирался, где правда, а где — вранье, а в случае остальных ему была безразлична их реакция, потому что он понимал, что не встретится с осуждением, ведь у каждого были свои скелеты в шкафу. А встретив Феликса, у Хенджина впервые за долгое время появился шанс начать все заново с кем-то новым, кто еще ни в чем его не подозревал, кто ни о чем не знал. И если небольшие усилия, приложенные Хенджином, который и так страдал от бессоницы, что значило отсутствие сна в любом случае, смогли расположить этого светлого парня к нему — то он бесконечно был этому рад. Последним штрихом автопортрета стали веснушки. Чтобы быть предельно точным в том, что касалось их расположения, Хенджин долго рассматривал спящего Феликса. Долго поражался тому, как много этих маленьких пятнышек расположилось не только на его лице, но и на ушах и какой ангельский вид они ему предавали. Когда работа была закончена, у Хенджина уже не было сил любоваться результатом. Он лениво плюхнулся на диван и, совсем позабыв о том, в какой неудобной позе остался спать Феликс, отправился в царство морфея.

***

На следующее утро Хенджин проснулся от звуков, исходящих из кухни. Едва разлепив глаза, он раглядел Феликса, суетившегося за плитой. Услышав шевеление, тот сразу же обернулся и воскликнул: — Хенджин, доброе утро! Я вчера так резко вырубился… — он, стоящий в своей желтой пижаме на пуговицах и держа в руках поварешку, немного нервничал. — Спасибо большое за то, что дорисовал… Вышло даже лучше, чем в реальности, — он хихикнул. — Я не знаю, как отблагодарить тебя! Хенджин выпрямился на диване и довольно улыбнулся. — Никаких правок внесено не было. Все так же, как есть на самом деле. Если хочешь отблагодарить, то завтрака мне будет вполне достаточно.

***

Феликс получил за проект «отлично» и отдельную похвалу от преподавателя о том, как сильно улучшились его навыки. Он пообещал сам себе в следующем семестре прилагать больше усилий. Все оставшиеся экзамены больше не пугали, когда самое страшное оказалось позади. Однако дни протекали в сумасшедшем режиме, состоявшем из подготовки, переписок с Джисоном и самих сдач экзаменов. К концу сессии Феликс был доволен собой: у него не было ни одной отметки ниже «хорошо». У Джисона дела обстояли так же. Минхо и Хенджин, услышав об этом, стали жаловаться на то, что к первокурсникам, как обычно, более снисходительными. Хенджину повезло чуть меньше: он не пришел вовремя на один из экзаменов, так что ему грозила пересдача, а надежда получить «отлично» истлела. Впрочем, нельзя было сказать, что он был расстроен по этому поводу, в отличие от Феликса, в голове которого это было несправедливостью, что он получил хорошие оценки, заслуга в одной из которых принадлежала Хенджину, в то время, как он сам даже не сдал все с первого раза. Как бы там ни было, все эти мысли улетучились сразу, как они покинули университет и, вдохнув морозный воздух, осознали, что у них начались долгожданные каникулы. К сожалению, отсутствие учебы у студентов вовсе не означало возможность безвылазно сидеть дома.

***

— Чанбин сказал, что поможет нам устроиться в какую-нибудь кафешку недельки так на две, — поделился Минхо, вернувшись домой. Хенджин в ответ на это лишь кивнул, а Джисон с Феликсом, до этого внимательно смотревшие телевизионную передачу, удивительно на него посмотрели. — Мы думали немного подзаработать. Если вы хотите, то думаю, там и для вас место найдется. Джисон энергично закивал и слетел с дивана, чтобы накинуться на Минхо с объятиями! — Хен, я смогу купить тебе лучший подарок на новый год! У Феликса внезапно завибрировал телефон. Отвлекшись от уже привычного умиления взаимодействиям Джисона и Минхо, он включил экран, и на его лице моментально расцвела улыбка. 12:26 today, мама ❤️: Привет, сынок!!! Как твои дела? Мы с папой очень соскучились и подумали… Может, ты приедешь домой на несколько дней после нового года? Если хочешь, можешь взять своих друзей из Кореи, место найдем для всех :) Феликс прокашлялся и загадочно протянул: — Ребя-ят, я знаю, что мы будем делать с вами после нового года.